Наконец-то мы дожили, ни много, ни мало – до совершения первого шага вглубь себя, до первого взгляда на устройство сознания, изучение которого, по большому счету, является нашей главной темой и целью.
Казалось бы, куда проще: устреми свой внутренний взор на то, как работает именно твое сознание, изучи и опиши то, что увидишь, а потом как-то обобщи это и перескажи другим. Собственно, такой порядок работы и принят в данной книге, но почему мало кто находит в себе мужество предстать перед самим собой таким, каким он является?
А причина этого проста – страх. Далеко не каждый готов увидеть себя, как есть, мало кто готов встретить на пути самоизучения «чудовищ», обитающих в закоулках сознания, и узнать в них самого себя.
Сделать это в одиночку, не полагаясь ни на чьи советы и помощь, действительно непросто. Но теперь-то вы не одни! Теперь мы вместе отправляемся в это завораживающее путешествие.
А чтобы не слишком расслабиться, едва сделав первый шаг, сразу начнем с утверждения, которое может обескуражить своей безапелляционностью.
Мы утверждаем: на Земле не так уж много по-настоящему «живых» людей – тех, кто обладают полнотой жизни, тех, кто проживают ее реально, а не пребывая непрестанно в виртуальных обителях своего сознания. Да, эти слова могут шокировать и вызвать раздражение – особенно у тех, кто до сих пор считал свою жизнь вполне полноценной, интересной и богатой событиями.
Но мы не устанем повторять – та жизнь, которая характерна для большинства землян, скорее, является сном наяву, причем сном кошмарным, полным страхов и забытья.
И растормошить вас от этого сна, вырвать из цепких лап кошмаров есть главная наша задача.
Для понимания наших слов, для принятия правоты наших громких заявлений желательно увидеть свою жизнь с нового ракурса. А именно – изучить, как мы воспринимаем окружающий мир, в сочетании с изучением некоторых механизмов этого восприятия. В данной главе многие темы будут просто обозначены – позже мы вернемся к ним. Но и сказанного здесь достанет хотя бы для пробуждения неуверенности в правильности той привычной работы вашего сознания, которая определяет очень многое в вашей жизни.
Если попытаться взглянуть со стороны на работу своего ума (на течение мыслей, на их влияние на человека, на последствия, к которым приводит вера в абсолютную значимость всего, что приходит в голову), то можно сделать довольно неожиданный вывод. Окажется, что наша голова – скорее, вместилище ментального мусора, а вовсе не сокровищница неких значимых и важных идей.
Предлагаем (в качестве введения в практику тренировки ума) просто молча посидеть несколько минут, глядя, как перед внутренним взором протекают те или иные мысли. А чтобы лицезрение своего внутреннего мира не было разрушено привычным вмешательством сознания в свою же работу, предлагаем перестать оценивать все, приходящее в голову. И, если перестать мешать своими оценками свободному течению мыслей, то окажется, что сами по себе они редко что значат. Они просто текут, поскольку таково свойство человеческого сознания – непрестанно совершать мыслетворение, пульсируя подобно тому, как безостановочно бьется сердце. И если дать этому мыслетворению просто порождать мысли (точнее, обрывки мыслей), если перестать непременно следовать за каждой зародившейся мыслью, разворачивая ее во времени, то окажется, что за приходом мысли (ее обрывка) неизбежно последует ее уход.
И то, что доселе казалось нам нашей сутью, нами самими, нашим умом как средоточием содержания нашей личности, теперь окажется не более чем ничего не значащими фрагментами каких-то наборов слов, смысл которым может придать только та чрезмерная серьезность, с которой мы их обычно воспринимаем.
Этот суетный ум, который еще называют обезьяньим (за готовность безостановочно менять темы и содержание мышления, подобно любви обезьян к перескакиванию с ветки на ветку), есть – при пристальном наблюдении – не более чем блуждание ума в каких-то закоулках сознания.
Проиллюстрируем сказанное простыми рисунками.
Рис. 1, а «Обезьяний» ум
Если попробовать представить себе работу «обезьяньего» ума, то проще всего сделать это с помощью графика пульсирования ума во времени (как на Рис. 1, а). (Заметим, что наши рисунки являются чисто иллюстративными и не выражают каких-то точных и строгих представлений.)
Итак, по горизонтали отложено течение времени, а вертикаль на графике соответствует тому или иному случившемуся всплеску ума (фрагменту мысли, обрывочной фразе и т. д.). (Очевидно, что чем дальше двигаться вправо, тем более давнему всплеску ума соответствует определенный момент времени. А чем ближе точка отстоит от нуля (момента настоящего), тем недавнее этот всплеск произошел.)
И точнее всего хаотичный характер суетного ума передает хаотичность линии, показывающей движения ума во времени. Это тот самый ментальный мусор, который заполняет наше сознание, и который мы часто принимаем и за самих себя, и за некую истину – всецело доверяя работе своего ума и веря в подброшенные им мысли.
Рис. 1, б Разворачивание мысли
А теперь представьте, что вы почему-то заинтересовались началом той или иной мысли и стали разворачивать ее во времени (развивать содержащийся в ней, по вашему мнению, смысл.) Тогда, помимо чисто хаотичных фрагментов, на графике могут появиться некие плавные участки, Рис. 1, б. (Напомним, что это просто иллюстрация, не содержащая какого-то более глубокого смысла.) И работа нашего ума проявится в чередовании хаотических всплесков, не получивших развития, и фрагментов мысли, развернутой во времени.
Рис. 1, в «Затишье» в мыслях
Если же присмотреться к течению мыслей, то можно обнаружить тонкий эффект, который едва ли можно заметить без специального наблюдения. Эффект это состоит в том, что, помимо хаотического характера приходящих обрывков мыслей и несколько более плавного развития некоторых из них во времени, существуют еще фазы работы ума, которые можно назвать «затишьем». В этих фазах есть только ментальная тишина, и нет ни обрывков мыслей, ни мыслей, разворачивающихся во времени. (Забегая вперед, скажем, что умение проживать эти фазы молчания, умение сливаться с ними является крайне продуктивным. Это умение может улучшить и качество работы ума (когда может открыться доступ к интуиции), и его умение пребывать в расслабленном состоянии, которое невозможно, если ум заполнен кишащими в нем мыслями и их обрывками.)
Но обычно мы проходим мимо этой фазы «молчания» – в привычном отождествлении себя с приходящими мыслями, с умом в целом. Мы так и живем – сливаясь или с хаосом обезьяньего ума, или разворачивая фрагменты работы ума в виде мыслей, львиная доля которых лишена особого содержания. Более того, огромная часть мыслей повторяется изо дня в день, нагружая мозг холостой работой и постоянно ввергая нас в переживания, лишь мешающие жить.
Этому сну наяву, когда обезьяний ум, оторванный от реальностей жизни, предстаёт как сама жизнь, можно противостоять. И поможет в этом культивирование осознанного восприятия жизни, которое возможно при сбрасывании оков, накинутых на нас суетным умом.
При этом важно понимать, что чаще, когда говорят об осознанности, имеют в виду, скорее, желательность предварительного осмысления всех своих поступков. Но осмысление – процесс, длящийся во времени, тогда как осознанность – это ежемоментное присутствие в жизни и осознавание того, где ты находишься в каждый момент, что делаешь, что тебя окружает.
В таком (на наш взгляд, более точном) понимании обретение настоящей осознанности оказывается непростой задачей, требующей специальной тренировки и практики. И без этой практики жизнь так и будет длиться, как непрестанный кошмар, и будет без остатка съедаться проживанием ментального мусора. При этом будет субъективно укорачиваться протекание самой жизни, поскольку она будет проходить мимо человека, погруженного в темную пучину ментальных всплесков суетного ума.
Понять, как субъективное восприятие течения времени при отсутствии осознанного проживания жизни сводится на нет, легко с помощью рисунка, показывающего, как, при обретении осознанности, субъективная длительность жизни, напротив, будет возрастать.
Рис. 2, а Случившиеся события, 1
На Рис. 2, а показано, как во времени (его мы назвали «циферблатным», имея в виду реальную длительность событий, которую можно измерить с помощью часов) происходят встречи сознания с теми или иными событиями. При этом сплошной линией показаны события, которые попали в сферу нашего внимания и были осознаны, тогда как пунктиром обозначены события, прошедшие мимо нашего сознания, например, пропущенные из-за погруженности человека в виртуальный мир ума.
И если спросить человека, что же с ним только что происходило, то он сумеет вспомнить и назвать лишь то, что было осознано им. И окажется, что в промежутках между двумя осознанными событиями (стоящими по краям рисунка – справа и слева) человек просто не жил! Да, он просто спал на ходу, а жизнь проходила мимо – раз она так и не вошла в его сознание.
Рис. 2, б Случившиеся события, 2
Но иначе будет выглядеть воспоминание о прошедшем, если количество осознанных и пережитых событий за то же время вырастет. На Рис. 2, б показано, что будет, если еще и «среднее» (третье по счету) событие будет пережито. Субъективно жизнь окажется богаче, а прожита дольше – поскольку проходить она будет в реальном мире, а не в мире непрестанной круговерти мусорных мыслей.
Но тогда можно сказать, что и субъективно пережитое время будет течь медленнее, коль скоро оно будет проживаться полнее и глубже, перестав втягиваться в воронку безостановочных мыслей, поглощающих и время, и саму жизнь.
(Заметим, что только что изложенные мысли вступают в прямое противоречие с распространенным ныне утверждением об ускорении времени, которое якобы наблюдается в последние годы. Удивительно, но еще в пьесах А. Островского герои порой говорят об этом же ускорении, называя его карой за грехи. Ныне же обычно твердят о влиянии высоких технологий, тех же гаджетов на скорость течения жизни людей.
По нашему мнению, утверждение об ускорении времени потому и распространено, что пишут и говорят о нем, как правило, люди среднего и старшего возраста. Это те самые типичные медиаперсоны, которые, миновав богатые событиями годы детства, юности и молодости, достигнув зрелости и публичности, просто погрузились в полусон и перестали воспринимать мир во всей его полноте, видеть события во всем их богатстве. А их преобладание в средствах массовой информации, куда молодым еще только предстоит попасть, создает ложное представление о том, что время само по себе, вне восприятия человеком жизни, ускоряется, превращая жизнь в круговерть, которую невозможно воспринимать сколь-нибудь осознанно.
Не согласимся с этими словами и вновь скажем: стоит только выпестовать осознанность и присутствие, как жизнь потечет во всем своем богатстве, а время «замедлит» свой бег!!)
Жизнь в осознанности можно описать еще как жизнь в бдительном присутствии, когда ты вырываешься из-под власти суетного ума, уходишь из виртуального мира и стараешься непрестанно присутствовать в жизни, а не влачиться по ней, словно полуослепший зомби.
Бдительно воспринимая происходящее, ты можешь взрастить в себе еще и умение адекватного («правильного», как еще говорят последователи учений, призывающих к такому присутствию) реагирования на любые ситуации. Это будет такое реагирование, при котором ты не только сам не будешь испытывать страдания (вызванные пребыванием в ментальной мгле), но и не причинишь этих страданий другим.
Порой трудно понять, что лишь осознанное, бдительное присутствие в жизни может привести к тому, что называется самой жизнью, когда человек перестает быть суетной обезьяной с ее скачущим умом, а начинает проживать каждый ее момент.
Но этот момент и есть момент настоящего, который только и можно назвать реальным, в отличие от моментов, которые могут быть пережиты в воспоминаниях о прошлом или в грезах о будущем, куда очень часто уносит суетный ум.
Понимание виртуального характера воспоминаний может оказать помощь человеку в укрощении безостановочного ума. Ни прошлого, ни будущего нет! Их образы лишь плещутся в водовороте мыслей, увлекая за собой, но не принося ничего, способного сделать жизнь богаче, ярче, полноценнее!
И ежемоментное удержание осознанной связи с происходящим (чтобы ум не мог лишить вас бдительного присутствия), привычка точно осознавать содержание каждого момента и точно реагировать на происходящее могут стать хорошим подспорьем в избавлении от бесполезных и никчемных виртуальных путешествий во времени, которые так любит совершать обезьяний ум.
И оказывается, что полнота жизни не просто возможна – она к нам ближе, чем что бы то ни было, ближе всего, с чем мы можем встретиться в этом мире. Всего-то надо – осознать обезьяний характер своего ума, обычно несущего лишь страдания; подчинить себе работу ума, сделав его лишь инструментом для решения задач; свергнуть с трона, на котором он воцарился, поработив своего хозяина.
Это так просто и так трудно: привычка подменять себя одним лишь умом, этим тонким слоем нашего бесконечно глубокого сознания, так вошла в нас, что мы и не можем помыслить себя как-то иначе…
Взгляни на себя по-новому, сделай переоценку ценностей, следуя которым ты возводишь ум к вершинам власти, и начни жить. Жить в настоящем! Жить по-настоящему! Жить настоящей жизнью!
В истории человечества можно найти немало вопросов, которые назывались «главными», во всяком случае, теми, кому они были интересны. Достаточно вспомнить, например, «главный вопрос философии» – о первичности по отношению друг другу материи или сознания.
Но так как и мы, само собой, тоже встроены в человеческую историю – хотя бы как-то – то ничто не мешает и нам позаботиться о том, что может быть названо главным в жизни человека, в его бытии, в нем самом.
И поступим мы вполне логично: сначала дадим ответ, потом попробуем его обосновать, а затем попытаемся вывести следствия, к которым может привести принятие этого ответа в качестве главного мерила «правильности» нашей жизни.
Итак, мы утверждаем: главным в жизни человека, главным в его бытии является взращивание в себе деятельного сострадания.
И осознание верности этого ответа, использование его как базового жизненного ориентира может многое (точнее, почти все) изменить в отношении человека к самому себе, близким и дальним людям, к самой жизни.
Сначала приведем аргументы в пользу доказательства своей правоты.
По нашему мнению, именно возможность всестороннего исследования критериев, которые могут быть применены к описанию причин выбора названного ответа, сама по себе может многое сказать в пользу такого выбора. О том, сколь при этом важна осознанность, можно было бы и не говорить – о ее роли в нашей жизни нами было уже сказано немало. А возможность еще и критически осмыслить сделанный выбор и рассмотреть последствия, к которым он может привести, изначально порождают к такому выбору своего рода симпатию.
Сразу приведем наш главный аргумент: следование по пути деятельного сострадания содержит в себе неограниченный потенциал роста человека как личности, тогда как движение по противоположному пути ограниченно и ведет человека лишь к саморазрушению.
Саморазрушение, к которому может вести отказ от принятия сострадания за главную ценность и содержание жизни, возникает вовсе не по неким заоблачным, метафизическим причинам, а вследствие самых земных, почти обыденных резонов.
Противоположностью сострадания является, например, готовность (а, в крайних случаях, и желанность) к причинению бед и страданий другим людям. В каких-то случаях делается это ради получения неких собственных выгод, порой – ради одного лишь переживания «черных» минут злорадства, вызванного созерцанием чужих бед, а порой – просто из-за скуки. Но так устроен человеческий организм, его тело и сознание, что для своего здорового существования им требуется пребывание в естественности, расслабленности, радости.
А разве может помочь в избавлении от непрестанного возбуждения, напряжения и злокозненных переживаний стремление причинять людям боль и несчастья – что и является основой в выборе пути, противоположного состраданию. Как говорят ученые, стресс или какие-то сложные переживания могут приносить человеку пользу – если они не слишком сильны по своему воздействию и длятся не слишком долго, порождая один лишь «тренировочный» эффект, не давая утрачивать связь с реальностью.
Напротив, жизненный фон, постоянно окрашенный стрессом, который привносится в жизнь пребыванием во враждебности к окружающему миру, неизбежно ведет к снижению общего тонуса жизни, нуждающейся в исторжении из себя негативных переживаний.
Пусть не сразу, не за день и даже не за год сделанный выбор зримо и явно проявит себя, но рано или поздно это произойдет, и путь причинения бед приведет его последователя к появлению однозначных симптомов саморазрушения. Что это будет – депрессии, другие душевные или психосоматические недуги, болезни тела – заранее сказать едва ли возможно. Но, в любом случае, они не заставят себя слишком долго ждать – предвещая неизбежную духовную или физическую гибель, которые придут как отголосок когда-то сделанного выбора.
Совсем иной, неограниченный потенциал содержит в себе выбор пути сострадания. Радость жизни, обретаемая в качестве жизненного фона, благотворно сказывается не только на душевных качествах человека, на естественном, заложенном самой природой-созидательницей, выявлении созидательных же человеческих качеств. Пребывание в состоянии внутреннего покоя – а именно к нему, в том числе, ведет данный путь – помогает в установлении оптимальных условий развития и функционирования тела, его органов и систем.
И – в сочетании с мудростью, помогающей совершать правильные, адекватные разным ситуациям действия – зов сострадания становится тем внутренним мотиватором, который поможет преодолеть любые преграды, не только не останавливаясь в своем развитии, но наращивая и реализуя все больший внутренний потенциал.
Лишь единение с миром, с другими людьми, лишь помощь им в избавлении от жизненных страданий могут помочь найти и предельно возможно воплотить свое призвание и предназначение. Лишь движение по пути сострадания может привести к установлению гармоничных отношений с миром (внешним и внутренним), без следа устраняя страхи и сомнения, которые могут встретиться на этом пути.
Существует довольно распространенное мнение, которое мы никак не можем разделить, что и без сопутствующих действий, воплощающих сострадание в реальной жизни, можно и найти, и полноценно реализовать себя. Мол, говорят сторонники этого мнения, достаточно одного лишь переживания неких симпатий, жалости, проговаривания внутри себя каких-то сочувственных мыслей, чтобы полагать, будто и такой вариант следования по пути сострадания вполне допустим.
Сразу вспоминаются моменты общения с людьми, которые исповедовали подобные взгляды. Так, одна знакомая автора с гордостью рассказывала, как однажды, гуляя с подругой, они встретили бомжа, ведомого в участок сотрудниками полиции. «Вот, так с ними и надо поступать!» – заявила ее подруга, а моя знакомая, по ее воспоминаниям, подумала: «А ведь и бомжи – тоже люди».
И рассказав об этом случае, она заявила автору этих строк: «И я поняла, насколько я лучше подруги – раз я смогла подумать о бомже с жалостью!»
Сходный случай произошел с другим нашим знакомым, которого родные часто упрекали в черствости и равнодушии – от него в трудную минуту так редко можно было услышать хотя бы слова поддержки (не говоря об оказании какой-то реальной помощи), что отношение в кругу семьи к нему было весьма напряженным.
Однажды, в минуту откровения, он пожаловался мне, живописав резкость, с которой с ним обычно общались родственники. Эта резкость, казалось бы, не имела видимых причин, а в основе такого общения, по словам его родных, лежала их уверенность встретить в ответ на какую-либо просьбу равнодушие с его стороны.
«Почему они так думают обо мне? – с горечью пожаловался он. – Если бы они знали, как часто я сам думаю об их неприятностях, как часто в своих мыслях я мечтаю, чтобы эти неприятности прошли, а они зажили бы счастливо!»
Автор этих строк тогда, помнится, промолчал – просто не захотелось ввергать знакомого в пучину еще больших переживаний. Но потом ваш покорный слуга задумался и задал себе вопрос: «А что толку бомжу, встреченному моей подругой, и родным моего приятеля от одних только мыслей, пусть жалостливых, которые только и гоняют в своих головах оба моих знакомых? Что толку от сладости переживания «масштаба своей человечности», в наличии которой они уверяли себя, прогнав по своим мозговым клеткам пару-тройку «сочувственных» мыслей?»
И тогда сам собой пришел вывод, который может показаться очевидным, но к которому слишком многим так и не удается прийти за всю свою жизнь: сострадание только тогда действительно, когда оно деятельно! Если сострадание выражает себя в действиях, способствующих устранению чужих страданий, оно реально, оно есть. Если же «сострадательные» мысли не находят воплощения в делах или поступках, то никакого сострадания здесь попросту нет – есть лишь виртуальные всплески активности нейронов, не более того.
Так что мы вынуждены разочаровать тех, кто, скажем, долгими зимними вечерами лежит на диване, смотрит в потолок и думает о том, как хорошо было бы, если бы все люди были счастливы, а все беды ушли из их жизни. (Попутное восхищение глубиной своей сострадательности и величием своей личности, возникающее при таком времяпровождении, является приятным приложением к приятной мягкости дивана.).
Мало труда состоит в том, чтобы просто погонять эти мысли в своей голове, мало человечности в том, что, увидев чужую беду, лишь подумать о том, чтобы она поскорее прошла, не сделав при этом ни шага, чтоб оказать помощь. И мало в человеке можно найти реального сострадания, если оно не сопровождается действием, если оно не находит своего воплощения в реальной жизни – вне пределов черепной коробки…
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.