«The Great Gatsby» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 90
В отчаянии он протянул в окно руку, точно хотел захватить пригоршню воздуха, увезти с собой кусочек этого места, освещенного ее присутствием.
В его рассказе, даже в чудовищной сентиментальности всего этого, мелькало что-то неуловимо знакомое - обрывок ускользающего ритма, отдельные слова, которые я будто уже слышал.
— Мне тридцать лет, — сказал я. — Я пять лет как вышел из того возраста, когда можно лгать себе и называть это честностью.
Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно всё сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое.
Важно быть человеку другом, пока он жив,а не тогда, когда он уже умер. Мертвому это всё ни к чему.
Глаза доктора Эклберга голубые и огромные — их радужная оболочка имеет метр в ширину. Они смотрят на вас не с человеческого лица, а просто сквозь гигантские очки в жёлтой оправе, сидящие на несуществующем носу. Должно быть, какой-то фантазёр-окулист из Квинса установил их тут в надежде на расширение практики, а потом сам отошёл в край вечной слепоты или переехал куда-нибудь, позабыв свою выдумку. Но глаза остались, и, хотя краска немного слиняла от дождя и солнца и давно уже не подновлялась, они и сейчас всё так же грустно созерцают мрачную свалку.
В такой зной станешь ли разбирать, чьи пылающие губы целуешь, под чьей головой мокнет карман пижамы на левой стороне груди, над сердцем?
Его волновало и то, что немало мужчин любили Дэзи до него — это еще повышало ей цену в его глазах.
-Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, - сказал отец, - вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.
Очень рада, что девочка. Дай только Бог, чтобы она выросла дурой, потому что в нашей жизни для женщины самое лучшее быть хорошей дурочкой.
