Весьма любопытно, что за биографию Хармса взялся поэт, литератор, а не историк литературы или филолог. Валерий Шубинский, предваряя выход книги, подчеркивал, что в отличие от биографии Александра Кобринского в серии «ЖЗЛ» (http://www.litres.ru/aleksandr-kobrinskiy), писал не творческую, а реальную биографию человека по имени Даниил Хармс. В данном случае такой подход имеет двойной смысл и двойную ценность, ведь для Хармса его физическое бытие было не столько материалом для творчества, сколько произведением искусства. То, что со стороны казалось только чудачеством, было самой реальностью в понимании автора-обэриута. Искусство должно быть реальным, и даже, может быть, превосходить в этом качестве грубую действительность, обыденный мир. Недаром один из рассказов Хармса называется просто «Вещь». Текст должен быть равен в своей убедительности простой вещи, быть ею. Не последнюю роль в формировании столь радикального подхода к творчеству, очевидно, должны играть обстоятельства взросления человека. И здесь В. Шубинский находит точную деталь: маленький Даня Ювачев, как и мальчик Володя Набоков, должен был воспринимать крушение Российской империи как личную катастрофу. Не имея возможности, подобно В. Набокову, уклониться от общения с глубоко чуждым ему миром, Хармс должен был в какой-то форме принять этот мир в его гротескной реальности. Локументальное повествование В. Шубинского является правильным, по Хармсу, отображением феноменальной, неповторимой, гибельной судьбы человека, жизни на свинцовом ветру времени.
«Даниил Хармс. Жизнь человека на ветру» kitabının incelemeleri