«The Great Gatsby» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 77

Я не мог ни простить его, ни пожалеть его, но понял, что сам он уже оправдал тот поступок в своих глазах. Здесь чувствовалась и беззаботность, и непонимание. Они просто были беззаботными людьми - и Том, и Дейзи. Они вдребезги разбивали вещи и живых людей, а потом скрывались за своими деньгами, или за чем-то другим, что скрепляло их странный союз, предоставляя другим убирать за ними то, что они оставили...

- Мне тридцать, - сказал я. - И я уже лет пять как вышел из того возраста, когда лжешь себе и называешь это честностью.

- Для нас главное показывать свою дружбу человеку, пока он жив, а не когда он умер, - заметил он. - У меня такое правило: мертвого не тревожь, оставь в покое.

Его рассказ, даже при всей его чудовищной сентиментальности, мне кое-что напомнил: неуловимый ритм, фрагменты забытых слов, которые я уже где-то слышал много лет назад. В течение минуты у меня в голове крутилась целая фраза, и губы мои двигались, словно у немого, как будто слова пытались вырваться наружу, преодолевая сопротивление воздуха или чего-то еще. Но они не прозвучали, а то, что я, казалось, почти припомнил, осталось навсегда забытым.

- Я бы не стал так много от нее требовать, - отважился заметить я. - Прошлого не вернуть.

- Прошлого не вернуть? - недоверчиво вскричал он. - Нет, очень даже можно вернуть!

А это всегда печально - увидеть новыми глазами то, с чем ты уже успел свыкнуться.

Никакая природная красота, никакая оригинальная реальность не в состоянии сравниться с тем, что может создать человек в мире своей фантазии.

- Посмотрите на них, - прошептала она, а затем прибавила через секунду: - Вот бы поймать хоть одно такое розовое облако, посадить вас на него и толкнуть - пусть плывет.

Американцы легко, а порой и охотно соглашаются быть рабами, но упорно отказываются стать крестьянами.

В каком-то хмельном волнении в моих ушах забилась фраза: "Ты или охотник, или дичь, или действуешь, или устало передвигаешь ноги позади всех".