–
Лиам! Не надо!
Где-то в другой реальности меня звал брат. Но в тот момент для меня существовали лишь эти жадные, голодные глаза, притягивающие меня всё ближе и ближе. Пальцы старухи в нетерпении заползали по стеклу, словно у голодной обезьяны, увидевшей виноград. Я слышал звук скользящих пальцев, слышал громкое учащённое дыхание жуткой гостьи. Но продолжал приближаться к ней, хотя всё внутри меня кричало и молило бежать прочь.
Рука Оливера схватила моё запястье и дёрнула назад.
–
Бежим, дурак! – и я послушался, сбросив наваждение и оставив лишь страх.
Как два перепуганных зайца, мы слетели по крутой лестнице, ведущей вниз, не оглядываясь и не дыша. Сердце колотилось так, что грозило прорвать грудную клетку и сбежать.
–
Что за хренотень происходит?! – мы таращились друг на друга, пытаясь понять, свидетелями чего стали.
Около получаса мы топтались внизу, боясь вернуться наверх или разбудить кого-то из старших, спящих перед тяжёлым днём. В конце концов, страх поутих, да и любопытство вернулось с новой силой. Мы поднялись на чердак и с облегчением увидели, что оконный проём ничто не загораживает снаружи.
Где-то с час мы бурно обсуждали происшествие, нервно посмеиваясь и то и дело поглядывая в сторону окна. Как бы нам хотелось завесить его чем-то, но никто из нас ни за что бы не осмелился близко подойти к нему. В конечном итоге, мы легли спать, оставив включённым свет. За это нам позже прилетело от старины Крейга.
Не знаю, было ли это проявлением пережитого ужаса или испытанного стресса, но на протяжении последующих шести месяцев каждую ночь я видел кошмары, в которых пытался спрятаться от зловещей старухи, однако всякий раз она меня непременно находила и предавала мучительной смерти. Занятным было то, что моему брату снились такие же сны. И мелодия. Старуха напевала её, медленно и жутко. Я знал, что если услышу этот напев, значит, скоро погибну. Просыпался я только тогда, когда во сне сознание покидало меня от боли и агонии. Поделись мы тогда этим с родителями, не миновать было бы встреч с детским психологом, который, несомненно, принялся бы искать корень зла во взаимоотношениях отца с матерью. Справедливости ради замечу, что мать часто плакала, особенно когда отец выпивал лишнего и распускал руки. Нам с Оливером крайне редко доставалось от него, но доставалось тоже. Мы боялись и ненавидели отца. Было ли это всё причиной галлюцинаций и расстройства психики, проявляющегося в нескончаемых кошмарах? Нет, не думаю. С годами, конечно, я стал сомневаться во многом, ведь разум старается замылить то, что вызывает тревожность и дискомфорт, как всё неизвестное и непостижимое в этом таинственном мире. Однако тот алчущий взгляд старухи я помню чётко даже сейчас, хотя уже отсчитываю шестой десяток из отведённых мне лет.
Так или иначе, через полгода кошмары сошли на нет. Городская суета, в которой мы пребывали с братом, задвинула на задний план событие той ночи. Школа требовала куда большего внимания со всеми этими жестокостями и учёбой. Иногда мы с Оливером шли в книжный магазин и часами изучали оккультную литературу, к удивлению продавца, смотрящего на нас каждый раз с нескрываемым подозрением. Но никогда он не выгонял нас, ссылаясь на то, что мы ничего не покупаем. Всё-таки раньше было многое совсем иным. Да, теперь достаточно вбить фразу в поисковике, и ты узнаешь всё, что хотел и не хотел знать по интересующей тебя теме. А в эпоху моего детства лишь библиотеки и книжные магазины являлись кладезем информации для жаждущих познания умов.
На следующее лето мы вновь были у бабушки с дедушкой. Происшествие со старухой слегка поблекло, и теперь мы, скорее, даже надеялись на нечто подобное, когда приехали. Я был уверен, что на этот раз не поддамся страху и смогу противостоять всему потустороннему и непонятному.
Наивные мысли мальчишки.
Шла вторая неделя нашего пребывания в деревне. Теперь мы занимались перед сном написанием собственных историй. Комиксы, как и желание стать их знаменитым автором, ушли куда-то в прошлое. Возможно, сказывалось отсутствие умения и профессионального инструмента. Никому не интересны комиксы, нарисованные простым карандашом в обыкновенной тетради. В тот вечер я увлечённо излагал на бумагу рассказ о том, как группа школьников затерялась в лесу, полном привидений. То была действительно хорошая история, со своим развитием сюжета, яркими героями и интересной развязкой. Минусом, который я обнаружил только много позже, являлась детская невнимательность к грамматике. Но тогда я был доволен и горд собой. Оливер сразу замахнулся на роман и потому вымучивал за вечер значительно меньше слов и с куда меньшим энтузиазмом. Закончив писать, мы делились друг с другом своими мыслями относительно сюжета каждый своего детища, шутили и смеялись. Разумеется, стараясь приглушать смех и регулируя громкость голоса. Дедушка с бабушкой отнюдь не стали менее загружены делами спустя ещё один год жизни.
Выключив свет, я быстро провалился в сон. В деревне так всегда было со мной, а в городе, увы, всё было совсем наоборот. Только спать долго мне не пришлось. Той ночью было достаточно тепло, потому я спал под лёгким покрывалом, а не под одеялом, как часто бывало. И так уж вышло, но мои ноги оказались раскрыты. В отличие от Оливера, я много ворочался во сне, отчего и сон был крайне чуток. Брат же мог лечь на бок и проспать так до самого утра, не обращая внимания ни на что вокруг, словно робот перешёл в режим сна.