© Левина В. Я., текст, 2019
© Дьяченко А. А., иллюстрации, 2019
© Оформление. Издательство «Союз писателей», 2019
© ИП Суховейко Д. А., 2019
Действие книги происходит в наши дни. Размеренная повседневная жизнь героев романа – Ора, которого все зовут Рентген, и его жены, которую он называет Кошкой, – внезапно превращается в мистическую феерию. Это происходит благодаря картине, оказавшейся в руках Рентгена так же, как до неё оказывались сотни и тысячи находок, – вещей, которые люди бездумно выбрасывают из богатых вилл одного из элитных районов города.
Ради картины Тёрнера, неожиданно ворвавшейся в их жизнь, супруги вынуждены резко изменить стиль существования, совершать поступки, о которых раньше они и не помышляли.
Рентген – обычный мужчина, честно выполняющий своё дело, всю жизнь проработавший в городской службе по уборке улиц. Этот труд даёт ему финансовую свободу, поскольку приносит неплохой побочный заработок от продажи найденных у мусорных баков электротоваров, новёхоньких, в упаковках, выбрасываемых богачами по каким-то им одним ведомым причинам. Таким же образом у него появляются и предметы искусства, одежда, ковры, которые Ор тут же сбывает за хорошие деньги на местном рынке. Он честен, порядочен, любит и понимает людей и животных в силу своей природной интеллигентности. Ему нравится его интересная «ночная» жизнь. На улицах мегаполиса им была собрана коллекция антиквариата и предметов искусства. Теперь у него есть мечта – собственная галерея и уютный дом с любимой и любящей женой.
Кошка, ласковая и интеллигентная женщина, разделяет его увлечение. Она окончила курсы оценщиков антиквариата и предметов искусства и с удовольствием помогает мужу собирать коллекцию картин и скульптур, оставленных у мусорных баков. Супруги реставрируют найденное, кропотливо собирают сведения о художниках и скульпторах обнаруженных сокровищ. Кошка, как и Ор, мечтает открыть частную галерею, где будет проводить экскурсии и вдохновенно рассказывать о находках и местах, где предметы искусства были найдены. Такая вот мечта. Такая вот трудовая скромная жизнь. Есть у них, правда, и «секрет». Но об этом уже читайте в самом романе…
Голубоватый свет уличного люминесцентного фонаря косо падал на картину. Даже полная луна на чистом ночном небе, яркая и крупная, ясности не добавляла. При свете этих двух источников он пристально рассматривал небольшую картину в позеленевшей металлической рамке.
Собственно, именно рамка и привлекла его внимание. Позеленевшая – значит медная, старинная, может, даже из прошлого века. Чего только не бывает под луной, тем более такой – весёлой, круглой, сочной, как булка с повидлом!
На картине изображён был туманный пейзаж. Что-то европейское. Мужчина сфотографировал находку и отослал снимок по телефону. Потом позвонил жене: она-то знает толк в искусстве…
Мимо неслышно проехал электровелосипед с темнокожим парнем за рулём. Одежда парня тоже была в тёмных тонах. «Так и случаются аварии, – промелькнула мысль. – Как же ты увидишь такое привидение на ночной дороге?» А велосипедист весело улыбнулся и показал два ряда белых, блестящих в лунном свете жемчужных зубов. Показалось даже, что на темноватой улице сразу стало светлее.
– Алло! Видела? Ну, что скажешь? – На том конце телефона жена говорила что-то возбуждённо и быстро. Он почти ничего не понимал. – Посмотреть, есть ли подпись, год? Погоди. По-моему, вижу что-то. Латинские «Т», «е»… Что? Ты думаешь… Ну, такого у нас ещё не было! Всякое бывало, но такого я даже не ожидал! Ну, как я тебе? «Рентген», а? Часа через два буду. Готовь лабораторию, образцы, химикаты. Осталось немного. Ещё пара улиц. Может, и там каким-нибудь идиотам пришло в голову выбросить живопись старой английской школы: не подошла под цвета нового салона…
Сколько раз в жаркие или, наоборот, в дождливые ночи он извлекал из самых неожиданных мест предметы искусства, живописи, ювелирные изделия… В доме его матери сараи уже ломились от всякой всячины!
Самое ценное приносилось домой, изучалось, подвергалось тестированию, складировалось для собственной галереи, о которой он мечтал давно. В руках его жены картины раскрывали свои секреты: иногда «музейные» имена, известные и не очень, историю, даты написания, страны и континенты.
Двести картин в небольших кладовках жили рядом с ними, аккуратно запакованные, обработанные, реставрированные, тщательно занесённые в архив, где значились дата и место находки, автор, предполагаемые годы создания и прочее.
Вот уже сорок лет он кружит по этим ночным улицам. Знает каждый закоулок, каждую трещинку на дороге.
– Ну, что, проголодался? – маленький гладкошёрстный пинчер трётся о ногу, преданно заглядывает в глаза. Привычным жестом хозяин раскрывает багажник, достаёт угощение для друга, а заодно открывает консервным ножом банку сардин.
Вороны, чёрные городские жители, прилетают сразу, как будто только и ждут приглашения! Существует устойчивое мнение, что вороны не дрессируются. Чепуха! Он это точно знает. Всякий раз, когда Ор появляется в черте города, вороны сопровождают его машину, летят за ним, каркая и создавая крыльями шум, похожий на плеск морской волны… Они с женой хохочут, открывают окна в машине, несмотря на жару, машут своим друзьям, приветствуя их в высоком нежно-синем небе. Это происходит, когда они проезжают здесь днём. А сейчас, ночью, вороны подлетают к нему и усаживаются совсем близко, с уважением и любопытством поглядывая на очередную находку.
– Ну, что скажешь? – разговаривает Рентген с самым старым и большим вороном, по всем приметам вожаком стаи.
– Старая английская школа, говоришь? Может, даже этот… как его?.. ну жена только что называла? Сказала, что картина будет главным экспонатом, находкой всей нашей с тобой жизни! Понял, старый?
Ворон деликатно клевал из банки, давая и другим приблизиться к лакомству. Пёс тёрся об ноги. Картина поблёскивала тускловатой ещё, неочищенной и неотреставрированной рамкой и скрывала под слоем пыли редкое сокровище живописи старой английской школы.
Мимо, как летучие мыши ночью, мягко шурша шинами электровелосипедов, проезжали, сверкая белозубыми улыбками, жители иммигрантских районов.
– И чего им тут шастать? – думалось Рентгену.
Здесь, в богатых виллах, жили в основном семьи миллионеров или очень обеспеченных людей. В аккуратных патио можно было увидеть медийных знаменитостей, деятелей искусства или даже членов правительства.
Когда эти известные люди умирали, домом начинали распоряжаться многочисленные наследники, пока кто-то из них в тяжёлой битве с другими не овладевал недвижимостью в престижном районе и не начинал выкидывать старую мебель, картины и прочее из свалившегося на голову сказочного особняка. Многое выбрасывалось потому, что не подходило под цвет новой мебели.
В такие дни хозяин пинчера и друг воронов бывал счастлив и старался находиться поблизости. Всё следующее утро они с женой занимались пополнением своей коллекции для будущей галереи…
– Который час? – вдруг встрепенулся счастливый обладатель картины в позеленевшей рамке. – Ой, что это я сегодня? Скорей, скорей, а то не успею выкатить мусорные баки к приходу самосвала!
И работник муниципалитета (а проще говоря – мусорщик) в спецодежде, светящейся в ночи, чтобы быть вовремя замеченным приближающимся транспортом, ринулся выкатывать на дорогу баки с мусором, забросив картину на заднее сиденье припаркованной тут же машины.
Он звал её Кошкой. Голос жены по телефону немного менялся – становился каким-то детским, наивным, мягким, с милыми интонациями, которые сводили его с ума…
У них было заведено звонить друг другу по ночам, когда Ор работал. Мало ли что может случиться с человеком на улице живущего бурной ночной жизнью города?
Жена волновалась, если телефон несколько часов молчал.
По бульварам группами ходили наркоманы. Проститутки и коксинели выходили под утро из своих клубов, разбредаясь с клиентами по съёмным коморкам в центре, тремя улицами ниже.
Да мало ли ещё какие опасности поджидают человека на ночных дорогах «весёлого» города?
Вот и сейчас он взял телефон и уже собирался услышать тихое и нежное «алло!», как вдруг увидел у одной из генеральских вилл, возле развилки Слон, двух парней, переодетых девушками. Они не были клиентами ночного клуба коксинелей. Он понял это сразу. Походка у них не такая – не танцующая, игривая, жеманная, а такая походка, которая есть у парней из спортзалов, – враскачку, с широко расставленными ногами.
Смешно и неуклюже выглядели на них женские короткие юбки и маечки. В руках у одного было квадратное электронное приспособление для взлома сигнализации.
– Полиция? В районе Слона двое пытаются угнать машину со двора генеральской виллы! Да той, последней, со стороны ночного клуба.
– Я? Муниципальный работник по уборке улиц. Да, пожалуйста, пишите идентификационный номер. Почему я думаю, что угонщики? Да тут и думать не надо, всё ясно. Скорее! Уже открыли дверцу.
Он закрыл телефон и продолжил свою работу: нужно было выкатить баки, стоящие у дома, на проезжую часть, потом повторить ту же операцию, но уже с другой стороны улицы. Через полчаса придёт мусорная машина и опустошит содержимое. Он должен спешить.
Звонок из полиции:
– Ты их видишь? Где они сейчас?
– Я думаю, что возятся с сигнализацией или с кодами зажигания.
Машина «вольво» с угонщиками между тем бесшумно отъехала от палисадника генеральского дома и заскользила, как чёрное привидение, в сторону сверкающего огнями центра. Возле Ора она приостановилась.
На него с опаской и зло глядели две пары глаз: «Не убрать ли лишнего свидетеля?»
Ор сделал вид, что погружён в свои обязанности и, не обращая внимания на машину, выкатывал на проезжую часть очередной бак, открыв нужным электронным ключом ворота очередной виллы.
Все ключи и коды были у него наготове.
Угонщики, по-видимому, сведений об этом не имели, иначе не возились бы с замком лишние две минуты, а попросту вытащили бы информацию из мусорщика, пригрозив чем-нибудь.
Этих бандитов он не знал. Хотя вообще-то знал многих. Ночные джунгли города были ему знакомы не понаслышке.
«Форточники», «угонщики», «пешки» городской мафии всех мастей, да и сама мафия – все они обитали здесь и жили по принципу соблюдения равновесия сил и прав с мегаполисом.
Эти двое были зарвавшимися «пришлыми». Поэтому он и позвонил в полицию. Нужно уметь соблюдать закон и думать о своей безопасности в ночных джунглях города.
Вновь звонок из полиции:
– Где сейчас машина?
– Повернула в сторону центра.
Скрип тормозов. Звон стёкол и сильный удар раздались неподалёку. Бронированный автомобиль полиции преградил путь угонщикам, не подчинившимся приказу остановиться.
Теперь можно позвонить Кошке.
– Как дела? Пишешь? А у меня тут такое! И не спрашивай!
– Нет, со мной всё в порядке – меня Кучи бережёт… – Он погладил пинчера, который безгласно участвовал в этой акции, прижимаясь к ноге хозяина, дрожа всем своим маленьким телом.
Пёс всегда чувствовал опасность и выпрыгивал из машины всякий раз, когда происходили вещи, не вписывающиеся в его прямолинейный и честный собачий ум.
– Я звонил в полицию. Машину пытались угнать. Нет, не успели. Полиция их схватила. Я в порядке.
– Я же только позвонил и направил их.
– Что? Нет. Это «пришлые». Да не волнуйся ты так! Скоро заканчиваю. Приеду и всё расскажу, иди спать уже. Пока.
На дверце автомобиля сидел его ручной ворон. «Ишь ты! Значит, опасность была реальной. Зря этот старый колдун не прилетит. Да что со мной сделается? С такими-то друзьями и хранителями?» – усмехнулся Ор и заглянул в салон машины.
Картина, о которой он успел забыть, лежала на заднем сиденье. Но что-то странное привлекло его внимание. В темноте ночи он заметил слабое свечение, идущее от неё, как от экрана мерцающего телевизора.
Поверхность картины пошла рябью. Это было так неожиданно, что Ор замер.
В следующее же мгновение он увидел прежний туманный и тусклый английский пейзаж. Уже ничто не напоминало о странном видении. Но оставалось ощущение, что мерцание было дружелюбным и поддерживающим дух. Нечто вроде: «Не дрейфь! Я с тобой!»
Он снова позвонил Кошке:
– Слышишь? Я вот почему звоню. Эта картина… ну, да, сегодняшняя… Давай подождём проверять её с образцами, химикатами и прочее. Мне кажется, она какая-то живая, что ли…
– Нет, не смейся, я не переохладился и не переволновался. Я в порядке. Кучи? Сидит поодаль, как он всегда сидит, когда ревнует к тебе. Вжался в дверцу машины. Да и ворон мой «держит дистанцию». Ну, всё. Пока. Поговорим дома.
Работа была завершена. Ор легко запрыгнул в машину. Протянул в окно угощение для ворона. Тот деликатно взял его с руки.
Кучи уже сидел рядом с водителем на своей подстилке, заботливо положенной хозяином на сиденье, всё ещё дрожа. Тусклая обезличенная картина на заднем сиденье не отсвечивала даже медью с прозеленью.
Зимы здесь тёплые, с редкими и радостными дождями, со штормами, которые внезапно моют всю страну от гор и до побережья и выдувают сильным средиземноморским ветром пыль, которую дома и улицы накопили долгим жарким летом.
Но для тех, кто в такие дождливые ночи выкатывает мусорные бачки на проезжую часть дороги, стараясь успеть проделать эту нехитрую, но трудную работу к приходу мусоровоза, весёлого мало.
Рентген, промокший насквозь, несмотря на специальную одежду – дождевик, комбинезон, сапоги и непромокаемые перчатки, уже заканчивал работу на доверенных ему улицах, когда что-то движущееся, как кошка, по отвесной стене дома привлекло его внимание.
«Форточник! – подумал Рентген. – Позвонить, что ли, в полицию… или лучше соблюдать негласное правило выживания в ночном городе: один пишем, два в уме. То есть звони в полицию по мере необходимости, и тогда тебя не тронут власть предержащие этого большого ночного злачного мира».
Вор был знаком муниципальному работнику. Росточком маленький, с ребёнка, с острой крысиной мордочкой и четырёхпалой правой рукой. Рассказывали, что в раннем детстве его, украденного в неизвестно какой стране, переправили в горное село в румынских Карпатах, где обучали профессиональных карманников. Профессионал с удалённой фалангой большого пальца правой руки очень ценился на воровском криминальном рынке труда. Легко просовывая руку в карманы зазевавшихся граждан, вор успел примелькаться в этой удобной для жизни и тёплой стране. Уезжать не хотелось и пришлось сменить направление деятельности – переквалифицироваться в «форточника».
– Алло, не спишь? Да нет, всё в порядке. Просто смотрю, как грабят ту вредную старуху, которой я на прошлой неделе возвращал кошелёк. Помнишь? Ну да, вместо благодарности чуть не вызвала полицию! Нет, не буду звонить. Воришка уж очень интересный: ползёт по стене, как паук! И в окно шмыгнул неслышно, как кошка.
– Да, скоро заканчиваю. Льёт как из ведра! Кое-что нашёл. Не скажу! – Он улыбнулся, представляя, какой сюрприз он приготовил жене.
Сегодня чутьё не подвело Рентгена, и под целлофановыми пакетами с мусором он вдруг интуитивно нащупал тяжёленький женский клатч. А когда открыл – опешил! Двенадцать (!) золотых колец с бриллиантами сверкали в тусклом луче уличного фонаря.
За долгую работу мусорщиком он и не такое видел! Но двенадцать колец, собранных в одном месте, впечатлили даже его. Теперь нужно отложить их куда-нибудь в один из многочисленных тайников и выдержать находку там больше полугода. Если не будет заявления в полицию, кольца его.
Если же кто-то выбросил их по ошибке, а не в припадке злости на мужа или любовника, Рентген вернёт их и получит вознаграждение и повышение по службе. Впрочем, причины, по которым кольца лежали в его машине, затаившись на полгода, занимали его мало.
Больше всего в такие вот пустынные ночи на дождливых улицах ему думалось о горах мусора, которые он собрал за долгие годы и освободил от них город. Тонны, десятки, сотни тонн мусора! Недалеко от мегаполиса была городская свалка с мусороперерабатывающим заводом, где, как он любил шутить, была и его часть бизнеса.
Звонок от жены. Только бы не проговориться о находке!
– Да, закончил. Вор? Не знаю. Я уже по дороге домой! Промок до нитки. Сегодня? Да, сегодня напишем «секрет» на следующие три-пять лет. Договорились!
Его временами наивная, а временами очень разумная и деятельная жена рассмеялась в трубку.
У них были свои секреты. Как-то раз случайно они посетили курсы по личностному росту, такую психологическую мастерскую, которых много нынче развелось в нашем сумасшедшем мире. Там они и взяли на вооружение одну интересную идею.
Положим, ты очень желаешь чего-то практически невозможного. Но ты этого хочешь, и всё тут! Хочешь до дрожи, до трепыхания бабочек в животе! А для осуществления этого жгучего желания-достижения у тебя нет ни средств, ни возможностей…
Тогда ты просто записываешь его на бумагу и носишь его с собой. И – о чудо! – проходит время, как правило, намного меньшее, чем ты написал в своём «секрете», и ты чувствуешь, что твоё пожелание начинает исполняться!
Сегодня Рентген и Кошка собрались переписать свой «секрет». Вчера, когда картина (а Кошка почему-то уверена, что это Тёрнер) оказалась дома, они решили переписать пожелания.
А что если возжелать частную картинную галерею? А картину пока временно поместить в спальне, чтобы глядеть на неё почаще и заставлять судьбу «работать на успех»?
Обоим показалось, что картина заиграла цветами ярче и была довольна принятым решением.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.