© Моркина Т. В., текст, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
В маленьком городке на берегу озера, окружённом горами, наступала ночь. Луна освещала набережную и кафе, словно присевшее отдохнуть у самой воды.
Кафе дремало. На двери поблёскивал большой висячий замок. Резные ставни с надписью «Покупайте мороженое!» были закрыты. На втором этаже, где жил хозяин морж, не горело ни одного огонька.
Вдруг, словно из ниоткуда, появилось туманное облако. Оно росло и пухло, как тесто, вылезающее из кастрюли. Скоро в нём исчезли и надпись, и дверь, и само кафе.
«Цак!» – раздалось внутри облака. Что-то просвистело в воздухе, плюхнулось в воду и быстро ушло на дно.
В это время снежный барс, закутанный в длинный бежевый плащ, спускался по тропинке, ведущей с горы к набережной. Одну лапу ему оттягивал потёртый чемодан, другой он прижимал к себе горные лыжи и палки. В лунном свете блестели на палках буквы имени «Снежински». На месте «ж» красовалась витиеватая снежинка.
– И где уже эта гостиница? – ворчал барс. – Как её там, «Сверло»? «Игло»? А, «Дупло»! С гор и прямо в дупло. Вот так скатился! – он невесело качнул пушистой головой в чёрных пятнышках. Помпон на зелёной шапке подпрыгнул.
Ночной холод пробирал путника до костей, а к ногам липли осенние листья.
– Ой! – Споткнувшись, барс едва не выронил лыжи. – Палки-каталки… – он нагнулся и осёкся.
На земле с закрытыми глазами лежал совёнок. Сложив крылышки на животе, он спокойно дышал, будто спал в своей постели. На тёмной большой голове с двух сторон торчали пучки перьев.
– Свистеть мне с горы! – Снежински обошёл совёнка и двинулся дальше. – До чего глупыми бывают птицы!
Впереди показалась белая стена здания. Но она быстро исчезла в наползающем тумане. Скоро туман покроет и опавшие листья, и совёнка…
«А мне какое дело? Я сам зверски устал, хочу есть и спать!» – одёрнул себя путник.
Он сделал ещё пару шагов.
«И вообще… у меня заняты лапы!»
Ещё один шаг.
Снежински посмотрел в сумеречное холодное небо. Выдохнул облачко пара. Представил, как он заселится, устроится под пледом в кресле, закажет в номер горячий суп-гуляш… И забудет о…
Послышался глубокий вздох. Барс бросил чемодан, осторожно положил на землю лыжи и палки, нежно погладил их – не скучайте! – и вернулся за птенцом.
– Эй, проснись! – позвал он.
Никакого ответа.
– Да проснись же! – крикнул Снежински так громко, что с деревьев слетело несколько сухих листков.
Совёнок продолжал спать, ещё и чмокнул во сне клювом, будто съел что-то сладкое.
Лапы у барса заледенели, нужно было что-то решать. Потоптавшись, он снял шапку, засунул в неё совёнка, прикрыл тёплой флисовой подкладкой до самых глаз. Проверил, не мешает ли подкладка птенцу дышать, и поспешил к вещам.
Но как теперь всё унести? Одна лапа была занята птенцом.
– За палками вернусь позже, – нахмурился барс, взвалил на плечо лыжи и, кряхтя, подхватил чемодан.
Белое облако уже окутало всё вокруг, и Снежински пришлось надеть лыжные противотуманные очки, отчего он стал похож на пушистую лупоглазую стрекозу.
Миновав здание с резными ставнями, он подошёл к небольшому домику с черепичной крышей и нажал на зелёную кнопку звонка. Над овальной дверью ветками было выложено «Дупло».
Внутри прозвенел колокольчик. Со стороны кафе послышались звуки, но Снежински уже толкнул дверь отеля и шагнул за порог. Его усы подрагивали в предвкушении отдыха.
В гостинице горел неяркий свет, стены были обиты древесной корой, а у двери стояли два кресла из разлапистых пней.
– Добрый вечер! – приветствовала гостя сова.
В широком пончо ярко-зелёного цвета она расположилась в кресле за деревянной стойкой. На табличке значилось: «Ойля, администратор». В крыльях сова держала почему-то две вилки, на которые была намотана пряжа.
– Добрый, – барс выложил на стойку шапку с найдёнышем.
– Мы ничего не покупаем, – отозвалась сова. – Дни городской ярмарки – пятница и суббота.
– Вы не знаете, кто это? – поморщился барс и приоткрыл шапку.
Сова наклонилась так близко, что почти клюнула птенца:
– Ой! Опять! Опять уснул не пойми где!
Она бросила вязание.
– «Я большой! Я большой!» Это мой сын, он, понимаете, отказывается спать днём. Потом засыпает на лету! – она прижала к груди малыша. Тот проснулся и потёр глаза.
– Где вы его нашли?
– Возле озера.
– Ой, ну неужели нельзя было поспать днём?! – кудахтала сова.
Совёнок таращился на гостя и, похоже, никак не мог прийти в себя.
– Я хотел бы заселиться. Свободные номера есть? – устало спросил Снежински.
– Ой, конечно! Сейчас-сейчас!
Сова вытащила из-за стойки большую книгу с потрёпанной обложкой. На корешке книги росли опята, а из страниц выпорхнул ночной мотылёк.
– Добро пожаловать в «Дупло»! – театрально взмахнула крылом Ойля и ткнула барсу книгу в нос: – Заполните, пожалуйста! И чувствуйте себя как в своём дупле!
Снежински плюхнулся в одно из кресел. Ворсистая зелёная накидка, обтягивающая кресло, на ощупь напоминала лесной мох. Совёнок с любопытством косился на гостя, усевшись маме на плечо.
– А откуда прибыл, обязательно указывать?
И любимый цвет?
– Ой, конечно! А иначе как я узнаю, куда вас поселить? В светло-зелёный, сочно-зелёный, нежно-зелёный или, может, вообще коричневый древесный номер?
– У меня любимый цвет белый.
– Хм… Тогда «Крона» на втором этаже, оттуда с балкона отличный вид на облака.
Снежински выкарабкался из кресла и вернул книгу. Поле «Откуда прибыл» он решил оставить пустым.
– А они настоящие? – пискнул, набравшись смелости, совёнок.
– Кто?
– Вот эти пятнышки на щеках? Или это костюм?
– Самые настоящие, – усмехнулся барс.
– А то у меня один раз знаете какой костюм на Хэллоуин был? Ни за что не догадаетесь! Детектива!
– Ой, – закатила глаза сова, – не обращайте внимания. Он у нас «Пернатых расследований» пересмотрел. Даже уши себе сделал как у филина-детектива. Весь клей у меня извёл! Мечтает стать сыщиком.
– И стану! – Совёнок спрыгнул на стойку, но оступился и рухнул в мусорную корзину.
Вылез и грустно сказал:
– Только в нашем городе скукота. Никаких преступлений! У нас даже тюрьмы нет!
– Ой, и не надо! – отозвалась сова. – Зато у нас красиво! Вы знаете, что наше озеро Клар, в честь которого назван наш город Кларвилль, – самое чистое озеро в мире?
– Теперь знаю, – Снежински взялся за чемодан.
– А ещё завтра у меня будет пижамный утренник. Я вас приглашаю.
– Почему утренник? – зевнул путешественник.
– Потому что мы совы. Только мне туда нельзя! – Совёнок подпрыгнул и снова свалился в корзину. На этот раз специально, чтобы показать, как он расстроен.
– Сначала подрасти, – наставительно сказала сова.
– Можно мне уже ключи? – барс снова зевнул, да так, что чёрные пятнышки на щеках превратились в полоски.
– Ой, конечно! – засуетилась Ойля. – Пойдёмте.
– А вы любите детективы? – крикнула вслед корзина.
Когда за совой наконец закрылась дверь, путник устало осмотрелся. Он попал в небольшую, но уютную комнатку. На окнах зеленели занавески, в углу спрятался пуфик-мухомор, а потолок был выкрашен в нежно-голубой цвет. Барс положил на пол лыжи и повесил шапку на вешалку в виде берёзы. Вытащил из чемодана зелёную лыжную куртку и штаны, любовно расправил их и открыл деревянный шкаф.
Фр-р-р! Из шкафа вылетело тёмное:
– Ты мне поможешь?
– Опять ты! – рассердился барс, узнав совёнка. – Как ты там оказался?
– Спрятался в маминой накидке, она и не заметила! – захихикал птенец.
– Чего тебе? Я ужасно хочу спать! – Снежински повесил в шкаф одежду и нетерпеливо открыл входную дверь. Из коридора донёсся хруст, будто там обедала семья зайцев.
– Помоги мне попасть на утренник! Ну пожа-алуйста, – совёнок молитвенно сложил крылышки.
Снежински закатил глаза.
– В меня никто не верит! Мама говорит: «Лупик (это я) ещё маленький». А я уже большой! – совёнок взмыл под потолок. – Она меня уложит, а я – фьюить – в кухню и на улицу! Она думает, я не знаю, что ключ от кухни в ящике с цветами!
– Ладно-ладно, помогу, – согласился барс, чтобы отвязаться. – Тебе лет-то сколько?
– Десять, – пискнул Лупик и поспешно выпорхнул из номера.
Снежински закрыл дверь и распахнул окно.
– Ещё за палками идти! – поморщился он, вглядываясь в туман, который словно одеяло укутал землю.
Плотная завеса скрыла всё: и озеро, и кафе на берегу, и даже неизвестного в белом, который крадучись вышел из кафе и, оглядываясь, поволок что-то по дорожке, где только что спускался Снежински.
– Сейчас немного отдохну и пойду! – Путешественник закрыл окно, снял плащ и плюхнулся в кресло, вытянув лапы. – Сейчас-сейчас, две минутки…
Но через две минутки никто никуда не пошёл.
Луна, с любопытством заглядывающая в номер, освещала раскрытый на полу чемодан, лыжи у двери и барса, уснувшего в кресле. Его усы во сне подрагивали, а кончик хвоста в лунном свете казался почему-то синим.
– Украли-и! – разносилось по городу.
– Что? Бежать? – Снежински вскочил и ошалело огляделся. На больших деревянных часах в номере было шесть утра.
– Я буду жаловаться! – надрывался тот же голос.
Путник распахнул окно, и в нос ударил холодный воздух. Перед кафе собиралась толпа зевак: крики слышались именно оттуда.
Снежински накинул плащ и выбежал на улицу.
Бамс! Хлопнули резные ставни. Из окна высунулся клыкастый морж в белом колпаке. Размахивая ластами, он принялся что-то объяснять жителям. Снежински напряг слух, но ничего не понял, слова моржа съедали возмущённые возгласы толпы.
– Что это он говорит? – спросил барс у стоявшей рядом свиньи.
– Сегодня ночью, – хрюкнула та, – пропало всё черничное мороженое! Всё до последней капельки!
– Мороженое? И только?
– Вы, наверно, турист? – оглядела его свинья. – Это кафе славится черничным мороженым. Его делали ещё дед, прадед и прапрапрадед нашего любимого Ванилье, – она указала пятачком в сторону моржа.
– Какое невезение! – покачала головой цапля, возвышаясь над толпой. – Конкурс уже через два дня!
– Конкурс? – переспросил барс.
– Да, раз в год у нас проводится конкурс мороженого. И каждый раз черничное мороженое Ванилье занимает первое место.
– Это всё иностранцы! – пролаял пёс, обдав барса вонючим дыханием. – Говорят, ночью прибыл один такой!
– Какой… такой? – Барс отодвинулся подальше, чувствуя неприятный холодок на спине.
– Нет-нет, это точно дело крыльев пингвина! Кто в прошлом году занял второе место и тарахтел, точно сломанный холодильник? – качнулась цапля.
– Колюн разберётся, – проворчал пёс.
– А это кто? – Барс сделал ещё шаг назад.
– Это полицейский, он любого расколет! – гавкнул тот.
«Вот тебе и „скукота“… надо убираться отсюда поскорее, палки-каталки, – подумал Снежински, – МОИ ПАЛКИ!»
Он бросился из толпы и хотел свернуть на дорожку, по которой спускался вчера, как вдруг на него что-то спикировало.
– Слышали?! – пропищал совёнок, его глаза сияли, будто он выиграл в лотерею. – Украли всё мороженое!
Совёнка догнала Ойля, одетая в зелёную пижаму со спящими совами.
– Не всё, а только черничное, – поправила она сына.
Совёнок, наряженный в пижаму с филином на груди, выписывал круги перед носом у барса, не давая ему пройти.
– Вы же придёте на утренник? – напомнила сова. – Это в грызейне, вон там! – она махнула крылом на одноэтажное здание за гостиницей.
В его жёлтой стене виднелась дыра, словно оголодавший великан решил пообедать и отхватил кусок.
– Э… у меня вообще-то срочное дело, – протянул Снежински.
– Ты мне обещал, помнишь? – громко прошептал Лупик, усевшись ему на плечо и стараясь удержаться острыми когтями.
– Да-да, конечно, – Снежински показалось, что в плечо воткнули вилку.
– Ура! Полетели! – Совёнок взмыл в небо.
– Я могу взять с собой друга? – барс понял, что ему не отвертеться.
– Да, пойдёмте! – Сова вцепилась в него и потащила за собой. – Наша грызейня славится необыкновенными завтраками! И скоро здесь соберётся весь цвет Кларвилля. Ой, сегодня будет любопытная дискуссия! – её голова описала полный оборот, словно бы фиксируя, что происходит перед кафе-мороженым.
– Но у меня нет пижамы, – сделал Снежински последнюю попытку спастись.
– Ерунда! Дадим вам что-нибудь. Какую, в цветочек или в горошек?
– Мама, перестань! – завопил Лупик. – Это старьё! Давай с «Пернатыми расследованиями»!
Сова закатила глаза.
Тем временем они подошли к зданию, на котором значилось: «Грызейня Хрумы и Брумы».
Вывеска была обкромсана со всех сторон, а на одном из окон виднелась надпись: «Грызение пользит вашему здоровью! Грызите чаще, грызите с нами!»
– А там можно позавтракать? – сглотнул слюну барс. – А то я даже не ужинал.
– Конечно, – кивнула Ойля, – сейчас и позавтракаете, и поужинаете заодно. Я часто так делаю. По ночам.
– Скажите, что я с вами! – громко прошептал барсу совёнок.
– Я всё слышу! Сейчас же домой! – отозвалась сова.
– Но мама! Я уже большой! И там будут обсуждать кражу! – взвился тот.
– Домой! Ты ещё несовершеннолётный!
– Это я его пригласил. Как друга, – вставил барс.
– Ой, – сова растерялась. – Ну ладно. Гостю города отказать не могу!
– Ура! – совёнок ринулся в грызейню, но ударился о стеклянную дверь и упал на землю.
Сова и барс подбежали его поднять.
Лупик смущённо потёр лоб.
– Говорю ж, несовершеннолётный… – начала мама, но сын взмахнул крыльями и влетел в открытое окно.
– Это самая известная грызейня у нас в городе! – объявила Ойля, когда они очутились в просторной комнате, где пахло съестным. – И она же единственная. Познакомьтесь, это сёстры Хрума и Брума.
Снежински, приглядевшись, заметил двух морских свинок, которые, похоже, были ужасно заняты. Одна, светло-коричневая, сидя на столе, с пулемётной скоростью лущила семечки и тут же их поедала. Вторая, тёмно-коричневая, бурча себе под нос, протирала тряпочкой стулья, окна, занавески, пушистую спину сестры…
– Очень рад, – произнёс барс.
– Хрума-Брума, у вас гость! – рявкнула сова.
Светлая (скорее всего, Хрума) от неожиданности подпрыгнула так, что окружавшая её шелуха взвилась в воздух и осела на гостей. Снежински чихнул. От этого бедняжка подпрыгнула ещё выше, упала на стол и замерла.
– Извините, – сконфузился барс.
– Не обращайте внимания, от неё всё равно никакого толку, – проворчала сестра (видимо, Брума) и совсем другим, деловым тоном продолжила: – Чего желаете погрызть? Сухарики, огурчики, яблоки, сушёные тараканы, кузнечики… Есть картон высшего сорта, свежий, только что из обувного магазина…
– А суп-гуляш у вас есть? – неуверенно спросил Снежински.
Хрума, лёжа на столе с закрытыми глазами, присвистнула от удивления.
– Что это? – вытаращила глаза Брума.
– Суп из мяса. Иногда с сухариками.
– Сухарики есть. Со вкусом грибов, сыра, кефира, пломбира, креветок, котлеток, монеток…
– Ну, давайте хотя бы сухарики. С котлетками.
Дверь стукнула, и Снежински, обернувшись, увидел ещё одного гостя. На нём была ярко-розовая пижама в цветочек, а на бурой морде блестели круглые очки и начищенный пятачок.
– Здравствуйте-здравствуйте! – завопила сова и бросилась к вошедшему.
– Доброе, так сказать, утро! – поздоровался тот, быстрым взглядом окидывая помещение. Его маленькие глазки остановились на барсе.
– Знакомьтесь, – затараторила сова, – это наш учёный, эколог, свинолог, кабанолог, подлог… Ой, кажется, не то.
– Носопыр, биолог, – представился кабан.
– Снежински… э-хм, гость города, – кашлянул барс.
– Носопыр занимается проблемами нашего озера. Он близко знаком с его фарой и клоуной… то есть флорой и фауной, – громко прошептала Ойля в ухо барсу. – Ну, давайте начинать! – обратилась она ко всем.
Снежински увидел, что часть столов уже сдвинута в сторону, а на их месте из подушек сделали круг. Хрума, которая уже оправилась после обморока и снова жевала, носила маленькие тарелки с отколотыми краями. По краям круга появились свечи в виде яблочных огрызков. Лупик от восторга нарезал круги под потолком, пугая Хруму, и та роняла и рассыпала угощение.
– Давайте сядем, – предложила сова и первая плюхнулась мимо подушки.
«Слава богу, что о пижаме все забыли», – подумал барс, усаживаясь рядом на подушку, у которой было три уголка. На месте четвёртого была дыра, из которой выкатывались вишнёвые косточки.
Снова открылась дверь, и на пороге возник ещё один гость.
– Доброе утро! – кинулась к нему сова.
– Это кот Ушан. Живёт на горе, дальше всех, – зашептал в ухо Снежински совёнок, который присел ему на плечо и нацелился на его сухарики.
Вошедший снял фетровую шляпу, под которой обнаружились огромные уши. Они словно сами по себе, отдельно от хозяина, поворачивались в разные стороны. На Ушане была чёрная пижама, и на её фоне крупная морда кота и лапы белели, точно снег. На груди виднелась надпись «Ничего не слышу, ничего не знаю».
Кот, прихрамывая, прошёл мимо барса и молча сел в самом дальнем углу.
– Ну, что, кажется, все в сборе? – прищурилась сова.
– А простите, что интересуюсь, но где же О’Квин? – кабан оглядел присутствующих.
– Ой! – Сова тоже испуганно огляделась. – О’Квин никогда не пропускал мои вечеринки, если только… ой! – она зажала себе рот крылом.
– Что-что? – загалдели все.
Хрума от волнения подавилась, и Брума, перевернув сестру вниз головой, начала её трясти.
– Расскажу! – Ойля махнула крылом. – Я ведь видела его вчера ночью. У кафе.
– Огрызеть! – Брума выронила сестру. Та с громким хлопком стукнулась об пол.
Кабан вскочил и поднял вверх копыто, будто собирался кого-то ударить. Совёнок взмыл под потолок и спикировал в миску с сухариками.
Один только Ушан так и остался сидеть на месте с мрачным видом.
– Вы не представляете! – продолжила сова, довольная произведённым эффектом. – Я вышла ночью искать Лупика, – она кивнула в сторону совёнка, который тут же нырнул в сухарики, – и увидела его!
– Расскажите, так сказать, как всё было, – кабан снял очки и протёр их. – Здесь все свои, – его взгляд скользнул по гостям и на секунду задержался на барсе.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.