«Добрые дела дают сил нам самим
и побуждают к добрым делам других».
(Платон, 427–347 гг. до н. э. Древние Афины)
Я даже не подозревал, что в дальнем углу в полиэтиленовом пакете мать хранит старые вещи внуков – на пакет натолкнулся случайно, и очень удивился находке: в кармане мальчишеских брюк обнаружил основательно высохшую абрикосовую косточку.
Показал находку матери. – Косточка-то зачем? Может, выбросить?
– Не надо, не торопись, сынок. Это – память. Особая. Дай, я всё назад положу.
Держал дед Николай голубей. На чердаке летней кухни соорудил им голубятню.
Всякие тут были породы: маймуны, дрыгуны, перевёртыши, почтовики, чубатые, хохлатые, лохмоногие – всех любил дед. Кормил их пшеничным зерном и семечками. Иногда подсыпал мелких камешков, колотого мела, чтоб и молодь росла здоровее, и у голубок яичная скорлупа была крепче. Каждое утро лазал по лестнице менять воду в поилке.
Только вот в последнее время стало трудно ему с лестницей совладать.
Тяжёлая выдалась зима.
Дважды сердце раз так прихватило, что еле отдышался. Мучит его боль в груди, давление всё время скачет – дают знать о себе старые раны. Если бы не его жена, не её старания и снадобья, было бы совсем тяжко. Но дед знает, что хворь он победит, когда на каникулы приедут внуки. Дети – лучшее для него лекарство.
Сидит он на солнышке, любуется на птиц, делится с ними своими думками.
Был у него в стае голубь по кличке Белясый. По молодости ох и отличный голубь был! Летун – наипервейший. Гнездо всегда оберегал от незваных гостей и голубку свою берёг – она у него одна была, других не признавал.
Когда голубку в позатом году задрал какой-то заблудший кот, остался Белясый бобылём. Заметно одрях, уже не встревает в драку с молодью. Поднимет ещё крепкое своё крыло, но от скандалов уходит. Нахохлится, сядет на карниз и стонет, надувая зоб. И голову пора бы свернуть, да рука у деда не поднимается – жалко Божью тварь. Где-то в глубине души Митяй сравнивает себя с этим голубем, только Белясому тяжелее – один он.
– Ну, что зычешь раньше времени? Мы ещё с тобой покоптим небо. Вот наступит лето, мальчишки снова приедут. Они тебя и накормят, и напоят – всё легче.
Было у деда четверо внуков. Двое – от старшего сына и двое – от дочери: Славка, Лешка, Пашка и Колька-младший. Были они, почитай, погодками. Трое уже в школу ходили, а Кольку мать в садик водила.
Вот и закончились в школе занятия, пришли долгожданные каникулы.
Вскоре и ребятишки приехали на радость деду с бабкой.
– Ну-ка, скидывай рубахи, становись на поверку! – выстраивает внуков дед, как в армии. – Так, кость есть, а мясо нарастим. Ничего, что бледные. Нашим южным солнышком прогреет, закалит, будете у меня в полном порядке. С сегодняшнего дня перехóдите на единую форму летней одежды – сатиновые трусы. Обуви – никакой, будете бегать на босу ногу. Штаны и сандалии – только по особым случаям. Мужик должен расти самостоятельным и крепким. А теперь айда за мной, стричься.
Пашка стал упираться – жаль своей кудрявой шевелюры. Но дед сказал что отрезал. Говорил он скупо не потому, что одышка мешала, а потому, что слова взвешивал.
– Вы за день так уделаетесь, что к вечеру – как чертенята грязные. Бабка на вас мыла не настачится. С голой головой, оно всегда чище. Ну-ка, пошли все гамузом во двор! – даёт команду дед Николай.
Там, под большой развесистой абрикосиной, была у деда импровизированная цирюльня.
Пока он ручной машинкой выводит Пашке старомодный полубокс, остальные сидят на лавке, ждут своей очереди да украдкой поглядывают куда-то вверх.
Дед сразу разгадал этот взгляд.
– Абрикосы не троньте – зелёные еще, а то, чего доброго, пронесёт.
Закончив экзекуцию, дед велит старшему, Славке, убрать волосы веником.
После уборки даёт новую команду:
– Тэ-э-к-с, марш руки мыть, а потом всем – на кухню. Сегодня у нас на обед вареники с вишней и малиной…
Но вот и абрикосы поспели. Дед тряхнул ветку, абрикосы на землю попадали.
– Только мойте, а то бабка мне шею намылит.
Этой команды повторять не надо. Ведро чистой воды – тут как тут.
Сидит дед следит, как ребятня наворачивает зрелые плоды.
– Колька, не наглей, не один ты такой! Славка, а ты что рот раззявил, дай ему сдачи, чтоб впредь неповадно было.
Хоть и шумит порой он на внуков, когда те забалуют, но те-то понимают, что на самом деле дед их жалеет, только виду не подаёт. Просто не любит он, когда эти телячьи нежности напоказ.
Славка – не из драчливых. Потасовки не в его привычках. Вместо этого берёт он абрикос, подходит к деду.
– На вот, попробуй и ты.
Берёт дед угощение смачно откусывает и… морщится.
– Фу, какая кислятина! Сам такое ешь.
Славка заметил лукавинку в дедовых глазах.
– Я знаю, ты ведь шутишь. Я для тебя самый спелый выбрал. Ты бери, там ещё много, нам всем хватит.
– Не спорь со старшими! Лучше пойди налей воды в голубиную поилку. Нечего без пользы слоняться.
Хмурит дед Коля брови, но в душе доволен: правильные растут парни, в его породу. Смотрит на них, и на сердце становится легче.
Родители знают, как любят дети ходить в гости с ночёвкой. Это характерно, похоже, для всех стран. У англичан есть даже особое название такому мероприятию – «pajama party», «пижамная вечеринка». Гости берут с собой не только свои спальные и туалетные принадлежности, но и какие-нибудь домашние вкусности: кексики, печенюшки, блинчики со сметаной и джемом. Ребята от души веселятся, прыгают, скачут, и их порой трудно заставить вовремя угомониться.
Вот и в этот день, когда родители разрешили Лизе пойти в гости к младшему двоюродному брату Максику, детвора на радостях так разбаловалась, так расшалилась, что мама Макса уже неоднократно терпеливо предупреждала: давно пора умываться, чистить зубы и укладываться. Но у детей каждый раз находилось объяснение вроде «ну мы ещё чуть-чуть поиграем», «ну ещё пять минуточек» и тому подобное.
Отец Макса собирался было использовать свой строгий авторитет и решительно предупредить ребятню, но мама нашла более тонкий способ заставить их переключиться и прислушаться к её словам: «А хотите, я вам расскажу историю о том, как одна девочка чуть было не осталась ночевать на лестничной площадке? Она не сдержала своих обещаний, и это очень огорчило её родителей».
Такой поворот событий здóрово озадачил ребят. Конечно же, у них было желание услышать эту историю. Правда, Лиза уточнила: «Нам не очень хочется, чтобы это была сказочная сказка для детской мелкоты. Вы нам, пожалуйста, расскажите сказку реальную. Можно?»
«Хорошо, – сказала мама. – Только договоримся, что через пять минут реально вы будете готовые, умытые и переодетые».
Но дети лежали в своих кроватках гораздо раньше, чем пять минут, – так им не терпелось узнать эту необычную историю.
«Так вот, – начала мама, – дело было тёплым летним вечером. В наших краях летом дни очень длинные, а ночи короткие. Бывает, уже совсем поздно, а на улице – светло. В один такой вечер ребятки так увлеклись играми, что совсем позабыли о распорядке дня. Пришла мама одной девочки, что жила в доме по соседству, и позвала: “Доченька, мы с папой уже давно и чай вечерний попили, и умылись, и тебе пора готовиться ко сну”. Увлечённая игрой со сверстниками, девочка с лёгкостью пообещала: “Мамочка, я через пять минут буду дома”. Стоило только маме закрыть за собой дверь, как она тут же позабыла об обещании и продолжила играть в любимые салочки-догонялочки. Через какое-то время мама снова пришла и повторила просьбу, но, как и в первый раз, девочка пообещала и не сдержала своего слова. Ни мама, ни папа девочки уже не стали выходить звать её домой. Однако вскоре стало совсем темно. Только тогда отправилась девочка домой».
Слушая этот рассказ, Макс и Лиза совсем приутихли, лежат смирненько, до самого подбородка натянув одеяльца. Переживают, чем же всё это закончится.
«Подошла она к двери, а до кнопки звонка ей, малышке, не дотянуться. Что делать? Стала стучать. Стук-постук, стук-постук, но никто ей не отвечает. Испугалась она, стучит сильнее. В это время дверь отворилась и вышла мама девочки, держа в руках знакомую подушку: “Вот, держи, мягче будет спать”. “Где спать?” – изумлённо спрашивает девочка. “В подъезде. Пять минут уже десять раз прошли. Мы с папой уже спим. А ты не выполнила своё обещание. Так что придётся тебе сегодня спать в подъезде”, – строго ответила мама. Расплакалась девочка, поняла свою ошибку».
В заключение мама Макса призналась: «Что сказала моя мама потом, я уже не помню. Спала я всё-таки дома, в своей любимой кроватке».
Тут-то ребятки вовсе разгадали секрет. Макс бросился обнимать маму: «Мамочка, я так боялся, что девочка… что ты останешься на лестничной площадке одна-одинёшенька!»
Лиза была совершенно на грани, едва сдерживала слёзы: «Лейсан! Лейсаночка! Как хорошо, что тебя мама в дом впустила!»
Успокаивая детвору, мамочка ответила: «Зато я точно помню, что после того вечера родителям не приходилось меня долго звать и упрашивать. Хоть и строгий получился урок, но с пользой».
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.