Жизнь тем и интересна, что в ней сны могут стать явью.
Пауло Коэльо
© Валентина-Виктория Коскина, 2023
ISBN 978-5-0060-6066-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Я перерождался столько веков подряд, что уже не помню имена и лица всех былых знакомцев, пусть с кем-то из них опять встретился в нынешней жизни.
Моя память старше меня, хотя полгода назад я отпраздновал только тридцати трёхлетие.
Ничтожный срок по сравнению с отмеренной мне вечностью.
Лунные Дети всегда иные. Этакие полуиндиго в «глазе урагана» – самом центре головокружительных событий.
Вот и со мной так же.
В тринадцать у меня был первый опыт телепатии, абсолютно безболезненный, но всё равно почему-то чудной.
И с того дня я стал Провидцем, во снах наблюдая за событиями, которые лишь должны случиться.
Необычная способность много раз спасала в буквальном смысле.
До прошлой осени я работал полицейским, а серьёзное ранение прямо в сердце вывело из строя.
Пулю извлечь не удалось.
«Ты в рубашке родился, Артём!» – сказал врач в госпитале.
«Потому что не так должен умереть… и не сейчас…» – мелькнуло в кружившейся от наркоза и потери крови голове.
Странно знать пусть даже приблизительную дату собственной кончины.
Тогда мысли о смерти посещали навязчиво часто.
Но никогда не было к ней страха, ибо я слишком хорошо помню её.
По дороге из госпиталя я бездумно смотрел в боковое окно чёрной «Шкоды» своего лучшего друга, инженера на военном заводе Мирона Терентьева.
Высотки разросшейся Москвы, численность населения коей давно перевалило за пятнадцать миллионов, давили, а серое, предвещающее дождь небо, казалось, в следующий миг упадёт прямо на голову.
Мирон весело глянул на меня:
– Ты что такой смурной? Радуйся. Доктора с их противными пилюлями остались позади.
– Надолго ли? – я криво усмехнулся. – Впрочем, разве я имею право ныть? Мне несказанно повезло!
Голос излучал явный сарказм.
О да, язвить я любил и умел.
– Ты это предвидел? – уже серьёзно спросил Мирон.
Я покачал головой:
– Счастливый случай…
Возле двенадцатиэтажки недалеко от Москва Сити мы расстались.
– Позвоню вечером, – обещал Мирон.
Кивнув, я вышел из салона «чеха».
Говорят, дома и стены лечат, но… блин, как я терпеть не могу пословицы!
Впрочем, в моей холостяцкой студии на последнем этаже было, несомненно, гораздо спокойнее, чем в палате реанимации с её мертвенно-белыми стенами, где я провёл почти две недели.
В прихожей ждала Сакура, ласковая бело-чёрная кошечка, подобранная мною на улице семь лет назад.
Пушистая красотка сразу с мурлыканьем стала тереться о мои ноги.
– Привет! – я погладил её. – Соскучилась? Ну, рассказывай, как жила без меня? Кормил ли Мирон чем-нибудь вкусненьким?
Сакура мяукнула.
– Идём, – засмеялся я и, пройдя в комнату, с облегчением вздохнул. – Господи… Неужели я дома?
Открыв пачку чипсов и устроившись на диване, я включил телевизор.
Шёл выпуск криминальных новостей.
Там кого-то ограбили, тут пытались угнать машину, разбили витрину ночного ларька…
Ненавижу выходные.
Фрики вылазят из своих нор, и работы прибавляется.
Бессонные ночи, сумасшедшие дни.
И как семью заведёшь?
Ни одна девушка не выдержит.
Конечно, у меня были подружки, но самые долгие отношения продлились три года.
Вот она, обратная сторона медали под названием «офицерство».
Движением руки переключив канал и достав из кармана джинсов пачку сигарет, я вышел на балкон, щёлкнул зажигалкой и прикрыл глаза.
В памяти всплыли фрагменты крайнего задания.
Со скрипом качающийся на ветру уличный фонарь, пустырь на окраине Москвы, ухмылка преступника…
Словно наяву раздался выстрел.
И грудь вновь обожгло невидимой пулей.
Я потёр временами болевшее место ранения, открыл глаза и выпустил облачко дыма.
Жив, однако ушёл в отставку.
Возникшую уйму свободного времени некуда девать.
Так рассуждаю, будто стану скучать по воришкам и угонщикам.
А впрочем… не могу сказать, что я не любил свою работу, однако порой изматывался конкретно.
Мда, повезло мне из жизни в жизнь быть военным.
Потушив сигарету о керамическую пепельницу в виде орла с распахнутыми крыльями, я завалился спать.
Раньше сделать это днём удавалось крайне редко.
Вечером, как и обещал, позвонил Мирон.
Его небольшая, чуть светящаяся голограмма отобразилась над экраном моего смартфона.
– Ну что, готов стать обычным смертным? – хмыкнул закадычный друг. – А то я уже возле твоего дома.
– Что? – я невольно насторожился.
Вроде сверхспособность никуда не исчезла.
– Да расслабься, – махнул рукой Мирон. – Лучше давай посидим где-нибудь. Или ты себя со счетов теперь списал?
– Конечно, нет… – я слегка смутился. – И это… Жди. Я минут через пять спущусь.
– Лады, – кивнул Мирон.
Голограмма потухла.
Я бросил взгляд в зеркало.
Майка, клетчатая рубашка, светло-голубые джинсы, индийский амулет в виде слона на серебряной цепочке, кеды…
Вполне приличный вид для посиделок в баре.
Пара минут – и я пристёгивался ремнём безопасности в салоне «Шкоды».
– Есть мысли? – спросил Мирон.
– Можем махнуть в «Джон Донн», – предложил я.
– Только «за», – Мирон вырулил на дорогу.
И отдых начался.
«Джон Донн» на Таганской был традиционным пабом в английском стиле.
Я всегда отдавал предпочтение таким местам.
Уютный интерьер любимой Великобритании, ненавязчивая музыка, хорошее времяпровождение…
Что может быть лучше после больничной койки?
В пабе как обычно вечерами было многолюдно.
Однако это не помешало нам сделать заказ в электронном, встроенном прямо в стол меню, усевшись рядом с большим телевизором.
Шла трансляция футбольного матча «Тотенхем» – «Ливерпуль».
А я, признаться, ярый фанат данного вида спорта.
– Непривычно всё, – я сделал глоток из своей кружки с тёмным пивом. – Если б не ранение, я был бы сейчас на службе.
– Жалеешь? – вопросительно посмотрел на меня друг.
Я неопределённо повёл плечом:
– Ну… Как объяснить? Две недели в госпитале, резкая смена привычного образа жизни… Если честно, я не был готов к этому.
– Как говорится, всё, что ни происходит, к лучшему, – Мирон хлопнул меня по плечу. – Тебе давно нужен отдых. Пашешь каждый день. Или инфаркт хочешь заработать?
Я отрицательно покачал головой.
– Тогда наслаждайся жизнью, старик, – сказал Мирон. – Даже ты не знаешь точной даты конца.
– Значит, выпьем за неизвестность, – хмыкнул я.
И мы «чокнулись» кружками.
Слева за столиком сидели две симпатичные девушки и, бросая на нас заинтересованные взгляды, о чём-то с хихиканьем шептались.
– Не хочешь познакомиться с ними? – подмигнул мне Мирон.
– Благодарствую, однако воздержусь, – я с улыбкой откинулся на спинку дивана.
– Всё по Ларочке сохнешь? – в тон мне продолжил инженер.
– Мир, хватит, а? – я скривился. – Не сыпь соль на рану. Сам знаешь.
С секретаршей из одной юридической компании Ларисой месяц назад я расстался очень болезненно и не желал в тот момент обсуждать свои самые долгие отношения.
– Угу, – Мирон не стал спорить.
– …Да, парни милашки, – донёсся отрывок разговора девушек.
Поднеся кружку к губам и опустив зелёные глаза, я улыбнулся.
Ночь.
Усыпанное вечными алмазами небо.
Звуки, казалось, никогда не спящей Москвы.
Так хотелось сесть на свой байк, но врач запретил перенапрягаться.
Потому оставалось лишь любоваться открывающимся с балкона видом, дымя сигаретой.
В компании лучшего друга вечер прошёл на «ура».
Не боясь наутро головной боли, я часто смешивал градус алкоголя.
Да и будильник теперь заводить не надо.
Но нет, в окончательный отрыв я не ушёл, так, расслабился впервые за… даже, если честно, не помню, сколько времени.
За спиной из динамиков включённого на MTV телевизора доносился хит двадцать первого века – «На часах ноль-ноль».
Я нажал на экран смарт-браслета, и высветилась голограмма времени.
Ровно полночь.
– «На часах ноль-ноль. Я старше на день», – переделал я текст песни и, потушив сигарету о пепельницу, вернулся в сумрачную комнату.
А свежий ночной ветер продолжал шевелить полупрозрачные светло-золотистые занавески на окне.
Я шёл по песку, и тёплые волны подкатывались прямо к ногам.
В бледном южном небе парили чайки.
Вокруг не было ни души.
Но местность казалась знакомой.
«Чёрное море?» – догадался я.
В прошлом году мне посчастливилось хорошо отдохнуть в Сочи по путёвке с работы.
Однако гложила необъяснимая тревога, пусть я понимал, это лишь сон.
Или?..
С моей способностью я не мог утверждать наверняка, что вижу не созданные воображением образы, а будущее.
И сейчас возникло странное предчувствие беды.
Я огляделся.
Над головой возвышался высокий каменистый берег.
Вдалеке виднелась какая-то хижина.
И вроде бы ничто не предвещало несчастья, как вдруг раздался полный отчаяния и паники женский крик:
«Артём!»
Выхватив из-за пояса пистолет, я бросился вперёд, к этой деревянной хибаре с полуразрушенной печной трубой, откуда выбежали взъерошенный, с ошалелым взглядом молодой человек и заплаканная девушка, к горлу которой тот приставил нож.
«Вика…» – выдохнул я.
«Я убью… убью её! – кричал незнакомец. – Слышишь? Она предала меня и должна сдохнуть!»
«Нет, стой! – пытался вразумить я преступника, а внутри сё так и сжималось от страха за девушку. – Давай спокойно обсудим. Зачем тебе ломать столько жизней? Чистосердечное признание облегчит твою участь».
В академии МВД нас, конечно, обучали ведению переговоров с подобными личностями, тем не менее на практике случались непредсказуемые инциденты.
А я совсем не хотел, чтоб девушка пострадала.
У меня возникла к ней симпатия, будто мы были с ней близко знакомы, хотя во сне я видел её впервые.
Я посмотрел на Вику.
От слёз глаза стали словно прозрачными.
«Не заговаривай мне зубы! – огрызнулся незнакомец. – И вообще, мне нечего терять. Прикончу вас, потом себя. Я уж не жилец».
Лишь тогда я заметил на сгибе его левой руки гниющую иссиня-чёрную гангрену.
Отвратительное зрелище.
Наркоман!
От такого стоит ждать чего угодно.
«Артём…» – беззвучно прошептала девушка.
Приготовившись к любому повороту событий и держа пистолет наготове, я сделал осторожный шаг:
«Отпусти её. Она ни в чём не виновата. Лучше разберёмся вдвоём… как настоящие мужики… ты и я».
Конкретного плана действий у меня не было, и я тупо тянул время, лихорадочно соображая, как быть дальше.
Ну же, Тёмка, думай, ведь часики тикают.
Этот идиот хлеще бомбы.
А медлить нельзя.
Видя, наркоман молчит, я сделал очередной медленный шаг:
«Вот… Мы ещё можем договориться… да? Отдай нож. Обещаю, твой срок будет минимальным. И…»
«Заткнись! – крикнул молодой человек и тряхнул плачущую Вику за плечи. – И ты тоже! Всё, мне надоели глупые игры. Пора кончать затянувшийся спектакль. Бросай ствол! Живо! Дважды я повторять не собираюсь!»
«Ладно, ладно, понял, – я сделал вид, что готов положить пистолет, но в следующий миг зачерпнул горсть песка и бросил в наркомана. – Вика, беги!»
Девушка кинулась прочь.
«Нет!» – преступник зажмурился.
Я сдержал вздох облегчения.
«Добро пожаловать в ад, Артём!» – сказал вдруг кто-то знакомый за моей спиной.
И всё вокруг залилось ослепительно ярким светом.
А над Москвой шумела гроза.
Вспышки молний озаряли комнату, ветер трепал занавеску на окне, раскаты грома походили на игру в десяток огромных барабанов.
Я спал так крепко, что не слышал ничего.
сакура запрыгнула на кровать свернулась клубочком у моих ног, будто хранительница сна из каких-то древних миров. Тихо мяукнув, она закрыла глаза.
«Добро пожаловать в ад», – эти слова я говорил субботними утрами, заступая на службу.
Выходные порой действительно смахивали на экскурсию в преисподнюю.
Но этот голос…
Я знал его хозяина, чьё имя вертелось в моей гудевшей башке.
Она часто болела после инсайтов.
В глаза били солнечные лучи.
Я бросил взгляд на будильник на прикроватной тумбе.
Голографические цифры показывали без пяти десять.
Взъерошив чуть отросшие каштановые волосы, я нехотя встал с постели и отдал приказ Яндекс станции:
– Алиса, капучино, пожалуйста.
– Доброе утро, Артём, – отозвалась «умная помощница». Тихо заработала кофемашина. – Как спалось?
– Хреново… – я натянул джинсы и майку. – Хотя я знаю, что может быть отличным лекарством. Включи-ка «марсиан».
Заиграла давно ставшая классикой песня «Close to the Edge» одной из моих любимых рок-групп – «30 seconds to Mars».
Однако тревога не проходила.
Я осознавал, незнакомке грозила смертельная опасность.
Только, чёрт возьми, каким образом с ней связан я?
Новый ребус, ведь кроме имени, мне ничего не было известно.
И всё-таки я не мог спокойно закрыть на это глаза.
Артём, да рыцарство у тебя просто в крови!
Потягивая любимый кофе, я набрал Мирона.
Через пару мгновений высветилась его сонная физиономия:
– Алло…
– Неужели разбудил? – искренне изумился я.
– А ты на часы смотрел? – друг зевнул.
– Ну да, начало одиннадцатого, – я сделал глоток из кружки.
– Мы оба «совы», забыл? – сейчас Мирон выглядел весьма комично, всё-таки я не стал над ним смеяться. – Особенно после прогулок в паб. Кстати, мне кажется, или ты чем-то озабочен?
– Походу, у меня был инсайт, – объяснил я.
– М? Уверен? – сразу встрепенулся Мирон. Я повёл плечом. – Хм… Жди, скоро буду.
– О'кей, – я кивнул и отключил связь.
А спустя четверть часа уже пересказывал Мирону сон.
Блондин покачал головой:
– Таких Вик в России уймова куча. Где её искать? Вот если б была какая-нибудь конкретная зацепка…
– Что предлагаешь? – я поднял на него глаза.
– Вряд ли вариантов много, – сказал Мирон. – Либо забываешь об этом, либо начинаешь поиски.
– Не, первое явно не для меня, – возразил я.
– Значит, Гугл в помощь, – Мирон хлопнул себя по коленям и встал с кресла. – Хотя, признаться, я не знаю, с чего начать.
– Аналогично… – я уныло потёр лоб.
– Так, пессимизм долой! – приободрил верный друг. – У Стрельцов его вообще не должно быть. Поэтому… вперёд.
Я мысленно согласился и набрал номер бывшего коллеги из моего отдела Павла Бирюкова.
Оперативник ответил сразу:
– Что, скучаешь по нам?
Он засмеялся.
– Что греха таить? Есть немного, – хмыкнул я. – Но сейчас по делу звоню. Нужно найти одного человека… девушку по имени Вика.
– Познакомился и не взял номер телефона? – сострил Пашка.
– Инсайт у него был, – объяснил Мирон.
– Оу… – протянул Павел. – Возможно, вместе мы раскроем новое преступление, пусть ты больше не полицейский.
Я переглянулся с Мироном:
– Значит, мы сейчас приедем.
Пашка кивнул.
В отделении я подробно рассказал о сне, содержание которого Бирюков напечатал на своём планшете.
Затем он открыл общероссийскую базу данных.
Над сенсорной клавиатурой возник голографический экран.
– Так… – Пашка движением руки пролистал несколько страниц. – Виктория… Примерный возраст от двадцати семи до тридцати. Город… Пусть будет Сочи.
Мы чуть подались вперёд.
– Ребята, не хочу вас расстраивать, однако таких девиц лишь там триста восемьдесят две, – выдал Павел. – С кого начнёте?
– Да уж… – пробормотал Мирон. – Загвоздка.
Я вздохнул.
Впрочем, чего ожидал?
Единственной Вики во всём городе?
Конечно, их оказалось сотни.
Спасибо, что не тысячи.
– Ладно… Разберусь, – я пожал Пашке руку. – Скинь мне эту инфу на мэйл.
– Хорошо, – тот нажал на пару кнопок. Голограмма исчезла. – Держи меня в курсе.
Я кивнул:
– Созвонимся.
Мы с Мироном вышли из кабинета.
Но, закрывая дверь, я не видел, что изменившийся в лице Павел удалил с планшета заметку о моём сне.
– Нет, Серебряков, это дело для тебя останется «висяком», – пробормотал он себе под нос. – Ты своё уже отслужил.
Подойдя к окну, он стал смотреть, как мы садимся в припаркованное у двухэтажного здания полиции авто.
Я мчался на ало-чёрном «Сузуки» по вечерним московским магистралям, думая о загадочной Вике.
Довольно высокая и стройная красивая блондинка никак не выходила из головы.
Господи, Тёмыч, что с тобой? Неужели влюбился с первого взгляда?
А вдруг она лишь плод твоего воображения?
Дар Провидца не означает, что ты не можешь видеть обычные сны.
Ведя мысленный диалог с собой, я готов был свернуть на соседнюю улицу, но внезапно увидел идущую по тротуару Вику.
Глаза широко распахнулись, а сердце бешено заколотилось в груди, отчего месте ранения стало отдавать пульсирующей болью.
Визг тормозов – и красавчик «японец» замер прямо перед поворотом.
Неужели у меня был инсайт наяву?
Такого раньше не случалось.
– Эй, суицидник! – крикнули из автомобиля за моей спиной. – Едем или как?
– Или как… – буркнул я и наконец, свернув и припарковавшись, огляделся.
Улица была пуста.
Лишь удалялась светловолосая девушка.
Подняв стекло шлема, я рванул к ней:
– Стойте!
Девушка обернулась, однако была не загадочной потерпевшей из сна.
И всё-таки, сдержав вздох разочарования, я рискнул спросить:
– Вы Вика?
– Нет, – возразила незнакомка и продолжила путь.
Я вернулся к мотоциклу и потёр грудь.
Боль постепенно стихала.
Да, чувак, ты влип.
С галлюцинациями дорога одна – в дурку.
Но туда ещё рано в тридцать-то с небольшим.
Заведя «железного коня», я поехал домой.
Мелькали огромные экраны на высотках, неоновые вывески.
Ближе к Арбату народу стало больше.
Там всегда тусовалась молодёжь.
Я решил посетить сие красивое место в другой раз, а сейчас нужно было искать ответы на многочисленные вопросы.
Забросив дома пельмени из супермаркета в кастрюлю, я открыл электронную почту.
Письмо от Павла содержало файлы с данными всех примерно подходящих Вик из Сочи.
– Что ж… – я глубоко вздохнул. – Начнём.
Образ девушки чётко отпечатался в мозгу, и всё-таки ни одна из жительниц южного города не подходила.
Я старался не терять надежды, по собственному опыту зная, случайностей не бывает.
Внезапно в кармане завибрировал смартфон.
Я едва не подскочил.
Звонил Мирон:
– Есть успехи?
– Мир, так и в ящик сыграть недолго! – воскликнул я. – Что пугаешь?
– А ты разве не бесстрашный рыцарь Айвенго? – хмыкнул друг. – Ой, сорри, ошибся номером.
Я не смог сдержать улыбку:
– Рыцарь, рыцарь… Если честно… У меня уже голова пухнет от этой информации. Дошёл только до семнадцатой Вики.
– Помочь? – предложил Мирон.
Я глянул на будильник:
– Не, спасибо.
Доходило десять часов вечера.
– Тогда встретимся завтра за ланчем в кафе у моей работы, – сказал Мирон. – Обсудим план дальнейших действий.
– О'кей, – я махнул ему на прощание рукой и вернулся к занятию.
От перенапряжения болели глаза.
Вопросов меньше не стало.
Наоборот.
Блондинка на улице…
Или у меня поехала крыша, или я реально видел свою загадочную незнакомку.
Третьего здесь не дано.
Я и не догадывался, как близко друг от друга мы в тот момент были.
В тёмной комнате тихо плакала девушка.
Светлые волосы рассыпались по плечам, на бледных щеках сверкали мокрые дорожки слёз.
То была моя Вика. Моя…
Я уже стал звать её так, хотя не видел вживую.
Из кухни доносились пьяные мужские голоса, хохот.
Там бухали парень Вики, безработный наркоман Миша Соловьёв, и трое его дружков.
Они познакомились шесть месяцев назад в супермаркете, где работала Виктория.
«Девушка, простите, у меня не хватает всего семь рублей, – жалостливо сказал ей на кассе Миша. – Можно занести? Обещаю, не подведу!»
«Семь рулей? – добрая Вика на собственную беду решила выручить. – Ничего страшного. Я вложу. А вы отдадите, когда сумеете».
«О, спасибо, красавица! – рассыпался в благодарностях Миша. Вика смутилась. – Я занесу!»
Слово он сдержал и зачастил в супермаркет.
Не спорю, симпатичный и весь вроде такой джентльмен: голубоглазый высокий брюнет худощавого телосложения, представившийся свободным художником, которого вот-вот должны пригласить на выставку не то в Питере, не то даже якобы заграницей.
Цветы, конфеты, прогулки по набережной Москвы-реки и беседы об искусстве…
Он наплёл Вике о тяжёлом детстве, лишённых прав родителях, мечтах выбраться из серости и рутины, а на самом деле был не лучше бати алкаша.
Никакие галереи не хотели брать его мазню, отчего он постепенно превращался в Гитлера, домашнего тирана, грозившего покончить с собой или убить Вику, если та его бросит.
Девушка в тысячный раз пожалела, что связалась с ним, но уйти, рассказать кому бы то ни было боялась.
«Всё хорошо, – лгала она родным и друзьям. – У него просто сложный период в жизни. С кем не бывает?»
А Миша продолжал пить и колоться, о чём блондинка узнала далеко не сразу, временами воровать у неё деньги и грезить о славе великого авангардиста.
Как можно любить… эм… такое?
Я человеком его назвать не могу.
Белая и пушистая овечка будто в истории о козлятах оказалась страшным зверем.
Хотя и в этом есть плюсы.
Будь Миша совсем иным, я б не встретил Вику.
– Ну что, братан, когда порадуешь нас новым шедевром? – хохотнул один из пьяных дружков.
– Скоро, – наркоман осушил очередную стопку водки и, поморщившись, закусил солёным огурцом. – Уж её просто обязаны взять на выставку.
– Пикассо, блин! – заржал другой.
Вика встала с кровати и, стерев слёзы ладонями, подошла к окну, за коим на столицу опустилась ночь.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.