10 июля 1934 года было принято постановление ЦИК СССР «Об образовании общесоюзного Народного комиссариата внутренних дел». В его составе одновременно были созданы Главные управления, которые отвечали за следующие направления деятельности: государственную безопасность, милицию, пограничную и внутреннюю охрану, пожарную охрану, исправительно-трудовые лагеря и трудовые поселения.
Тогда же была учреждена должность народного комиссара внутренних дел СССР, которую занял Генрих Ягода (Енох Иегода), продержавшийся на своем посту до осени 1936 года. Ягода официально был признан видным организатором «социалистической индустрии тайги и Севера», что означало освоение диких и далеких, но нужных для промышленного использования мест силами заключенных ГУЛАГа, попавших в лагеря часто даже без суда, а по решению так называемых «троек».
Иной раз и впрямь могло показаться, что жить в Стране Советов стало лучше и веселее. 28 ноября 1934 года завершился пленум ЦК ВКП(б), среди решений которого была отмена продовольственных карточек с 1 января 1935 года.
Переводчик Сталина Валентин Бережков со слов Микояна рассказывал об этом: «…путем строжайшей экономии и одновременного наращивания производства удалось накопить большие запасы продуктов и товаров народного потребления. Сталин лично следил за этим и строго наказывал нерадивых производственников. Провели огромную работу по доставке всего этого к местам назначения, оборудовали склады и холодильники, обеспечили транспорт для развоза по магазинам, особенно в пиковый первоначальный период, когда люди еще не поверили в стабильность рынка. Заранее отремонтировали и красиво оформили магазины, мобилизовали продавцов на специальные курсы. И строго предупредили работников торговли, что за малейшее злоупотребление, сокрытие товаров и спекуляцию те ответят головой. Пришлось нескольких нарушителей расстрелять. Но главное – не растягивать снабжение, не выдавать его по чайной ложке, а выбросить в один день во все промышленные центры. Только это могло дать нужный эффект».
Бережков писал: «Если перечислить продукты, напитки и товары, которые в 1935 году появились в магазинах, то мой советский современник, пожалуй, не поверит. В деревянных кадках стояла черная и красная икра по вполне доступной цене. На прилавках лежали огромные туши лососины и семги, мясо самых различных сортов, окорока, поросята, колбасы, названия которых теперь никто не знает, сыры, фрукты, ягоды – все это можно было купить без всякой очереди и в любом количестве. Даже на станциях метро стояли ларьки с колбасами, ветчиной, сырами, готовыми бутербродами и различной кулинарией. На больших противнях были разложены отбивные и антрекоты…»
В работе того пленума принимал участие первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) Сергей Киров. После завершения пленума Киров зашел в гости к Сталину и из его квартиры позвонил в Ленинград, распорядившись подготовить собрание партийного актива по итогам пленума к 1 декабря. После этого Сталин проводил Кирова на вокзал до самого поезда (глава ленинградских коммунистов должен был ехать на «Красной стреле»). Это была их последняя встреча – 1 декабря Киров был убит то ли возле собственного кабинета, то ли внутри и в откровенно пикантной ситуации с чужой женой – застрелен обманутым мужем. Современные исследователи считают весьма вероятной именно бытовую версию убийства из ревности. Но в то время виновниками были признаны представители «троцкистско-зиновьевского центра», прежде всего Зиновьев и Каменев. Впоследствии в организации убийства Кирова обвиняли самого Сталина. А Светлана Сталина в мемуарах возложила вину за убийство Кирова на Берию.
Никаких свидетельств, подтверждающих вину Сталина, не было найдено ни при Хрущеве, который эту версию и озвучил, ни впоследствии. А сын Лаврентия Павловича вспоминал: «Когда убили Кирова, отец работал в Грузии, но позднее рассказывал, что никакого заговора, как писали газеты, не было. Убийца – одиночка. Уже возглавив НКВД, отец, разумеется, возвратился к этой трагической истории и попытался восстановить детали случившегося, но каких-либо документов, позволяющих трактовать смерть Сергея Мироновича иначе, не нашел».
У большинства имя Сергея Кирова ассоциируется лишь с Ленинградом. Но руководство тамошней парторганизацией было лишь одним из моментов (как оказалось, последним) его карьеры. А вот дореволюционная деятельность большевика-подпольщика Кирова разворачивалась в основном на Кавказе. Потом после революции он стал членом Реввоенсовета и 28 апреля 1920 года с Красной армией вошел в Баку. В июне 1920 года он был назначен полпредом Советской России в Грузии – тогда-то он и вытаскивал, согласно официальной биографии, Берию из тюрьмы. А в 1921 году Киров стал первым секретарем ЦК компартии Азербайджана…
Что и о ком он мог в этом качестве узнать?
19 января 1935 года в большинство партийных организаций СССР поступил текст утвержденного накануне ЦК ВКП(б) закрытого письма «Уроки событий, связанных с злодейским убийством тов. Кирова». Целью этого послания была заявлена политическая оценка упомянутых событий и подведение итогов. Зиновьевцы из так называемого «Ленинградского центра» (и «Московского», который «не знал, по-видимому, о подготовлявшемся убийстве т. Кирова, но наверное знал о террористических настроениях «Ленинградского центра» и разжигал эти настроения»), признанные виновными в организации убийства, именовались в тексте не иначе как выродками. Немало ругани досталось и питерским чекистам, которые за три недели до убийства поймали будущего убийцу Николаева, когда он кинулся к Кирову, садившемуся в машину, но потом отпустили его, увидев предъявленный партбилет.
26 января 1935 года Сталин подписал постановление политбюро ЦК ВКП(б), согласно которому почти семьсот бывших сторонников Г. Е. Зиновьева надлежало выслать из Ленинграда в отдаленные края – а именно на север Сибири и в Якутию. Срок ссылки предполагался не менее трех лет. А свыше трехсот бывших оппозиционеров были просто переведены на партийную работу в разные, далекие от центра места. Этому предшествовала разработка «зиновьевского следа» в убийстве Кирова, арест самих Каменева и Зиновьева, несмотря на то что они еще раньше публично покаялись за свою оппозиционность. В конце декабря были приговорены к расстрелу четырнадцать человек, непосредственно обвиненных в причастности к убийству Кирова.
25 мая 1935 года в Советском Союзе прекратило свое существование Всесоюзное общество старых большевиков. Оно было создано в 1922 году по инициативе ряда заслуженных партийцев с еще дореволюционным стажем. Необходимым условием для вступления в него был восемнадцатилетний непрерывный партийный стаж. Соответственно, в момент основания общества на членство могли рассчитывать только те, кто вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию, впоследствии ВКП(б), еще до первой русской революции. Таковых в 1922 году набралось менее семидесяти человек.
Члены общества занимались сбором материалов по истории революции, выступали с лекциями, проводили встречи с молодежью. Одно время даже выпускался альманах «Старый большевик». Но в середине 1930-х годов подобная организация оказалась лишней и была ликвидирована.
9 июня 1935 года руководством Советского Союза был принят закон, согласно которому советские граждане, пытавшиеся нелегально перейти границу с другими странами, подлежали наказанию в виде смертной казни. При этом уголовному преследованию подлежали и близкие родственники сбежавших (как, впрочем, и пытавшихся сбежать) – во-первых, за недоносительство, а во-вторых – за недостаточную воспитательную работу.
Одной из причин введения столь сурового наказания за побег была боязнь Сталина, что из-за голода, существовавшего на отдельных территориях, люди попытаются массово бежать из страны. На самом же деле беглецы из голодных мест пытались перебраться в большие города и устроиться на любую работу, что было тоже непросто, поскольку крестьяне не имели паспортов.
За рубеж пыталась бежать (и довольно успешно) часть бывших белых и царских офицеров и интеллигентов, опасавшихся дальнейших репрессий и к тому же имевших родственников на Западе. Обычно этот контингент переходил границу при помощи контрабандистов.
После смерти И. Сталина расстрел за попытку (как и само бегство) за границу был заменен тюремным заключением.
В феврале 1937 года газета «Известия» опубликовала такие стихи известного поэта Василия Лебедева-Кумача:
Как колокол набатный, прогудела
Страна, от возмущения дрожа.
Спасибо вам, бойцы Наркомвнудела,
Республики великой сторожа!
Предателей блудливая порода
Грозить не будет жизни и труду.
От всей души советского народа
Спасибо пролетарскому суду!
2 июля 1937 года в СССР было принято постановление политбюро «Об антисоветских элементах», в котором указывалось о необходимости отправки секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий телеграмм со следующими указаниями: «ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД». От получателей телеграмм требовалось в течение пяти дней отправить в ЦК не только списки троек, но число людей, подлежащих как расстрелу, так и выселению.
Именно рассылку этой телеграммы (а значит, и ее предстоявшее исполнение) можно считать началом массовых сталинских репрессий (Большого террора) и правового бесправия советских граждан – становилось достаточно, чтобы тебя внесли в репрессивные списки, и никакой закон больше тебя не защищал…
Еще до той самой телеграммы, 28 мая 1937 года, был арестован Семен Григорьевич Фирин (настоящая фамилия – Пупко). Он имел звание старшего майора госбезопасности, а известность приобрел в качестве начальника строительства Беломорско-Балтийского канала в 1930–1932 годах. Был также заместителем начальника ГУЛАГа и начальником Дмитлага, созданного для строительства канала Москва – Волга, входил в редакторский коллектив книги о Беломорканале – «Канал имени Сталина».
Александр Солженицын в своей книге «Архипелаг ГУЛАГ» отнес Фирина к числу «главных надсмотрщиков Беломора», назвав его одним из тех, на чьей совести «за каждым тысяч по тридцать жизней». Но Фирин ненадолго отстал от сгинувших при нем в ГУЛАГе – арестованный в мае, он был вскоре приговорен к смерти и 14 августа расстрелян на полигоне Коммунарка в Подмосковье.
В середине 1937 года в Красной армии начались массовые репрессии против комсостава. 11 июня 1937 года состоялось заседание Специального судебного присутствия Верховного суда СССР по делу «антисоветской троцкистской военной организации» или «делу Тухачевского», согласно которому ряд высокопоставленных офицеров Красной армии обвинялись в заговоре с намерением захватить власть в стране. Среди обвиняемых были маршал Тухачевский, командармы Якир, Уборевич и Корк, а также председатель Центрального совета Осоавиахима Эйдеман, военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании Путна и другие.
Судебное заседание заняло всего один день, обвинение было признано доказанным. В числе преступлений значилась связь с изгнанным из страны Львом Троцким, подготовка захвата Кремля силой оружия, терроризм, военный саботаж, шпионаж в пользу Германии. Все обвиняемые были приговорены к смертной казни и расстреляны в ночь на 12 июня.
Еще до этого 31 мая 1937 года в Москве в своей квартире застрелился видный советский военный деятель, армейский комиссар первого ранга Ян Гамарник. Причиной самоубийства стало принятое накануне решение политбюро ЦК ВКП(б) об отстранении Гамарника от работы в Наркомате обороны и исключении его из состава Военного совета. Кроме этого приказом народного комиссара обороны Гамарник был уволен из РККА вообще. А поводом для столь суровых оргвыводов стало его заступничество за Тухачевского.
Гамарник по болезни находился дома, и 31 мая к нему приехали замначальника Политуправления РККА Булин и управляющий делами Наркомата обороны Смородинов, которые и сообщили обо всех решениях. Понимая, что в ближайшее время он будет арестован, Гамарник застрелился сразу после ухода посланцев Ворошилова.
Сталин пообещал разгромить внутренних врагов Страны Советов еще раньше. Недаром начальник Разведуправления Красной армии Семен Урицкий в своем письме от 27 сентября того же года напоминал Ворошилову: «…1 мая 1937 г. после парада у Вас на квартире вождь сказал, что враги будут разоблачены, партия их сотрет в порошок, и поднял тост за тех, кто, оставаясь верным, достойно займет свое место за славным столом в октябрьскую годовщину».
Племяннику покойного председателя Петроградской ЧК верноподданнические заявления не слишком помогли – не прошло и полутора месяцев с момента написания этого письма, как сам Урицкий был арестован, обвинен в шпионаже и антисоветском военном заговоре и после жестокого следствия расстрелян.
1 ноября 1937 года тогдашнее руководство НКВД во главе с Николаем Ежовым составило список обвиняемых, которых планировалось приговорить к смертной казни на закрытом заседании Военной коллегии Верховного суда СССР. Поскольку это происходило в разгар борьбы с так называемыми троцкистами, то и в список попали те, кто был обвинен в причастности к «троцкистскому заговору». К этому моменту состоялись уже два судебных процесса над троцкистами, были осуждены и расстреляны Зиновьев, Каменев, Радек, Пятаков. Из подписанного Сталиным списка от 1 ноября были вычеркнуты несколько имен – их вождь намеревался судить публично, что и произошло в марте 1938 года (процесс по делу «Антисоветского право-троцкистского блока», или Третий московский процесс).
17 января 1938 года был избран Президиум Верховного Совета СССР. Это был Верховный Совет первого созыва, учрежденный новой Конституцией СССР 1936 года как высший представительный и законодательный орган государственной власти в стране. Он пришел на смену прежним высшим управляющим органам – Съезду Советов и Центральному исполнительному комитету, деятельность которых официально прекратилась с началом в январе 1938 года первой сессии Верховного Совета. Выборы в Верховный Совет прошли за месяц до того. Президиум (председатель, 11 (впоследствии 15) заместителей, 24 члена) должен был избираться из числа депутатов в начале работы Верховного Совета каждого созыва, что и было исполнено. 17 января 1938 года председателем был избран Михаил Калинин, а одним из членов Президиума стал Лаврентий Берия.
Среди аргументов сторонников «непричастности» Берии к массовым репрессиям 1937–1938 годов в масштабе уже всей страны – Берия стал наркомом внутренних дел СССР только 25 ноября 1938 года, сменив на этом посту «кровавого карлика» Ежова. Но и будучи заместителем наркома, Берия успешно занимался организацией репрессий. Среди прочих до наших дней дошел красноречивый документ:
«Спецсообщение Н. И. Ежова и Л. П. Берия И. В. Сталину с приложением следственных материалов на М. Е. Кольцова
27.09.1938
Сов. секретно
Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Сталину
Направляем Вам справку по агентурным и следственным материалам на Кольцова (Фридлянда) Михаила Ефимовича – журналиста.
Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Ежов
Начальник ГУГБ УГБ НКВД СССР Берия
СПРАВКА
Кольцов (Фридлянд) Михаил Ефимович – журналист, член ВКП(б), депутат Верховного Совета РСФСР.
В 1918–1919 гг. Кольцов сотрудничает в газете ярко выраженного контрреволюционного направления «Киевское эхо». Содержание статей Кольцова того периода характеризуется «жалостью» к врагам революции, смакованием «жестокостей» большевиков и пасквилянтством.
В № 1 «Киевское эхо» от 13 января 1919 года в статье, озаглавленной «Жалость», Кольцов писал: «Семьи осужденных или сами расстреливаемые ползали у ног красноармейцев, плакали, рвали на себе волосы, умоляли о пощаде и жалости. В этих случаях расстрел был особенно жестоким и потрясающим».
«Я был в Москве: мне нужно было разделываться за фельетон о чрезвычайке, напечатанный в одной из московских газет. Я провел на Лубянке пятнадцать жутких и душных минут».
В 1921 году, будучи направленным НКИД в Прагу для работы в газете «Новый путь», Кольцов получал письма от кадетского журналиста Полякова-Литовцева, встречался с белоэмигрантскими журналистами, в частности с Петром Пильским.
В 1930–1931 годах под влиянием критики в связи с «зеленым голодом» Кольцов был настроен оппозиционно:
«Колебания он испытывал вправо. Именно тогда я встретил у Кольцова вернувшегося из ссылки Марецкого, Кольцов отзывался о нем хорошо, говорил, что Марецкий очень нуждается. Кольцов часто рассказывал о голоде, недовольстве и волнениях среди крестьян в связи с перегибами в колхозной политике».
В связи с арестами врагов народа Антонова-Овсеенко и других Кольцов высказывал большое смятение и растерянность.
Зимой 1937–1938 гг., проходя мимо дачи Серебрякова, Кольцов с сожалением и грустью сказал:
«Да, опрокинулся Серебряков. Теперь ему больше ничего не надо: ни дачи, ни участка, ни сада, ни площадки.
Мне Наркомвнудел предлагает дачу из тех, что конфискованы, но я не хочу брать. Не могу. Пусть это донкихотство, но щепетильность моя не дает мне принять в дар то, что у другого взято таким путем».
После приезда из Испании Кольцов говорил:
«Приехав сюда, я почувствовал буквально на своих плечах, как тяжела обстановка. Раньше, бывало, спрашиваешь о человеке, как он поживает, где работает? Сейчас, увы, я сразу выучился применять эту печальную формулу: «А у него все в порядке?»
…Рассказывая свои впечатления о процессе правотроцкистского блока, КОЛЬЦОВ говорил:
«Подумать только, председатель Совнаркома Рыков был корреспондентом паршивого «Социалистического вестника» и делал ставку на несчастного Дана. Или Чернов – один из весьма крупных государственных чиновников. Выезжает впервые за границу на один месяц и успевает быть завербованным, аккуратно заполнить шпионские анкеты, получить кличку «Рейнгольда» и все это запыхаясь от спешки, в несколько дней. В Москве к Чернову является Райвид, кличет его как собаку «Рейнгольд», а наш нарком – ручки по швам. Или Раковский. Выезжает в Токио на 8 дней и быстро становится японским шпионом».
По ряду агентурных сообщений Кольцов неоднократно присутствовал, когда его брат, художник Борис Ефимов, высказывал неприкрытые антисоветские настроения и взгляды.
Начальник 4-го отдела 1-го управления НКВД
старший майор государственной безопасности Кобулов».
Михаил Кольцов, арестованный 14 декабря 1938 года, на суде отказался от данных им на следствии показаний, объяснив, что они были даны им под пытками. Был приговорен 1 февраля 1940 года к высшей мере наказания. Посмертно реабилитирован.
Но часто НКВД приходилось обращать свой взор и на хозяйственные проблемы, где становилось ясно – на фоне обычного разгильдяйства никакой контрреволюции не надо. Но об этом, разумеется, в такой форме никто говорить не смел…
«23 октября 1938 г.
По сообщениям с мест, в ряде областей отмечается значительная порча зерна нового урожая.
1. В Оренбургской обл. на элеваторах и пристанционных пунктах на 15 октября с. г. скопилось свыше 540 тыс. т хлеба, принятого в счет хлебопоставок. На площадках и в буртах сложено до 95 тыс. т. На станциях Теренсай, Чебеньки, Сорочинская, Платовка, Карбала, Сагаряк и Ново-Сергиевка Оренбургской железной дороги на земле лежит до 9721 т зерна. Зерно на земле и на площадках ничем не прикрыто, брезенты отсутствуют, хлеб от дождя и сырой погоды портится. Скопление хлеба объясняется невыполнением железной дорогой плана подачи вагонов: в сентябре не додано 1500 вагонов, в октябре, при плане в 4200 вагонов, к 15 октября дано только 2037 вагонов. В сентябре должно быть вывезено 127 900 т, отгружено же 92 600; в октябре, при плане вывоза в 91 923 т, за пятнадцать дней отгружено 33 339 т зерна.
С другой стороны, областные организации не уделяют внимания к изысканию дополнительной складской площади и к окончанию строительства складов, хотя строительный материал имеется. Вместо 29 складов, емкостью в 58 тыс. т, построено только 4 склада, емкостью 7 тыс. т; не закончено строительство Саринского и Заглядинского элеваторов. Местами стихийно и не без ведома Облзаготзерно начинают возникать глубинные пункты. В Ташлинском районе в 90 км от железной дороги уже скопилось до 80 тыс. т зерна.
2. Одновременно в Омской и Новосибирской областях, в Красноярском и Алтайском краях также имеет место значительная порча зерна нового урожая на колхозных токах. Намолоченное зерно лежит в поле под открытым небом, не провеивается, не просушивается, на токи заходит скот, разбивает вороха зерна, втаптывает его в землю.
Выборочной проверкой установлено: а) по 15 колхозам 6 районов Новосибирской обл. совершенно испорчено свыше 10 тыс. ц зерна нового урожая; б) на колхозных токах Исетского района Омской обл. лежит около 200 тыс. ц зерна; по 5 колхозам выявлено 1150 ц сгнившего зерна; в) по колхозам трех районов Алтайского края испорчено до 37 тыс. ц зерна; г) по 4 колхозам двух районов Красноярского края испорчено свыше 1 тыс. ц зерна.
Основной причиной порчи зерна на колхозных токах является неорганизованность уборочных работ. Некоторые руководители районов порчу воспринимают как неизбежное явление, с которым невозможно бороться.
Зам. народного комиссара внутренних дел Союза ССР Берия».
18 января 1938 года нарком внутренних дел Ежов собрал экстренное совещание, на котором сообщил подчиненным, что первоочередной задачей сейчас становится выявление бывших членов партии социалистов-революционеров, занимающихся контрреволюционной деятельностью. Да и просто бывших эсеров, как таковых. Причиной стала полученная наркомом записка Сталина: «Сообщаю для ориентировки, что в свое время эсеры были очень сильны в Саратове, в Тамбове, на Украине, в армии (комсостав), в Ташкенте и вообще в Средней Азии, на Бакинских электростанциях, где они и теперь сидят и вредят в нефтепромышленности». Вождь гневался на Ежова за то, что тот позволяет эсерам, будь они левые или правые, водить НКВД за нос, и требовал в ближайшее время представить ему списки бывших эсеров, которые находятся на военной службе и в гражданских учреждениях.
«Сталин – Ежову 17 января 1938 года
1. Линия эсеров (левых и правых вместе) не размотана. Фишман, Паскуцкий водят НКВД за нос. Если бы Белов сам не стал разматываться по линии эсеров, НКВД сидел бы в потемках. Белов сказал кое-что, но не все сказал. Паскуцкий, Урицкий и Фишман должны дополнить Белова. Нужно иметь в виду, что эсеров в нашей армии и вне армии сохранилось у нас немало. Есть у НКВД учет эсеров («бывших») в армии? Я бы хотел его получить и поскорее. Есть у НКВД учет «бывш.» эсеров вне армии (в гражданских учреждениях)? Я бы хотел также получить его недели через 2–3.
2. Что сделано по выявлению эсеров на основании известного показания Рыскулова?
3. Что сделано по выявлению и аресту всех иранцев в Баку и в Азербайджане?
4. Сообщаю для ориентировки, что в свое время эсеры были очень сильны в Саратове, в Тамбове, на Украине, в армии (комсостав), в Ташкенте и вообще в Средней Азии, на Бакинских электростанциях, где они и теперь сидят и вредят в нефтепромышленности.
Нужно действовать поживее и потолковее.
5. Очень важная задача: укрепить области ДВК новыми чекистскими силами со стороны. Это гораздо важнее, чем укрепление областей Казахстана, которое можно сделать в следующую очередь».
21 мая 1938 года Народный комиссариат внутренних дел (НКВД) СССР принял особую инструкцию, которая предписывала так называемым «милицейским тройкам», созданным тремя годами ранее, отказаться от кампанейщины и массовых облав на «врагов народа» и тех лиц, кто попадал под категорию «социально опасные». Аресты следовало проводить в рабочем порядке, повседневно и буднично. Отмечалось, что система «кампаний по выявлению», а также установленные лимиты на осуждение всевозможных внутренних врагов способствовали арестам и приговорам в отношении невиновных граждан, которые ранее имели мелкие неприятности с милицией, но никак не были связаны с организованной преступностью.
Случалось и так, что хватали и приговаривали к заключению людей, всего лишь обратившихся в милицию с заявлением об утере или краже паспорта.
Одновременно с этим реальные матерые уголовники часто получали минимально возможные сроки с формулировкой «нарушение паспортного режима».
10 июня 1938 года было издано постановление политбюро о переселении китайцев с Дальнего Востока в Синьцзянь. В нем указывалось, что это переселение должно быть добровольным, но при этом подчеркивалось, что арестованные китайцы (кроме осужденных советским судом) подлежали принудительной высылке вместе со своими семьями и имуществом. Согласно дошедшей до наших дней статистике, после принятия постановления в течение двух месяцев было освобождено 2853 китайца, умерло в заключении не менее 100 человек и было расстреляно свыше 750 человек, выселено – 7130 человек.
Китайцы, не пожелавшие вернуться на родину и принявшие советское гражданство, были отправлены в Хабаровск и в Казахстан. Проведение этих мероприятий официально обосновывалось заботой о безопасности советских границ, но в итоге вызвало международное осуждение – как репрессии.
Пропаганда усердно подстегивала истерию поиска врагов. В ноябре 1938 года газета «Известия» писала: «Быть бдительным – это значит не только уметь разоблачить замаскировавшегося врага, но и уметь закрыть все щели, через которые может проникнуть иностранный разведчик. Вот, например, невинный на первый взгляд «Сборник упражнений по стилистике», выпущенный Учпедгизом в 1936 году. В этом учебнике содержались такие «упражнения»:
«26. Написать сочинение (описание) в деловом тоне: «Завод, на котором работает мой отец (брат, мать)», ответив на вопросы: Где находится?
Величина (в сравнении, например, с другим заводом, лежащим в этом же районе)?
Кем был основан и когда?
Какие пути ведут к заводу (есть ли железнодорожная ветка, проходит ли поблизости от завода трамвай)?
Какой силы машины и какие двигатели (паровой, газовый, электрический и т. д.)? Какое сырье перерабатывает?
Что завод производит?
И т. д.».
Располагая таким «учебником», шпиону остается только заняться «преподаванием» стилистики…»
Журнал «Огонек» тоже не отставал: «Враги нащупывают у нас самые слабые места. Одна наша комсомолка, хорошая спортсменка, красивая девушка, часто рассказывала своим подругам, что ее муж часто уговаривает ее оставить общественную жизнь в комсомоле.
Разговаривая с ней, я спросила: «А с комсомольским билетом у тебя все в порядке?»
Галина испуганно посмотрела на меня и сказала запинаясь:
– Потеряла я его. В Стрельне была на гулянье и потеряла…
– Так чего же ты молчала? – крикнула я, не сдержавшись. – Может быть, твоим билетом воспользовался враг? Может быть, твой муж украл у тебя билет, чтобы оторвать тебя от организации?
Впоследствии оказалось, что это действительно враг народа».
17 ноября 1938 года Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) выпустили «Постановление об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». В документе было отмечено, что за предыдущие два года «органы НКВД проделали большую работу по разгрому врагов народа и очистке СССР от многочисленных шпионских, террористических, диверсионных и вредительских кадров из троцкистов, бухаринцев, эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов, белогвардейцев, беглых кулаков и уголовников». Однако далее говорилось, что те самые разномастные враги, пробравшись в сами органы, стали способствовать нарушению законности и массовым репрессиям против честных людей. Постановлением ликвидировались так называемые внесудебные тройки и запрещались массовые аресты и высылки.
«Уничтожить выродков!
Надо помнить совет тов. Вышинского: «Разведчики шныряют взад и вперед, в трамваях, в театре, в кино, в пивнушке. Заводят знакомство и с трезвыми и с подвыпившими, и с серьезными и с несерьезными людьми, с бессовестными негодяями и с «совестливыми» людьми. С серьезными – знакомства серьезные, с несерьезными – несерьезные, но цель одна. Характерна история комсомольца Ф., на квартире которого частенько собрались повеселиться обширные компании. В середине ночи появился один из приятелей хозяина К., с ватагой слегка подвыпивших типов и патефоном. На рассвете одна компания удалилась, появилась другая. Какие-то малознакомые люди снова приходили с патефонами и пластинками. Утром следующего дня в квартире К. был произведен обыск. В альбоме патефонных пластинок была обнаружена пластинка «Боже, царя храни». Оказалось, что эта пластинка была умышленно оставлена здесь. Подбросивший ее наметил следующий «план»: на другой день один из его соучастников, затесавшийся в компанию друзей К., должен был, как бы случайно, обнаружить пластинку в альбоме и, «возмутясь», заявить хозяину, что он сообщит об этом в комсомольскую организацию. Если этот маневр удастся, он начнет шантажировать К., а потом и вытягивать у него шпионские сведения».
«Правда», ноябрь 1938 г.
29 ноября 1938 года на заседании Военного совета при НКО СССР Ворошилов изрек: «Весь 1937 и 1938 годы мы должны были беспощадно чистить свои ряды, безжалостно отсекая зараженные части организма до живого, здорового мяса, очищались от мерзостной предательской гнили… Достаточно сказать, что за все время мы вычистили больше четырех десятков тысяч человек. Эта цифра внушительная. Но именно потому, что, так безжалостно расправлялись, мы можем теперь с уверенностью сказать, что наши ряды крепки и что РККА сейчас имеет свой до конца преданный и честный командный и политический состав».
На местах ревнители чистоты рядов разошлись в это время так, что в январе 1938 года пленуму ЦК ВКП(б) пришлось принимать постановление «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из партии и о мерах по устранению этих недостатков» с требованием «прекратить огульные репрессии». Была создана комиссия по разбору жалоб, первые же итоги ее деятельности продемонстрировали, что если продолжать в том же духе, то можно совсем остаться если не без армии вообще, то без командиров точно.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.