– Мне нужна твоя помощь.
– Говори.
– Дело касается юного герцога Артура.
– Если честно, мне бы не хотелось переходить дорогу Оскару. Обычно это плохо кончается.
– Мне не к кому больше обратиться.
– Ты еще не сказал, чего хочешь.
– Три дня назад молодой герцог не вернулся с конной прогулки. Его лошадь прибежала вечером.
– А ты не думаешь, что это мог быть несчастный случай?
– Артур хорошо сидит в седле. Он внимательный и далеко не безрассудный мальчик. К тому же через неделю ему должно исполниться шестнадцать лет, что автоматически отдает герцогство в его руки. Так что только подобный несчастный случай мог бы спасти положение Оскара.
– Это понятно, неясно только, какую роль ты отводишь мне?
– Постарайся что-нибудь об этом узнать. У тебя ведь везде есть свои глаза и уши.
– Я не настолько могущественный человек, как тебе кажется. Ладно, сделаю, что смогу.
– Какие новости? – спросил Габриэль, когда Маб пришел к нему утром.
– Возможно, хорошие, а возможно, плохие. Все зависит от того, на что ты надеялся.
– Он жив?
– Думаю, да. Ты был прав. Убийство Артура организовал Оскар, и если бы он действовал сам… Ты понимаешь.
– Продолжай.
– Но он решил перестраховаться и поручил это дело твоему старому другу Кадору, который за последние годы достаточно поумнел. Резонно решив, что мальчишку всегда можно убить, он сохранил ему жизнь. Герцог пообещал слишком большую награду, а это могло означать только то, что наградой за убийство будет смерть. Отказать Кадор тоже не мог. А вот живой Артур стал его козырной картой, благодаря которой он сможет, если, конечно, не дурак, не только сохранить жизнь, но и заработать неплохие деньги.
– Не хочешь навестить старину Кадора?
– Думаю, это будет нелегко. Он отгрохал себе настоящую крепость.
– Нелегко – это не невозможно.
– Знаешь, я не хотел бы начинать войну.
– Думаю, став герцогом, Артур сможет отблагодарить тех, кто спас ему жизнь.
– Если честно, мне наплевать как на одного герцога, так и на другого. Если я и берусь за это дело, то только ради того, чтобы помочь тебе. Тебе, Габриэль. Больше в этом деле меня никто не интересует. Только я не понимаю, зачем тебе все это?
– Когда-то давно я пообещал его матери, что буду заботиться об Артуре. Это была последняя воля умирающей.
– Трогательно, но не думаю, что это все.
– Хорошо. Я скажу тебе. Герцог Оскар убил всю мою семью. Я выжил благодаря чуду. Спасаясь от герцога, я, умирая от голода, отправился в Эдинбург. Что было дальше, ты знаешь.
– Тобой руководит чувство мести?
– Не только. Убив моих родителей, Оскар обвинил моего отца в убийстве своего брата. Я хочу восстановить доброе имя семьи.
– Так ты…
– Он самый, – не дал договорить другу Габриэль.
– Знаешь, твой маленький друг родился в рубашке, – сказал Маб, входя в комнату Габриэля, – собирайся быстрей. Его сиятельство герцог Корнуэльский решил нам помочь.
– Что ты несешь?
– В городе появился его главный убийца. Этой ночью они нападут на Кадора. Конечно, было бы выгоднее использовать полицейские силы, но в этом случае Кадор мог бы проговориться не тому, кому надо, а так все шито-крыто.
– Подожди, ты хочешь напасть на них после того, как они перебьют друг друга? Но Кадор нам нужен живым.
– Кадор не такой дурак, чтобы участвовать в героической обороне замка. Он давно уже приготовил себе запасной выход. Вот только ни герцог, ни его Кровавая Тень об этом не знают, а я знаю. Я даже примерно знаю, где он находится.
Габриэль быстро оделся, проверил пистолеты. Шпага и пара кинжалов тоже всегда были при нем.
– Я готов.
В харчевне их поджидали четверо парней в черных плащах и черных шляпах.
– Познакомьтесь, это мой старый друг Габриэль. Джона и Грегори ты знаешь. А это Патрик и Франсуа, мой французский друг.
Патрик имел ничем не примечательную внешность. Он был не низким и не высоким, не толстым и не худым, не красивым и не страшным, не молодым и не старым. Настоящее олицетворение среднего человека. Франсуа был типичным французом лет двадцати пяти. Говорил он с заметным акцентом, которым, как показалось Габриэлю, немного бравировал.
Они обменялись рукопожатиями.
– Вперед, друзья.
Ночной город встретил их холодным ветром и моросящим дождем.
– Не самая лучшая погода для приключений, – пробурчал Франсуа, закутываясь в плащ.
– Можно подумать, у вас во Франции дождя нет, – ответил на это Джон.
– Тише, господа, – цыкнул на них Маб.
Они свернули за угол. Там их ждала карета – не самое лучшее средство перемещения по узким улицам с бесконечным количеством поворотов, лестниц и тупиков.
– Дом Кадора находится на Билдинг-стрит, – рассказывал Маб. – Эта улица расположена на самом краю города. Дом, – трехэтажный каменный особняк, – построен по всем правилам военного искусства. Это настоящая крепость. Он обнесен высоким забором, покрытым битого стекла и ржавого железа. Кроме того, из камня вверх торчат острые металлические штыри, фактически лезвия ножей, расположенные так, чтобы проткнуть любого, кто захочет преодолеть это препятствие. Двери дубовые, с обеих сторон обитые железом. На окнах решетки, а изнутри их можно закрыть железными ставнями. И во дворе, и в доме вооруженная охрана. Конечно, все это не секрет для доблестных убийц герцога Корнуэльского.
– Герцог отправил на штурм артиллерию?
– Лучше всего стреляет та пушка, которую заряжают золотом. Кое-кто в доме будет ждать гостей.
За пару кварталов от дома Кадора друзья вышли из кареты. По узенькой улочке они спустились в овраг, склоны которого густо поросли деревьями и кустарником, а дно – камышом.
– Ну и вонь, – тихо сказал Габриэль.
– А как ты хотел? – так же почти шепотом ответил Маб. – Сюда практически весь район вывозит мусор. Это давно уже стало доброй традицией.
– Не хотел бы я здесь жить.
– Здесь не живут, здесь выживают, а для выживания это вполне подходящее место. Сейчас ты сам в этом сможешь убедиться.
Пробираясь сквозь кусты, они подобрались, наконец, к пустырю, за которым был дом Кадора. Маб и Габриэль выбрались из оврага и залегли на пустыре. Остальные заняли позиции внизу.
– Сейчас ты увидишь один из самых замечательных спектаклей, на которые способен герцог, – прошептал Маб. – Ты не забыл театральный бинокль?
Он достал из внутреннего кармана подзорную трубу.
– Хочешь взглянуть?
– В свое время я уже имел несчастье участвовать в его постановке, – мрачно ответил Габриэль. – Плохо, что мы не захватили с собой виски.
– Сегодня нам лучше быть трезвыми.
– Я продрог до костей.
– Ничего, скоро согреешься. А вот и они. Видишь?
– Пока еще нет.
– На них черные костюмы канатных плясунов. Очень удобная, обтягивающая одежда, совершенно не мешающая движению. Да сколько их!
Нападавших действительно было много: человек тридцать, а может быть и больше. Практически незаметно они приблизились к забору. Две легкие лестницы, два толстых матраса, чтобы можно было безопасно перебраться через забор. Не прошло и пары минут, а внешняя охрана уже была перебита. Задняя дверь для прислуги оказалась незапертой. И тут совсем рядом с домом прогремел выстрел.
– Мы решили немного помочь Кадору. Если честно, я бы с удовольствием посмотрел, как этого борова прирежут ночью в постели, но, увы, нам он нужен живым, – пояснил Маб.
В доме тем временем началась настоящая война. По крайней мере, ружья и пистолеты стреляли не переставая.
– Пора бы уже нашему кабанчику подумать о спасении, – решил Маб.
Габриэль достал пистолет.
– Убери.
– Но…
– Ребята сделают это без шума. Не стоит им мешать.
В камыше возле самой воды появилось движение.
– А вот и они.
Их было шестеро: Кадор и пятеро телохранителей. Они медленно пробирались сквозь камыш.
Кадор так и не понял, что произошло. Все его спутники разом повалились на землю. Он выхватил шпагу и пистолет, но вокруг не было видно ни одного человека, не прогремело ни одного выстрела.
– Опусти пистолет, Кадор, или…
– Или что, Маб? Если ты меня не убил, значит, я нужен живым.
Говоря это, Кадор пытался обнаружить противника.
– Ты нам нужен живым, но не обязательно здоровым, сказал Маб, и его слова послужили командой. В руку Кадора, сжимающую пистолет, вонзилась короткая стрела.
– Дьявол! – выругался он. Пистолет выпал из руки.
– Не кричи. Тем ты точно живым не нужен.
– Хорошо, я сдаюсь, – Кадор выбросил шпагу.
– Хороший мальчик.
Словно из-под земли возле Кадора появились две черные тени.
Не более чем через полчаса группа захвата вместе с пленным Кадором входила в ничем не примечательный дом, расположенный в паре кварталов от дома Кадора. Свет внутри уже был зажжен, но снаружи его не было видно: от постороннего глаза его закрывали толстые черные шторы изнутри и хорошо подогнанные ставни снаружи.
Кадора усадили на стул. Маб и Габриэль встали напротив. Джон с Патриком расположились справа от пленника, а Грегори и Франсуа – слева. У Грегори, Джона и Патрика в руках были маленькие, но достаточно мощные арбалеты, а Франсуа нехотя играл ножом. Когда-то давно он работал в цирке – метал ножи.
– Узнаешь меня? – спросил Габриэль.
– Надо было тебя прикончить еще тогда, – злобно процедил сквозь зубы Кадор.
– Мне нужен мальчишка.
– Тебя потянуло на мальчиков?
– Ты знаешь, кого я имею в виду.
– Разбирайся сам со своими мальчиками.
– Я несколько лет работал лесником, так что разделывать туши и снимать с них шкуру умею очень хорошо. Хочешь быть освежеванным заживо? Ты же знаешь, я слов на ветер не бросаю.
Габриэль действительно не болтал языком зря.
– Это был приказ Герцога.
– Дальше.
– Мальчишка ему сильно мешал. Он приказал мне убить его в лесу, подстроить несчастный случай.
– Ты выполнил приказ?
– Что я, дурак? Герцог не любит свидетелей.
– Мы это уже поняли.
– Мальчишка – мой козырь.
– Он жив?
– Живой и здоровый. Я хотел променять его на деньги и жизнь.
– Где он?
– В лесном доме. Маб знает это место.
– Его охраняют?
– Что за идиотский вопрос?
– Сколько их?
– Пятеро. Они убьют парня, как только поймут, что что-то не так.
– Если успеют.
– Что будет со мной?
– Ты не успокоишься, если не отомстишь. Я это знаю, ты это знаешь, – в качестве ответа сказал ему Маб.
– Суки! – крикнул Кадор.
Арбалетная стрела вошла ему в грудь.
– Надо ехать немедленно, – решил Маб.
– А что с телом? – спросил Габриэль.
– Ничего. С сегодняшнего дня этот дом все равно уже ничей.
– Гони! – приказал Маб кучеру, когда они сели в карету.
– Постой, но нам разве в эту сторону? – спросил через какое-то время Габриэль.
– Ты собираешься разъезжать по лесу в экипаже? – ответил вопросом на вопрос Маб, – у нас недалеко есть конюшня. Пересядем в седла, а заодно возьмем коня для Артура.
Они прибыли на место, когда уже начало светать. Оставив лошадей на попечение Патрика, остальные незаметно приблизились к лесному дому на безопасное расстояние. Лошади были приучены вести себя тихо, так что можно было не бояться, что они своим ржанием выдадут присутствие гостей.
– Подождем, – сказал Маб.
Из дома вышел один из бандитов с ружьем за плечами. Он справил малую нужду прямо возле двери и отправился в лес, даже не посмотрев по сторонам.
Не успел он скрыться за деревьями, как арбалетная стрела вошла через спину в сердце.
– У хищников сегодня удачный день, – негромко сказал Франсуа.
Второго бандита они подстрелили минут через тридцать. Тот вообще вышел из дома без оружия и даже не закрыл плотно дверь.
Легче всего охотиться на человека, – вспомнил Габриэль слова Джеймса, – но никогда нельзя забывать, что сложнее всего бывает охотиться на человека.
– Пошли, пока они чего не заподозрили, – скомандовал Маб.
Они быстро ворвались внутрь. Оставшаяся троица мирно играла в карты. Они даже не успели схватиться за оружие.
Артур лежал здесь же на кровати. Он был связан, но жив и здоров.
– Уходим, – приказал Маб, после того, как веревки были перерезаны.
– Я не чувствую ног, – произнес Артур. Он пытался держать себя в руках, но был бледен, и его трясло.
– Помогите ему.
Грегори взял Артура на руки, и они бегом направились в лес.
– Я, как обычно, утром катался верхом, – рассказывал Артур уже в «Трех китах» после изрядной порции виски, которая привела его немного в себя, – и на меня напали чуть ли не прямо возле ворот замка. Их было пятеро. «Нам приказали тебя убить», – сказал их предводитель – толстяк с некрасивым лицом, – но мы не станем этого делать. Веди себя хорошо и не пострадаешь. Нам будет больше пользы от тебя живого, но если с тобой возникнут проблемы – умрешь. Ты хорошо меня понял?». Я ответил, что понял его хорошо. Тогда они приказали мне следовать за ними. Когда мы забрались далеко в лес, меня пересадили на лошадь одного из бандитов, а моего коня ударили хлыстом, чтобы он не бежал вслед за нами. Они привезли меня туда, где вы меня нашли. Вот и все.
– Ты знаешь, чей приказ они выполняли?
– Для вас, думаю, это тоже уже не секрет.
– Мы хотели бы услышать это имя от тебя.
– Меня приказал убить мой дядя Оскар, герцог Корнуэльский.
«Дорогой мой дядя Оскар, герцог Корнуэльский.
Пишу тебе под диктовку человека, которого ты нанял меня убить. Он сказал, что если это письмо будет написано моей рукой, ты поверишь, что я жив и здоров, и не сможешь использовать его во вред этим людям. Как ты уже знаешь, твоя попытка убить этого человека не принесла успеха. Он жив. Он хочет денег. На этот раз сумма увеличивается в два раза. Это цена за твое вероломство. Один из его друзей встретит тебя лично ровно через неделю пятого числа в полдень у охотничьего дома. Удостоверившись, что все в порядке, он приведет тебя ко мне. Мой похититель будет иметь дело только с тобой лично. На месте он скажет, как и куда доставить деньги. Иначе он передаст меня твоим заклятым врагам.
И еще, курьера пытать бесполезно. Он ничего не знает ни о том, кто на самом деле отправил его к тебе, ни о том, где меня будут держать. Считай, что возвращение курьера в целости и сохранности – это часть сделки.
Твой племянник Артур».
– Замечательно, – сказал Маб, прочитав письмо, – немного коряво, но так даже лучше.
– Ты не боишься за курьера? – спросил Габриэль друга.
– Не думаю, что герцог рискнет что-нибудь с ним сделать. Он не настолько глуп. Герцог попытается обмануть нас хитрее, и на этом, думаю, нам стоит сыграть, – Маб хитро улыбнулся. В отличие от Габриэля, которым руководили в первую очередь личные мотивы, для него предстоящая схватка была смертельно опасной игрой.
Несмотря на то, что неделя была слишком недолгим сроком, чтобы успеть что-либо предпринять, герцог приготовился к встрече на славу. Буквально через час после получения письма, в Эдинбург помчался курьер с приказом устроить засаду возле лесного дома. У герцога было достаточно верных людей, чтобы достойно встретить там Кадора, с кем бы он ни надумал явиться на встречу. С собой герцог взял десять самых лучших парней, каждый из которых стоил армии. Командовал отрядом человек по прозвищу Кровавая Тень Герцога. Именно он отвечал за выполнение всех особо важных поручений, среди которых были убийство брата и убийство семьи Габриэля.
Габриэль изменился в лице, когда узнал, с кем ему предстоит встретиться на тропе войны.
– Держи себя в руках, – предупредил его Маб. – Если ты не сможешь относиться к нему, как к обычному противнику, лучше оставайся здесь, с Артуром.
– Не волнуйся. Если я столько лет смог работать корнуэльским лесничим… Только пусть он будет моим.
– Договорились.
Герцог не смог учесть только одно обстоятельство, а именно то, что имеет дело не с туповатым Кадором, привыкшим во всем полагаться на грубую силу и численный перевес, а с более тонким противником. Расставляя ловушки вокруг лесного дома, он даже представить себе не мог, что встреча может произойти где-нибудь в другом месте.
Едва отряд герцога углубился в лес, его встретил настоящий шквал пуль. Прежде чем кто-либо успел опомниться, пятеро герцогских солдат были убиты или тяжело ранены. Еще трое, включая герцога, остались без лошадей. Разрядив ружья и пистолеты, люди Маба выскочили из укрытия. Пятнадцать человек (включая Маба и Габриэля) против шестерых. Несмотря на численный перевес, бой получился жаркий. Маб практически сразу же получил пулю в плечо. Рана была не смертельная, но достаточно серьезная, чтобы вывести его из строя «в самом начале веселья». Еще троим его друзьям повезло значительно меньше. Двое были застрелены, а один получил смертельный удар шпагой. Отряд герцога все же оправился после внезапной атаки, и нападавшие начали нести потери: еще четверо были убиты. Но и ряды защитников герцога значительно поредели. Их осталось четверо, правда, против восьми.
С самого начала сражения Габриэль набросился на главного герцогского убийцу, который оказался прекрасным фехтовальщиком. Буквально в считанные минуты он нанес Габриэлю несколько легких ран, тогда как на противнике не было ни царапинки. Правда, Габриэль оказался более выносливым. Взятый под контроль гнев позволял не обращать на боль никакого внимания и придавал дополнительные силы. Не выдержав бешеного напора противника, Кровавая Тень Герцога замешкался на мгновение и получил сильный удар в живот, в область солнечного сплетения. Острие шпаги Габриэля вышло у него из спины.
Победа досталась трудной ценой. Только пятеро из пятнадцати отделались легкими ранениями. Еще трое были тяжело ранены. Остальные погибли…
Герцог Оскар исчез.
Карета неторопливо катилась по улицам новой части Эдинбурга. Габриэль смотрел в окно и не узнавал росший, точно сказочный богатырь, не по дням, а по часам Новый город, который словно бы вырвался на свободу, разорвав сдавливающую его крепостную стену, преодолев крепостной ров при помощи построенного в 1722 году моста Норт-Бридж. Он разрастался на север, и там, где совсем недавно были болота, возникали новые кварталы с широкими улицами и красивыми домами. Новый город разительно отличался от старого, расположенного на склонах горы, с его узкими крутыми улицами и башнеобразными домами до двенадцати этажей из грубо тесаного камня. Норт-Бридж словно бы связывал воедино две эпохи. Казалось, что он перекинут не через окружающий Старый город ров, а через пропасть длиной в сотню лет.
Карета остановилась возле красивого дома на Принсис-стрит. Построенный совсем недавно, он не начал еще выглядеть достаточно обжитым. Все вокруг: дорожки, сад, газон – было слишком молодыми, чтобы в полной мере отражать заложенную красоту. Деревья в саду были посажены, скорее всего, в прошлом или позапрошлом году, и надо было сильно напрячь воображение, чтобы представить себе истинное великолепие будущего сада. Возле дома рос плющ, но он тоже только-только начинал цепляться своими побегами за стены.
Несмотря на то, что Артур реабилитировал Мак-Розов и вернул Габриэлю титул и все его земли практически в тот же день, как стал по-настоящему герцогом Корнуэльским, на подходящий его новому положению костюм и собственный экипаж с фамильными гербами средств у Габриэля не было.
Львиная доля денег уходила на восстановление родительского дома, который приходилось строить с нуля.
В назидание другим или для того, чтобы замести следы, в ночь убийства дом Мак-Розов был сожжен. Герцог не стал трогать пепелище, несмотря на то, что обгорелый остов когда-то великолепного дома портил один из самых симпатичных уголков Шотландии. Время и местные крестьяне тоже внесли свою лепту в разрушение того, что пощадил огонь. Многие приходили к развалинам в поисках того, что могло пригодиться в хозяйстве. Время, наоборот, старалось залечить, убрать, укрыть зеленью кроваво-черный рубец, какие часто оставляют на земле люди. Всюду была трава, а кое-где появились небольшие, совсем еще молодые деревья. Сад тоже пришел в полное запустение. Клумбы и цветники одичали, да и предоставленные самим себе деревья приобрели дикий вид. Озеро обмелело, заросло камышом и стало обыкновенным болотом. Габриэль делал все возможное и невозможное, чтобы восстановить этот когда-то райский уголок. К тому же рядом с домом он хотел построить небольшую часовню, где специально нанятый для этих целей священник должен был молиться за упокой графа и графини.
Когда Габриэль впервые увидел, что осталось от его дома, он заново пережил весь ужас и страдания той ночи. Тогда от невыносимой душевной боли Габриэля спасла болезнь, приковавшая его на несколько дней к постели. Эта же болезнь позволила ему забыть наиболее острые и мучительные события. Так, вытесняя или даже заново переписывая воспоминания, наша психика спасается от чрезмерной душевной боли. Теперь же, спустя годы, защитные механизмы вдруг отключились, и в душе Габриэля словно лопнул нарыв. Ему стало чудовищно больно. Слезы покатились из глаз, но он не почувствовал этого. Он понял, что плачет лишь тогда, когда слезы уже начали приносить облегчение. Впервые за все это время он позволил себе расслабиться, проявить, отпустить свои чувства.
На время строительства Габриэль перебрался в Эдинбург. Артур долго уговаривал друга стать его гостем в герцогском доме, расположенном у подножия горы Касл-Рок, на которой возвышается Эдинбургский замок. На самой верхней точке горы находится часовня Святой Маргариты, построенная в XII веке. Рядом с замком расположились аббатство и дворец шотландских королей Холируд.
– Ты не представляешь, какое живописное у тебя будет соседство, – уговаривал друга Артур.
Габриэль отказался под благовидным предлогом и снял себе достаточно скромный дом на Хай-стрит в старом городе.
Габриэль несколько раз потянул за шнур звонка. Открылась дверь, и перед ним предстал дворецкий в темно-красной ливрее и черном парике.
– Чем могу быть полезен, сэр? – спросил он, окидывая Габриэля профессионально-оценивающим взглядом. На его лице появилось выражение недоверия.
– Я ищу маркизу Элеонору Отис, – сказал Габриэль лакею, – она здесь живет?
– Я доложу, сэр, но боюсь, вы приехали слишком рано. Она принимает не раньше восьми, – ответил слуга. Несмотря на не слишком располагающий к почтению внешний вид Габриэля, слуга сумел увидеть в нем важного господина, иначе он не стал бы с ним разговаривать о делах маркизы.
Габриэль посмотрел на часы. Было около четырех.
– Сообщите маркизе, что ее хочет видеть граф Мак-Роз. Думаю, меня она примет, – поспешил сказать Габриэль, пока слуга не исчез за дверью.
– Я доложу, сэр.
На мгновение лакей заколебался. Он не знал, стоит ли впускать Габриэля в гостиную. Граф сам пришел к нему на помощь.
– Вы доложите, а я пока прогуляюсь по саду.
– Хорошо, сэр, – невозмутимо ответил слуга и закрыл дверь.
– Маркиза просит вас подождать в ее кабинете, сэр. Я провожу, – сообщил он буквально через минуту, найдя Габриэля прогуливающимся по дорожкам парка.
Габриэль поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, затем зашел в кабинет, обставленный дорого и со вкусом. Он сел в удобное кресло, взял со стола пару французских книг, которые любила читать маркиза, немного полистал и положил на место.
– Чем могу быть полезной господину гра… Граф Вронский! Вот так сюрприз! – воскликнула маркиза, входя в кабинет.
За эти несколько лет, что они не виделись, она практически не изменилась. Маркиза была все той же «магической красавицей», как назвал ее когда-то Габриэль.
– Оказавшись в городе, я первым делом вспомнил о вас, – сказал Габриэль, целуя руку маркизе.
– Это говорит лишь о том, что все остальное время вы обо мне даже не думали, – холодно ответила маркиза.
Никто еще вот так не бросал ее, не сказав ни слова, не говоря уже о том, чтобы запросто ввалиться в ее дом через несколько лет под чужим именем.
– Невиновен, ваша честь!
– Виновны, граф, виновны. Вы исчезли, даже не попрощавшись.
– Я бежал от неминуемой смерти.
– И что, у вас не было ни минуты, чтобы написать мне пару строк за все эти годы?
– Поверьте, я не мог этого сделать.
– У вас что, не нашлось под рукой чернил, бумаги или пера?
– Милая Элеонора! Неужели вы думаете, что после того, что мне посчастливилось пережить множество прекрасных минут блаженства, благодаря вашей дружбе и особому расположению ко мне, которое я никогда не забуду, я мог бы вот так исчезнуть из вашей жизни, не сказав вам ни слова без веской на то причины?!
– Мне это больше не интересно.
– Дело в том, – продолжил Габриэль, не обращая внимания на ее слова, – что мне пришлось поспешно бежать из города, как есть, не имея возможности даже забрать из дома ценности и деньги. Мои весьма могущественные враги делали все возможное, чтобы найти меня и убить. Любая попытка связаться с вами поставила бы под угрозу столь дорогую мне вашу жизнь и благополучие.
Меня не было несколько лет, но все эти годы я стремился к вам, как Одиссей стремился к своей Пенелопе. И точно так же, как в случае с Одиссеем, провидение ежеминутно строило всяческие преграды на моем пути.
Теперь, когда я смог вернуть себе доброе имя и занять подобающее положение в обществе, я вернулся в столицу с одной лишь целью: вновь оказаться у ваших ног. Я постоянно думал о вас, вспоминал вас, вспоминал каждое мгновение, проведенное вместе, и теперь, когда я опять могу находиться рядом с вами, дальнейшая разлука становится для меня непереносимой пыткой. Я осмеливаюсь говорить вам об этом потому, что не в состоянии терпеть больше одиночества, и мечтаю лишь о возможности припасть к вашим ногам и доказать вам свою преданность и любовь.
– Послушайте, рыцарь, – заговорила маркиза после долгой паузы. Было видно, что ее глубоко потрясли слова Габриэля. Он не лукавил. Действительно, стоило ему вернуться в Эдинбург, как в его душе вспыхнула с новой силой страсть к маркизе. – Признаюсь, меня приятно удивили ваши слова. Каждая женщина любит, когда с ней говорят на языке любви, каждая страстно желает быть любимой, пусть даже и на словах. Тем более мне приятно слышать эти слова от вас – человека, сумевшего разбудить во мне настоящие чувства. Вы говорите, что все это время любили меня, и лишь печальные обстоятельства заставляли вас молчать. Вы говорите, что мечтаете припасть к моим ногам, говорите так, словно не сомневаетесь в том, что это право все еще принадлежит вам. Вы стали самоуверенным, рыцарь.
Габриэль попытался, было, ей возразить, но она не дала ему даже раскрыть рот.
– Вы сравниваете себя с Одиссеем, – продолжала говорить маркиза, – но насколько хорошо вам знакома эта история? Вам известно, что, вернувшись, Одиссею пришлось заново завоевывать расположение Пенелопы. Ему пришлось проявить все свое мужество, терпение, хитрость… А я ведь даже не ваша жена. Несмотря на это, ваше сравнение оказалось пророческим. Я позволю вам попытать счастья, и, возможно, место у моих ног снова станет вашим. Возможно… Вам вновь придется завоевывать мою любовь, и на этот раз легкой победы не ждите.
– В таком случае, я объявляю всеобщую мобилизацию и буду сражаться до последней капли крови, как и подобает человеку, чьей дамой сердца являетесь вы, мой друг. Обещаю самые мягкие условия капитуляции.
– Кстати, граф, а почему вы назвались чужим именем?
– Не понимаю, сударыня, о чем вы?
– Вас объявили как графа Мак-Роза, или я что-то неправильно поняла?
– Дело в том, Элеонора, что я действительно Габриэль Мак-Роз.
– Вы?! – удивилась маркиза так, словно у Габриэля вдруг прямо у нее на глазах вырос хвост или отвалились уши.
Дело в том, что в городе только и говорили о загадочном графе, повторившем чуть ли не все подвиги Геракла и прочих своих легендарных предшественников. Естественно, маркизе не терпелось захватить его первой, вторые места были не для нее, и тут вдруг оказывается, что этот человек – ее бывший загадочный любовник, который вновь объясняется ей в любви.
– Помните, я всегда говорил, что не могу открыть своего имени, – с лукавой улыбкой произнес Габриэль.
– Что ж, значит, я была права, назвав вас графом.
– Более того, я действительно сын русских эмигрантов, так что вы угадали все, кроме фамилии, а это не может быть просто так.
– Надеюсь увидеть вас сегодня в салоне, господин Мак-Роз, но не считайте это моей капитуляцией.
– Езжай на Мэйлроуз-Стрит, – приказал кучеру Габриэль, едва они выехали со двора маркизы. Сославшись на нездоровье, Габриэль покинул ее салон в разгар веселья.
В карете он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Габриэлю действительно нездоровилось. Ему приходилось расплачиваться периодическими головными болями за полное приключений, страданий и нервного напряжения прошлое. Болезнь обострялась несколько раз в год, и каждое обострение длилось примерно около недели. Обычно он проводил это время в постели, принимая настойку по рецепту Джеймса и выполняя специальные упражнения, которым тот его обучил. На этот раз постель была непозволительной роскошью.
Габриэлю предстояла встреча с мистером Брэмстоуном. Большинство жителей Эдинбурга никогда не слышало об этом человеке, но на тех немногих, кто прямо или косвенно был с ним знаком, уже одно его имя наводило ужас. На вид мистер Брэмстоун был миловидным, склонным к полноте мужчиной среднего достатка. Жил он на окраине города в собственном трехэтажном доме. Ничем не примечательный обыватель, отец многочисленного семейства, живущий на скромный заработок, который приносил его магазинчик, где можно было купить всякую ерунду. На самом деле Брэмстоун был одним из богатейших людей в Шотландии. Он нажил свое состояние, решая чужие проблемы. Он словно паук опутал незримой паутиной весь город и знал практически все обо всех. За свои услуги он брал безбожно дорого, зато действовал тихо и наверняка. Брэмстоун ограничивался торговлей информацией и за грязные дела лично не брался, но всегда мог посоветовать пару-тройку парней, умеющих организовать разбойное нападение или несчастный случай.
Было уже достаточно поздно, и свет в доме горел только в кабинете Брэмстоуна, позволявшего себе спать не больше 4—5 часов в день.
Габриэль постучал в дверь.
– Кто там? – услышал он нарочито сонный голос Брэмстоуна.
– Это я, мистер Брэмстоун. Вы мне сегодня назначили, – ответил Габриэль. Он не хотел называть свое имя вслух.
– Прошу вас, – лицо Брэмстоуна расплылось в улыбке, – всегда рад вас видеть.
Брэмстоун был действительно рад видеть у себя Габриэля, причем не только потому, что он был хорошим клиентом, никогда не торговался и всегда относился к Брэмстоуну с уважением, лишенным подобострастия, в основе которого был страх перед этим человеком. Габриэль был симпатичен Брэмстоуну, который обратил на него внимание еще тогда, когда тот бегал к нему по поручению Филина. Узнав всю подноготную Габриэля, Брэмстоун начал относиться к Мак-Розу с искренним уважением, которое было взаимным, несмотря на абсолютную противоположность этих людей. С годами их взаимная симпатия только крепла.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.