Вы знаете, что такое лето в деревне нашей средней полосы? Конечно же, если вы относитесь к оптимистам, вы сразу подумаете о свежем воздухе, напоенном ароматом цветущих лугов, о кувшинках, качающихся на поверхности водной глади живописного озерца, вода в котором как парное молоко… Все это, конечно, так. Но вот только я такими наблюдениями похвастаться не могу. Как только я, человек, родившийся и выросший в большом городе, попадаю на природу в нашей широте, мне с погодой не везет. И я могу только наблюдать, как за окнами моросит или льет дождь, и нет никакой надежды, хотя бы сменить резиновые сапоги на босоножки. А какая там вода в реке или озере, не знаю, не пришлось в последнее время пробовать, как-то не хотелось, а воспоминания детства несколько стерлись. И вообще я согласна с Александром Сергеевичем, который прямо говорил: «Ох, лето красное! любил бы я тебя, когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи». Ну вот как-то так. Исходя из всего вышесказанного, я стараюсь проводить две недели своего летнего отпуска в местах, где погода для пляжного отдыха более предсказуема. Так я надеялась поступить и в этом году, но жизнь внесла свои коррективы.
А началось все с телефонного звонка любимой подруги.
– Здравствуй, солнышко! – очень задорно елейным голосом начала Светка. Это обращение, тон и оптимизм, сквозящий даже в паузе, явно были запланированы заранее и, по моему опыту, не предвещали ничего хорошего.
– Ладно, давай сразу выкладывай, что там у тебя за причина быть такой ласковой и веселой. А то мне сейчас технические переводы сдавать. Слушаю твою просьбу внимательно.
Светка громко выдохнула в трубку и затараторила, стараясь вместить всю информацию в кратчайший временной отрезок:
– Ты же понимаешь, у меня кредит за машину, да и у тебя ремонт, а надвигается отпуск. И мы с тобой собирались-собирались на какой-нибудь заграничный пляж, да нет у нас, государевых людей, достаточно звонких евро-монет.
Когда Светка волновалась, спешила или хотела выглядеть остроумной, то всегда начинала говорить витиевато и вычурно. Я же в данный момент слушала ее одним ухом и старалась «отшлифовать» свой перевод, поэтому ее изощрения меня раздражали.
– Короче и понятнее, – рявкнула я в трубку, продолжая переделывать надоевший перевод.
– Людок, не согласилась бы ты провести со мной отпуск в деревне у моей тети Наташи, – теперь уже жалобно тянула Светка. – Здесь недалеко, всего шестьсот километров. Мы на машине за семь часов доберемся. Соглашайся, пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста, а то я там одна за две недели превращусь в козленочка, как братец Иванушка.
– А ты не пей воды из лужицы, – ехидно посоветовала я.
– Людочка, милая, ну пожалуйста! Тетка чудит, а мать после операции к ней поехать не может, а больше и нет никого. Там так хорошо: прямо у дома река, недалеко живописное озеро, тишина и свежий воздух.
Светка замолчала, подыскивая для меня аргументы поубедительнее, но, вероятно, все они уже были озвучены.
– Ладно, я подумаю, – слукавила я, понимая, что это единственный способ перенести уговоры подруги на более подходящее время.
Вечером Светка атаку продолжила.
– Ну войди в мое положение, – жалобно ныла она. – Как я там одна, тем более тетя Наташа утверждает, что ее донимает домовой. И призывает меня помочь, а я сама боюсь.
– Кто-кто?! – я даже привстала с дивана. – Ну так ты бы и сказала честно, что у тетки крыша поехала. А меня ты туда тащишь в качестве опоры и поддержки. Только ты забыла, что я не медик.
– В том-то и дело, что с головой у тети Наташи все в порядке, – обиженно вздохнула Светка.
– Ты это серьезно?! Может быть, ты считаешь, что там действительно есть домовой?! – я перешла на хриплый бас от удивления.
– Похоже, что есть, – Светка опять вздохнула, понимая, что страшно теряет в моих глазах.
И тут пришла моя очередь тяжело вздыхать, прощаясь с надеждой на нормальный летний отдых. Подругу нужно было спасать.
– Ладно, я поеду, твоя взяла. Но только для того, чтобы доказать тебе, что никаких домовых уже лет сто не существует. Их не успели занести в Красную книгу, и они вымерли.
Светка радостно хрюкнула в трубку и сразу отключилась, не давая мне возможности отступить.
Сдав перевод и оформив все документы на отпуск, я приступила к сборам. Половину моей сумки заняли флаконы с жидкостью от комаров, дождевик и резиновые сапоги. Без этого набора я давно не рискую отправляться на отдых в средней полосе.
Новенький Светкин автомобиль весело бежал по дороге, приближая нас к месту отдыха не по дням, а по часам. Но рано я обрадовалась: проехав почти весь путь, мы попали на проселочную дорогу, где даже чудо японского автопрома не могло спасти нас от пыли и тряски. Я думаю, что столько пыли просто нет во всей Японии, и еще у них нет такой традиции – рыть ямы на дорогах.
– Ничего, вот сейчас речка, а за ней дом, – покосившись на мое покрасневшее от аллергического кашля лицо, бодро заявила Светка.
Действительно, через пару минут засверкала излучина реки, и мы подъехали к мосту, а вернее, к тому, что от него осталось. Еще год назад крепкий, по словам Светки, мост, выдерживающий даже небольшие грузовики, теперь был пригоден разве что для пешеходов. Деревянный настил его был поврежден, всюду зияли дыры. И речи не могло быть о том, чтобы преодолеть это полуразрушенное сооружение даже на надежнейшем изделии Страны восходящего солнца. Светка приуныла, поскольку оставить машину без присмотра, казалось ей совершенно невозможным. Посовещавшись, мы все же решили пойти к дому через мост пешком. Когда мы уже вытаскивали сумки, к нам подошла чистенькая бойкая старушка.
– Здравствуйте. К кому это вы, девоньки, приехали?
– Здравствуйте. К Наталье Андреевне Ереминой, – ответила расстроенная Светка, пытаясь вспомнить, как зовут старушку.
– Вот вас-то я и жду. Зовут меня бабой Нюрой. Наталья меня попросила вас дождаться и помочь машину поставить. Заезжайте в открытые ворота, – она махнула в сторону желтого дома. – Через мост-то теперь на машине не перебраться на ту сторону деревни. Теперь вам надо лодку ждать. Лодка через час-полтора будет, – прикинув что-то в уме, сказала баба Нюра.
Повеселевшая Светка, спокойная теперь за судьбу своей любимой игрушки, посмотрела на мост, по которому весело бежала стайка мальчишек с удочками.
– А почему пешком-то нельзя? Ходят же, – показала она на детей.
– Им-то можно, – уверенно сказала баба Нюра. – А вам совсем нежелательно.
– Обвалиться, что ли, может? – спросила я, удивляясь про себя такой заботе о гостях и такому пренебрежению к безопасности односельчан.
– Да нет, что вы, мост крепкий, – махнула рукой баба Нюра.
Светка и я молча уставились на бабушку, явно желая услышать дальнейшие объяснения.
– Ну, давайте, давайте, во двор. Там все и расскажу, – пообещала баба Нюра, поняв всю свою значимость в наших глазах.
Во дворе, огражденном высоким забором, к несказанной Светкиной радости машина была поставлена под добротный навес, а мы получили приглашение войти в дом, чтобы дождаться лодки и поговорить на интересующие нас темы. А в доме нас ждал накрытый стол. И было на том столе, как на скатерти-самобранке, всяких домашних солений, выпечки и закусок не перечесть. В центре возвышались два объемных графина: розово-красный – с ягодным морсом и загадочный зеленоватый – с более крепким напитком.
– Больше шестидесяти градусов, и как слеза, из зерна гнала, месяц на травах настаивала, – гордо представила нам баба Нюра содержимое второй емкости.
– А эти градусы не лишние? – робко поинтересовалась я. – Вроде бы сорок полагается.
– Вот сейчас попробуете и поймете, что сорок – это маловато, а вот мой продукт в самый раз будет, самая что ни есть лечебная настойка. От всех хворей, ну, и для настроения!
Мы переглянулись. Подвигов с крепкими напитками за нами замечено не было, тем более в июльскую жару. Но это с одной стороны, а с другой стороны – мы не собирались обижать гостеприимную хозяйку. К тому же после семи часов путешествия пирожки сами просились в рот, а малосольные огурчики, посыпанная зеленью молодая картошка и грибы в сметане распространяли такой аромат, что отойти от стола не было уже никаких сил. Надо сказать, что не менее чем вкусного обеда мы жаждали объяснений, ибо слова старушки, сказанные у моста, нас сильно заинтриговали.
– Садитесь, девоньки, за стол, – велела нам хозяйка, пристраиваясь поближе к плите, чтобы колдовать с яствами в сковородках.
Едва мы успели уютно угнездиться на мягких, старого образца стульях, как перед нами уже стояли хрустальные чарки с настойкой и полные тарелки еды.
– Ой, баба Нюра, куда так много? – попробовала отказаться уставшая Светка, с некоторым испугом глядя на объемную рюмку, до краев наполненную таинственной жидкостью и пахнущую травами.
Но бабуля и слушать не хотела.
– Ты, Светочка, давай ешь, а то подруга-то твоя в теле, а ты так просто в профиль и не видна. А выпить надо, чтобы усталость прошла, аппетит проснулся, да и разговор у нас будет серьезный.
– А что это за разговор такой, что без рюмки он у нас никак не получится? – решила я сразу же взять быка за рога.
Но баба Нюра была неумолима, заявив, что все разговоры после. Она подняла свою стопку, тренькнула ею о наши и выпила махом, не морщась. Сразу же схватила малосольный огурец с тарелки и, прикрыв глаза, энергично его откусила. Мы попробовали последовать ее примеру. Я сделала большой глоток, пожалуй, слишком большой, вспоминая, как меня учили пить водку, но совершенно не ожидала, что жидкость так обожжет горло. Глаза незамедлительно вылезли у меня на лоб, и я судорожно схватила вместо огурца розовый графин и, плеснув себе морса в стакан, залпом его осушила. Стало легче настолько, что я смогла налить морса и Светке, которая хватала ртом воздух и дышать, а тем более говорить не могла. Правда, нужно отдать Светке должное, свою стопку она выпила, а я только ополовинила. Да, этот напиток был явно сделан для огнедышащих драконов.
Повторить этот опасный для жизни эксперимент мы наотрез отказались, а вот тарелки наполнили еще не раз, совершенно позабыв, что собирались сесть на диету. Осоловев от обильной и вкусной еды, выражая искреннюю благодарность хозяйке, я все же снова завела разговор про мост.
– Так почему же нам нельзя через мост перейти? – прямо поинтересовалась я.
– Потому как нечистая сила в нашей деревне шалит последнее время, – пригорюнилась баба Нюра. – А всем известная примета может сегодня сработать.
– Какая еще примета?! – удивленно глядя на бабушку, спросила Светка.
– А такая примета, – баба Нюра многозначительно подняла вверх указательный палец. – Коль незамужняя женщина, ну, чтоб совсем никогда замужем не была, но у которой было не меньше трех мужчин, – продолжала серьезно бабушка, – перейдет во время полнолуния после полудня в пятницу тринадцатого разрушенный в ночь на Ивана Купала мост через реку, которая течет с востока на запад, то быть ей ведьмой, пока мост не починит тот, кто его сломал.
Баба Нюра пристально смотрела на нас, ожидая реакции на свое заявление.
Я расхохоталась:
– Ой, догадываюсь. Ваш деревенский мост разрушен был именно в это нужное время, и река течет в необходимом направлении.
– А еще сегодня пятница и тринадцатое, к тому же полнолуние, – обомлев от всего услышанного, пролепетала Светка.
– Любовников у нынешних незамужних женщин не перечесть, так что за сегодняшний день много, наверное, появилось здесь новоиспеченных ведьм, – продолжала я. – Пожалуй, я тоже сейчас перейду через мост, давно мечтаю быть наравне со своей начальницей, – меня буквально лихорадило от Светкиного растерянного вида. – Только не забудьте мне объяснить, что же во мне изменилось, – решительно заявила я, вставая с насиженного места.
Баба Нюра строго посмотрела на меня.
– Нет, девонька, в нашей деревне все женщины про это знают, поэтому сегодня через мост никто из тех, о ком ты говоришь, не пойдет. Да таких у нас и немного, и ведьмой может стать только одна, которая перейдет самой первой. Вот я вас и предостерегаю.
Светка тоскливо посмотрела на бабу Нюру.
– А откуда вы про все это знаете? – тихо, с дрожью в голосе спросила она.
И я сделала вывод, что Светка во всю эту ерунду верит и даже боится. Я уже хотела громогласно возмутиться по этому поводу, как вдруг мое внимание привлек красный джип на противоположном берегу реки. Из машины вышли две пары и двинулись через мост пешком. Я опять рассмеялась от души, показывая на путешественников.
– Ой, надо пойти познакомиться с этими женщинами. Хотя в моей жизни ведьм сколько угодно, одна моя начальница чего стоит, но вдруг это какая-то новая разновидность.
Баба Нюра, сидевшая к окну спиной, только сейчас повернулась и всплеснула руками, оценив ситуацию. Она неожиданно резво выбежала из дома, а мы последовали за ней, предвкушая интересный разговор. Молодые люди пересекли мост и двигались прямо к дому. Увидев бабу Нюру, один молодой человек отделился от остальных, быстро подошел к ней и обнял старушку, нежно целуя ее в обе щеки.
– Здравствуй, бабушка! Принимай гостей.
– Здравствуй, Сашенька, здравствуй! Пойдемте в дом, – радостно говорила старушка, не в силах оторваться от внука.
– Знакомьтесь, моя знаменитая бабушка, Анна Тихоновна, – лучшая травница во всей округе, – гордо представил своим друзьям Александр бабу Нюру.
Гости вежливо поздоровались.
– А это мои сослуживцы: Ирина – наш экономист, Леночка и Николай – специалисты по закупкам, – продолжил внук. – А я смотрю, бабушка, у тебя и еще гости есть, – Саша с нескрываемым интересом рассматривал красавицу Светку, удостоив меня только мимолетным взглядом.
– Это гостьи Натальи. Светочку ты должен помнить, играли вместе в детстве, а это ее подруга – Людочка. А у нас машина их стоять будет. А вы-то вещи из машины берите, да свою машину Наталье во двор ставьте, она разрешит.
– Здравствуйте! – кивнул нам Саша. – Как же, помню, помню Светлану, – улыбался внук, продолжая рассматривать неожиданно зардевшееся лицо моей подруги. – Ну что ж, будем считать, что все знакомы. Идемте в дом. А потом поедем машину поставим и с вашей, Света, тетушкой поздороваемся.
По дороге баба Нюра рассказывала, что мост разворотил пьяный Петька в ночь на Ивана Купала, поспорив с каким-то приезжим, что по этому мосту может проехать и гусеничный трактор.
– Ну видите, что из этого получилось. А починят когда – неизвестно. Всем говорят, что материал запасают. Хорошо, если бы хоть к концу лета сделали. А вы, девоньки, замужем? – обратилась она к вновь прибывшим девушкам с мучившим ее вопросом.
– Я уже два раза замужем была, но опять невеста, – отвечая, улыбнулась всем симпатичная крупная блондинка, которую Сашу представил Леночкой и которая шла через мост первой.
– А я ни разу, – просто сказала темноволосая стройная девушка Ира. Николай не отходил от нее ни на шаг и не сводил глаз. Похоже, что замуж она уже собиралась.
– Вот нам и ведьма, – не то в шутку, не то серьезно шепнула мне Светка.
Я фыркнула, но ничего не ответила. Воспитательную работу я решила перенести на более подходящее время.
Баба Нюра выразительно поглядела на нас. Потом все действующие лица, посвященные в тайну, стали с интересом рассматривать Ирину. Это и понятно – ведьмы всегда интересовали человечество.
Затем мы забрали свои вещи, дошли до джипа через безопасный теперь мост и поехали к дому Светкиной тетушки.
Вечером после бесконечных купаний в теплых водах реки, объятий и продолжительного застолья с разговорами о странностях, творящихся здесь, теперь уже в большом доме тети Наташи мы наконец-то улеглись спать. Мне выделили красивую гостевую комнату с удобной кроватью и окном на реку.
– Ночью ничего не пугайся, – застилая мне кровать, предупреждала Наталья Андреевна. – Домовой, он хулиганит, вещи двигает, но вреда не приносит.
– Да не боюсь я его. Я в него не верю, а значит, он передо мной и не появится, – уверенно сказала я.
Наталья Андреевна только улыбнулась. Светкина тетя мне очень понравилась. Это была остроумная, веселая женщина шестидесяти трех лет, которая совсем не была похожа на неврастеничку. Эти наблюдения и размышления все-таки не наводили меня на мысль, что на свете могут существовать домовые. Вспоминая сегодняшний суматошный день и удовольствие, которое я получила от купания в реке и вкусной домашней еды, я быстро уснула.
Проснулась я от желания удалить из себя выпитые накануне вкуснейшие напитки. Накинув халат, я побежала босиком в туалет. Включив свет в коридоре, чтобы не споткнуться обо что-нибудь в незнакомом доме, я замерла на пороге. На дорожке, положив крохотную лапку под щеку, мирно спало какое-то невиданное мною существо, похожее на ежика, как его рисовали в хороших советских мультфильмах, только с длинными, мягкими на вид зеленовато-серыми иголочками. От света или моего любопытного взгляда это создание проснулось, вскочило на задние лапки и растаяло в темноте соседней комнаты, в которой в данный момент почивала моя подруга. В какое-то мгновение я решила, что все это мне привиделось спросонья, и, сходив в туалет, я вернулась в кровать и почти уснула. Но выспаться в эту ночь мне не удалось. Едва я задремала, как по моей правой руке что-то мягкое скользнуло вниз. Я открыла глаза, но никого и ничего не увидела. Лукавая лунная лепешка, светившая в окно, давала возможность хорошо различать предметы в комнате. Я еще с пару минут понаблюдала, затем спрятала руку под одеяло. И тут на меня начал падать висящий над кроватью небольшой ковер. Причем он падал постепенно, как будто кто-то медленно снимал с гвоздиков одну петельку за другой. Такое поведение ковра сильно меня озадачило. Я попыталась встать, но не смогла, меня словно придавило этим легким ковриком. Рука моя теперь снова лежала поверх одеяла и опять стала использоваться как горка. По моей руке сверху вниз с интервалом в пару минут скатывалось что-то пушистое и невидимое. Странно, но все происходящее вызывало у меня только любопытство. Через какое-то время руку мою оставили в покое, за что я даже хотела поблагодарить, но в комнате начали передвигаться стулья, падать вещи, причем ни одна из них не повредилась, как я выяснила утром. Я натянула одеяло на голову и лежала, почти не дыша. Наконец все стихло, но заснуть я больше уже не смогла. Не могу сказать, что я смертельно испугалась, но все это сильно меня взбудоражило и заставило ничему больше не удивляться. Чтобы собраться с мыслями, как только рассвело, я встала, собрала разбросанные вещи и побежала купаться. Наплававшись вволю и повалявшись на утреннем солнце голышом во дворе на раскладушке, я пошла на кухню варить кофе.
– Как вкусно кофе пахнет! Доброе утро, – еще с закрытыми глазами и в одной рубашке вплыла в кухню Светка. – Ах, как я сладко спала! Как же я выспалась! А ты?
– О, да! – придумала я ответ, который можно было понимать как угодно. Поскольку рассказывать правду мне не хотелось. Да и кому же хочется терпеть поражение.
– Ну вот, а ты ехать не хотела, – довольно проворковала Светка, спросонья не услышавшая сарказма в моем ответе.
День прошел приятно: мы много купались, рискуя утонуть от переполненности желудков, болтали, постоянно возвращаясь к теме новой ведьмы, читали, нежились на солнышке и вечером решили заняться чем-нибудь полезным. Одним словом, мы решили полить огород. В душе я, конечно, сомневалась в необходимости полива. Поскольку должна была сработать примета: если я приехала на природу – жди дождя. Но пока я была приятно удивлена погодой, вот только меня не очень радовала перспектива следующей бессонной ночи, поэтому я не спешила в кровать. Так теплый июльский вечер незаметно перешел в полночь, а мы все сидели на скамейке перед домом. На небе зажглись звезды, и наши взгляды обратились туда. И вдруг на фоне полной луны появилось темное пятнышко, которое стремительно приближалось, постепенно превращаясь… в Леночку, сидящую верхом на добротной метле, которая еще вчера мирно стояла во дворе бабы Нюры. Я удивилась, но не тому, что Лена летала на метле, я уже решила ничему такому здесь не удивляться. Меня поразил тот факт, что на ее месте должна была быть Ирина. Ведь это Ирочка ни разу не была замужем. Именно это и показалось мне странным. Наверное, Еленины браки были какими-то ненастоящими и нечистой силой полностью забракованными. Пока я размышляла на эту тему, Леночка затормозила свое древнее средство передвижения прямо у нас над головами. Она осыпала наши застывшие в изумлении тушки градом молодых еловых шишек и серебристым смехом, который перешел в икоту. Потом как ни в чем не бывало, как будто она приехала на велосипеде, пышнотелая блондинка спрыгнула на землю, бережно поставила метлу у калитки и подошла к нам. Из всего этого я сделала вывод, что превратиться в ведьму для каждой женщины, вероятно, процесс естественный. Воздух, до сих пор благоухавший настойчивым ароматом ночной фиалки, вдруг приобрел запах знаменитого первача бабы Нюры. Вероятно, вся компания отдала ему должное, и теперь вот… летают. Я так и думала, что употребление этого напитка грозит чем-то подобным.
– Скучные вы, – совершенно заплетающимся языком капризно заговорила ведьма. – Там все уснули, пушками не разбудишь, вы тут сидите. Ну пойдемте же, пойдемте летать! Вот смотрите, каких я шишек с верхушки нарвала.
Леночка пнула лежащую на земле шишку, которой минуту назад нас атаковала, но тут же, потеряв равновесие, рухнула к моим ногам. Я, совершенно позабыв, что передо мной ведьма, вскочила, чтобы помочь ей встать, ибо сделать это самостоятельно она не могла. Мне пришла в голову мысль, что шестьдесят с лишним градусов полностью лишают координации даже ведьм. Не без труда я водрузила Леночку на скамейку рядом со Светкой, которая сидела бледная с совершенно безумным взором, готовая упасть в обморок. Это заставило меня на всякий случай придержать и ее.
– Девочки, ну пойдемте, пойдемте же летать. Это, это так здорово! – снова упрашивала нас Леночка, пытаясь встать.
– Нет, в таком виде за руль нельзя, – строго сказала я. – Посмотри, какая ты вся исцарапанная, даже в темноте видно. Да и платье порвала.
– Ну тогда пойдемте купаться, – никак не успокаивалась Лена, сверкая горящими в темноте глазами.
– Пойдем, – легко согласилась я, понимая, что долго спорить с ведьмами опасно. Уж это я знаю давно, как-никак с любимой начальницей уже три года работаю. Да и прохладная ночная река должна была бы хоть чуточку протрезвить нашу молодую ведьму.
Я подняла со скамейки сначала очумевшую Светку, а потом совершенно пьяную Лену и потащила их к реке, которая, к счастью для меня, была совсем рядом. Я знала, что здесь у дома отмель, так что утонуть невозможно, а вот окунуть их обеих было просто необходимо.
– А у нас купальников с собой нет, – вяло сопротивлялась Светка.
– Замолчи лучше, не перечь ведьме, а то она сейчас в раздражении превратит тебя в лягушку, хорошо еще, если в царевну, – пыхтя и обливаясь потом, увещевала я подругу. – А ведьма она неопытная, новорожденная, можно сказать, так что может назад и не расколдовать, не по вредности, а по незнанию, – шепотом продолжала я. – А купаться и голышом можно – никого вокруг нет, и ничего в темноте не видно, – при этих словах я развела руками, отпустив обеих спутниц.
Сделала я это зря. Обе девушки рухнули на прибрежный песок. Мне опять пришлось их поднимать. Постепенно они стали держаться на ногах, используя минимум моей помощи.
Купаться голышом мои дамы не стали. Обе вошли в воду в одежде, как только получили полную свободу. Я же быстро стянула с себя спортивный костюм и залезла в реку, чтобы контролировать Лену, из которой ключом била энергия потустороннего мира. За Светку я не переживала, она занималась плаваньем с детства и даже в таком состоянии не могла утонуть в родной стихии. Наконец вода сделала свое дело, хотя после нашего купания тоже приобрела характерный запах знаменитой настойки. Девушки стали почти адекватны: Светка приободрилась и начала реагировать на слова, а Лена немножко протрезвела, правда, не настолько, чтобы можно было отпустить эту новорожденную ведьму в полет – если не разобьется, то напугает кого-нибудь до смерти. Мне все же пришлось тащить ее к дому от реки, но хотя бы Светка теперь шла сама. И в это время мне пришла в голову интересная мысль: надо оставить Леночку ночевать у нас, и тогда, возможно, я высплюсь, поскольку у домового будет компания в виде молодой неугомонной ведьмы. Оказалось, что уговаривать Лену не надо, поскольку ее вполне устраивало наше общество и улетать она не собиралась.
Странно, Светка от всего происходящего полуживая, а меня вся эта чертовщина просто забавляет, ну вот не чувствую я никакой опасности. Светка выпила чашку горячего чая, и я отправила ее спать, настолько усталый и испуганный у нее был вид. Переодетая в мой сухой халат ведьма выпила две чашки чая и опять захмелела, как будто я потчевала ее не чаем, а напитком бабы Нюры. Заплетающимся языком она рассказывала мне о своем полете, который, как видно, произвел на нее неизгладимое впечатление. Но скоро Лена начала смотреть куда-то в угол и разговаривать с кем-то, помимо меня. Я внимательно вглядывалась в угол, смотрела по сторонам, но никого на веранде не обнаружила. Понаблюдав за ведьмой несколько минут и вслушавшись внимательно в ее речи, я пришла к выводу, что она видит и слышит то, что мне недоступно.
– Лена, а с кем ты так увлеченно беседуешь? – поинтересовалась я.
– Как с кем? – удивленно подняла брови ведьма, – так вот же, с хозяином вашим, Тимофеем.
Она показала мне рукой на стул в углу, и я сразу же, как будто с ее разрешения, увидела на нем свое загадочное ночное видение, похожее на ежика. Но таким я видела Тимофея всего несколько секунд, а затем образ как-то необъяснимо трансформировался в небольшого лохматого мужичка с густой русой бородой. Он был в новеньких лаптях, полосатых штанах и вышитой красным узором косоворотке. Ну просто яркая лубочная картинка! Мужичок был таким колоритным, что я, открыв рот от восхищения и удивления, любовалась и им, и старомодным нарядом, таким естественным на нем, и лукавым выражением веснушчатого лица, и смеющимся синим взглядом.
– Ну что смотришь? А ты со мной согласна али нет? – поинтересовался Тимофей, глядя на меня с прищуром.
– Извините, но я не расслышала, о чем вы тут говорите. Нельзя ли мне объяснить, хотя бы в общих чертах.
– Да вот мы говорим, что совсем плохо в деревне жить стало, – охотно поделился со мной своими соображениями Тимофей. – То ли дело в старые-то времена. Вот когда на этом месте моя изба стояла, то здесь было и детишек на печи не сосчитать, и скотины в стойлах полно. А сейчас что? Ни людей в селе, ни животных не осталось. Разве же так жить можно? В доме даже кошки нет, – недовольно проворчал мужичок.
– Это точно, скучные здесь все, – поддержала Тимофея ведьма, не особенно вникая в суть разговора. Но ее присутствие давало возможность мне видеть и слышать настоящего домового.
– А когда изба ваша здесь стояла, сколько лет назад? – спросила я с неподдельным интересом, обрадовавшись желанию Тимофея поговорить.
– Да уже двести с лишним годков прошло. Село в то время расстраивалось. Вот и моя изба совсем новой была. Хозяином я был крепким и работящим, и было у меня девять детей и жена на сносях. Да случилось несчастье в зиму, – тяжело вздохнул домовой, – заломал меня медведь-шатун в лесу во время охоты. Мужички-то меня домой приволокли, но был я уже не жилец. И через три дня помер. И так мне страшно было оставлять жену с детишками и скотину без присмотра, что остался я при хозяйстве домовым, поскольку дом-то новый был и таким смотрителем еще не обзавелся. Вот с тех пор я на этом участке хозяином. Уже сколько тут домов стояло, каких только людей не живало, но чтоб в хозяйстве даже курица не бегала, да кошка не гоняла по ночам мышей – такого еще не было. А что сейчас люди едят-то, так это точно есть нельзя, а они не понимают и скотину держать перестали. Совсем мне присматривать не за кем, вот уже мебель двигать начал, так скоро горшками заниматься придется, – сказав это, мужичок совсем загрустил.
Ведьма прониклась к нему сочувствием и, с похмелья уловив из разговора только то, что Тимофею не хватает кошки и кур, пообещала:
– Не грусти, будут тебе куры и котенок. Сделаю.
– Правда?! – обрадовался домовой.
– Обещаю! – торжественно сказала Леночка.
Потом ведьма и Тимофей заговорили о чем-то совсем непонятном, а мне нестерпимо захотелось спать, и я заснула прямо на стуле.
Проснулась я поздно утром в своей кровати. В дверях тут же возникла Светка, которой не терпелось выложить мне последние новости.
– Ой, что тут было ночью! Ты самое интересное проспала.
– Не томи, рассказывай, что еще-то произошло. Я смотрю, тебя это все тоже больше не пугает.
Светка неопределенно махнула рукой и хихикнула, что можно было расценивать как согласие.
– Вчера вечером после всех этих Леночкиных чудес я, как ни странно, сразу заснула. А проснулась уже под утро, когда начавшая трезветь ведьма тащила тебя сонную в кровать. Я ей, естественно, помогла. Когда мы благополучно уложили тебя спать, Леночка разрыдалась.
– Что еще случилось? Накануне настроение у нее было отличное. Вот только ее постоянно тянуло в полет. Я ее едва сдерживала.
– Вот именно это нашу ведьму и пугало. Она поведала мне, что у нее начались новые отношения с очень серьезным и положительным мужчиной, в которого она влюблена. И человек этот хотел не просто жениться, он хотел венчаться. Елена готовилась первый раз в жизни совершить церковный обряд. Она уверена, что в планы ее избранника точно не входит женитьба на ведьме. Скрыть же это свое новое, невесть откуда взявшееся состояние Леночка из-за непреодолимого желания летать по ночам не сможет, – Светка перевела дыхание и победоносно продолжала: – И вот тут я ей все рассказала: и про поломанный Петькой мост в купальскую ночь, и про полнолуние, и про то, кому по примете ведьмой быть до тех пор, пока мост не починит тот, кто его сломал. Леночка обрадовалась и разозлилась одновременно. Негодование ее было направлено на Петьку, и она стала выяснять, где его можно найти.
– Дай угадаю. Ты не знала, где он живет, и пошла спросить среди ночи у тети, которая после нашего приезда перешла в дальнюю тихую комнату и про нашу гостью не знала. Ты до смерти напугала Наталью Андреевну своим рассказом.
– Да нет же, – нетерпеливо перебила меня Светка. – Тетушка благополучно проспала всю ночь. Ведь Петька с матерью живет в соседнем доме, я с ним давно знакома. И я сказала об этом Лене.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.