«The Great Gatsby» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 76

Никогда еще дом Гэтсби не казался мне таким огромным, как в эту ночь, когда мы рыскали по большим пустым комнатам, охотясь за сигаретами. Мы раздвигали драпировки, похожие на палы палаток, мы водили руками по поверхности темных стен в поисках выключателей; раз я наскочил в темноте на открытый рояль, и оттуда брызнул фонтан нестройных звуков. Повсюду пахло затхлостью, как будто комнаты уже давно не провестивалить, и было совершенно непостижимо, откуда взялось в них столько пыли. Наконец на одном столе обнаружилась сигаретница и в ней две лежалые, высохшие сигареты. Мы уселись перед окном в большой гостиной, предварительно распахнув его настежь, и закурили, глядя в темноту.

Вечер был прохладный, полный того таинственного беспокойства, которое всегда чувствуется на переломе года.

-Вы никуда не годный водитель, -рассердился я. -Не можете быть поосторожней, так не беритесь управлять машиной.

-Я осторожна.

-Как бы не так.

-Ну, другие осторожны, -беспечно заметила она.

-А это тут при чем?

-Они будут уступать мне дорогу. Для столкновения требуются двое.

-А вдруг вам попадется кто-то такой же неосторожный, как вы сами?

-Надеюсь, что не попадется, -сказала она. -Терпеть не могу неосторожных людей. Вот почему мне нравитесь вы.

И я пошел, а он остался в полосе лунного света – одинокий страж, которому нечего было сторожить.

Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже мертв.

— А мне здесь нравится, — сказала Люсиль. Я вообще живу не раздумывая, потому мне всегда весело. В тот раз я зацепилась за стул и порвала платьее. Он спросил мою фамилию и адрес — и через три дня мне приносят коробку от Круарье, а в коробке новое вечернее платье.

— И вы приняли? — спросила Джордан.

— Конечно приняла

<...>

— Всё-таки обыкновенный человек так поступать не станет.

— Кто он? — спросил я.

— Гэтсби.

Я не знал, обрадуется она мне или нет, но мне до зарезу нужно было за кого-то ухватиться, пока я еще не начал приставать к посторонним с душевными разговорами.

-Ничтожество на ничтожестве, вот они кто. Вы один стоите их всех, вместе взятых.

Сад и аллея кишмя кишели тогда людьми, не знавшими, какой бы ему приписать порок. А он махал им рукой с этих самых ступеней, скрывая от всех свою непорочную мечту.

"- Мне тридцать лет,- сказал я.- Я пять лет как вышел из того возраста,когда можно лгать себе и называть это честностью."