Теоретической основой представленной книги стали работы по теории и истории радио40, труды исследователей зарубежных моделей аудиовизуальных СМИ41. О современной практике иновещания размышляют Л.Д. Болотова, А.Г. Быстрицкий42 и американские исследователи43. Трансформационные процессы советского и российского радио, которые помогают вписать в этот контекст перемены в стратегии и редакционной политике РС, анализируются в публикациях А.Г. Качкаевой, Л.Д. Болотовой, В.А. Сухаревой44. Анализ современной теории и практики радиожурналистики проведен в двухтомнике коллектива авторов под редакцией Г.А. Шевелева45. В монографии А.А. Шереля «Аудиокультура XX века» анализируются различные направления этого культурного феномена, в том числе становление публицистического и художественного радиовещания как одной из форм звукового отражения действительности XX века46. Анализу творчества писателей XX века посвящены исследования Н.А. Богомолова и Е.Ю. Скарлыгиной4747.
Летом 2013 года автор книги о Радио Свобода, один из первых сотрудников радио, американец Джин Сосин в своем доме под Нью-Йорком вспоминал, как 60 лет назад создавалось Радио Освобождение. В 1950-е годы Джин Сосин вместе с женой Глорией оказались в Мюнхене в рамках Гарвардского проекта (Harvard Emigre Interview Project), где через несколько лет Американский Комитет по освобождению народов Советского Союза от большевизма основал новую радиостанцию. Джин Сосин поступил в штат радиостанции в 1952 году, за несколько месяцев до того, как передачи начали выходить в эфир. В течение 33 лет он занимал различные должности в штаб-квартире в Мюнхене и в нью-йоркском программном центре РС. В 1999 году в издательстве Пенсильванского университета вышла книга Сосина «Искры Свободы. Воспоминания ветерана радио», многие из приводимых документов в которой ранее были секретными.
Джин Сосин, стоявший у истоков создания Русской службы (самой крупной и старой службы РС), рассказывает, как формировался репертуар литературных программ: «Когда радио открывали, главными темами были проблемы коммунизма… Главным принципом формирования программ было “дать слушателю запретный плод”. Запретный плод включал в себя те страницы русского прошлого, которые было невозможно читать, будучи советским гражданином… Включая Достоевского, у которого были идеи, противоречащие кремлевским идеалам… Это были запрещенные страницы Зощенко, Замятина… Мы дарили советскому слушателю эти страницы. Даже программа была названа “Запретные страницы”. Дальше это были западные писатели… Например, Джордж Оруэлл. “1984”. (Была статья в “Te New York Times”, когда журналистка взяла интервью у московского писателя. Он сказал, что читал Оруэлла в метро, поглядел вокруг себя и подумал: “Эти люди – характеры книги”.) Кроме этого, были, конечно, русские стихи… Иосифа Бродского… Это была настоящая пощечина для Кремля, когда Бродский был награжден Нобелевской премией. Первый поэт – американский лауреат, рожденный не в Америке. При отборе тем главным нашим критерием было – интересна ли эта тема нашим слушателям. А почему она могла быть интересна? Либо это запрещено, либо указывает направление, в котором надо двигаться, чтобы обрести свободную жизнь. Это касалось и литературы… Помогает ли данная тема расширению мирового кругозора слушателей? Нашей задачей было объяснить, что то, что они узнают из Кремля, – это очень “узкая информация”, мир намного разнообразнее, чем говорят в Кремле… Мы хотели показать, что рассуждения Достоевского о жизни, смерти, религии и политике могут быть интересны вам, господа… Решайте сами, господа, так ли это, но пусть партийные деятели не навязывают вам свою точку зрения. Через сто лет после Герцена Радио Свобода стало вторым “Колоколом”…»48.
РС, до 1959 года – Радио Освобождение, создавалось как контрпропагандистское радио, которое занималось не только антикоммунистической пропагандой, но и прямой пропагандой иных, западных, демократических ценностей. В начальных документах, меморандумах, политических установках, которые исходили от американской администрации радио, слово «пропаганда» не скрывалось, а широко использовалось49.
Радио Освобождение было запланировано как радио эмигрантское и должно было противопоставлять коммунистической идеологии западные, демократические ценности, т. е. давать слушателям другую точку зрения.
В послевоенные годы в Мюнхене, в Баварии, в зоне американского влияния, собралось около 50 тысяч политических эмигрантов из России. Это были люди, не только попавшие туда во время войны, но и эмигранты первой волны, убежавшие от революции, которые присоединились к эмигрантским послевоенным группам для того, чтобы влиять, воздействовать, искать себе союзников и создавать более мощные партии и общественные объединения, которые, естественно, за время войны были ослаблены. Американская дипломатия, увидев такую концентрацию сил, решила ею воспользоваться в своих политических целях. Ее задачей было с помощью эмигрантов, хорошо знающих свою страну и имеющих родственников и коллег в Советском Союзе, вести контрпропаганду.
Особое место в эмигрантских кругах этого периода занимают историк, член Трудовой народно-социалистической партии Сергей Мельгунов; историк Борис Николаевский и общественный деятель Александр Керенский, входившие в «Лигу борьбы за народную свободу», и члены Народно-трудового союза (НТС)50.
Представители американской дипломатии и правительства учредили несколько институций, которые занимались контрпропагандой в странах социалистического лагеря. Работу этих организаций подробно описывает в своих воспоминаниях Джин Сосин. Советский исследователь международного радиовещания А.Ф. Панфилов упоминает Джина Сосина в 1967 году в книге «Радио США в психологической войне»: «Цели радио “Свобода”: создать в Советском Союзе определенную социальную базу для возрождения капиталистических отношений и организовать внутри страны “пятую колонну”. О том, что именно такие цели преследуют организаторы психологической войны США, ведя радиопропаганду на Советский Союз, заявил сотрудник радиостанции Сосин. “Мы полагаем, – сказал он, – что в свое время… советские люди не только будут думать о том, как осуществить свои сокровенные мечты о мире, более богатой жизни и большей свободе самовыражения, – они должны будут начать действовать”51. Правда, как добавил Сосин, советские люди начнут действовать в направлении, подсказанном им радио “Свобода”, в результате “скорее эволюционного, а не революционного процесса”, однако эти слова никак нельзя расценивать как отказ от ведения пропаганды, которая непосредственно подстрекает население к выступлению против существующего строя»52.
В 1949 году было создано Радио Свободная Европа. Первая передача вышла в эфир 4 июля 1950 года через 7,5-киловаттный КВ-передатчик под кодовым названием «Барбара» (он был смонтирован на американском армейском грузовике на лесной поляне под Мюнхеном)53. Регулярные трансляции начались 14 июля 1950 года. Мюнхенская штаб-квартира Радио Свободная Европа начала работу 1 мая 1951 года. Через несколько часов в эфире появились помехи, продолжавшиеся почти 40 лет. В 1950 году был создан Институт по изучению СССР (первоначальное название – Институт по изучению истории и культуры СССР). В 1951 году в Нью-Йорке сформирована частная организация, называвшаяся Амкомлиб – Американский Комитет по освобождению народов Советского Союза от большевизма. Рабочим инструментом Амкомлиба должна была стать радиостанция, вещающая на СССР. На очень короткое время, с поздней осени 1952 года и до лета 1953 года, политическую международную эмиграцию американцам удалось объединить в так называемый Координационный центр антибольшевистской борьбы, созданный 16 октября года на конференции в Висбадене (ФРГ) под эгидой Амкомлиба. Центр, председателем которого стал Сергей Мельгунов, открыл в году в Мюнхене Радио Освобождение54.
Радио Свободная Европа и РС располагались в Мюнхене по соседству, пока к середине 1970-х не слились в одну организацию55. Связь радиостанции с ЦРУ закончилась в начале 1970-х, после того как сенаторы Клиффорд Кейс и Уильям Фулбрайт потребовали закрытия РС. По словам Джина Сосина, до этого связь РС с ЦРУ сохранялась в секрете, «для того чтобы завоевать доверие слушателей как независимого голоса и не превратиться в официальный орган (как, например, “Голос Америки”)»56.
Первая программа Радио Освобождение (1 марта 1953 года, 8 часов утра по Москве) началась с того, что новая радиостанция рассказала о работе Координационного центра. Советские граждане, настроившись на короткую волну, могли услышать вступительное слово Бориса Виноградова (бывшего ленинградского актера): «Соотечественники! С давних пор советская власть скрывает от вас самый факт существования эмиграции. Лишь изредка упоминается о ней в печати – и то в связи с каким-нибудь скандальным случаем невозвращенства… Во все остальное время о нас не говорят ни плохого, ни хорошего… Нам хорошо известно, почему Советы не решаются нас даже ругать… это означало бы постоянно напоминать народу о существовании антибольшевистской России, не нашедшей места на Родине, о России, ушедшей в изгнание от нестерпимого гнета либо насильственно изгнанной…»57. По воспоминаниям Виктории Семеновой, которая первая в эфире РС прочитала выпуск новостей, главным для сотрудников РС было тогда напомнить радиослушателям о существовании эмиграции58. Долгие годы фамилия Виноградова не упоминалась. Основываясь на воспоминаниях ветеранов радио (Виктории Семеновой и Леонида Пылаева), ошибочно полагали, что первым диктором Свободы был Сергей Дубровский, бывший московский актер. В своей статье «Наш Лаэрт» и передаче «К истории первого дня вещания», прозвучавшей в эфире в 2013 году, Иван Толстой опровергает миф: рассказывает подлинную (мелодраматическую) историю и объясняет, что фамилия Виноградова, вернувшегося в 1956 году в СССР, была скрыта, потому что сотрудники радио считали, что он был замешен в отравлении Сергея Дубровского, скончавшегося в 1955 году от скоротечного цирроза печени59. (Директором русской редакции был Владимир Вейдле, главным редактором – Николай Ульянов.)
Советская пропаганда откликнулась на первую передачу РС. А.Ф. Панфилов писал: «В марте 1953 года на русском языке прозвучало: “Передаем новости – хорошие и плохие, но всегда правдивые”… Сообщалось, что передачи ведут бывшие граждане Советского Союза»60. Радиостанция, отмечает автор, «беззастенчиво именовала себя голосом бывших советских граждан, которые обращаются из-за рубежа к своим бывшим соотечественникам»61.
На РС была идея ежедневно давать в эфир «звук метронома, как бы отсчитывающего щелчками время, которое оставалось прожить Сталину». Но от нее отказались. Кто знал, что Сталину оставалось жить пять дней?62 В день его смерти, 5 марта 1953 года, сотрудники РС делают опрос среди эмигрантов, которые не скрывают своей радости в связи со случившимся.
К августу 1953 года Координационный центр антибольшевистской борьбы свел на нет свое реальное влияние на работу станции. Основная причина – внутренние конфликты в Центре. С самого начала работы Центра «напряженная обстановка несогласий по ряду основных вопросов вела к тупиковой ситуации»63. С одной стороны, спор был между представителями разных национальностей и русскими, а с другой стороны, возникала масса споров внутри русской части этого политического объединения. Деятельность Центра явного успеха не имела, как не давали результатов и попытки сплотить эмиграцию64. Координационный центр антибольшевистской борьбы хотел вести революционную пропаганду на волнах Освобождения. Американская администрация настаивала на том, чтобы вещание радио было народной дипломатией: нельзя свергать режим, нельзя навязывать свою политическую систему и государственное устройство, цель – нести советскому народу западные ценности и способствовать самостоятельному мышлению слушателей. С подходом Центра американское правительство согласиться не могло, и Центр самораспустился, но эмигрантов оставили как сотрудников радио65. «Экстремизм русских был постоянной головной болью американской администрации», политического единства не получилось, «строить единый фронт на будущем не удавалось, поскольку будущее рисовалось всеми по-разному»66.
А.Ф. Панфилов пишет: «До начала 1950-х официальные власти США, благосклонно относясь к антисоветской деятельности русских эмигрантских организаций, открыто не вмешивались в нее… Однако инспираторы создания новой антисоветской организации, как видно, надеялись, что им действительно удастся объединить всех русских “демократических эмигрантов” в одно большое движение… Но вскоре американцы отказались от идеи объединения и перешли к тактике использования в подрывной деятельности против СССР отдельных лиц. Считая эмиграцию незаменимой в борьбе против социалистических стран, правительство США не останавливалось перед тратами на подкормку эмигрантов»67. Возможно, разъединению Центра способствовала и советская разведка. В штаб-квартиру радио в Мюнхене «подсаживались» люди, выдававшие себя за перебежчиков, которые потом возвращались в СССР и «клеймили радио»68.
Отметим, что члены НТС были практически изгнаны с радио. С 1955 года человек, состоявший в союзе, не мог быть сотрудником Освобождения. НТС считался влиятельной, но при этом сомнительной политической силой. Сомнительной по двум причинам: во-первых, потому что союз сотрудничал с гитлеровцами во время войны (сотрудничество с Гитлером объяснялось и оправдывалось тем, что благодаря ему энтээсовцы проникали в Россию и распространяли там свою пропаганду, вербовали союзников), во-вторых, НТС был инфильтрован советскими агентами69.
Важно понимать, что радио было создано для борьбы с коммунизмом, а не с народом и не с людьми. В американской пропаганде, которая велась через Радио Освобождение и затем через РС, было понятие «тайного друга»70. Все передачи должны были строиться так, чтобы привлечь слушателя. Они никогда не были антинародными, русофобскими и никогда не были направлены против населения. Руководство радио заботилось о том, чтобы эфир не был заполнен руганью в адрес советской власти, чтобы у слушателя ни в коем случае не было озлобления. Можно было говорить о преступлениях советского правительства, о том, что конкретный шаг антинародный, можно говорить о том, что совершено убийство кого-то из оппозиционеров, но нельзя персонифицировать зло. Критика должна была быть аргументированной. В меморандуме руководства РС71 говорится, что «в тоне и манере передач не должно быть никакой злобы… следует принимать во внимание, что среди слушателей есть люди различных взглядов и убеждений…»72.
В свою очередь, советская пропаганда формировала определенный образ РС и его сотрудников в глазах обывателя. «Доктрине освобождения был придан характер официальной правительственной внешнеполитической программы»73, – писал А.Ф. Панфилов в книге «За кулисами “Радио Свобода”». Так автор обосновывал появление в названии радиостанции слова «Свобода». «Такие станции, как “Свобода”, – продолжал он, – стремятся вызвать “эрозию” изнутри, разрушить единство…»74. Отдельные параграфы книг советских исследователей посвящены обвинениям эмигрантов в предательстве. «Время от времени некоторые слушатели будут ускользать из СССР и переезжать в США, с тем, чтобы рассказывать американским станциям, какие сооружения оборонного значения строят русские», – писал Панфилов75. Одними из самых заметных исследований по американскому радиовещанию в годы холодной войны, кроме уже упомянутых книг А.Ф. Панфилова, были тексты советских авторов: Н.Н. Яковлева (ЦРУ против СССР. М., 1979), В.Н. Ярошенко (Подрывная радиопропаганда. М., 1977; «Черный» эфир: Подрывная пропаганда в системе буржуазного внешнеполитического радиовещания. М., 1986), В.Е. Голованова (Видимые и невидимые каналы (внешнеполитическая пропаганда США). М., 1973), Н.М. Кейзерова (Идеологические диверсии. М., 1979). Советские исследователи вещания РС редко упоминают имена сотрудников РС, работающих в эфире, в том числе русских писателей, фамилии которых, возможно, могли бы напомнить советским слушателям о существовании российской творческой эмиграции. Советские авторы избегают также цитирования передач РС и не обсуждают тем, поднятых в них, говоря лишь о том, что РС – «пропагандистско-диверсионный центр»76, его сотрудники – «престарелые эмигранты, давно потерявшие представление о том, что творится в СССР»77, а редакция РС «делает ставку на завоевание доверия аудитории и на эксплуатацию его… Пропагандисты “черного” эфира специальное место отводят “правде” – передаче правдоподобных сообщений»78. «Американские подрывные центры изощряются в попытках создать новые мифы, муссируя вымыслы о “советской военной угрозе”, о “нарушениях прав человека” в социалистических странах, о “международном терроризме” и т. д. Подрывная радиостанция “Свобода” не отличается от “черных” радиостанций фашистского толка ни злобным тоном своих выпадов, ни бессовестной ложью о событиях внутренней жизни СССР»79, – пишет Ярошенко.
В историческом цикле «Полвека в эфире», подготовленном историком русской эмиграции, писателем и сотрудником радиостанции Иваном Толстым к 50-летию РС, мы находим следующее свидетельство об отношении к РС в СССР в 1950-х годах. Иван Толстой отмечает, что советские агенты проникали на РС. Например, агент КГБ Олег Туманов работал на РС в течение двадцати лет. Толстой считает, что о том, как относились в Москве к выступлениям РС и деятельности эмигрантов, говорит уголовная хроника той поры: «Формально деятельность советской контрразведки к началу 50-х годов уже закончилась, но поставленная Лубянкой задача – выявить и отомстить неугодным – отменена вовсе не была. Десятки явных и неявных советских агентов были внедрены во всевозможные послевоенные эмигрантские организации, редакции и союзы. Советская пропаганда клеймила сотрудников Радио Освобождение (а потом и РС), как гитлеровских преступников… Военных преступников у нашего микрофона не было. Да, на нашем радио работали перемещенные лица, те, кто попал в германский плен, но у всех этих людей их “преступление” заключалось в том, что они не вернулись в Советский Союз, в том, что отлично понимали, какая судьба ждет их на родине…»80. Но пропаганда не может базироваться только на лжи. Как рассказывает в интервью автору Иван Толстой, советские пропагандисты часто использовали в своих работах в качестве официальных документов давно опровергнутые, якобы созданные американскими политиками документы, направленные на подрыв Союза. В Америке эти документы были признаны подделками, а создавали их в МГБ и КГБ во время холодной войны. Подробнее об этом также пишет в своей книге «Искры Свободы» Джин Сосин.
1 июля 1959 года название «Радио Освобождение» трансформировалось в «Радио Свобода». Если название «Радио Освобождение» было следствием концепции освобождения народов Советского Союза от коммунизма, то теперь надо было давать такую информацию, чтобы слушатели могли самостоятельно определять свое мировоззрение. «То есть свобода есть ценность, а освобождение – это вектор»81.
«Стержнем советской политики было стремление предотвратить идеологическое воздействие иностранного опыта, идей, образа жизни на целомудренно коммунистическое сознание советского народа»82. Среди слушателей радио в СССР были такие, кто следил за западными радиопередачами особо внимательно и регулярно83. Стоит также отметить, что «возвращение изъятой радиоаппаратуры после войны владельцам, а главное, завоз радиоприемников из-за рубежа в качестве трофеев привели к тому, что, по оценкам ЦК КПСС, уже к 1950 году количество аппаратов, позволяющих слушать иностранные радиопередачи, увеличилось в СССР до 500 тысяч»84, а почти каждый приемник – это возможность услышать западное радио сразу для нескольких слушателей. Такие данные приводит историк, сотрудник РС Владимир Тольц.
Авторы РС всегда искали свои собственные оригинальные формы подачи правды о прошлом. Радио транслировало многообразные мнения. У микрофона Свободы выступали и Михаил Коряков, историк, основатель и ведущий программы «Россия вчера, сегодня, завтра», сотрудник нью-йоркского отделения РС, и известный публицист Олег Красовский. В 1983 году на РС пришел Владимир Тольц, который занялся политической историей РС. За год до этого он был обвинен КГБ в распространении антисоветских материалов и эмигрировал из Советского Союза. Тольц вспоминает: «Оказавшись в Австрии, поскольку на Лубянке мне сказали, что я могу уехать только через Вену, чтобы не создавать прецедента, я, естественно, подумал о городе Мюнхене. У меня к тому времени на Свободе уже работали какие-то давние знакомые, я подумал, что это было бы интересно там и жить и, возможно, работать… До этого я слушал Свободу за городом. В Москве было трудновато слушать. Сейчас я вспоминаю: мы регулярно слушали цикл передач, который был по книжке Фридриха Незнанского и Эдуарда Тополя “Журналист для Брежнева”. В октябре 1982 года я оказался в Мюнхене, на РС я уже попал, наверное, в конце года. Поговорив с руководством, я понял, что есть возможности работы. Все делалось не сразу, вначале я был фрилансером до середины 1983 года, а потом появилось обещанное мне заранее место в исследовательском отделе РС. Это была привычная для меня работа аналитика, и я с удовольствием этим занялся. Со мной работал Кружин (Бублик), который в свое время работал в охране генерала Власова, а у нас занимался военной аналитикой, делал выписки, делал какие-то построения… В Русскую службу меня уговорили перейти, чтобы вести старейшую аналитическую программу РС “Россия вчера, сегодня, завтра”. До меня ее вел Глеб Александрович Рар, публицист, церковный и общественный деятель, ведущий программ “Не хлебом единым”, “Балтийский маяк”, “Партнер – Германия”. Напротив меня в Русской службе сидел Олег Красовский, потом его уволили за крайний русский национализм… Эмигрантов первой и второй волн было много, но к тому времени, когда я работал, они уже не играли первую скрипку. Мне довольно много приходилось говорить о правозащитном движении… В Русской службе вечно возникали, мне кажется, искусственно инсценировались, дебаты по тому поводу, что можно говорить, и, в частности, возникла тема, связанная с власовцами. Я сказал, что вообще не может быть запретных тем, это чушь. Вопрос о нахождении нужной тональности в нашем спокойном отношении к прошлому, если его нет, то это уже не история»85.
В 1980-х годах Тольц вел актуальные политические программы и был одним из первых ведущих регулярных передач в прямом эфире: «В стране и мире», «Одна шестая», «Зеркало», «Либерти лайв». Ему принадлежат замысел и первые выпуски аналитической программы «Русская идея», которую он затем передал писателю и философу Борису Парамонову. С 1998 года Тольц вел на РС авторскую аналитическую программу «Разница во времени» – это разговоры о России, документальные беседы о прошлом и настоящем страны. Кроме того, он автор художественно-публицистической программы «Документы прошлого», в которой использовал фрагменты из звукового архива РС, материалы из Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного архива социально-политической истории и др. Созданный автором цикл передач, посвященный 40-й годовщине XX съезда КПСС, лег в основу первого мультимедийного проекта РС. К участию в этом проекте были привлечены историки, архивисты, эксперты и политические деятели из разных стран Европы и США. (Проект принят Министерством образования России для распространения в школах и используется для изучения истории в университетах.)
Тольц также предложил на радио новую форму исторического рассказа – он автор цикла из двенадцати программ «Три дневника. По маршруту Стейнбека полвека спустя». Этот цикл вспоминал тележурналист, заведующий кафедрой телевидения и радио факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова Георгий Кузнецов. Он отмечал, что в связи с коммерциализацией современного отечественного радио из эфира российских радиостанций пропадают радиоочерки, а РС в своем роде наследует традиции русского толстого журнала: «На отечественном радио не стало радиоочерков. Радиокоммерсанты считают этот жанр устаревшим, невыгодным. Отчего же на “Свободе” он процветает? Сегодняшний радиожурналист “Свободы” повторил маршрут Стейнбека и создал ряд радиоочерков… Почему мы опять обращаемся к зарубежным радиоголосам, чтобы получить то, чего не услышишь по отечественному радио? Правда, обращаемся теперь не таясь…»86. Серия радиопередач создана по следам путешествия нобелевского лауреата, американского писателя Джона Стейнбека, который посетил Советский Союз в 1947 году. Результатом визита Стейнбека стал «Русский дневник» – книга, где он попытался описать советскую повседневность. Другой «русский дневник» – о самом Стейнбеке и его путешествии – тайно составлялся людьми, специально приставленными к писателю, чтобы организовать «правильное освещение» советской действительности. 50 лет спустя Владимир Тольц повторил маршрут Стейнбека и нашел в архивах секретные донесения о его поездке87.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.