© Валерий Роньшин, 2021
ISBN 978-5-4483-8441-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
О чём говорится в этой книге? А вот о чём. «Заглянул я как-то в маршрутку. Водителя нет, а в салоне старик сидит. «Вы не знаете, – спрашиваю у него, – на этой маршрутке я доеду до автовокзала?» – «Не знаю, – ответил старик. – Жизнь коротка. На всё воля Божья. Может, и доедешь…» В общем, мои маленькие читатели и читательницы, читайте эту книгу. Может, и дочитаете.
По утрам Ирочке открывалась тайная суть вещей. Стены спальни становились прозрачными, окна и двери менялись местами, зеркала́ растягивались…
Ирочка слюнявила указательный палец и стирала лицо возлюбленного, лежащего рядом. Сначала под её пальцем исчезали его брови, потом ресницы, глаза, нос, рот… Затем Ирочка брала кисть, краски и на пустом месте снова рисовала лицо; уже другое.
Ирочка была художницей.
Когда она закончила рисовать, нарисованный возлюбленный укатил в офис. А у Ирочки, как всегда по утрам, начала побаливать голова (в прошлой жизни Ирочка была белочкой, и охотник убил её выстрелом в глаз). Ирочка помассировала надбровье и решила принять ванну.
После ванны Ирочка отправилась на кухню готовить себе тосты с сыром. По дороге она прослушала сообщение от мужа Валерьяна из Баден-Бадена. Валерьяна она тоже нарисовала – года три назад. Но так до сих пор и не стёрла.
Когда Ирочка пила кофе, заиграл мобильник – тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля… Звонила Ирочкина подруга Леночка.
– Ну как твой роман? – привычно интересовалась Леночка.
– Какой роман? – привычно отвечала Ирочка.
– Что, нет никакого романа? – разочаровывалась Леночка.
У самой Леночки романы были чуть ли не каждый месяц. И один из них закончился свадьбой. Но вскоре Леночка сообщила Ирочке трагическим голосом:
– Я разлюбила своего мужа. Абсолютно ничего к нему не чувствую. Словно бы я – «чёрная дыра». Всё куда-то уходит… уходит…
И вот теперь Леночка сообщала счастливым голосом:
– У меня всё прекрасно, прекрасно!
– Ты уже не «чёрная дыра»?
– Уже нет! Я завела любовника! Как он за мной ухаживает, какие дарит цветы, какие говорит слова…
– А что будет дальше?
– Ой, отстань. Я не хочу думать о том, что будет дальше. Сейчас-то мне хорошо. Вчера я была у него дома и примерила красное платье его жены. И вдруг ощутила, что я – это она. Представляешь?
Ирочка представляла. Но совсем другое. Мчащийся поезд. Двухместное купе. Она и Руднев. На сей раз Ирочка не нарисовала возлюбленного, а сделала его из фарфора.
– О чём вы думаете? – спрашивала у него Ирочка.
– О вас, – отвечал Руднев. – Мне вдруг захотелось, чтобы вы умерли. А я бы ходил на вашу могилу, и душа бы рвалась, рвалась от полноты жизни; от того, что вас нет и никогда уже не будет…
Руднев говорил. Поезд мчался. Быстро темнело. И время в темноте уже не тянулось сплошной лентой, а было нарезано узенькими полосочками. И был мир, где Ирочка гуляла с нарисованным Валерьяном по Баден-Бадену; и мир, где она сидела в купе с фарфоровым Рудневым; и мир, где она пошла направо; и мир, где она пошла налево; и даже мир, где она, взмахнув руками, будто крыльями, полетела.
Но Ирочка выбирала мир, в котором у неё была дочка Лизочка. Ирочка подхватывала Лизочку и прижимала к себе.
– Я люблю тебя, доченька!
– И я люблю тебя, мамочка! – обнимала её Лизочка.
Ирочка плыла по бескрайнему морю, наполненному бескрайним счастьем.
Рядом, на полке, храпел фарфоровый Руднев.
– Руднев, – раздражалась Ирочка, – вы хоть понимаете, что вы фарфоровый? Когда-нибудь вы упадёт и разобьётся.
Руднев тотчас падал с полки и разбивался на мелкие осколки.
За окном текла речка. На берегу стояла церквушка.
Это был Смоленск, а может, Иркутск.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.