© Виктор Верин, 2018
ISBN 978-5-4493-1257-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В Москве мне необходимо было зайти в Книжную палату, которая, как выяснилось, переехала с Кремлевской набережной в район Центрального Театра Российской Армии и музея Вооруженных Сил.
Здесь же находился один из старейших московских парков – Екатерингофский. Уладив все формальности, я решил передохнуть на его тенистых аллеях.
Однако найти свободную скамейку оказалось не просто. И лишь при выходе из парка на берегу пруда я обнаружил кафе, где, сидя за столиком под открытым небом, можно было кормить пестрых дивных уток, активно рассекающих водную гладь во всех направлениях, разборчиво принимая угощения от праздно гуляющих, разморенных жарой горожан.
Бармен только что подошел и возился с мангалом, но пиво и чипсы он мне отпустил, и я занял столик поближе к воде, наслаждаясь холодным напитком в предвкушении вкусного обеда.
Из состояния задумчивости меня вывело давно забытое ощущение того, что за мной наблюдают.
Оглянувшись по-сторонам, я утвердился в своем предположении. Со скамейки напротив кафе на меня, не отрываясь, из-подлобья смотрел бомжеобразного вида мужчина.
Был он неимоверно худ, заросший жидкой бороденкой, с русыми волосами до плеч, в куртке из непонятного материала и в потертых джинсах.
Поймав мой взгляд, он ухмыльнулся, встал и ушел.
Да. Москва на этот раз поразила мое воображение обилием обездоленных, лишенных крова и здесь же – показное благополучие других, безумная роскошь…
Приехал я рано утром и, оставив вещи в камере хранения, отправился побродить по столице пешком.
Едва выйдя на улицу, я сразу же увидел нищих.
После ночи они выползали погреться в первых лучах солнца из подвалов, из полуразрушенных зданий, из-под мостов… Они группками сидели или лежали на земле. Иногда что-то съестное было перед ними на обрывках газет. На лицах следы побоев, болезней, похмелья… У многих из них одежда превратилась в лохмотья. Но даже под ними угадывались еще не старые мужчины и женщины, дети… Лишние. Ненужные благополучному обществу. Оказавшиеся неспособными выживать в среде агрессивной цивилизации.
Кто-то за их счет сделал себе прирост к своему состоянию, прибрав к рукам жилье этих несчастных. Еще совсем недавно, можно было оправдать чью-то загубленную жизнь необходимостью жертвы ради несравнимого большинства или ради будущего поколения. Теперь никаких объяснений не требовалось. Этих людей просто выбросили на обочину цивилизации, как некондиционный товар, как товар, который не нужен для удовлетворения личных потребностей, для формирования личного благополучия… В крайнем случае, для благополучия своей семьи.
Осознание того, что все большое человеческое общество должно существовать по законам единой семьи, изгонялось из умов в страхе, что из-за такого понятия справедливости, что-то не удастся урвать…
Что это за жизнь такая будет, когда у всех равные возможности, когда никого нельзя списать в расход?..
Тогда не будет стимула, не будет кайфа оттого, что ты кого-то подмял под себя, что ты извернулся и можешь теперь позволить себе бросить горсть мелочи нищим на паперти.
Но как называется человек, который обрекает своих родных на жалкое существование, отбирая себе все, что произведено природой и общим трудом?
Ублюдок… Выродок… Выблядок…
Но кому хочется примерить эти прозвища на себя?
Вот и придумываются целые философские и экономические концепции о правилах жизненной игры, где просто обязаны быть проигравшие, которым позволено только обслуживать победителей, быть их рабочей силой, скотом, жизнеобеспечивающим материалом…
– Ну, что, Викторыч, как пивко? – мужчина, так пристально разглядывающий меня с противоположного берега озера, теперь сидел за моим столиком, – Неужели я так сильно изменился, что ты меня не узнаешь?..
Он опять ухмыльнулся… Эта ухмылка только левой половинкой губ… Голубые глаза… За хрипотцой простуженного голоса что-то знакомое…
– Семеныч? Николай Семеныч…
– Ну вот, значит, еще что-то у меня от человека осталось. Может, угостишь российского бомжа по случаю, а то я кошелек свой в фамильном особняке на камине оставил?
– Конечно, Семеныч…
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.