© Сергей Редько, 2024
ISBN 978-5-0059-3584-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Мы в долгу неоплатном пред мамами,
Что дарили любовь нам с рождения.
Для детей своих самыми главными
Стали в жизни, снискав уважение.
Слово «мама» сравнимо со святостью,
Что во благо даётся природою.
Новой жизни начало ждут с радостью,
Чтобы чадо окутать заботою.
Мамин труд – не пустяк, не безделица
И не отдых в своё удовольствие.
Результат тех стараний в нас теплится,
Наполняя их души спокойствием.
Не сдаются нахлынувшим трудностям,
Материнская сила в терпении.
В их сердцах не найти места глупостям,
К звёздам нас проведут через тернии.
Теплота материнских рук помнится,
А с годами нужней лишь становится.
Когда вдруг одолеет бессонница
И душа снова к маме попросится.
Номерок телефона по памяти
Наберёт совесть, чтобы не мучился.
Ждёшь ответа, горя в стыда пламени:
«Мам, привет! Знаешь, я так соскучился…»
Отчего в душе поэта вьюга
И стихи не пишутся совсем?
Рифмы не желают знать друг друга,
Нарушая распрями катрен*.
Может быть всему виною осень,
Что наводит слякотью тоску?
Тучами закрыта неба просинь,
Дождь опять готовится к броску.
Депрессивна (по погоде) муза,
Вето наложив на мой порыв.
Творчество моё ей, как обуза,
Явно назревает нервный срыв.
Я противлюсь всячески безделью,
Чтоб не растерять тут навык свой.
Как всегда, ведо’м благою целью,
Значит ещё рано на покой.
Муза пусть души латает раны,
Натерпелась барышня сполна.
Коль в стихах отыщите изъяны,
В том всецело лишь моя вина.
Я, как автор, сам за всё в ответе,
Быть поэтом- выбор непростой.
Музы нет другой такой на свете,
Завершился творческий застой…
катрен*– четверостишие.
Памяти трагически погибших в г. Ейске 17.10.2022 г.
Обычный вечер, без намёка на беду
И жизнь размеренно текла в привычном ритме.
Уставший город, погружаясь в темноту,
Ещё не знал, что смерти он уступит в битве.
Свет фонарей, витрин сиянье, шум машин,
А где-то рядом в полудрёме парки, скверы.
Всё, как всегда, для беспокойства нет причин,
Никто не ждал визита в Ейск костлявой стервы.
Она ж, напротив, свой готовила вояж,
Со знаньем дела выбирала день для мести.
В размен отдав взлетевшей «сушки» * экипаж,
Что фигурантом стал невольным скорбной вести.
Движок вдруг вспыхнул при наборе высоты
И самолёт, стремясь к земле, столкнулся с домом.
Сгорели заживо в нём узники судьбы,
У очевидцев в горле слёзы встали комом.
Многоэтажка, будто факел, в темноте,
А рядом с пеклом смерть бродила тихой тенью.
Считала души тех, кто выжить не сумел,
Мы не имеем права их предать забвенью.
Разбор завалов множит лишь погибших счёт
И скорбью полнятся сердца от страшной
цифры.
В том соль трагедии, попавших в переплёт,
Где боль утраты заглушить не смогут рифмы.
У пепелища вдруг возник мемориал,
Где по погибшим людям воском плачут свечи.
Чтоб о трагедии он всем напоминал
И где безмолвие уместней слёзной речи…
«Сушка*» – разговорное название всех моделей самолётов ОКБ Сухого
Пусть сединою время тронуло виски,
Не по годам, взрослеют быстро наши дети.
Как тридцать лет назад, мы вновь ученики,
Для педагога, что родней других на свете.
Вод утекло немало с юной той поры,
Когда за партой школьной мы с тобой сидели.
С грустинкой смотрим на ватаги детворы,
Что на урок спешат, звонка заслышав трели.
В фотоальбомах дремлют прежние года,
На чёрно-белых фотографиях из детства.
И хоть эпохи той не сыщем мы следа,
Пусть ровным будет стук учительского сердца.
Благодарим за титанический ваш труд,
Что в люди вывел нас со школьного порога.
За луч надежды, освещавший наш маршрут,
В каких бы дебрях не прошла судьбы дорога.
За чай брусничный, в день морозный, у костра,
Что согревал нас, ребятишек, в том походе.
За строгость вашу под эгидою добра,
Что применяли вы с умом в своей работе.
И мы скучаем иногда по школьным дням,
За горизонт ушедшим, вслед за птичьим клином.
Дай Бог, здоровья, долгих лет учителям,
А грусть с тоской пускай всегда проходят мимо…
В очередной раз мы прошляпили беду,
С двух рук стрелявшую средь школьных коридоров.
Как оказалось, снова ненависть в ходу,
Где жизнь детей равна количеству патронов.
Одна из тех трагедий, коим нет конца,
Душа рыдает в голос о погибших в бойне.
Смерть аплодирует стараньям подлеца,
Нам ультиматум предъявляя в резком тоне.
Дом знаний вновь стал эшафотом для детей,
Где палачу так льстит количество убитых.
Скажите, сколько нужно скорбных новостей,
Чтоб навсегда уже с «авось» мы были квиты???
Звук частых выстрелов глушил их голоса,
А россыпь гильз являла всем масштабы жатвы.
Семнадцать душ невинных взмыли в небеса,
Став для убийцы атрибутом страшной клятвы.
И больно сердцу от количества имён,
Кого в небесной канцелярии ждут к сроку.
Чей путь земной был так трагично завершён,
Кому предписано судьбой явиться к Богу.
Простите нас, что не смогли опять сберечь
Мы ваши жизни, хоть так часто обещали.
Страна скорбит с Ижевском… Умолкает речь…
И слёзы душат… но помогут здесь едва ли…
Жизнь закаляет нас, как сталь, в огне борьбы,
Мы с детства знаем – не рождаются героями.
Одних согнуть не в силах происки судьбы,
Других ломает время, выставив изгоями.
Но героизм – не только слава и почёт,
В нём риск и кровь, а может полное забвение.
Предугадать нам не дано финальный счёт
В игре со смертью, где арбитрами мгновения.
Не только в войнах проявляют героизм,
Сколь мирных подвигов останется в истории?
Ничуть не меньший в них накал и драматизм,
Что пережиты наяву, а не в теории.
Пусть непомерно высока порой цена
За те поступки, что являют нам реалии.
Где в эпитафиях прочтём тех имена,
Кому посмертные достанутся регалии.
От детских подвигов опять эмоций срыв,
Когда оплакиваем маленьких героев.
И вехой памяти останется порыв
Их светлых душ, достигших вечности покоев.
У всех есть выбор, как однажды поступить,
Там, где секунды для принятия решений.
Прийти на помощь, накаляя жизни нить
Или промедлить под воздействием сомнений…
Деяньям нашим время вынесет вердикт,
Представив миру новоявленных героев.
Пусть честь и совесть в нашем мире, как реликт,
Не пошатнём мы, данных совестью, устоев…
России-матушки традиции мы чтим,
Храня её от чуждых нравов и устоев.
Давно уж Запад коллективный стал гнилым,
Его старание поучать всех – напускное.
Семья для нас, как наивысшее из благ,
Очаг домашний – вот бесценное богатство.
А для иных – ЛГБТшный* в тренде флаг,
В их понимании идеал, а в нашем – гадство.
Мужчина с женщиной – единственный тандем,
Что создан СВЫШЕ ради продолжения рода.
Матёрым грешникам заказан вход в Эдем,
Ведь извращенцев не приемлет мать-природа.
Мир, обезумевший от гендерных свобод,
Прёт семимильными шагами прямо в пекло.
И ждут привратники у адовых ворот,
Тех, в ком морали понимание померкло.
Нас не прельщают вакханалии плоды,
Мы твёрдо верим в святость выбранной дороги.
От вседозволенности близко до беды,
Дотла сжигая бывшей совести чертоги.
Всем от рождения начертан путь иной,
Где в светлых помыслах- семья, любовь и верность.
Кем был рождён, тем оставайся, будь собой,
Не проявляй пред небесами свою дерзость.
И незавиден жизни содомитов курс,
Что их ведёт в объятия пламени разврата.
Творят, не ведая пока последствий, пусть,
За мракобесие грядёт для них расплата…
ЛГБТ* – «Деятельность на территории РФ запрещена»
Мир современный обезумел от идей,
Где во главу угла поставлена нажива.
Какое дело власть имущим до детей?
Ведь вся их помощь – нам с трибун вещать красиво.
Мы по копейкам собираем всей страной
Детишкам малым, ждущим помощи, на грани.
А кто-то в роскоши, с присущей борзотой,
С телеэкранов вякнет: «виноваты сами».
Да подытожит: " не просили вас рожать»
И «нищету плодить – ума не надо много».
Плевать чинушам и на деток, и на мать,
Себя возносят над людьми, считая Богом.
Пособие детское – мечта журнала «Forbes» («Форбс»),
Куда потратить столь безумные деньжищи??
Ответа нет – то риторический вопрос,
А работяги зарабатывают «тыщи».
У нуворишей средств в обрез для наших чад,
Свои кровинушки постятся на Мальдивах.
Вновь, «денег нет, но вы держитесь», ляпнет гад
И на Лазурный берег, зад свой греть в заливах.
Радея всей душой за жизни наших крох,
На те же грабли наступают после бойни.
Казань и Керчь, Пермь, Благовещенск… видит Бог,
Не зря родителей страшат не только войны.
Пора одуматься вам- дамы, господа,
Взор обратив свой на детишек, не на блага.
Вновь, полагаясь на «авось», придёт беда
И не надейтесь, будто стерпит всё бумага…
Секундной стрелки бег в масштабе лет незрим,
Лишь у порога в вечность время не торопит.
А память крутит пред глазами жизни фильм,
Меняя вехи биографии – в том опыт.
И в каждом кадре виден жизненный маршрут —
От старта к финишному створу марафона.
С людьми в тандеме годы рядышком бегут,
Для них дистанция та издавна знакома.
Как уложиться в отведённый норматив,
Не сбить дыхание по ходу важной гонки?
И не свернуть, завуалировав мотив,
Что бег затратней, чем «стоялово» в сторонке?
Секундомер не позволяет их жалеть,
Гоня усердно стрелку в круг по циферблату.
Мысль «бросить всё» не посещает массы впредь,
Где все равны, там нет записанных по блату.
Не всем дистанция та будет по плечу,
Уставших претендентов вычеркнут из списков.
За упокой поставят выбывшим свечу,
Сколь по обочинам посмертных обелисков??
Пришедшим к финишу, по сути, тот же путь,
С одной лишь разницей – дойти смогли до цели.
Но ради тех мгновений стоило рискнуть,
Чтоб у судьбы победу отобрать в дуэли…
И в чём же суть патриотизма для «элит»,
Что хвост поджав, сбежали спешно из державы?
Паскудство тех пресс-секретарь не обелит,
Народу нашему противны беглых нравы.
И маски сбросив, не скрывали те оскал,
Кто ради роскоши родство своё продали.
Кому быть русскими их стыд не позволял,
Но кто охотно ордена брал и медали.
Таким плевать и на Донбасс, и на солдат,
Ценою жизни нас спасавших от нацизма.
Их не тревожит боль родительских утрат,
«Игра на публику» пробила дно цинизма.
Вредить Отечеству лишь избранным дано,
За пайку Запада клянут Россию, гады.
Их кукловодам «русский мир», как кость, давно,
Под флагом радужным выслуживаться
рады.
Про честь и совесть вряд ли знает этот круг,
Им не дано понять людского сострадания.
Они привыкли быть хозяевами слуг,
Заботясь только о размере состояния.
Пред ними быдло, неотёсанный народ,
Тот, что плодит бессчётно новых нищебродов.
Обуза мы для голубых кровей господ,
Взрастивших стольких извращенцев и уродов.
Тот патриот, кто за Отечество горой,
Кто чтит, как святость, подвиг прадеда и деда.
Кто верен долгу, уходя в последний бой,
Кому нужна одна на всех, как встарь, Победа.
Кто прикрывал тылы России в трудный час,
Болел душой своей за матушку- державу.
Кто словом истину со сцен донёс до масс,
Тот настоящий патриот страны по праву…
Игр «подковёрных» показательный момент,
Ушли в тираж детали громкого скандала.
Политиканам спорт всего лишь инструмент,
Чтоб непокорных отстранять от пьедестала.
Не до морали им, так грезящим войной,
Исподтишка вставляя палки нам в колёса.
Какая совесть, коль стандарт всегда двойной,
А правду сложно отличить порой от вброса??
Творящим хаос, козни строить не в первой,
Им наплевать на Олимпийских игр каноны.
Как истерички, чуть не так, поднимут вой,
Под свой каприз переиначив все законы.
Зачем впустую тратить силы, коль ты власть,
Когда есть право пересматривать итоги?
Враньё повальное во всём, вот ведь напасть,
Иных «засудят», не трудясь искать предлоги.
На пьедестал не всем подняться суждено,
«Fair play"* (фэйр плэй) сегодня в спорте не имеет веса.
Своих оправдывая, мир твердит одно:
«У русских допинг»… Дальше миф раздует пресса.
Не разобравшись, тут же вешают ярлык,
Всех под одну гребёнку- «чистых», виноватых.
Перед людьми МОК** извиняться не привык
За крах спортивных судеб, без вины распятых.
Всё издеваются- запрет на гимн и флаг,
Ведь в поединке честном им не взять победы.
Пусть исключительным себя считает враг,
Настанет наш черёд спросить с него за беды…
Спортсменам нашим – побороться до конца,
Идти с упорством за мечтой своею к цели.
Мы верим в вас, а не в признания подлеца,
«Вперёд, Россия!!!» – твой порыв не сдержат цепи…
«Fair play"* – честная игра в спорте
МОК** – международный олимпийский комитет
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.