© Сергей Степанов-Прошельцев, 2019
ISBN 978-5-0050-1387-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
СРЕДА ОБИТАНИЯ
Любовь моя, цвет зеленый.
Зеленого ветра всплески…
Федерико Гарсиа Лорка. Сомнамбулический романс
Что такое экология? Трудный вопрос. Наверное, можно ответить так: «Экология – это наука о взаимоотношениях организмов со средой их обитания». Но другие утверждают другое. И получается, что эколог представляет собой некоего вольнодумца, который самовольно вторгается в епархию ботаника и зоолога, физиолога и метеоролога, геолога и физика и даже социолога, то есть это самый настоящий браконьер.
И вот тут – парадокс. Мы в точности не знаем, что такое экология, кто такой эколог, но зато хорошо представляем себе последствия экологического кризиса, а возможно даже, экологической катастрофы. И непонятно, почему не сказать прямо: экология – охрана, защита окружающей нас природы, детьми которой все мы являемся?
Данная книга посвящается именно этому. Автор не претендует на всеобъемлющий анализ и обобщения. Речь идет только об одном регионе нашей страны – Нижегородской области. Это заметки на разные темы. Тут и реальность, и мистика, и проблемы, и все остальное, что составляет нашу такую непростую жизнь.
Река Пьяна не такая уж большая — в семь раз меньше Волги, в три раза меньше Оки. Но в то же время на территории Нижегородской области она – вне конкуренции. Здесь «на спидометр» Пьяна наматывает 436 километров.
И никто ей не соперник. У Волги «пробег» составляет 277 километров, у Оки — 270, у Теши — 311, у Керженца — 290, у Ветлуги — 323, у Сережи — 196.
А всё потому, что Пьяна – река с секретом.
Подвели жара и пиво
Название свое река получила за чрезвычайно извилистое русло, по которому она направляется то вперед, то вбок, то назад, и, как писал Мельников-Печерский, «шатается и мотается во все стороны, ровно хмельная баба, и, пройдя верст пятьсот закрутасами да изворотами, подбегает к своему истоку и чуть возле него в Суру вливается» (Мельников П. И. (Андрей Печерский) На горах. Горький, Волго-Вятское книжное издательство, 1978). И действительно: ни у одной реки в мире верховья и низовья не находятся так близко, как у Пьяны: всего в трех десятках километров».
Но назвали реку не только потому, что она «шатается и мотается». Много лет назад здесь шатались и мотались беспечные русские воины. Пируя на берегу Пьяны, они стали легкой добычей для коварного врага. Случилось это в безумно далеком 1377 году.
Но вернемся еще на десять лет назад. В 1367 году летописец сообщал о том, что «князь ордынский именем Булат-Темир пришёл с ратью татарской» (Кузнецов Е. В. Нжегородский край в документах, цифрах, рассказах, мнениях: Хрестоматия. Москва. Р.У.К. 2008). и навёл шорох на русские селения в междуречье Волги и Сундовика, «пожёг их и пограбил» (там же).. Узнав об этом, князь Дмитрий Константинович спешно собрал дружину и вместе со своими братьями выступил навстречу врагу. Этот стремительный рейд принёс успех. Татары бежали, бросив обоз, многие были убиты, другие утонули в реке. А вскоре Булата-Темира отравили в Орде по приказу царя Азиза.
Но прошло десять лет, и всё повторилось с точностью до наоборот. Татарский царевич Арапша со своим войском направился к Нижнему Новгороду, а князь Дмитрий Константинович послал гонца к своему зятю, московскому князю Дмитрию Ивановичу, будущему герою Куликовской битвы. Попросил помощи.
Дмитрий Иванович в помощи не отказал. Но рать, отправленная им к стенам нижегородского кремля, врага из поля зрения потеряла. Плохо была поставлена разведка, лазутчики о продвижении Арапши не могли сказать ничего определенного. И московские воеводы ни с чем возвратились восвояси.
Но Дмитрий Константинович подозревал, что Арапша, выражаясь современным языком, где-то залёг на дно. Он явно выжидал удобный момент, намереваясь напасть на Нижний, когда там окончательно расслабятся и потеряют всякую бдительность. И по-новой поскакали гонцы в Первопрестольную, чтобы слёзно просить о поддержке.
На этот раз Дмитрий отрядил в Нижний сборное войско. В него входили полки из Владимира, Мурома, Ярославля, Суздаля и Юрьева. Сюда же влились и дружинники Дмитрия Константиновича. Это воинство направилось к Пьяне, хотя точно никто не знал, где в то время находился Арапша.
Стояла сильная жара. Такая, что на камнях, раскаленных от солнца, жарили яичницу. В тяжелых доспехах идти было невозможно. Пот заливал глаза. Поэтому кольчуги побросали на телеги вместе с копьями и щитами. А когда вечером разбили походный лагерь, жители окрестных деревень, подкупленные Арапшой, поднесли щедрое угощение: хмельные меды-перевары и пиво. И пили их, как свидетельствовал летописец, «допьяна без меры» (там же).
Ничего хорошего из этого гульбища, разумеется, не вышло. «В то время, – говорится в летописи, – язычники князья мордовские подвели тайно рать татарскую из Мамаевой Орды на князей наших» и внезапно ударили с тыла – оттуда, откуда их совсем не ждали, и «кололи и секли без устали». А многие, как сын Дмитрия Константиновича, Иван, утонули в реке, пытаясь спастись бегством. Уцелела от этой жуткой резни только горстка воинов, которым «хмельных питий не досталось» (там же).
Разбойничья обитель
Потом Пьяна и ее притоки стали местом, которое облюбовал самый, наверное, знаменитый на Нижегородчине разбойник Галаня – он прославился тем, что пять раз совершал побег из острога. Причем однажды даже тогда, когда был прикован цепями к стене.
Настоящая фамилия и имя Галани – Галактион Григорьев. Он был уроженцем села Саблукова Прудищенской волости Васильского уезда. Этот уезд и раньше населяли разбойники. В семнадцатом веке, например, беспределом занимался татарин Саблук, потом его сменил другой «вор» по кличке Зверь.
Галаня начал с того, что ходил с пятнадцатью удальцами «в помещичьи дома псалмы петь». Потом стал «на большой дороге с купцов подорожную пошлину собирать», то есть грешил, выражаясь современным языком, заурядным рэкетом (Журнал нижегородского наместнческого правления, 1781, Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО). Грабил и монастыри, в частности, Крестомаровский. Уходя с добычей, сподвижники Галани его подожгли. Опустошили они и богатый Оранский монастырь. Там тоже взяли богатый куш. Колокола бросили в болото.
Обосновался Галаня в дремучем лесу, построил укрепленный городок с земляными валами и чугунными пушками, снятыми с волжских судов. Однако Галаню всё-таки изловили. И он снова доконал царских сатрапов хитростью своей. В «Журналале Нижегородского наместнического правления» за 1783 год отмечалось: «Назначенный к отправлению на каторгу Галактион Григорьев, он же Галанка, сделал заявление, что товарищи его предположительно скрылись и поныне живут в урочище Шумцы, в 60 верстах от Василя». Якобы зимуют они там в хорошо замаскированной и достаточно комфортабельной землянке. Для пущей убедительности разбойник сообщал, что оставил там несколько кулей муки.
Царские сыскари клюнули на эту наживку. Они посадили Галаню в сани и отправились вместе с ним к тому месту, которое он указал. Но по дороге «каторжный утеклец» умудрился задушить цепями, которыми был закован, своих стражей и преспокойно сбежал. Никакой землянки в том районе, о которой он говорил, конечно же, не обнаружилось.
И Галаня продолжил свои подвиги. В июне 1783 года балахнинский капитан-исправник сообщал в наместничество, что ночью 5 июня Галаня ограбил купеческие суда близ Городца, а на другой день – ещё одно судно. Сразу же вслед за этим Галаня совершил нападения на императорскую почту, а потом опять на проходящий мимо купеческий караван.
Так бы продолжалось и дальше, но неожиданно Галаня умер – то ли от обычной простуды, то ли от какой-то другой болезни в глухих лесных урочищах лекарей не было. Товарищи по разбойному промыслу похоронили его со всеми почестями – в лодке, которую, как рассказывает легенда, доверху забросали золотом и драгоценностями. С тех пор эту лодку тщетно пытаются найти кладоискатели.
Назад, к истокам!
Странность Пьяны заключается ещё и в другом. Когда в нижнем течении этой реки выпадают сильные дожди или весной образуется ледяной затор, а в верхнем течении стоит сухая погода, уровень воды в низовьях становится выше, чем в верховьях. И река начинает течь в… обратном направлении. Правда, это случается очень и очень редко.
Такую привычку менять направление своего движения, кроме Пьяны, в России имеют лишь Сухона, Шуя («тезка» реки в Ивановской области, которая течет в Карелии) и Обь. Последняя разливается в целое море размером с Каспийское.
В общем, Пьяна – река уникальная. Жаль только, что её до сих пор не занесли в Книгу рекордов Гинесса, как самую капризную в мире. Есть за что.
Места здесь — залюбуешься. Таких в черте современного города встретишь нечасто. Между тем посёлку Гнилицы, который давно уже стал составной частью Автозаводского района Нижнего Новгорода, впору отмечать своё 600-летие. Но первое упоминание о нём – не абсолютно точный возраст этого поселения. Наши предки квартировали здесь гораздо раньше.
Ампир соседствует с барокко
Речка Гниличка невелика. Длина её – всего 18 километров. Но прежде, чем слиться с Окой, она выбирает в себя ещё один, уже свой собственный, вьющийся ужом десятикилометровый приток, справедливо названный Вьюницей. Даже и не верится, что по рекам этим когда-то курсировали пароходы. Но ведь было такое – зафиксировано документально! В начале прошлого века сюда приезжали нижегородцы на пикники.
Сейчас Гниличка больше похожа на каскад стоячих прудов, чем на обычную реку. Да и вообще многое здесь изменилось. Появились дома, похожие на средневековые замки. Впрочем, смешались все архитектурные стили: ампир соседствует с барокко, рококо – с конструктивизмом, модерн – с ренессансом. Но есть и такие гибриды, что вообще диву даёшься.
А вот леса в окрестностях такие же, как и раньше. Стригинский бор, например, раскинулся на площади 179 гектаров. Гренадёрские ряды взметнувшихся ввысь строевых сосен растут так тесно друг к другу, что скупо процеживают солнечный свет. Всё так же цветут фиалки; в болотной ряске желтеют цветы кубышки, можно встретить ирис, грушанку, кизильник, иргу. Если повезёт, иногда удаётся набрать корзинку черники или земляники. Видели здесь даже редких краснокнижных птиц – чернозобую гагару и выпь.
Учёные считают, что вся эта флора и фауна появились после таянья ледников, то есть примерно 12—13 тысяч лет назад. Люди пришли сюда гораздо позже – в V тысячелетии до нашей эры. Но стоянки их, как правило, были кратковременные. Наши предки занимались в основном охотой и рыболовством и мигрировали вслед за преследуемой ими добычей.
Директор Дзержинского краеведческого музея Андрей Сафонов обнаружил свыше 60 таких стоянок, нашёл кремнёвые топоры, осколки гончарных изделий, наконечники стрел. Археологическая экспедиция, организованная Академией наук СССР в 1946 году, раскопала целое городище под Гавриловкой. Наши предки, жившие в эпоху неолита, успешно осваивали технику обработки камня, кости, кожи и других подручных материалов.
Самый непокорный народ
Гнилицы строились в глухом лесу, который с трех сторон окружали болота. Земли эти принадлежали Амвросиево-Никольскому Дудину монастырю, который находился близ деревни Тетерюгино на территории нынешнего Богородского района, и первые обитатели посёлка платили оброк монахам. Платили, как правило, мёдом, поскольку среди них преобладали бортники.
Но, возможно, посёлок тогда назывался иначе: не Гнилицы, а Глиницы. Не по имени ленивой и весьма дурно пахнущей реки, вытекающей из Елховских болот, а из-за того, что в округе были одна глина да трясины. Существует предание, что где-то на стыке XVIII и XIX веков губернский писарь при составлении ревизской сказки (документа, отражающего результаты проведения переписи податного населения) допустил описку, и, по воле этого грамотея, посёлок стал называться именно так, как его называют сегодня.
Бортничеством в Гнилицах занимались недолго. Леса выжигались, пни выкорчевывались, дикие пчёлы, в конце концов, перевелись. Жители посёлка переквалифицировались в хлебопашцев, разводили домашнюю живность. Статус государственных крестьян они приобрели при Петре I. Во время второго своего посещения Нижнего Новгорода в 1722 году он повелел учредить верфь для оснастки судов, а дабы обучить местных жителей судостроению, отрядил в Нижний Новгород мастеров из северной столицы. Те, кстати, осели здесь, обзавелись семьями.
Деревянные суда стали строиться там, где был близко строевой лес. Таким образом, на берегах Оки возникли не одна, как планировал император, а сразу пять судостроительных контор: в Балахне, Городце, селе Черноречье, в деревне Гавриловке и в Гнилицах. Весной, во время паводка расшивы, барки и шебеки сами собой спускались на воду. Пенька доставлялась из Горбатова, цепи и якоря – из Кустарихи, где сегодня клепает такую же продукцию коллектив завода «Красный якорь».
Но на верфи требовались мастеровые. И Петр I принимает эпохальное по своей значимости решение. Он начинает освобождать крестьян от крепостной зависимости, переводя их в статус государственных.
Вначале это коснулось тех, кто ещё не был закрепощён: сибиряков, однодворцев (служилых людей, охранявших границы России), мордвы, черемисов, татар, представителей других национальностей Поволжья и Приуралья. Но сдвинуть их с насиженных мест было крайне трудно – на верфях работать они не хотели. И тогда император начинает войну с монастырями, которые имели огромные земельные владения. И эту войну он выигрывает. Часть монастырских крестьян перешло в разряд государственных. Прежде всего, в непосредственной близости от центров судостроения. Эту войну продолжила потом Екатерина II, и в результате число государственных крестьян даже превысило количество крепостных. К 1858 году последние составляли только 35 процентов от их общего числа.
Государственные крестьяне, конечно же, в полном смысле не были абсолютно свободными людьми. Но они обладали некоторыми юридическими правами – могли выступать в суде, заключать сделки, владеть собственностью, торговать, открывать фабрики и заводы. Считалось, что землю, на которой работали такие крестьяне, они арендовали. Но на практике арендаторы совершали сделки как непосредственные владельцы земли.
Надо сказать, жители Гнилиц использовали свои права едва ли не на все сто процентов. Многие из них были ямщиками, имели трех и более лошадей. Другие заводили свои кузницы. Те, кто победней, летом уходили на Волгу бурлачить, нанимались на рыбные промыслы, работали грузчиками-соленосами в Молитовке. Многим указам не подчинялись. «Самый непокорный народ в губернии» (ЦАНО. фонд А. Муравьёва), – заметил как-то нижегородский губернатор Александр Муравьев, сам, кстати, в прошлом сосланный в Сибирь за то, что примыкал к декабристам. Государь, правда, потом его помиловал.
В 1875 году в Гнилицах открылось начальное мужское училище, а спустя некоторое время и женское. В 1880 году сюда было перенесено волостное правление. Эта волость входила тогда в Балахнинский уезд. Волостным писарем выбрали владельца кирпичного завода и виноторговца Павла Мочалова (однофамильца революционера, чьим именем названа одна из улиц Сормова). Волостной писарь был крайне недоволен тем, что с развитием Сормовского завода поселковая молодёжь нанималась туда работать. И вместе с другими богатыми земляками – Николаем Аверкиевым и Фёдоровым Авериным – вкладывает деньги в строительстве в Гнилицах чугунно-литейного и механического завода. Но, увы, конкуренцию он Сормовскому гиганту не составил. Построив три парохода, компания развалилась. Это произошло как раз в 1905 году, когда, рабочие, не получившие денег от обанкротившегося предприятия, снова переметнулись в Сормово, где приняли участие в баррикадных боях.
Но как-то так случилось, что не сохранилось архивных документов о том, что происходило в Гнилицах на протяжении целых десятилетий до этого. Известно только о пожаре 1840 года, в результате которого выгорели практически все дома и деревянная церковь. Наверное, и все документы превратились в пепел. Но погорельцы довольно быстро поставили новые срубы, построили каменную церковь, и посёлок восстановил стус-кво. Перепись 1897 года зафиксировала в Гнилицах 200 дворов, где проживало свыше тысячи человек.
Верфь в Гнилицах действовала до 1915 года. Во время Первой мировой войны после призыва в армию большинства её работников она прекратила своё существование.
Памятник архитектуры
Церковь Рождества Богородицы в поселке Гнилицы – одна из самых старых в Нижнем Новгороде. Она много раз перестраивалась и окончательную свою форму обрела лишь в 1903 году стараниями астраханского купца Егора Зиновьевича Коссова. Причём тут астраханский купец, я, честное слово, так и не выяснил. Наверное, имел какие-то корни в Гнилицах. При церкви действовала богадельня для престарелых прихожан, за кем некому было ухаживать. Она размещалась в доме старосты церкви Чушанина (или Чуманина). В 1916 году в приходе церкви числилось около 2,3 тысячи человек.
И 1905 год, и 1917-й жители Гнилиц встретили спокойно. В основном здесь жили люди глубоко верующие, законопослушные. Когда в стране развернулась антирелигиозная кампания, церковь не закрыли. Видимо, власти побоялись, что отлучение от храма даром не пройдёт, но в 1937 году его всё-таки опечатали. Энкавэдешники арестовали многих священнослужителей – Иоанна Белякова, Андрея Виноградова, Ивана Ганина, Виктора Зефирова, Якова Гортинского, Арефия Гущина. Загребли даже уборщиц — Марию Владимирову, Анну Ежову и Екатерину Постникову. Все они проходили по делу об участии в контрреволюционной фашистской организации. Её якобы возглавлял 73-летний горьковский митрополит Феофан (Василий Туляков). Всего репрессиям подверглось более 300 человек. В обвинительном заключении говорилось, что подсудимые готовили террористические акты против Сталина и Ворошилова и занимались шпионажем. Первыми 29 августа 1937 года были казнены А. Виноградов, И. Ганин, А. Гущин, В. Зефиров, А. Ежова и Е. Постникова. 4 октября расстреляли В. Тулякова и А. Дертева, а самым последним принял смерть 16 декабря Яков Гортинский. О судьбах Иоанна Белякова и Марии Владимировой ничего неизвестно. Павел Васильевич Никольский учился в Казанской духовной семинарии с 1882 по 1886 год. В списках лиц, имеющих право на голосование в Государственную думу, составленных в 1905 году он значится как протоиерей. В 1937 году священнику было, по меньшей мере, 75 лет.
После того, как была ликвидирована «контрреволюционная банда», церковь в Гнилицах преобразовали в клуб. Только 13 ноября 1991 года Автозаводский райисполком принял решение о передаче здания клуба приходу.
Каждый год 15 апреля прихожане отмечают день кончины протоиерея Григория Васильевича Долбунова. Он родился 18 декабря 1905 года в селе Наруксово Нижегородской губернии. Как вспоминал священник Дмитрий Морозов, в молодости Долбунов сильно болел, но благодаря молитвам исцелился от всех своих хворей. Он не сразу стал пастырем. Строил Канавинский мост, работал на заводах Дзержинска. Уже в зрелом возрасте стал псаломщиком в Карповской церкви Преображения Господня. В 1957 году митрополит Нижегородский и Арзамасский Корнилий рукоположил Долбунова в сан дьякона, а затем – в сан священника.
Прихожане бережно хранят память о Григории Васильевиче. Он утешал и наставлял, молился о страждущих. Старец скончался в 1996 году и похоронен у храма в Гнилицах. В часовенке всегда живые цветы и горят свечи. Сюда приходят те, кто нуждается в помощи, и, как говорят, помощь эта приходит. Лично мне известно, что исцелилась от тяжелого недуга Валентина Писарева-Белинская.
Пройдусь я по Учительской, сверну на Тростниковую…
В мае 1930 года в деревне Монастырка, которая входила в Гнилицкую волость, началось возведение Горьковского автомобильного завода. Но ещё раньше в посёлке стали строиться бараки, чтобы приютить направляющуюся в Горький со всех концов Советского Союза рабочую силу. Появляются целые улицы, застроенные такими бараками: Новошкольная, Учительская, Шушенская, Тростниковая. И в сооружении ГАЗа участвовали не только жители Гнилиц, но и прилегающих к ним посёлков – Стригино, Нагулино, Малышево. В 1934 году практически всю бывшую Гнилицкую волость включили в состав Автозаводского района Горького. Перед самой войной в посёлок пришёл трамвай.
Но трамвай ходил редко. Добраться до автозавода каким-то другим способом было крайне сложно. Пассажиры висели на подножках, рискуя свалиться на рельсы, влезали на крыши. Как вспоминал ветеран автозавода Михаил Захаров, особенно тяжело было добираться до места работы во время войны, когда за опоздание грозил лагерный срок. И были такие, кто оказывался за решёткой не по своей воле.
Немало испытаний выпало на долю жителей Гнилиц в эти суровые годы. Горьковский автозавод немцы стали бомбить уже с ноября 1941 года. В числе погибших в прессовом цехе на производстве рам был и житель Гнилиц, мастер Иван Леонтьевич Лышнов. Он посмертно награждён орденом Отечественной войны.
Но доставалось не только оборонным предприятиям. Только во время одного из первых авианалётов на Гнилицы и Нагулино было сброшено семь фугасов. Общее число жертв неизвестно. Но особенно сильно Гнилицы пострадали в августе 1942 года. От возникшего пожара сгорело несколько домов, к счастью, огонь удалось локализовать. Бомбили и аэропорт в Стригино.
Одна из улиц Гнилиц названа именем Героя Советского Союза Якова Яковлевича Ляхова. Он родился здесь в 1922 году. С детства мечтал стать лётчиком. Незадолго до войны поступил в военное училище. Боевое крещение Ляхов принял под Сталинградом, и уже в первых воздушных боях проявил смелость и решительность. Участвовал в освобождении Ростова-на-Дону, отличился при штурме укреплений противника на реке Молочной.
В марте 1944 года Ляхов вылетел на очередное задание. Аэродром фашистов после массированной атаки наших штурмовиков стало заволакивать черным дымом от горящих «юнкерсов», не успевших подняться в воздух. Тот тут, то там рвались бензозаправщики. Вражеские зенитчики не смогли тогда сбить ни один наш самолёт. Яков Ляхов был представлен к правительственной награде.
Погиб он 17 сентября 1944 года, совершая свой 153-й боевой вылет. В схватке с двумя немецкими истребителями над эстонским городом Валга, который вплотную примыкает к латвийскому городу-тёзке Валка, Ляхов не сумел сманеврировать, пулемётная очередь прошила самолёт, бензобак загорелся…
Раньше жители Гнилиц и города Валга поддерживали дружеские связи, постоянно обменивались делегациями. В сентябре 1964 года туда выезжали отец героя Яков Матвеевич Ляхов и школьники вместе с учительницей Фаиной Байчуриной. Тогда же был торжественно открыт памятник лётчику, отдавшему свою жизнь за освобождение Прибалтики. В память о земляке у его могилы был посажен молодой дубок. Сохранился ли этот памятник сегодня, когда в бывших советских республиках пытаются начисто искоренить память о тех, кто погиб, очищая мир от фашистской нечисти, в Гнилицах никто не знает.
Саженцы в контейнерах
Едут в Гнилицы не только для того, чтобы отдохнуть. Садоводов, например, привлекает питомник «Школьный сад», где впервые в области внедрили посадку саженцев в контейнеры.
Началось всё в 1989 году, когда агроном Владимир Шиблев стал выращивать цветы и декоративные растения. В непростые 90-е годы прошлого века существование питомника было под большим вопросом. Помогали Шиблеву преодолеть трудности жена, Ольга Михайловна Компаниец, сын Илья и садоводы-любители. Когда тяжелые годы миновали, и дела стали налаживаться, Владимир Александрович заинтересовался новой технологией выращивания саженцев, которую весьма успешно применяет. Она обеспечивает стопроцентную приживаемость растений в течение всего лета.
Сейчас площадь питомника увеличилась до пяти гектаров. Недавно здесь заложены плантации неукрывного винограда, планируется вывести морозостойкие сорта абрикоса, расширить площади, занятые розарием, малиной, клубникой, чёрной смородиной. В недалёком будущем «Школьный сад» приступит к строительству лаборатории микроклонального размножения растений по системе «in vitro». Её пропагандирует известный селекционер, кандидат сельскохозяйственных наук Михаил Джигадло, который выращивает саженцы плодовых культур, стойкие по отношению ко всяким вирусам.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.