© Владимир Владимирович Антипов, 2016
ISBN 978-5-4483-2794-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Вновь закат недоспелою вишней
Сквозь листву пробирается в окна.
За околицей хутора слышно,
Как рыдает гармонь одиноко.
Я давно позабыл эти звуки,
Что когда-то родными мне были.
И, как нежные мамины руки
Обнимали меня и любили.
Все дороги приводят к истокам.
Здесь не чувствую я себя лишним.
Мне закатом пробраться бы в окна
Сквозь листву с недоспелою вишней
И увидеть себя чуть моложе,
Четверть века оставив в кармане.
Только детство не нужно тревожить.
Пусть его сбережёт в сердце память.
Всю ночь в ладоши ставни хлопали
Под северо-восточный вой ветров.
Луна, повисшая над тополем,
Читала бегло строчки облаков.
И убаюканные лирикой,
Зашторенные окна видят сны.
С медвежьего ковша их вылило,
Проколотого кроною сосны.
Мне одному не спится, милая!
И снова не попасть в тот сонный плен,
Где я склоняюсь над изгибами
Твоих обворожительных колен.
Луна, повисшая над тополем,
Линяет при рождении зари.
И уголёчки звёзд полопались,
Как мыльные ночные пузыри.
Выщипанным пёрышком из тучи
Падает снежинка на ладонь.
Видно, скоро вьюга замяучит.
Время развести в печи огонь.
Пусть трещат дубовые поленья
Холодам декабрьским назло.
Будто воротилось на мгновенье
Детство в позабытое село,
В валенках дочапало до хаты,
Обстучало ноги сибирьком.
Белые комочки снежной ваты,
Как репьи на варежках кругом.
У печи, согревшись чаем с мятой,
Вспоминаю я свои года.
Как же мне до чёртиков приятно
Снежное желанье загадать.
Кузнецами стрекочут донские рассветы.
На чапуровых крыльях, вспорхнувший с ночлега,
Желтопузый пузырь уходящего лета
Над степным ковылём поднимается в небо.
Рассосалась слепая беспомощность ночи.
По утиному выводку осень заметна.
Кузнецами донские рассветы стрекочут,
И журчит пресноводная синяя лента.
К сентябрю остаётся лишь нежная память
О сезоне, что вскорости всё же покинет
Зелень вербных одежд с заливными лугами,
Где стрекочут печально рассветы донские.
В чубатых ковылях степные волны,
Качают народившуюся осень.
Лебяжий Яр закатом обожженный,
Дрожит от лягушиных отголосьев.
Есть что-то милое и дорогое
В сезоне с рыжеватым увяданьем!
Смирившись с календарною погоней,
Чапура раскрылилась в ожиданьи
Озябших затуманенных рассветов,
Лениво выползающих на небо.
Проклюнулось за упорхнувшим летом
Зерно озимого ржаного хлеба.
Крестьянская «калошевая» осень,
В девичьем карагоде заплетая,
Снопов сухих соломенные косы,
Прощается с курлыкающей стаей.
Лазоревым цветком раскрылась зорька из бутона ночи,
И лепестки лучей коснулись спящих хат.
В степи табун ковыльный, будто на парад,
Спешит, потряхивая гривами, растаптывая почву.
В разливах рек, ещё не ставших в берега, озябли вербы.
Им нет весеннего уюта до сих пор.
Зато не страшен в это время и топор!
О, как же хочется в такое утро пробудиться первым,
Да с кислым молоком смешать краюху хлеба, как когда-то,
Спеша, по-братски разделить её с котом.
Ну а когда опять закроется бутон,
Забудусь мирным сном в осыпавшихся лепестках заката.
На плетень присел закат
Красным кочетом станичным.
В окнах деревянных хат
Всё как прежде, как обычно.
Тусклым светом керосин
В колбе ламповой коптится,
Рядом из последних сил
Внукам варежки на спицах
Вяжет до ночи опять
И поёт мальцам на ушко,
Спрятав «инестую» прядь
Под платок, моя старушка.
Скоро зорька разольёт
Из кадушки мёд на блюдца.
Вот бы задом наперёд,
Промотав года, вернуться
На страницы детских глав,
Где ответят по привычке
На вопрос мой:
– Как дела?
– Всё как прежде, как обычно!
Опять небесное кадило
Туманом степь заволокло.
Сквозь эту мглу к родным могилам
Бреду за памятью вослед.
И вот уже знакомый, милый
На горизонте хохолок
Зеленокудрой тополины
Рисует розовый рассвет.
Здесь давеча меня забыли
Тропинки с мятой по бокам.
Роса прибила запах пыли.
И стрекотанье кузнецов,
И храп пасущейся кобылы,
И кучевые облака
С истосковавшеюся силой
Сжимают грудь мою в кольцо.
Я не успел проститься с теми,
Кто за оградою теперь.
Для них берёзовые тени —
Последний жизненный причал.
Но верю я, что вновь сквозь темень
Над безысходностью потерь
Проклюнется на зорьке семя —
Взойдёт начало всех начал!
Снова май сиренью дышит.
Распласталась тишь заката.
С облаков цветущих вишен,
Скучковавшихся за хатой,
Собираю ожерелье
На скамье уставшим взглядом.
Ни о чём я не жалею!
И жалеть уже не надо!
Всё, что было в прежних вёснах,
Отцвело и пожелтело.
И пути на перекрёстках
Выбирались неумело.
Только знаю, что случится,
Если всё вернуть однажды.
Мне журавль родней синицы —
Поступил бы точно также!
О чём расскажет ночь рассвету?
Не о любви, что ворвалась
Нечаянно в строку поэта,
Мурлыкая по буквам вальс.
И в каждом слове будто ноты
За ночь слагающих мотив,
Рисуя образы кого-то,
Пройдя три четверти пути.
Не об измене, что украдкой
Втыкала в спину острый нож.
Ей вслед за блядскою повадкой
Милее слюни пьяных рож.
И даже о войне ни слова,
Ни полумысли, ни идей.
Для нас война – уже не новость!
Любовь, измена вместе с ней.
О чём расскажет ночь рассвету?
О том, что знает сотни лет:
«Поэт рождён, чтоб быть бессмертным!
Конечно, если он поэт!»
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.