В следующем году произошло поворотное событие, ставшее последней каплей, – убийство эрцгерцога Франца Фердинанда. Предполагаемый наследник престола Австро-Венгерской империи Франц Фердинанд вместе со своей женой Софией, светлейшей герцогиней Гогенберг, находились в столице Боснии, Сараево. Это случилось 28 июня 1914 года в день, имеющий серьезное национально-религиозное значение для сербского народа.
Группа из шести революционеров вступила в сговор с целью убийства эрцгерцога в этот значительный день. В нее входили: Гаврило Принцип (серб. Гаврило Принцип), Цветко Попович (серб. Цветко Поповић), Трифко Грабеж (серб. Трифко Грабеж), Мухамед Мехмедбашич (серб. Мухамед Мехмедбашић), Неделько Чабринович (серб. Недељко Чабриновић) и Васо Чубрилович (серб. Васо Чубриловић). Все они являлись членами группы, действовавшей с позиций югославизма и известной как Молодая Босния ("Млада Босна"). Определяющая идеология данного революционного движения заключалась в объединении всех южнославянских (югославских) народов, а также в их освобождении от многовекового иностранного ига. Насильственное присоединение Боснии, случившееся несколькими годами ранее, было одной из главных причин недовольства среди активистов. Они верили, что убийство поможет землям угнетенных югославских народов покончить с оккупацией и объединиться в пан-южнославянское государство Югославию. Шестеро революционеров втайне прошли обучение и получили пистолеты и гранаты от сербского секретного военного общества "Черная рука" (серб. "Црна Рука"), целью которого также было объединение южнославянских народов под единым знаменем. Эрцгерцог и его жена вместе с сопровождающими их лицами проезжали по улицам Сараево в автомобиле Gräf & Stift серии 28/32 PS Double Phaeton с откидным верхом, который был третьим в колонне. В день процессии военная охрана по всему городу была ослаблена согласно договоренности, поскольку посчитали, что присутствие большого числа военных вызвало бы раздражение у лояльных горожан. Таким образом, за охрану отвечала обычная городская полиция, а не армия. Это была только одна из нескольких незаметных ошибок, совершенных в тот день и сыгравших на руку молодым конспираторам. Первое покушение на жизнь эрцгерцога произошло в 10.10 утра. Когда колонна проехала мимо первых двух убийц - Чубриловича и Мехмедбашича, ни один из них не смог совершить задуманное. Затем колонна подъехала к Чабриновичу, который решился действовать и бросил ручную гранату в машину эрцгерцога. Она отрикошетила и взорвалась под следующей за ней машиной, ранив многих зевак, но не поразив цель. Чабринович попытался совершить самоубийство, проглотив цианид и прыгнув в реку. И то и другое оказалось бесполезным: яд имел истекший срок годности и только вызвал рвоту, а глубина реки в то время была на самом малом за историю уровне. Мокрый и страдающий от тошноты, Чабринович был оперативно схвачен полицией после того, как был жестоко избит толпой. Затем машина эрцгерцога направилась к зданию городской ратуши, где, согласно намеченному плану, он должен был произнести речь. Несмотря на явный стресс и пережитое потрясение, Франц Фердинанд в конечном итоге все же произнес речь перед толпами людей, собравшихся там. Воспользовавшись случаем, он упомянул покушение на убийство, обращаясь к жителям Сараево: “Я вижу в вас ликование по поводу неудавшегося покушения на убийство…”. За этим последовал спор между ним и участниками процессии относительно дальнейших действий. В то время, как другие лица из числа сопровождения эрцгерцога опасались последующих покушений, губернатор Боснии генерал Оскар Потиорек настаивал, что вряд ли в городе были еще убийцы, и что покушений больше не будет. Таким образом, колонна направилась дальше к городской больнице, чтобы посетить тех, кто был ранен меньше, чем за час до этого. Несмотря на то, что планировалось избежать проезда по центру города и держаться более открытой набережной, из-за недопонимания между водителями колонна повернула не туда и направилась к центру. После того зловещего поворота колонна очутилась прямо напротив места, где стоял Гаврило Принцип, один из конспираторов, который сумел поменять свое расположение после неудавшейся первой попытки. Заняв по воле случая превосходную выжидательную позицию, он увидел третью машину, в которой сидели эрцгерцог и его жена, приблизился прямо к ней и выпустил две пули в упор. Первый выстрел попал в яремную вену эрцгерцога Франца Фердинанда, а другая в его жену – в живот. Они оба были скончались до 11.30 того же утра.
Политические последствия убийства и вызванные им волнения были значительными. Австро-Венгрия была сильно обескуражена, и в следующем месяце начался так называемый июльский кризис – период интенсивного нарастания дипломатического конфликта между всеми крупными европейскими державами, который на глазах становился прологом войны. Кризис достиг своей кульминационной точки, когда Австрия предъявила Сербии июльский ультиматум – ряд требований, намеренно сформулированных недопустимым образом. Роль ультиматума заключалась в провоцировании войны с Сербией, которая, по мнению Австрии, была причастна к убийству и вмешивалась в дела Боснии. Получив ультиматум и отвергнув всего лишь одно требование из списка, Сербия, тем не менее, дала приказ о полной мобилизации своей армии. Поскольку ультиматум не был принят в полном объеме, Австрия приняла решение о частичной мобилизации, разорвала все дипломатические отношения и, в конце концов, 28 июля 1914 года объявила войну Сербии, втягивая мир в глобальную войну.
Умонастроения в Австро-Венгрии после убийства были достаточно противоречивыми. Смерть Франца Фердинанда опечалила немногих. На самом деле, жители Вены продолжали невозмутимо заниматься своими повседневными делами. Даже император Франц Иосиф, хотя и был до определенной степени обеспокоен смертью своего наследника, не страдал по этому поводу, поскольку было известно, что эти двое не были близки. Он даже не стал вмешиваться в процесс принятия решения, а оставил его своему министру иностранных дел Леопольду Берхтольду и начальнику генерального штаба Францу Конраду фон Гетцендорфу. Они, а также другие министры рассматривали убийство как удобную возможность раз и навсегда устранить любые возможные притязания и вмешательство в дела Боснии со стороны Сербии, чтобы обезопасить таким образом регион. Для всех представителей элиты и официальных лиц Австрии война была слишком уж реальной благоприятной возможностью, воспользоваться которой они были не прочь.
Так случилось, что среди правящих верхов Австрии наиболее превалирующим настроением было желание немедленно начать войну против Сербии. Фельдмаршал Конрад фон Гетцендорф, желавший без промедления устранить перспективного противника в лице Сербии, был самым главным в этой партии войны. Он прославился тем, что сказал о Сербии следующее: “Если рядом с вашим каблуком ядовитая змея, вы наступаете ей на голову, а не ждете, пока она ужалит”. И вскоре после этого было принято решение, и был составлен ультиматум. Ультиматум, требования которого были весьма возмутительны. 23 июля он был предъявлен сербскому правительству австрийским посланником в Белграде бароном Гизль фон Гизлингеном. Правительство Сербии оказалось в безвыходном положении, получив ультиматум, намеренно составленный таким образом, чтобы его невозможно было принять. В отсутствие необходимой поддержки со стороны крупных союзных держав, сербские официальные круги вместе с королем сделали все возможное, чтобы создать условия для компромисса, надеясь не восстановить еще больше против себя Австро-Венгрию. На следующий день собрались государственные мужи, и в результате продолжительного заседания был подготовлен ответ. Большинство источников сходятся на том, что их ответ заключался в принятии всех условий, за исключением одного – пункта №6, который требовал, чтобы австрийская полиция могла свободно действовать в Сербии. Другие ученые утверждают, что несмотря на то, что сербы отклонили некоторые условия, слова были подобраны таким образом, чтобы, по сути, дать вежливый отказ на компромиссной основе. В любом случае, характер ультиматума был ясен с самого начала. Насколько оскорбительным и унизительным для Сербии был этот ультиматум, наилучшим образом иллюстрирует следующее письмо, датированное 24 июля и отправленное русскому царю Николаю II регентом Сербии Александром:
“…Требования, изложенные в австро-венгерском ультиматуме, абсолютно неоправданно унижают Сербию и противоречат ее чувству собственного достоинства как независимого государства… Мы желаем согласиться на те австро-венгерские требования, что отвечают статусу независимого государства, а также те, которые Ваше величество посоветовало бы нам принять. Все лица, причастность которых к убийству доказана, будут строго наказаны нами. Определенные требования не могут быть выполнены без изменения нашей конституции, а это требует времени. Срок, который отвели нам, слишком короток… великое сострадание, которое Ваше Императорское Высочество часто высказывало нам, вселяет огромную надежду, что Ваше великодушное славянское сердце и в этот раз услышит наши мольбы”.
Получив ответ от Сербии и обнаружив, что он ее не удовлетворяет, Австрия сразу же прекратила все дипломатические отношения с Сербией. Вслед за этим была немедленно объявлена война, хотя и странным образом. Австро-венгерское правительство сделало это с помощью обычной телеграммы, адресованной правительству Сербии и подписанной министром иностранных дел Леопольдом Берхтольдом. Отправленная 28 июля 1914 года телеграмма была краткой и по существу. Она начиналась следующим образом:
“Поскольку королевское правительство Сербии не предоставило удовлетворительный ответ на ноту, переданную ему 23 июля 1914 года посланником Австро-Венгрии в Белграде, императорское и королевское правительство вынуждено само выступить в защиту своих прав и интересов и обратиться с этой целью к силе оружия. Поэтому с настоящего момента Австро-Венгрия считает себя в состоянии войны с Сербией. Министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Леопольд Берхтольд”.
Скатывание во всеобщий европейский конфликт было быстрым и решительным. Сербское правительство уже жило в ожидании неотвратимого гнева Австрии, зная, что его вариант ультиматума не устроит ее. Готовясь к этому, уже не следующий день сербское правительство издает указ о полной мобилизации. Австро-Венгрия поступила аналогичным образом – император Франц Иосиф отдал приказ о мобилизации восьми армейских корпусов в полном составе, а затем о начале боевых действий против Сербии. Общественность Вены отреагировала положительно на объявление войны. Тем временем, чтобы обеспечить более решительную политическую позицию, а также предложить Сербии некое подобие поддержки, Россия отдала приказ о частичной мобилизации против Австро-Венгрии, возможно, намереваясь главным образом удержать Австро-Венгрию от нанесения фактического удара. За этим последовали дальнейшие приказы царя Николая II. Очевидно, что тем самым он решил вступить в конфликт между Сербией и Австрией, приведя свои вооруженные силы в боевую готовность. После таких шагов со стороны России кайзер Германии Вильгельм II обратился к царю Николаю II, который по воле случая был его кузеном, с просьбой отменить призыв к мобилизации и одуматься. Когда царь ответил отказом, Германия объявила войну России. Она также отправила ультиматум Франции с требованием нейтралитета, в котором Францию просили не оказывать помощь России, если она ввяжется в конфликт, чтобы защитить Сербию.
Как и предполагала Германия, французы полностью проигнорировали требования. Тем не менее, Франция хотела избежать конфликта и призвала проявить выдержку, а французский премьер-министр Рене Вивиани направил личное сообщение в Санкт-Петербург с просьбой к России воздержаться от каких-либо действий, которые могли бы спровоцировать гнев Германии. Более того, в знак своих мирных намерений французская армия отдала приказ всем подразделениям отступить на 10 километров (6,2 мили) внутрь страны, от германской границы. И несмотря на это, пока британцы и французы выступали против тотального конфликта, Германия и Австро-Венгрия все так же неуклонно двигались по направлению к войне. Россия продолжила мобилизацию, вяло заверяя при этом, что это не было прелюдией к войне. И когда частичная российская мобилизация обернулась всеобщей, последовала реакция Германии. Кайзер Вильгельм подписал приказ о всеобщей мобилизации германских войск, которые должны были немедленно начать операции с целью вторжения в Бельгию и Люксембург, что было частью плана по захвату Франции.
Война с Францией была официально объявлена Германией 3 августа, а с Россией за два дня до этого, 1 августа. Война была объявлена Бельгии 4 августа после того, как ее король Альберт отказался принять ультиматум Германии, в котором содержалось требование предоставить свободный проход. Затем в это была втянута Великобритания, посол которой в Германии, сэр Эдвард Гошен, вручил ультиматум германскому министру иностранных дел с требованием немедленно прекратить нарушение нейтралитета Бельгии. Когда этот ультиматум не был принят, 4 августа 1914 года Великобритания объявила войну Германии.
Затем 6 августа Австро-Венгрия в самую последнюю очередь объявила войну России. Всего лишь за несколько дней все ведущие державы Европы оказались в состоянии войны друг с другом, исподволь развязав войну грандиозного масштаба. Повсеместные призывы к мобилизации и добровольцам по всей Европе означали, что миллионы человек будут призваны на военную службу.
В начале войны у Сербии было значительно меньше людей, чем то количество, которое могла выдвинуть Австро-Венгрия. Более того, австрийцы были во всех отношениях заметно лучше экипированы. В 1914 году Южным (Сербским) фронтом Австрии командовал генерал Оскар Потиорек, и при этом австрийские силы насчитывали 329 батальонов, примерно 500 000 человек. Для сравнения: обороняющаяся сербская армия и ее союзник Черногория имели в общей сложности 209 батальонов и около 344 000 людей. Все же начальные этапы кампании против Сербии стали для всех неожиданностью. Так называемая Сербская кампания началась практически сразу. После объявления войны 28 июля 1914 года уже на следующий день Австро-Венгрия приступила к артиллерийскому обстрелу Белграда. Это произошло под покровом темноты, когда речной сторожевой катер SMS Bodrog поднялся вверх по реке Дунай, остановился вблизи столицы и примерно в час ночи начал тяжелый артиллерийский обстрел. То были самые первые выстрелы Великой войны. Почти через три недели после этого ретивый генерал Потиорек начал атаку на Сербию, движимый желанием заставить Сербию выйти из войны как можно скорее, до дня рождения императора. Уверенный в своем успехе, он командовал всей своей пятой армией и лишь небольшим подразделением второй армии, войдя в Сербию со стороны северной Боснии. Опытные сербские военачальники были удивлены неожиданным направлением этой атаки, но сумели быстро перенаправить свои войска и встретить захватчиков. Под командованием закаленного в боях маршала Радомира Путника сербская армия столкнулась с австро-венграми в холмистой западной части Сербии, на горе Цер. Во время жестокой четырехдневной прелюдии к битве, длившейся с 15 по 24 августа, австро-венгры были застигнуты врасплох. Первое столкновение в этом решающем сражении произошло под покровом ночи и почти случайно, когда передовые подразделения первой общевойсковой дивизии сербской армии встретились в бою с австро-венгерскими форпостами. То, что сначала казалось мелкими стычками, вскоре переросло в ожесточенное сражение вдоль растянувшейся передней линии.
Наличие предыдущего боевого опыта быстро стало фактором, предопределяющим ход битвы. Австрийские солдаты, в большинстве своем не имевшие опыта, вскоре вынуждены были спасаться бегством под решительными и ожесточенными ударами обстрелянных в бою сербских солдат. Основные столкновения произошли в ходе освобождения близлежащих городов, Косанин Град и Шабац. Первый из них стал объектом многократных атак со стороны сербов, которые постоянно отбивались окопавшимися австрийцами. Однако по мере нарастания давления в течение всей ночи напролет, в конце концов город был отбит сербами 19 августа. После нескольких других решительных атак, предпринятых сербами вдоль линии фронта, моральный дух австро-венгров внезапно упал, когда армия в панике начала беспорядочно отступать на всей передовой. Сербское верховное командование приказало преследовать противника, что еще больше усилило панику, царившую в австрийских рядах. Во время бегства назад в Боснию многие австрийские солдаты утонули при отступлении через реку Дрина.
Для сербов Шабац оставался единственной целью – он все еще оборонялся, и на его окраинах происходили серьезные столкновения. 21 и 22 августа тяжелые бои нанесли урон обеим сторонам, но все же верх одержали сербы. Еще до того, как они смогли задействовать свою осадную артиллерию, австро-венгры были сломлены и покинули город. На этом битва при Цере закончилась. Это было первое сражение Великой войны, а также первая победа Союзников. Поражение явилось весьма неприятным и постыдным сюрпризом для Потиорека, который был так уверен в своих преимуществах. Но сербские солдаты были закаленными в боях ветеранами нескольких последних войн на Балканах, и ими командовали высококвалифицированные командующие из числа кадровых генералов. Новости быстро разнеслись по всему миру. При этом Союзные державы ожидали, что новости укрепят боевой дух населения и армии – небольшое, переживающее тяжелые времена аграрное государство на Балканах целиком и полностью разгромило надменных австро-венгров!
Однако торжества длились недолго. В глубине души каждый знал, что вряд ли Сербия смогла бы бесконечно долго сдерживать наступление противника. Австро-венгры, несмотря на столь неловкое для них поражение, превосходили ее как в численном отношении, так и в боевых средствах. Это стало очевидным во время следующего столкновения, битвы на Дрине. Она длилась с 6 сентября по 4 октября 1914 года и представляла собой возобновленное и еще более ожесточенное наступление австрийцев, ставшее испытанием для сербской армии. Битва на Дрине была серией тяжелых столкновений, и все они привели к большим потерям как среди захватчиков, так и среди обороняющихся. В итоге сербы были вынуждены отступить несколько раз, отойдя далеко назад после захвата важного сербского города Валево. Тем не менее, сербы решили перегруппироваться и ответить. В результате сразу после этого состоялась Колубарская битва. Она длилась с 16 ноября по 15 декабря 1914 года.
29 ноября сербов вынудили оставить столицу Белград, и она немедленно была занята австро-венграми. Однако сербская армия прибегла к дерзкой и неожиданной контратаке по всей линии фронта. И снова австрийцы были застигнуты врасплох, будучи не в состоянии ответить надлежащим образом и выдержать атаки сербов. Были освобождены важные города, а со временем и столица. Колубарская битва стала решительной победой Сербии и еще одним конфузом для австрийцев. Проигрыш австрийской армии был настолько серьезным, что австрийский командующий Оскар Потиорек был незамедлительно отстранен от командования. Поводом стало “самое позорное, унизительное и нелепое поражение”.
С другой стороны, Сербия находилась в лучах славы. Она привлекла внимание корреспондентов по всему миру, и многие иностранные гости приезжали в страну, прославляя ее боевой дух.
Тем не менее, сербы не могли испытывать такую же радость, которую испытывали другие. Не только этот начальный этап войны обошелся дорого в плане ресурсов и людских резервов, но и зима принесла изнуряющую эпидемию сыпного тифа, унесшую сотни тысяч жизней в Сербии. Ситуация еще более усугубилась в 1915 году. Ведущие державы, главным образом, Германия и Австро-Венгрия, особую важность придавали захвату Сербии, который был основным путем, ведущим в Османскую империю, а также мог иметь решающее значение для исхода войны. Таким образом, в октябре 1915 года возобновилась серия наступлений на ослабленную сербскую армию. Немцы и австрийцы стремились к Белграду, и в этот раз было ясно, что победа сербов практически невозможна. И затем, когда внезапно и неожиданно со спины сербов атаковали болгары, ситуация стала катастрофической. Сербские войска столкнулись с угрозой попасть в окружение и быть уничтоженными. Для верховного командования это оказалось достаточным, чтобы отдать приказ о Великом отступлении. Сотни тысяч сербских солдат и следующих за ними мирных жителей бежали на юг в попытке добраться до брегов Адриатического моря и военно-морских сил Союзных держав, стоявших там в ожидании. Отступление было тяжким испытанием огромного размаха, испытанием, оставившим неизгладимый след в памяти сербского народа как один из эпизодов, связанных с величайшими тяготами. Борясь с неизменно плохой погодой и почти непроходимыми дорогами, длинные колонны несли в пути многочисленные потери. Самой печально известной частью этого отступления стал переход через неприветливые албанские горы, когда из-за леденящего зимнего холода и случайных нападений со стороны проживающих вдали от цивилизации албанских племен отходящие колонны потеряли каждого десятого. Великое отступление унесло много жизней – умерло свыше 160 000 мирных жителей, при этом солдаты понесли потери в 77 455 умерших и 77 278 пропавших без вести.
Как только они достигли побережья Адриатики, сербы были эвакуированы на кораблях союзников на греческий остров Корфу, где было создано сербское правительство в изгнании. Даже после того, как исчезла непосредственная угроза, на острове Корфу болезни и недоедание унесли еще 11 000 сербских жизней. Многие были похоронены в море.
В 1916 году остатки сербской армии присоединятся к Союзным державам и будут сражаться во время поворотного прорыва на Салоникском фронте.
Нет сомнений в том, что судьба Сербии была полна невзгод и постоянных трудностей. Ее ресурсы были истощены десятилетиями войн еще до начала Великой войны. Страна просто полагалась на свой неукротимый боевой дух, принимая вызов противника, превосходящего в силах и средствах, который угрожал самому существованию ее священного дома. Великое отступление осталось в памяти как одна из величайших жертв в сербской истории и часто приводится ведущими учеными в качестве примера одной из самых ужасных трагедий Первой мировой войны.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.