© tanyahaze, 2023
ISBN 978-5-4490-5422-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Этот день изначально был предназначен стать неудачным, когда я выпил горький кофе. Мне следовало настроиться на хороший лад, тогда бы я успел на экзамен, к которому долго готовился, и не провалил бы его. Я ужасно хотел обвинить в этом судьбу или неудачу, но я знал, что во всем этом мне нужно было винить самого себя, потому что вовремя не собрался с мыслями.
Мое существование нельзя было назвать особенным, потому что эти слова сами по себе не сочетались и «существование» не могло иметь положительного окраса. А назвал я свою «жизнь» таким образом, потому что я слился с толпой.
Несколько лет назад, когда я еще учился в старшей школе, я, как и все, мечтал о большем. О, снова это местоимение «все»! Даже там я смог слиться с толпой! У меня были цели, надежды, но в большей степени мечты. Теперь их даже в простые цели не преобразуешь. Настолько они стали недосягаемыми!
Но меня радовала та мысль, что мои цели выделяли меня из той толпы, у которой я стал лучшим другом. Остальные мечтали поступить в университет, заработать много денег или же создать семью, а я хотел большего. Я хотел писать.
Это желание у меня появилось еще в детстве, когда я читал увлекательные истории и восхищался их авторами. Мне казалось, у всех них было что-то особенное, что помогало им создавать другой мир и интересных персонажей. То, что скрыто от остальных.
Мама в свою очередь считала это глупым занятием и тщательно следила за моей учебой. Она хотела, чтобы я закончил старшую школу с отличием, поступил в хороший университет, в тот, который выбрала она, и нашел хорошо оплачиваемую работу. Я не возражал ей, потому что под ее влиянием понимал, что она была права. Но единственное, что отталкивало меня от этого пути – я не хотел быть адвокатом. Именно эту профессию мама сочла годной для меня, что вводило мое сознание в недоумение.
Чтобы не испортить свою жизнь и не стать очередным неудачником, который был мечтателем, я втайне от матери поступил в университет, в котором был филологический факультет. Именно это помогло мне найти работу в издательстве, где я писал статьи на протяжении этого полугодия, а мама в это время думала, что ее сын становился удачным адвокатом.
В очередной раз убедившись, что я – плохой человек, я мог вернуться к настоящему. Теперь меня можно было считать неудачником, потому что меня отчислили из-за того, что я не сдал экзамен. Меня отчислили из университета, о котором, быть может, втайне мечтал, но не принимал это за действительность. Все мечтали об этом, поэтому я боялся принять это, боялся быть как все. Неужели я был таким болваном?
Эти мысли рассеялись, когда я подходил к месту работы, но сразу же появились новые. О то, что я до сих пор не написал статью, которая должна была лежать у главного редактора на столе еще пару дней назад. У меня не было ни малейшего намека на идею для текста, особенно в этот день, когда, казалось бы, что все уже не имело какого-либо смысла.
– Грэг, постой, – Анна позвала меня, и по ее взгляду можно было понять, что речь пойдет о несуществующей статье. – Пойдем ко мне в кабинет, хочу кое-что с тобой обсудить, – я даже знал, что именно.
В первую нашу встречу она показалась мне искренней, но теперь я был поражен тому, как она умела играть с лицемерием: она улыбалась остальным сотрудникам, когда мы шли в ее кабинет, а когда она закрыла дверь, то посмотрела на меня самым ужасным взглядом за всю мою историю работы здесь.
– В последнее время ты стал хуже справляться со своей работой, – она произнесла эти слова, нервно постукивая пальцами по столу. – Я не вижу на своем столе статьи, которая должна была быть написана два дня назад.
– Я понимаю Вас, но у меня нет ни малейшего понятия, о чем писать.
– Нужно написать о чем-нибудь интересном. Раньше у тебя получалось намного лучше найти идею, – она листала какие-то документы и была не заинтересована в этом разговоре, словно его и не было.
– Просто сейчас…
– Остановись немедленно! Не бери в привычку оправдываться своими проблемами, хорошо? Неужели ты думаешь, что это снимет с тебя обязанности на работе? Никому не будет интересно узнать о том, с каким трудом ты писал статью, потому что все видят конечный результат. Ты это понял?
Услышав это, я был больше похож на запуганного мальчика, нежели на взрослого человека, который сам обеспечивает свою жизнь. Но, во всяком случае, я согласился с ее мыслями, потому что они были правдой.
– Я могу дать тебе совершенно иную тему для статьи, если ты хочешь. Я вижу, трудно найти что-то интересное, если у тебя однообразная жизнь, – она говорила правильные вещи и не потому, что она была старше меня, а потому, что я был абсолютно согласен с ней. И эта жизнь была совершенно не такой, о которой я мечтал когда-то. – Для этого задания тебе нужно будет обратить внимание на людей. Их привычки и характер. Сделать то, что непривычно для тебя самого – пообщаться с кем-нибудь. Я уверенна, что у тебя это получится. А в самой статье напишешь о том, что дал тебе этот опыт в общении, открыл ли он тебе какую либо истину о людях.
– Я обязательно сделаю все так, как Вы мне сказали. Спасибо за то, что дали мне шанс, – я понимал, что она могла, как и остальные, с легкостью уволить меня. Но единственная причина тому, что она еще не сделала этого – она умела понимать других.
Анна посмотрела на меня тем взглядом, который всегда говорил о том, что я мог идти и начинать делать свою работу, поэтому я развернулся и направился к двери, но делал это с некой неловкостью, словно я уходил, не спросив об этом ее. Словно я стал несвободным.
– И помни об одном, – я посмотрел на Анну, когда услышал ее слова. – Я сделала это не ради статьи. Я хочу, чтобы ты выбрался из своего барьера, начал общаться с людьми и понял, наконец, что жизнь и то, что происходит вокруг нас, на самом деле, заслуживает внимания. Удачи! – она улыбнулась и сжала руку в кулак, подняв ее в воздух, этим жестом показав, что она верила в меня.
Я был благодарен ей за то, что она могла в любой момент поддержать или подсказать идею. И это было не только со мной. Все, кто работал здесь, не раз могли удивиться тому, с какой добротой она помогала всем, кому это требовалось.
Я знал, почему она делала это. Ее целью было не только издавать свой журнал. Она хотела наполнить его душой и вдохнуть в него жизнь. Именно это у нее и получилось. Она не заставляла писать о том, что было неинтересно другим, а лишь предлагала писать о тех вещах, которые были по душе сотрудникам. Поэтому в ее журнале не было какой-либо фальши. Он был настоящим.
– Спасибо.
Это было единственным, что я мог сказать ей перед тем, как ушел, чтобы уже сейчас начать работать над будущей статьей. У меня было около двух недель, чтобы написать ее, поэтому мне казалось, что лучше начать работать незамедлительно, чем потом стоять напротив Анны и выслушивать ее упрек о том, что я не воспользовался шансом.
Я достаточно долгое время бродил по узкой тропинке в парке, надеясь на то, что смогу поговорить с кем-нибудь из тех людей, которые встречались на моем пути. Но причина того, что я не мог начать разговор, заключалась в том, что я не любил общаться. Я всегда хотел быть наедине с самим собой и думать о том, сколько возможностей я упустил, когда мог вместо этого просто взять и создавать что-то новое. Но я предпочел усердной работе обычные размышления о жизни, которой не существовало.
Я сел на скамью и обхватил руками голову, опустив локти на бедра. В первые минуты после разговора с Анной я действительно думал, что у меня все получиться, но сейчас это не было похоже на правду. Если бы я по-другому посмотрел на все, что произошло в моей жизни, то радовался бы тому, что работал в той сфере, где я хотел работать, но мой разум все равно не оставался спокойным по этому поводу, поскольку я всегда мечтал издать свою собственную книгу. Это было бы совершенно не то чувство, которое я испытал, когда мою статью напечатали в очередном номере журнала Анны. Тогда у меня было чувство того, что теперь в моей жизни все более менее улажено. А вот если бы я увидел то, как мою книгу покупают на прилавках книжных магазинов, то во мне не промелькнуло бы чувство облегченности. Я бы гордился собой и той работой, которую я сделал, но это было лишь мое воображение, которое играло со мной плохую шутку.
Я облокотился на спинку скамьи и закрыл глаза, чтобы не видеть людей и время, которые протекали сквозь меня. Я невольно представил себе, как Анна яростно увольняет меня и говорит, что не желает видеть в своем издательстве таких нерешительных людей, как я.
Может быть, мне и не следовало относиться к себе настолько критично, ведь я мог познакомиться с кем-нибудь завтра. Но я прекрасно понимал, что это были лишь жалкие предположения, а реальность оказалась бы вполне предсказуемой: я бы так же остался сидеть на этой же скамье с таким же усталым от жизни видом на лице.
Я почувствовал чье-то присутствие рядом с собой и немного напрягся, но не стал открывать глаза, потому что не хотел избавляться от своего барьера, о котором говорила Анна. Эта «защита» забирала мою решительность, отдавая взамен чувство свободы, но и оно было не полностью ощутимым, потому что я всегда был скован, общаясь с кем-либо. Это не было свободой. Это было ловушкой, в которую я добровольно попал.
Я не мог точно предположить, сколько времени я находился в состоянии отрешенности, но я продолжал ждать, когда этот человек, чье присутствие я ощущал до сих пор, уйдет, и я смог бы спокойно уйти домой и больше не возвращаться сюда. Но эти ожидания развеялись, когда меня потрясли за плечо, с большим упорством добиваясь начала разговора. Иногда, я завидовал тем людям, которые обладали такой решительностью, поскольку у меня ее не было. И мне, практически постоянно, приходилось выслушивать слова матери о том, что мужчина должен был обладать этим важным качеством, но я не мог сказать ей, что все мы разные, потому что она не поняла бы меня. Она никогда не понимала моих мыслей.
– Эй, с тобой все хорошо? – я услышал женский голос, и мне пришлось открыть глаза, чтобы не казаться грубым.
Я увидел перед собой молодую девушку и понял, почему она была столь решительна, увидев ее серо-голубые глаза. Я замечал ее здесь и раньше, но не думал, что она когда-нибудь подойдет и ко мне.
– Ох, это ты, – я сказал это довольно устало, но в тоже время грубо, словно я знал ее несколько лет, и общение с ней было в тягу для меня.
– Ты знаешь меня? – она выглядела немного удивленной и растерянной, когда я резко перевел взгляд на нее, но она продолжала улыбаться мне, будто бы в ее голове и не промелькала мысль о том, что я чертов сумасшедший.
– Да, ты пристаешь к людям в этом парке, с желанием поговорить, когда они приходят сюда, чтобы почувствовать покой, – я ответил на ее вопрос совершенно спокойно, выпрямляясь в спине, чтобы растянуть мышцы.
– Эй, я не пристаю к людям! – она опровергла мои слова и старалась выглядеть более серьезной, отчего я лишь немного посмеялся. – Я помогаю им с помощью разговоров. И тебе я тоже хотела помочь, потому что увидела твой расстроенный вид. Ты не умеешь скрывать эмоции. Если судить о том, что ты выглядишь усталым и сонным, то у тебя должен был быть важный день. Ну, возможно, сегодня у тебя был экзамен, а ты не смог его сдать. И если взять за внимание то, что ты не привык к открытому общению, исходя из твоей реакции на меня, то ты вряд ли собираешься рассказывать обо всем своим родителям, – я не стал перебивать ее, потому что у меня появилось невыносимое желание послушать кого-нибудь, а она лишь хотела помочь, поэтому только сейчас я был рад такому стечению обстоятельств.
– А ты, дай угадаю, решительна, честна и мудра? – это звучало, как насмешка, но я произносил это с особой серьезностью, потому что ее глаза помогли мне понять, почему она решилась помогать людям.
– Почему ты так решил?
– Тебя выдают твои глаза.
– А что с ними не так? – я заметил в тех глазах, что вызвали во мне множество эмоций, огонек надежды на то, что наш разговор все-таки мог иметь продолжение.
– Они серо-голубые. Это сильный цвет.
Она чуть улыбнулась, и я увидел, как ее щеки немного покраснели. Это стало причиной того, что я заметно ухмыльнулся, потому что было забавно наблюдать за тем, как она смущалась из-за моего малого наблюдения.
Возможно, для нее это замечание было немного странным, но для меня оно было совершенно нормальным, потому что я часто увлекался психологией и узнавал о людях много нового, хотя мог выйти на улицу и узнать то же самое, только самостоятельно, без учебников, которые давали мне лишнюю информацию.
Мне невольно вспомнились слова Анны и ее задание, последовав которому я смог бы избавиться от скованности, находясь с кем-то рядом, но, чтобы это стало правдой, нужно было забыть об отговорках или о каком-либо смирении. Этот опыт смог бы дать мне гораздо больше, чем вся жизнь, которую я успел прожить.
– Может быть, ты все-таки поделишься тем, что у тебя произошло сегодня? – она посмотрела на меня так же непринужденно, как делала это в первый раз, но, не смотря на это, ее взгляд все равно заставлял меня ответить на этот, в некой степени, легкий, вопрос.
– Хорошо. Меня отчислили из университета.
– И ты решил не сообщать этого своим родителям, потому что считаешь, что они негативно отнесутся к этому? – она была совершенно права, но при упоминании слова «родители» меня бросало в дрожь, потому что у меня не было полноценной семьи.
– Я тебя немного поправлю тебя. У меня нет отца, – я не чувствовал сожаления в своих словах, потому что знал, что мой отец просто ушел из семьи из-за меня.
– Оу, – она заметно растерялась и начала обдумывать то, как следовало бы продолжить наш разговор. – Ты решил не сообщать о своей проблеме матери? – она изменила вопрос, чему я был рад, но в тоже время был удивлен тому, с какой легкостью эта девушка смогла адаптироваться в этой неловкой ситуации.
– Проблема даже не в том, что меня отчислили. Я поступил именно в тот университет, о котором мечтал, а не в тот, который подготовила для меня мама. Все полгода она думала, что я обучаюсь праву, когда на самом деле изучал филологию, – я был поражен тем, с какой легкостью я рассказал незнакомке о том, что держал в себе месяцами. Я мог быть уверен, что это немного помогло мне облегчить груз лжи.
– А что, если это даже к лучшему? Ты скажешь маме, что тебя отчислили из того места, где, по ее мнению, ты учился. Она, конечно, огорчится, но в скором времени просто забудет об этом, и ты сможешь заниматься тем, чем хочешь.
– Если бы все было настолько просто.
– На самом деле, все очень даже просто. Это ты стараешься все усложнить.
Она произнесла это с некой долей наивности, но в ее словах все-таки была правда. Я всегда оправдывался, создавал какие угодно преграды, чтобы просто не браться за что-либо. Ведь человеку всегда было легче найти причины бездействия, чем собраться волей и начать работать.
– Ты права. Я поговорю с матерью, – я увидел в глазах девушки жизнерадостность и огонек победы в этом маленьком споре и продолжил разговор. – Но, что мне делать с работой? Мне поручили написать статью, в которой я делюсь своим опытом общения с людьми. Это задание наш редактор выбрала специально, чтобы я начал знакомиться с людьми, – мне было неловко осознавать, что я буквально жаловался на все, что со мной происходило, даже не спросив о том, обеспокоена ли эта девушка чем-то так же, как и я.
– И в чем же заключается проблема? – она посмотрела на меня с усмешкой, потому что в моих словах правда не было поставлено какой-либо трудной задачи, но это лишь казалось таковым.
– Дело в том, что я не люблю общение, как ты догадалась об этом раньше, и стараюсь всячески его избегать. Мне по душе оставаться наедине с самим собой и в тишине думать о чем-либо, – я знал, что она сможет понять меня только в том случае, если бы она сама являлась таковой.
– Давай пойдем другим путем, – она повернулась ко мне всем телом и внимательно вгляделась в мои глаза. – Что ты сейчас делаешь?
– Пытаюсь бороться со своими мыслями?
– Нет же, ты общаешься со мной, а это значит, что тебе не следует волноваться по поводу твоего задания, потому что ты выполнил его наполовину, понимаешь? – я был так глуп, что не понял этого раньше. – Ты работаешь в издательстве?
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.