«The Great Gatsby» adlı sesli kitaptan alıntılar, sayfa 93

Вот это и есть для меня Средний Запад — не луга, не пшеница, не тихие городки, населенные шведами, а те поезда, что мчали меня домой в дни юности, и сани с колокольцами в морозных сумерках, и уличные фонари, и тени гирлянд остролиста на снегу, в прямоугольниках света, падающие из окон. И часть всего этого — я сам, немножко меланхоличный от привычки к долгой зиме, немножко самонадеянный от того, что рос я в каррауэевском доме, в городе, где и сейчас называют дома по имени владельцев. Я вижу теперь, что, в сущности, у меня получилась повесть о Западе, — ведь и Том, и Гэтсби, и Дэзи, и Джордан, и я — все мы с Запада, и, быть может, всем нам одинаково недоставало чего-то, без чего трудно освоиться на Востоке. _______________________________________________________________________________________________________________________

That’s my Middle West—not the wheat or the prairies or the lost Swede towns, but the thrilling returning trains of my youth, and the street lamps and sleigh bells in the frosty dark and the shadows of holly wreaths thrown by lighted windows on the snow. I am part of that, a little solemn with the feel of those long winters, a little complacent from growing up in the Carraway house in a city where dwellings are still called through decades by a family’s name. I see now that this has been a story of the West, after all—Tom and Gatsby, Daisy and Jordan and I, were all Westerners, and perhaps we possessed some deficiency in common which made us subtly unadaptable to Eastern life,

— Если человек умирает не своей смертью, я всегда стараюсь не впутываться. Держусь в стороне. Вот был я помоложе — тогда другое дело; уж если у меня умирал друг, все равно как, я его не покидал до конца. Можете считать меня сентиментальным, но так уж оно было: до самого конца. Мне стало ясно, что по каким-то причинам он твердо решил на похороны не ездить, и я встал. — Вы окончили университет? — ни с того ни с сего спросил он. Я было подумал, что сейчас речь пойдет о «кхонтактах», но он только кивнул и с чувством пожал мне руку. — Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер, — заметил он. — Мертвому это все ни к чему — лично я так считаю.________________________________________________________________________________________________________________________

When a man gets killed I never like to get mixed up in it any way. I keep out. When I was a young man it was different—if a friend of mine died, no matter how, I stuck with them to the end. You may think that’s sentimental, but I mean it—to the bitter end.”I saw that for some reason of his own he was determined not to come, so I stood up.“Are you a college man?” he inquired suddenly.For a moment I thought he was going to suggest a “gonnegtion,” but he only nodded and shook my hand.

-Let us learn to show our friendship for a man when he is alive and not after he is dead, he suggested. After that, my own rule is to let everything alone.

Он был в том возрасте, в котором смерть уже не кажется чудовищной неожиданностью.____________________________________________________________________________________

He had reached an age where death no longer has the quality of ghastly surprise

Михаэлис был свидетелем происшествия, но ему не пришло в голову искать в нем какой-то особый смысл. Он считал, что миссис Уилсон выбежала на шоссе, спасаясь от мужа, а вовсе не для того, чтобы остановить какую-то определенную машину.— Да с чего бы это она?— Ты ее не знаешь, — сказал Уилсон, как будто это было ответом на вопрос._______________________________________________________________________________________________________________________

Michaelis had seen this too, but it hadn’t occurred to him that there was any special significance in it. He believed that Mrs. Wilson had been running away from her husband, rather than trying to stop any particular car.“How could she of been like that?”“She’s a deep one,” said Wilson, as if that answered the question.

Он еще цеплялся за шальную надежду, и у меня не хватило духу эту надежду отнять._________________________________________________________________________________

He was clutching at some last hope and I couldn’t bear to shake him free.

Всю ночь я не мог заснуть; был туман, на проливе беспрестанно гудела сигнальная сирена, и я метался, как в лихорадке, между чудовищной действительностью и тяжелыми кошмарами сновидений._______________________________________________________________________________________________________________________

I couldn’t sleep all night; a fog-horn was groaning incessantly on the Sound, and I tossed half-sick between grotesque reality and savage, frightening dreams.

Сочувствие ближнему имеет пределы._____________________________________

Human sympathy has its limits.

Том говорил без умолку, шутил, смеялся, но его голос скользил, не задевая наших мыслей, как уличный гомон, как грохот надземки вверху.________________________________________________________________________________________________________________________

Tom talked incessantly, exulting and laughing, but his voice was as remote from Jordan and me as the foreign clamor on the sidewalk or the tumult of the elevated overhead.

Том и Дэззи остановились, поддавшись странному чувству неправдоподобности, которое всегда испытываешь, когда в живом человеке узнаешь бесплотную кинозвезду.________________________________________________________________________________________________________________________

Tom and Daisy stared, with that particularly unreal feeling that accompanies the recognition of a hitherto ghostly celebrity of the movies.

Всегда очень тягостно новыми глазами увидеть то, с чем успел так или иначе сжиться.__________________________________________________________________________________________________________________

It is invariably saddening to look through new eyes at things upon which you have expended your own powers of adjustment.