Дизайнер обложки Кейт Моше Влакеска
© Жорж Александр Ваган, 2021
© Кейт Моше Влакеска, дизайн обложки, 2021
ISBN 978-5-0055-6037-7 (т. 4)
ISBN 978-5-0055-5282-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
– Капитан Моро, выясните, что тут происходит…
Женщина лет сорока пяти в форме капитана полиции поднялась по приставленной к стене лестнице, ведущей к старой железной дороге на бульваре Эмиля Ожье. Прохожие и родители с детьми толпились у входа в школу. Несколько полицейских машин перекрыли движение с противоположной стороны старых путей по бульвару Жюля Сандо и улице Октава Фелье, доставив немалые неудобства жителям.
– Вансен! Вы могли бы перекрыть движение? Отправляйте все машины в объезд.
Капитан махнула рукой в сторону толпы глазеющих родителей и детей и стала спускаться по ступенькам. Оказавшись на железнодорожных путях, она огляделась. Здесь, в нескольких метрах от оживлённой улицы, был свой особый мир, сильно отличавшийся от привычного всем. Время тут как бы застыло в далёком прошлом.
– Понятно, почему клошары и школьники, сбежавшие с уроков, так любят это место, – пробормотала себе под нос женщина.
– Что-что, мадам? – переспросил молодой полицейский.
– Так, мысли вслух, не обращайте внимания. Показывайте, что вы нашли?
– Они там, – полицейский указал рукой в сторону старого тоннеля.
– Кто такие? – капитан окинула внимательным взглядом нишу перед входом в заложенный кирпичом тоннель. Там лежали два тела, одно на другом. На груди верхнего зияла большая рана.
Она подошла поближе, земля под подошвой ее ботинка издала чмокающий звук.
– Вы разве не видели, что тут целая лужа крови? – спросила она у полицейского.
– Сию минуту, мадам, мы… – он сделал знак другому полицейскому, чтобы тот принёс заградительную ленту.
– Фонарь, пожалуйста, – хотя уже рассвело, но свет почти не проникал в нишу перед тоннелем, густо заросшую кустарником.
Зазвонил мобильный телефон.
– Здравствуйте, месье комиссар, – ответила на звонок женщина. – Да, два трупа, пока не ясно чьи… Буду держать вас в курсе.
Капитан навела луч фонаря на тела.
– Похоже, что тут один прикрывал другого от нападения…
Раздался сигнал сирены, и подъехало еще несколько полицейских машин. Через минуту около десяти человек спустились на пути. Капитан подала знак, чтобы никто не приближался, пока она не осмотрит место преступления, и направила луч фонаря на кирпичную стену.
– А это что? Вы видели? – спросила она молодого полицейского, не отходившего от неё.
– Какое-то граффити? – неуверенно ответил тот.
– Нет, на обычные граффити не похоже. По-моему, это пиктограмма или что-то подобное.
Она махнула рукой фотографу, и он принялся снимать место преступления в определённой последовательности. Так, чтобы затем, расставив снимки на панно, получить полную картину со всеми деталями.
Когда фотограф закончил свою работу, его сменили криминалисты. Они внимательно метр за метром обследовали место преступления.
Лицо одного из лежащих показалось капитану полиции знакомым, а интуиция и память никогда не подводили её.
– Есть тут кто-нибудь из местных? – задала она вопрос.
– Я, – отозвался молодой лейтенант.
– Вам знаком кто-нибудь из пострадавших?
– Нет, мадам, документов при них не обнаружено.
– А как вы узнали о том, что случилось?
– Рано утром мне сообщил один из клошаров, он часто тут ночует.
– И где он сейчас?
– В участке, мадам капитан.
– Привезите его в городской комиссариат.
– Слушаюсь, мадам!
Она снова навела фонарь на лицо пострадавшего, и на мгновение ей показалось, что тот пошевелил губами…
Тут к ней обратился старший из криминалистов:
– У нас здесь двенадцать разных отпечатков обуви.
– Четырнадцать, не считая тех двух! – выкрикнул другой криминалист. – Они стояли полукругом, а двое… – это вам будет интересно: один из двух оставшихся стоял у стены лицом к остальным двенадцати. И самое интересное: четырнадцатый стоял лицом к тринадцатому прямо перед жертвами, то есть в непосредственной близости.
– Да, это действительно интересно. Я так и подумала, что это ритуальное убийство.
– Это ещё не всё, – добавил тот же криминалист: – Четырнадцатый был ребенком.
– Ребёнком? – удивилась женщина.
– Размер обуви тридцать шестой. Вес около сорока килограммов. Думаю, подросток лет десяти-двенадцати.
– Да, это чрезвычайно интересно! Так, тела можно забирать, дальше дело за патологоанатомами.
– Машины скорой помощи уже ждут.
Капитан дала отмашку, и санитары в белых халатах с носилками приблизились. Она уже ступила на нижнюю ступеньку, собираясь вернуться, но её остановил возглас одного из санитаров:
– Смотрите, он дышит! Он жив!
– Один из них жив! – подтвердил молодой полицейский.
Санитары, бережно уложив на носилки тело, лежащее сверху, понесли его к стене. Сверху уже были скинуты канаты от лебёдки, установленной для подъёма тел. Тут лейтенант из местной полиции вскрикнул:
– Я узнал его! Это издатель Поль Мартан, он живёт тут за углом. Точно: это Поль Мартан!..
– Жан-Пьер! Жан-Пьер! – скандировали мальчишки в школьном дворе.
– Прекратите сейчас же!
– Валентин!.. – при появлении строгого смотрителя за порядком дети, как голуби от неожиданно налетевшего коршуна, разлетелись в разные стороны двора. Лишь мальчик лет одиннадцати, крепкого телосложения, с горящими ярко-голубыми глазами, остался на месте, наступив правой ногой на поверженного соперника, который необдуманно кинул вызов хозяину двора.
– Ах, это опять вы? Сейчас же отпустите его, уберите ногу, слышите?
Но мальчишка словно давал любоваться собой всем, кто только что от голоса смотрителя Сурвиена сбежал и забился в один из углов просторного школьного двора на улице Винь. Когда его победа была всеми замечена, победитель милостиво убрал ногу со спины несчастного и протянул ему руку. Новичок, который думал нахрапом завоевать место под солнцем, немного поразмыслив, принял предложенную руку и встал на ноги.
– Вы оба сейчас же к директору! А вам, месье Мартан, это даром не пройдёт.
Жан-Пьеру не хотелось идти на урок пения после взбучки, какую он получил от мадам директрисы. Часы сверх уроков, которые он получил в наказание, его не беспокоили, пострадать за правое дело он всегда был готов, но вот терпеть потом несправедливую ругань не желал, да ещё и маме всё передадут и так вывернут, что он будет выглядеть чуть ли не злодеем.
Вот с такими мыслями он подошёл к дверям дома на улице Луи Бойли. Он взялся было за массивную латунную ручку деревянных ворот, подумал немного и зашагал в сторону Булонского леса. У него не было настроения идти на урок к мадам Лилит и петь там «Разгляди на своём пути». Ему и так было тошно на душе.
Через каких-нибудь десять минут он оказался на берегу озера, где они часто гуляли с мамой по выходным. Жан-Пьер вспомнил удивительное приключение мамы, о котором она часто ему рассказывала. «Вот бы и мне попасть к Рудольфу или даже к Пер-Ноэлю», – подумал он. Хотя мальчик уже был в том возрасте, когда ребята перестают верить в Рождество и начинают всему искать рациональное объяснение, Жан-Пьер всё же хранил мамину историю в своём сердце, не позволяя себе мыслей, способных поставить под сомнение её правдивость. Раньше он делился этой историей со своими товарищами, но по мере того как они взрослели, ребята всё меньше восхищались описанными событиями и всё больше посмеивались над наивностью их друга. Вот тогда-то и стал Жан-Пьер подтверждать истинность своих рассказов тумаками. С тех пор его товарищи разделились на две группы. Одни откровенно не принимали его истории, и Жан-Пьер не упускал случая их задирать. Другие же на словах признавали её правдивость, чтобы не потерять дружбу мальчишки, с которым мечтали дружить все. Но и они между собой нет-нет да и посмеивались над его наивностью. Ведь и им в детстве родители рассказывали всякие небылицы, в которые те так же безоговорочно верили, но ведь пришла пора повзрослеть, а их друг упорно не хотел взрослеть.
Жан-Пьер шагал по тропинке вдоль озера, взбивая носками ботинок пыль. Ему нравилось при этом чувствовать себя как бы шагающим по облакам. Мама всегда делала ему замечания по этому поводу, но, видно, характер его был таков, что он следовал только своим желаниям и никакие силы не могли сдвинуть его с выбранного пути.
Остатки листвы шуршали под ногами, и лишь зелень сосен у лодочной станции осталась неизменной. В ясную солнечную погоду картина тут была такой же, как и летом, только играющий солнечными зайчиками лёд, сковавший лодки, напоминал о зиме. Тут было место, где все четыре времени года, как старые друзья, собрались у лодочной станции, забыв, чей нынче черёд: зелень сосен, лёд на озере, яркое солнце.
Жан-Пьер продолжал идти, огибая озеро. «О чём ты сейчас думаешь?» – часто в таких случаях спрашивала его мать, если была рядом с ним. «Ни о чём!» – отмахивался он. Мальчик любил наслаждаться тишиной мыслей, так что лишь внешние звуки лёгким эхом отдавались в голове.
«Кто умеет слышать тишину, тот открыл великую тайну: он может услышать Бога!» – так говорил ему дедушка по матери, который, в противоположность его зрелым годам, под старость стал затворником и молчуном, и лишь Жан-Пьер имел ключ от этого затвора. Он часто навещал деда на Вила Дюпон за авеню Фош, где тот в своём особняке один доживал свой век. Жан-Пьер скучал по деду, недавно ушедшему из этого мира. «Помни, внучек: будь всегда самим собой. Кто бы ни был рядом и что бы ни происходило вокруг тебя, оставайся собой. Чужие подлости не должны быть причиной твоих поступков». Их последняя беседа вдруг всплыла в его голове, и щёки его запылали: ему стало стыдно, что именно этого завета деда он не сумел исполнить. Он всегда хотел быть спокойным и миролюбивым мальчиком, который просто радуется жизни, но обстоятельства так складывались, что далеко не всегда ему это удавалось. Вот и сегодня он не удержался, а каково будет маме узнать об этом, она ведь непременно узнает…
С такими мыслями он оказался у изгороди детской площадки, про которую ему рассказывала мама.
Жан-Пьер вступил на площадку и уселся именно на ту лавку, которую ему показывала мама. Он закрыл глаза. Ветерок и скрип сосен, шуршание сухих веток кустарника, шелест ног пробегающих мимо спортсменов…
Он просидел там минут десять, наслаждаясь тишиной, и вот в голове его началась игра мыслей. Сперва лодку мыслей накренило вправо, и он начал ждать появления какого-нибудь сказочного существа, что позовёт его за собой в свой мир. У него было предчувствие, что это должно произойти непременно сегодня. Он даже вскочил на ноги, заслышав какой-то шум в глубине зарослей, но быстро взял себя в руки и уселся на скамью. Теперь лодку мыслей накренило влево: нет никаких сказочных существ, он уже не маленький, чтобы в них верить. Это всего лишь сказки взрослых для малышей, чтобы те поскорее уснули. Сплошной обман…
Лодка наклонилась так сильно, что уже струйки холодной воды хлынули в неё, грозя утопить и её и мальчика, сидящего в ней…
«Святой Николай, помоги мне!» – вдруг про себя произнёс Жан-Пьер – так учила его мама: в отчаянных ситуациях обращаться к Пер-Ноэлю, и помощь обязательно придёт.
– Всё это правда, я верю маме! – теперь уже вслух произнёс Жан-Пьер. А потом добавил: – Видно, моё время ещё не пришло.
Он встал и направился к выходу. У калитки что-то подтолкнуло его обернуться – и мальчик не поверил своим глазам: со скамейки, где он только что сидел, на него смотрел внушительных размеров заяц с красными глазами и дрожащим носом. Его шубка ещё не до конца сменила цвет, и на белоснежном фоне кое-где проглядывали серые пятна.
– Не может быть! – воскликнул Жан-Пьер.
– Чего не может быть? – спросил чей-то голос.
Мальчик оглянулся, но никого рядом не было, кроме зайца, который вопросительно на него смотрел.
– Это ты со мной заговорил? – с опаской обратился мальчик к зайцу, понимая всю абсурдность своего поведения.
Заяц продолжал молча на него смотреть.
– Ха, как я мог подумать?.. – усмехнулся Жан-Пьер. Он наклонился, сорвал пучок травы и протянул зайцу: – На, съешь.
– А я думал, ты умнее, – послышался тот же голос.
Мальчик покрутил головой во все стороны – кто это из друзей разыгрывает его?
– Хватит прятаться! – крикнул он. – Выходи, и я покажу тебе, кто тут умный! Ну же, трус?..
– Так мне уходить или?..
Теперь Жан-Пьер не сомневался, что эти слова произнёс заяц, но… Не может быть!
– Ты Магнус? – растерянно спросил мальчик.
– Никак нет! Я всего лишь его сын, – ответил заяц. – Позвольте представиться: Смельчак, главный разведчик Его Святейшества Пер Николя Ноэля.
Жан-Пьер ещё раз оглянулся, чтобы выяснить, не сошёл ли он с ума и не видит ли кто-нибудь, как он говорит с зайцем.
– Мы должны поторопиться: тебя будут ждать, – заметил между тем заяц.
– Кто? Сам Пер-Ноэль?
– Нет, твоя мама. Через два часа она вернётся с работы и будет беспокоиться. А я думаю, на сегодня с неё и так хватит.
– Чего хватит? – не понял Жан-Пьер.
– Ну как же? Драка в школе, прогул урока пения, только поисков с полицией пропавшего сына не хватает. Ты не даёшь скучать своей матушке, не правда ли?.. Ну же, поторапливайся!..
Мальчик в два прыжка оказался рядом с зайцем.
– Веди меня! – азартно крикнул он зайцу.
– Вот так-то лучше, – и заяц помчался в глубь зарослей.
Мальчишка, привыкший заниматься спортом, не отставал, хоть ветки и хлестали его по щекам, а увесистый рюкзак то и дело цеплялся за них.
Так они бежали по лесу минут десять, пока не остановились на одной из множества лужаек. Смельчак свистнул, и из кустов появилась упряжка из трёх десятков зайцев, тащившая санки размером как раз для одного мальчишки. Жан-Пьер увидел, что санки были очень тонкой работы, ему даже показалось, что они могут рассыпаться под его тяжестью.
– Ну, живее! – вновь поторопил его Смельчак и кинулся в лес.
Зайцы рванули за ним, так что мальчик только и успел одной рукой ухватиться за поручни. Спустя мгновение зайцы с лёгкостью ветра понесли упряжку с мальчиком. Жан-Пьер посмотрел вниз и ахнул: санки летели по воздуху, не касаясь земли, в нескольких сантиметрах над ней, так что лишь редкая кочка слегка касалась металлической пластины в форме змеи на полозьях.
Жан-Пьер во всё горло закричал:
– Э-ге-гей!..
Ему откликнулось эхо, огласив лес.
Постепенно ландшафт изменился: санки неслись над лугами, заваленными снегом, крупинки которого улетали назад, сверкая на солнце. Затем снова въехали в лес, а через некоторое время попали в какое-то ущелье, где несколько минут неслись по крутым поворотам то вправо то влево, и вот, пройдя через ущелье, оказались опять в лесу… Но, к удивлению мальчика, снега тут уже не осталось, было по-весеннему тепло, на смену елям и соснам пришли широколиственные деревья, а полозья санок скрылись в сочной зелёной траве.
Впереди показался холм, который огибала река с переброшенным через неё красивым изогнутым мостиком. Упряжка подъехала к нему и остановилась.
– Вот ты и на месте, – сообщил Жан-Пьеру Смельчак. – Иди, там тебя ждут…
Спустя мгновение он вместе с упряжкой зайцев скрылся в лесу. Мальчик, ошеломлённый неожиданным путешествием, подошёл к мостику и остановился, чтобы рассмотреть его повнимательней.
– Это старинная эльфийская работа, дар королю от Лесной Феи.
Два голоса, прозвучавшие одновременно, принадлежали гномам, стоявшим посредине моста, на самом горбике. Они были одеты в зелёные, расшитые золотом костюмы и дружелюбно улыбались мальчику.
– Вы?.. Вы?.. – Жан-Пьер почти потерял дар речи.
– Колли и Элли, к вашим услугам, – отдали поклон гномы.
– Те самые гномы?.. – и мальчик подбежал к ним, чтобы убедиться в этом воочию.
– Просим следовать за нами, вас уже ждут.
С вершины мостика мальчик увидел просторную беседку на другой стороне реки, делающей в этом месте изгиб, образуя небольшой полуостров. В проёмах беседки висели широкие полотна разных цветов с изображением оленей, более напоминавшие флаги, чем занавески. Гномы подвели мальчика к самому широкому проёму и, встав по обе стороны от него, отдёрнули занавески.
– О-о-о… – удивлению мальчика не было предела: перед ним на роскошном высоком ложе возлежал величественный благородный олень.
Жан-Пьер, обомлев, не в силах был что-либо произнести.
– Входи, не бойся, – пригласил его негромкий, но словно из золотой трубы льющийся голос.
Рудольф подождал, пока Жан-Пьер допьёт предложенный ему горячий шоколад и успокоится после испытанных переживаний, и только потом начал разговор:
– Я должен тебя предостеречь.
– От чего? – больше машинально, чем осознанно, спросил мальчик.
Рудольф после некоторой паузы ответил:
– Тебе предстоит пройти через множество опасностей, и лишь честность и смелость в твоём сердце помогут тебе не потерять себя.
– Именно так всегда говорил мне мой дед: честность и смелость.
– Но иногда случается, что даже честные и смелые оказываются на стороне зла.
– Это потому, что бывает трудно отличить добро от зла. Вот, например, если какой-нибудь мальчишка дразнит меня и я… – Жан-Пьер запнулся.
– Ну вот, ты сам всё понимаешь. Дружи с тем, в ком ты уверен, и относись ко всем так же, как к нему.
– Но где же мне найти такого друга?
– Найдёшь. Ищет тот, кто потерял, а у тебя есть мама.
– И дядя Поль, – добавил ничего не подозревавший о случившемся мальчик.
– Вот ему-то и потребуется твоя помощь.
– Моя? Но как же я ему помогу?
– Слушай всегда своё сердце и ничего не бойся – и ты поймёшь как. А теперь, если у тебя есть вопросы, спрашивай.
– Я… Я увижу Пер-Ноэля?
– Обязательно! Именно к нему ты привезёшь своего дядю. А теперь тебе пора, мой мальчик, и помни: ничего не бойся.
Жан-Пьер встал и хотел было уйти, но вдруг подбежал к оленю и обнял его.
– О, дар Лесной Феи передался и тебе.
Жан-Пьер вопросительно взглянул на оленя.
– У тебя такие же горячие руки, как у твоей мамы. Передай ей, что мы всегда помним её и скучаем по ней. А теперь беги…
Когда Жан-Пьер вышел из беседки, гномы не задёргивали занавески, пока он не скрылся за горбатым мостиком, где его уже ждали зайцы во главе со Смельчаком. Заячья упряжка резво понесла мальчика в обратный путь.
Прощаясь, Жан-Пьер обнял Смельчака, тёплое тело которого, словно лучами солнца, согрело любовью и смелостью. Заяц указал ему направление к озеру. Пройдя шагов десять, мальчик оглянулся, но заячьей упряжки уже и след простыл. Через двадцать минут он вышел к детской площадке. Экран его мобильного телефона показал, что сейчас половина шестого вечера. Удивительно, как столько событий вместилось в какие-то полтора часа. Теперь он сумеет вернуться домой раньше мамы.
Он шёл с решимостью всё исправить и начать жить по-другому. По пути он зашёл к мадам Лилит, извинился перед ней и обещал больше не пропускать уроков и даже стать лучшим её учеником. Ошеломлённая учительница потеряла дар речи, увидев такие перемены в ученике. Жан-Пьер вспоминал свои приключения, и ему не терпелось поскорее всё-всё рассказать лучшему и единственному другу в этом мире – своей маме.
– Ну, вот мы и дошли.
Два странника вышли из засохшего леса к берегу реки, где их ждала лодка, привязанная к стволу сухого дерева. Рядом на пне сидел человек в сером выцветшем обветшалом хитоне и такого же цвета плаще, накинутом на одно плечо, на другом же висела тёмная котомка странника. В руке он держал весло и смотрел вниз, на мёртвую землю под ногами. Длинные седые космы скрывали его лицо, свисая и соединяясь с крючковатой вьющейся бородой.
Когда странники приблизились, старик поднял на них глаза. О, это был сверлящий, бросающий в дрожь взгляд. Холодные серые глаза посмотрели сперва на Поля, шедшего позади, а затем на того, кто шёл первым. Встретившись с ним взглядом, старик вдруг опустил глаза.
Поль удивился, почему он, минуту назад казавшийся хозяином этого места, проявил такое смирение.
– О, добрый друг, я рад приветствовать тебя! – обратился к старику спутник Поля. – Не перевезёшь ли ты нас через воды Стикса?
«Стикса?..» – повторил про себя Поль.
– Я что – умер? – произнёс он вслух.
Его спутник повернулся к нему и ответил:
– Смерти нет. Не тебе ли об этом знать! Ведь ты мне столько рассказывал о небесном граде, где тебе довелось побывать.
– Тогда где же мы? – с волнением спросил Поль.
– Мы в царстве… а точнее – в царствах… м-м-м… как бы это сказать?.. Ну, ты всё увидишь сам.
– Это ад? Я правильно понял?
– Ад… Ну что за пошлость! Разве ты не знаешь, что ада нет с тех пор, как пришёл Он… – и собеседник Поля, сделав печальную гримасу, указал рукой вверх. – Теперь это просто другой рай. Есть, понимаешь ли, разные раи, вот и всё. Просто то, что хорошо для одних, ведь не всегда оказывается таким же для других, не так ли? – спутник Поля слегка усмехнулся.
– Назови мне своё имя. Ведь я рассказал тебе всё о себе за время нашего странствия, а ты мне ещё не назвал своего имени, друг.
– Друг это подходящее для меня имя, так называл меня и Он, ну, тут не принято называть его имени, ты понимаешь о ком я.
Поль вопросительно посмотрел на своего собеседника, но тот уже повернулся к старику, который молча, вперив взгляд в землю, сидел на том же пне, со словами:
– Вот тебе плата, перевези нас, так сказать, по старинной традиции, – таинственный спутник Поля протянул старику две серебряные монеты. Тот, не притрагиваясь к ним, раскрыл котомку, пальцы плательщика разжались, и монеты полетели в глубь её раскрытой пасти.
Полю пришло в голову, что это не просто плата, а какое-то таинственное действо, имеющее сакральное, даже колдовское значение.
– Теперь мы вверяем себя в руки паромщика. Должен тебе сказать, что пересекать эти воды таким способом доступно только для избранных, для всех остальных используются специальные железнодорожные составы, а тут у нас как бы сервис для почётных персон, – с этими словами спутник Поля отдал ему элегантный поклон и жестом предложил войти в лодку.
Старик уже отвязал верёвку и придерживал рукой нос лодки, чтобы она не раскачивалась. Поль ступил в неё и при этом обратил внимание на то, что дно и борта покрыты глубокими трещинами, в которых виднелась вода, но внутрь почему-то не просачивалась. Его спутник тоже сел в лодку. Старик оттолкнул её от берега и с неожиданной для своего возраста ловкостью запрыгнул в неё, так что не намочил ни ног, ни плаща.
Лодка медленно удалялась от берега. Вода, прежде казавшаяся спокойной, теперь превратились в стремительный бурлящий поток, так что Харон прилагал заметные усилия, чтобы править своим судёнышком.
– Скажи мне, друг, я вижу, ты тут всё знаешь, наверно, уже бывал в этом месте, кто ты? – завёл беседу с таинственным спутником Поль.
– О, сказать, что я знаю здесь всё, было бы преувеличением, но кое-что мне действительно известно. Однако о себе я не люблю говорить, спроси о ком-нибудь другом, и я поведаю тебе что знаю.
– Ну, тогда хоть о Хароне расскажи. Что он сын Эреба и Никты, я помню, но вот почему он здесь?
– О, с удовольствием!..
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.