«The Great Gatsby» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 21

От несокрушимого напора жары у меня мутилось в голове, и прошло несколько неприятных секунд, прежде чем я сообразил, что подозрения Уилсона пока еще никак не связаны с Томом. Просто он обнаружил, что у Миртл есть другая, отдельная жизнь в чужом и далеком ему мире, и от этого ему стало физически нехорошо. Я посмотрел на него, затем на Тома — ведь часу не прошло, как Том сделал совершенно такое же открытие, — и мне пришло в голову, что никакие расовые или духовные различия между людьми не могут сравниться с той разницей, которая существует между больным человеком и здоровым. Уилсон был болен, и от этого у него был такой непоправимо виноватый вид, как будто он только что обесчестил беззащитную девушку.

Для нас главное показывать свою дружбу человеку, пока он жив, а не когда он умер.

В такую жару кому какое дело, чьи губы целуешь, чья голова оставляет влажный след на пижамном кармане прямо над сердцем!

"Живёшь веди только раз, только раз".

— Странное совпадение, — сказал я.

— А это вовсе не совпадение.

— То есть как?

— Гэтсби нарочно купил этот дом, так как знал, что Дэзи живёт недалеко, по ту сторону бухты.

Давайте научимся по-настоящему дружить с человеком, пока он жив. После смерти, я считаю, надо оставить его в покое.

Невыразимо грустно смотреть свежим взглядом на то, с чем ты уже успел свыкнуться ценой немалых трудов.

Солнце пригревало все сильнее, листва распускалась с фантастической быстротой, словно при ускоренной киносъемке, и я почувствовал знакомую с детства уверенность, что летом жизнь начинается заново.

“I’m thirty,” I said. “I’m five years too old to lie to myself and call it honor.”

Его родители были простые фермеры, которых вечно преследовала неудача, - в мечтах он никогда не признавал их своими родителями.