Редактор Ирина Игоревна Ровная
© Владимир Болховских, 2019
ISBN 978-5-4496-4426-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Судьба человека далеко не однозначна – в ней даётся несколько вариантов развития событий в жизни, как разветвление ствола дерева. Каждая развилка в жизни – это судьбоносный год через определённые отрезки времени, которые разные по продолжительности у каждого индивидуально взятого человека. Это трудные, переломные года, в которых возможен и конец жизни человека, и продолжение её. Это итоговые года, в которых подводится оценка прожитого человеком отрезка жизни, зависящего от того, в каком направлении он свернул на развилке ранее. После такого года приходят перемены в жизни, человек начинает идти по новому пути, который по праву выбрать может только он, с результатом в конце его в следующего итогового года. Критерием оценки всегда является то, как прожил человек этот очередной путь в жизни, какие качества приобрёл или потерял. Это определяется по делам его добрым или злым. Если жизнь дана дальше, то начало пути после итогового года знаменуется хорошими благоприятными событиями в помощь ему, которые он должен продолжить самостоятельно в том же их качестве.
Таблица с итоговыми годами для каждого человека приведена в конце этой книги. Она является результатом двенадцатилетних исследований всех гороскопов мира Григорием Квашой и моим исследованием сотен рождения и смертей реальных людей. В мире нет хаоса – есть всегда и во всём закономерность.
В книге многие истории происходили с моим участием но написаны мной со стороны под разными никами.
На окраине станицы Шапшугской из остановившейся попутной машины вышел человек в коммуфляжной форме и арафатке (арабский головной убор). Забрав с заднего сидения рюкзак и спальник, он вежливо поблагодарил водителя за оказанную услугу. Увидев у изгиба реки рыбака, ловко орудующего спиннингом, подошел к нему, поинтересовался:
– Ну что, клюет, батя?
– Да вот, три головля только, – недовольно сказал тот, указывая на ведро, в котором трепыхались рыбешки, и добавил, – погода пасмурная, рыба в омутах прячется на отмелях, нет её почти.
Пожелав рыбаку удачи, он направился к лесу. Человека в столь непривычном головном уборе звали Богумир. На самом деле, это было его не настоящее имя, а псевдоним, вполне соответствующий его натуре.
Путь исследователя, намеченный еще месяц назад, лежал через перевал по горе Свинцовой, через хутор Ахонка и по Морхотскому хребту к урочищу Атакаевской щели к поляне Страха, далее в окрестности станицы Неберджай на заброшенные штольни. Богумир уверенным шагом двинулся по дороге, ведущей к горе Свинцовой – как говорят походники, стал на маршрут. Через пару километров дорога разветвлялась как и указано было на карте. Правая, та что была менее хоженой и езженой, уходила к горе. О горе Свинцовой существовало несколько легенд о пропадающих на ней людях. Одни говорят, что на ней периодически открывается портал в параллельный мир, и люди в нем пропадают. Другие утверждают, что в пещере этой горы спрятана казна Кубанской Рады, и смотрители убивают нашедших ее. Третьи рассказывают, что на ней в какую-то пятницу тринадцатого числа собираются ведьмы и колдуны, и если попадется посторонний человек – проводят ритуальные убийства.
Через метров семьсот правая дорога снова разделилась, чего не было на карте. Подумав, Богумир пошел левее. Вскоре овраг с лева стал круче, деревья выше и массивней, – это было почти подножие горы. Внимательный глаз исследователя заметил, как кто-то мелькнул между деревьев. Богумир остановился, сразу проскочила мысль о штык-ноже на поясе, рука машинально схватилась за рукоятку. Через мгновение из-за деревьев вышли двое, вооруженных охотничьими ружьями, но совсем не похожих на охотников. Один из них назидательно сказал:
– Парень, от греха подальше, иди другой дорогой.
Богумиру понятно было и без слов, что это черные копатели и, по всему видно, наткнулись на что-то серьезное, раз выставили охрану. Он и раньше не один раз сталкивался с ними. Не ответив, исследователь развернулся и пошел обратно – говорить с ними было не о чем, из опыта он знал, что без крайнего случая стрелять никто не станет.
Правая дорога огибала гору с другой стороны, и где-то там дальше должна подниматься на перевал, соединяясь с дорогой, идущей по хребту, по которой в обратном направлении можно попасть на вершину горы Свинцовой. Богумир решил с середины дороги срезать этот крюк, идти к горе напрямую и начинать подъем по мало хоженым местам.
Пройдя ровную местность, наверняка бывшую когда-то поляной, исследователь начал подниматься на возвышенность перед горой. Верхушка сопки была изрыта извивающейся траншеей, переходящей по склонам в одиночные окопы. Это бывшая передовая легендарной Голубой линии – оборонительный рубеж советских войск, на котором окончательно забуксовала военная машина фашисткой германии. Тут тоже по всюду виднелись следы раскопок поисковых отрядов и, конечно, черных копателей. В ложбине лежал остов немецкой самоходки, прорвавшейся видно через передовую наших войск и подорванную здесь. Осмотрев ее искореженный каркас без орудия, Богумир начал подъем.
Пройдя метров десять, встал, как вкопанный: из-под земли на него смотрела черным глазом ствола ржавая трехлинейка, угрожая штыком. Исследователь неприятно подумал: «Не хватало только напороться на такой сюрприз». Ствол винтовки торчал сантиметров на тридцать от земли под углом в его сторону из почти до верха засыпанного окопа. Все говорило о большой вероятности, что в окопе лежит наш солдат. По расположению окопов, это был второй рубеж обороны на случай прорыва немцев. С него, по всей видимости, и подорвали эту самоходку, потому как находилась она ниже этого окопа. Версию о нахождении солдата в окопе надо было подтверждать или оставлять так и, возможно, на всегда. Решение было принято: проверить версию – по самой сути исследователя не могло быть иначе.
Взяв в руки фискарь (саперская лопатка), Богумир принялся за работу. Почва оказалась глинистой, судя по воронке у развороченного верхнего края окопа, она была оттуда, возможно это был выстрел этой самой самоходки. Время – большой циник, и в этой трагедии его цинизм на лицо. Уничтожив себя, они остались тлеть и ржаветь на этом же месте никем не тронутые по воле времени, а оно говорит: «Всем когда-то вы были нужны, и не нужны были друг другу. Тперь вы не нужны никому, лишь только друг другу».
Убрав грунт со штык-лопаты, на бывшем брусфере Богумир нашел две, почти истлевших, когда-то хорошо промасленных картонных упаковки с отлично сохранившимися патронами калибра 7—62 от трехлинейки, так и не использованных солдатом, который, возможно лежит на дне окопа. Гильзы калибра 7—62 можно найти на местах боев везде, также как и пробки послевоенного калибра 3—62 от посетителей этих мест (3 руб. 62коп стабильная цена на водку в СССР, запечатанную пробкой из толстой фольги). Так и есть: на уровне винтовочного затвора появились спинные позвонки и ребра, отходящие от них. Видно, солдат, согнувшись, лег на дно окопа вниз лицом, укрывшись от взрыва. Богумир выдернул винтовку без давно сгнившего приклада, отломав штык в рогатине дерева, так как тот не помещался в выкопанную яму. Сложив в окоп находки, засыпал их землей. Отметил на карте место и записал приметы местности, чтобы дать координаты поисковикам.
Исследователь посмотрел на часы: через какой-то час начнет темнеть. «Много времени потерял, добираясь до Шапшугской, – подумал он, – место для ночевки придется выбирать где-то здесь…» И стал спускаться к равнине.
Расчистив место у поваленного дерева, развел небольшой костер, открыл штык-ножом банку тушенки, завернув не до конца отрезанную крышку на свеже обрезанную ветку, чтобы разогреть. Рацион на ужин составил так: тушенка, четыре галета и половина металлической кружки чая, так как воды с собой было всего полтора литра в пластиковой бутылке, из которой уже четверть выпил, пока копал. В поход всегда берут с собой минимум, только самое необходимое, иначе каждый килограмм со временем станет гирей за спиной. Вся надежда на попутные родники и горные речки, из пищи в течении дня, – брошенная в карман горсть, кураги, изюма и земляного ореха вперемешку.
В сумерках Богумир залез в спальный мешок, завернутый в полиэтилен на случай дождя. Усталость взяла свое, и он быстро заснул. Снилась ему поляна, усеянная цветами, по которым сновали туда-сюда бабочки. И все это под какую-то старую ностальгическую песню женщины, которую он не видел. Вдруг, голос женщины стал скрипучим и дребезжащим, перерастая в лязг танковых гусениц, поляна в мгновение ока почернела, тут же взорвавшись ослепительно алым заревом. Богумир проснулся и лежал, размышляя: не зря, говорят, что у каждого места есть своя аура и память, возможно что-то подобное этому сну в последний момент видели те русский солдат в окопе и немецкая самоходка. И, возможно, оно теперь у них одно на двоих.
Рассвело. Богумир собрал спальник и направился через перевал к Ахонке. На гору Свинцовую подниматься он не хотел – она оставила в душе его какой-то неприятный осадок. Перевалив через перевал, он оказался с другой стороны Свинцовой. Где-то там находились те черные копатели, из-за которых он сделал этот крюк с ночевкой.
Вскоре вышел на дорогу, которая огибает следующий хребет и расходится на Кабардинку и Ахонку. В Ахонке исследователь остановился лишь набрать воды в колодце, надо было торопится, чтобы к вечеру добраться до поляны Страха. Подниматься на Морхотский хребет Богумир решил по серпантину асфальтированной дороги, что начиналась от нефтебазы в Грушевой Балке.
Не доходя метров двести до бывшего ресторана «На семи ветрах», он свернул направо. Про это место тоже есть легенда о невесте, встречающей у обочины дороги проезжих. Также ее видят на Святой ручке за перевалом, где стоят часовенки у родника, бьющего из скалы, говорят, со святой водой. Богумир ранее видел видео с этим привидением, стоящим на обочине и на поляне у Святой ручки, бродившей между игроков в волейбол. В том, что это женщина, не было сомнений. Но это другая история, и проверка ее на этот раз в планы Богумира не входила.
Дорога шла по самым макушкам хребта, прыгая то вниз, то вверх. Пройдя по этой прыгающей и виляющей дороге километра четыре, Богумир начал спускаться вниз, обходя само урочище Атакаевской щели. Спустившись к руслу речушки, исследователь умылся и, сняв обувь, опустил уставшие ноги в ручей. Где-то здесь в речке лежит немецкая пушка, которую уже два раза пытались откопать местные копатели из Новороссийска, но безуспешно – речка снова замывала ее, не хочет отдавать свое добро.
Отдохнув, он прошел дальше по руслу, где оно примыкало к поляне. Попались торчащие из земли быльца от складной металлической кровати. Эта поляна была немецким госпиталем во время войны, она же была и поляной Страха. Выйдя на нее, Богумир определил место для ночлега на другом ее краю у невысокого леска, росшего узкой полосой, за которым шла дорога в щель.
Расположившись, он развел костер, ужин был такой-же, что и вчера – разнообразием в походе не балуются. За ужином Богумир еще раз обвел поляну взглядом. В зарослях лещины бежит речка, с двух сторон нее молодая поросль и кусты терна. Лишь с одной стороны большие старые деревья. Никакого страха поляна не вызывала, хотя уже порядочно стемнело. А легенда гласит, что на поляне живет Блуд, который зовет за собой женским голосом, и, загипнотизированного нечего не понимающего человека, водит по лесу. И когда тот очнется, то не знает, где находится. Еще часто слышали шлепанье на речке, как-будто по ней кто-то ходит и время от времени что-то бормочет. Но это явление можно объяснить так: когда енот-полоскун моет какой-нибудь выкопанный им съедобный корень, он шлепает им об воду и ворчит. Богумир наблюдал однажды такую сцену. Этот зверек не редкость в здешних местах, обитает вдоль горных речек и, в основном, ведет ночной образ жизни, поэтому встретить его днем маловероятно.
Богумир не спал, прислушиваясь к лесу. Ближе к полночи на дороге со стороны Неберджая послышались приглушенные голоса. Судя по разговору, шли двое, и о чем-то в пол голоса спорили. Исследователь подумал: «запоздалые копатели или рыбаки, засидевшиеся до ночи на Неберджаевском водохранилище». Как только голоса поравнялись с ним, с правой стороны поляны раздался треск и удар о землю, вспугнув сыча, который, хохоча, улетел прочь. Голоса тут-же стихли, и только слышалось удаляющееся шарканье ног. Сон не шел. «Странно.. – подумал Богумир, – похоже на упавшее дерево, но не слышно было ломающихся веток, что обычно сопутствует такому случаю».
С трудом уснув, он проснулся уже засветло, вылез из спальника, и первым делом отправился туда, где ночью слышал удар. На краю поляны лежал голый ствол старой груши, весь издолбленный дятлами. Гнилые корни не выдержали веса своего ствола. Деревья умирают стоя, на землю падают только их останки. Новичку, находящемуся в лесу среди больших деревьев, следует посматривать вверх, чтобы вот такое бревно не упало ему на голову. Ну, что же, Блудня, видно, Богумир не заинтересовал, а может ему больше приглянулись те ночные путники. Но в любом случае, еще одну проверку намеченного места он осуществил.
Выйдя к дачам, Богумир увидел сторожа, покуривающего, сидя во дворе одной из не заброшенных дач, но, как многие другие, покосившиеся и завалившиеся. Поприветствовали друг друга, сторож пригласил Богумира зайти – пообщаться с людьми ему здесь приходилось нечасто.
Исследователь рассказал сторожу о цели своего похода. Услышав о поляне страха, сторож оживился, и стал рассказывать о случае, произошедшим с ним:
«Сижу прошлым летом, уже по-темному, в домике у печки, как вдруг стук в дверь. И женский голос говорит:
– Дай закурить.
Я, естественно, удивился и, в тоже время, обрадовался – женщина и в такой глуши, ночью, – лучше и не придумаешь с кем провести время. Открываю дверь – никого, только собака ощитинив шерсть, рычит, глядя на меня.
На следующую ночь повторилось тоже самое – стук в двери и тот же голос:
– Дай закурить.
Я взял заряженную одностволку и вышел, – никого. Заглянул за угол дачи – никого, за другой -тоже никого. Только собака бегала за мной, дрожа и поскуливая.
Весь следующий день не находил себе места. Потом вспомнил, как бабки говорили, что в таких случаях надо дать, что просит. А как дать? Решил положить пару сигарет на перила мостика, что ведет к калитке дачи через речку.
Всю ночь прождал, сидя у печки. Не пришла. Целую неделю оставлял по сигарете на том месте – сигареты к утру пропадали. А у меня, сам понимаешь, напряженка тут с куревом. Ну, вот с тех пор и не приходила больше ни разу.
«Женщина, везде женщина, – задумался Богумир, – на горе женский голос во сне, на Семи ветрах- женщина, на Святой ручке, на поляне и здесь. Не один ли и тот же призрак бродит в этих окрестностях?»
Попрощавшись со сторожем, Богумир направился к штольням. Опять же через второй перевал, как его называют здесь, мимо бывшего еще до войны хутора Липки. На хуторе в одном домике еще живут люди в летний сезон – это бывший домик лесника, который в свое время держал здесь большое хозяйство, в котором были четыре лошади, на которых он делал объезды лесных угодий да катались гости, коров около десятка и стадо свиней, которым сам не знал счета; свиньи приходили из леса только иногда, на кормежку, они уже давно перемешались с дикими кабанами, и в стаде зачастую бегали полосатые поросята. Частенько здесь бывали представители власти всех мастей, приезжали погулять да поохотится.
Однажды лесник не вернулся из объезда, пришел один жеребец по кличке Орлик. Жена лесника причитала: «Орлик, ну, покажи, где муж? Отведи к нему». Тот слушал ее и мотал мордой, стоя на месте, потому как он – конь, и по другому не может, напоминая этим далее упомянутых особ. На поиски лесника задействовали солдат, прочесывали возможный маршрут объезда, да все безрезультатно – пропал лесник. Семья потомственного лесника, жена и трое детей, вскоре переехали жить в поселок к родственникам. Говорят, так им ничем и не помогли: лесничий домик был государственным, кони и, собственно, остальной скот тоже. Чиновнички живность извели, растащили все, а пособие по утере кормильца, не говоря уже о квартире, «не положено, так как человек пропал без вести, факта смерти нет, а, значит, и ничего нет – благодарим за службу, от лица КП/SS».
Богумир, пройдя мимо хутора, направился к штольням, которые оказались целыми и частью заваленными. А легенда говорит, что до войны из этих штолен возили грунт по узкоколейке на главную железную дорогу для подушки под ней. Вагонетки таскал паровозик, который перед приходом немцев загнали в одну из штолен и взорвали вход, а узкоколейку разобрали. Говорят, время от времени видят фантом этого паровозика, который продолжает таскать свои вагонетки.
Богумир прикинул, где могла проходить узкоколейка, и стал обследовать склон под ней. Поиск вскоре увенчался успехом: в стволе дерева был забит железнодорожный костыль, что крепит рельсу к шпале, только меньших размеров, чем обычный на широкой колее. Этот забитый кем-то от нечего делать костыль – еще один факт в пользу реальности мифа о блуждающем паровозике. В целом, задача похода была решена с положительным результатом.
Домой Богумир добрался к вечеру на автобусе. Соседка, сидевшая на скамейке, поздоровалась с ним как и в тот раз, когда он выходил из дома в поход. Ей его поход был сродни как сходить за хлебом в магазин. В какой-то степени это было верно – ведь для настоящего исследователя походы как хлеб!
Эта история произошла на хуторе Собачёвка, она же Семенцовка.
Двое в сумерках подходят к старому колодцу:
– Эдик, смотри, похоже он, и тропинка к нему подходит точно так, как говорилось.
Подсветив зажигалкой с фонариком, в колодец увидели рядом поверхность воды и, глубиной в метре от неё, дно.
– Серёга, давай я тебя буду держать за руку, а ты нырнёшь и пошаришь в иле ногами?
– Ты что, вода холодная, отморожу себе всё, а у меня ещё детей нет.
– А мне тем более – у меня их двое, кто их будет кормить и воспитывать?
Достав из кустов сухую ветку метра два, Эдик опустил её в колодец, но дна не достал.
– Серёга, дай жердь с забора.
Жердь в метра четыре тоже не достала до дна. Серёга многозначительно посмотрел на Эдика, тот сказал:
– Нет, Серый, это не он – тот должен быть не глубокий.
Отошли потихоньку к забору так, чтобы не хрустнула ветка под ногой. Серега прошептал:
– Скорее, наверное, тот, что на хуторе. И тропинка там так же идёт.
– Эдик, сейчас туда идти нельзя – люди ещё не спят и собаки лазают.
– Хорошо, посидим в машине часов до трёх, а пока давай сделаем кошку на палке, чтобы можно было зацепить.
Выбрали жердь метра три.
– Хватит, если глубже, то не он, плюс ещё длина руки.
Вытащив из забора кусок проволоки-шестёрки, накрутили её серединой на конец жерди, концы загнули крюками как грабли. Спрятав грабли, пошли к шестёрке, стоявшей возле хутора. Сидят, маясь от ожидания.
– Представляешь, Эдик, если бы я нырнул туда, то засосало бы и всё!
– Да я бы тебя удержал. А как ты хочешь? Тебе сорок лет, а у тебя ни кола, ни двора, ни денег… А так ли пан, или пропал.
Дождавшись ровно три часа ночи для фарта, отправились на хутор. Взяв грабли по дороге, стали пробираться к колодцу. На весь хутор один фонарь на единственной улице. Проскочив быстро под фонарём, метров через двадцать оказались у колодца. Колодец находился под самым корнем большого дерева с пушистой кроной. Покурили перед работой, держа сигарету в кулаке, чтобы не видно было огонька. Молча курили, в полной тишине, только собаки изредка гавкали от безделья. Эдик засунул грабли в колодец и шёпотом сказал:
– Не глубокий… Это он, упёрся в дно.
Начал шарить граблями по дну.
– Есть что-то… Попробую зацепить… Есть, зацепил! Тяжёлый, видно, еле оторвался от дна.
Подняв это к поверхности, Серёга с волнением взял в руки то, что висело на граблях. Положил рядом, пошарил по нему руками.
– Это камень.
С разочарованием опустил грабли опять в колодец. Пошарив по дну, Эдик снова сказал:
– Есть! Попробую зацепить… Что-то не цепляется… Ага, зацепил.
Снова подняли грабли к поверхности, Серёга взял это, застрявшее между крюков:
– Что-то круглое, не пойму.
Эдик профессионально пошарил у него в руках шар, засунул мизинец в дырку, сказал:
– Ешкин кот… Представляешь, это старинное ядро.
– Да ты что!?
Этим временем к колодцу подошла маленькая шавка, видно, попить водички, и с перепугу закатила такую истерику, что ей на помощь тут-же примчались два кобеля, судя по голосу в темноте, не маленькие. Эдик схватил грабли и начал отбиваться. Шавка, получив такую поддержку своих мохнатых товарищей, тут-же вцепилась в ногу Серёги, продолжавшего держать ценное ядро.
– Эдик, ёшкин кот, ударь её!
Хрясь!!! Неизбежно в этой ситуации по темноте, Эдик попал Серёге граблями по голени. Серёга заорал, упав назад, но продолжая руками прижимать к себе ядро, а здоровой ногой отпихивать от себя истерящую шавку. Кобели тоже лаяли и бегали вокруг.
Эдик, пнув на этот раз собаку ногой, помог подняться Серёге, держа наготове грабли. Стали отступать к фонарю, собаки наседали – их было уже четыре. Добравшись до фонаря, Эдик при свете смелее замахал граблями. Серёга тоже осмелел, разозлившись, заорал нецензурную брань и побежал на собак, метнув в них ядро, при этом целясь в шавку. Следом полетели грабли Эдика. Переломив ход действий и подняв на уши хутор, они побежали к машине. Собаки продолжали лаять на окраине. Запрыгнули в машину, быстро завели мотор и рванули подальше от хутора.
Ехали домой молча, но с чувством удовлетворения от проделанной работы, точно зная, что это место не то!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.