– Здесь глубокая шахта, – произнес шепотом диггер. – Будем спускаться по скобам метров десять. Не торопитесь.
Холодный металл чувствовался даже через вязаные перчатки. Ржавчина оставляла следы на новенькой ткани, но скоро это перестало интересовать. Спуск закончился коллектором, в который сходилось несколько тоннелей. Возможно, оттого, что по стенам были закреплены толстые электрические кабели, все тоннели были сухими и чистыми. Вадим уверенно направился в один из них, а мнимая англичанка заторопилась следом, стараясь не терять из виду увесистый рюкзак на отнюдь не богатырских плечах.
Судя по уверенным движениям проводника и тому, как он ловко двигался по бетонным желобам и проныривал под пересекающими их путь трубами, Змей был здесь как дома. Его фигура, казавшаяся неказистой наверху, под землей удивительно гармонировала с разнокалиберными трубами, кабелями, исковерканными шкафами, грязью и накопившимся мусором. Прозвище очень удачно подходило к этому юркому и проворному человечку. Словно акробат на трапециях, он так ловко использовал для передвижения различные выступы, обрезки торчащей арматуры, нависающие трубы и даже дренажные колодцы, которые легко перепрыгивал, выбирая более безопасный и удобный путь. Стараясь повторять за ним все движения, новоявленный напарник двигался следом, подсвечивая дорогу электрическим фонарем. Скорее всего, диггер привык ходить под землей один, но время от времени он оборачивался и останавливался, если спутник отставал.
Они шли уже достаточно долго, петляя и протискиваясь в сложных переплетениях тоннелей, коллекторов и лазов, когда диггер остановился на развилке округлой бетонной аппарели. Здесь большая труба на полу раздваивалась и терялась в темноте низких проходов.
– Перекур? – стараясь придать своему голосу бодрость, выдохнула девушка.
– Курить не будем, – Змей посветил на нее фонариком, быстро осматривая, все ли в порядке. – Могут сработать пожарные датчики, да и газ из системы иногда травит.
– Это не опасно?
– То, на что вы решились, трудно назвать приятной прогулкой. Хотя пока нам везет.
– А что может случиться?
– Дождь пойдет, и в ливневке вода по пояс поднимется, или канализацию прорвет где-нибудь…
– О, только не пугайте меня раньше времени!
– Нет. Мы отдохнем десять минут и пойдем дальше. К сожалению, там придется пригибаться и внимательнее смотреть под ноги.
– А мы идем к Кремлю? – девушка внимательно посмотрела на проводника.
– Нет. Либерея спрятана в другом месте.
– О, я читала, что Иван Грозный вывез ее из столицы, когда внезапно уехал в Коломенское на какое-то Рождество.
– Семнадцать лет царь жил не в Москве, а в Александрове, куда перенес столицу.
– Не понимаю зачем.
– Для этого нужно знать историю нашей страны. Ивана Васильевича называют Грозным и приписывают немало зверств. Спорить не буду, предложу лишь стать на точку зрения мальчика, которого с детства хотели убить, и не какие-то там чужеземцы. Нет, свои же! Да и предавали его самые близкие люди, которым он верил долгие годы. Друзья и наставники. А каково знать, что любимую женщину отравили опять же свои, те, кто ходит рядом… Когда борьба с могущественными боярскими кланами грозила перерасти в открытое противостояние, гражданскую войну, царь, согласно древним традициям, покинул трон добровольно, предоставив право выбора народу.
– Что, вот так все бросил и уехал?
– Ну, не совсем так. Говоря современным языком, за царем в Александров уехали министерства иностранных дел и торговли. Там он принимал послов и заключал торговые сделки, там он создал опричнину.
– Политический интриган?
– Иван Грозный был хитрым политиком. После того как он покинул Москву, народ бросился к нему в ноги, прося вернуться на трон. Таким образом, он заручился согласием народа на борьбу за порядок в стране. А у нас, русских, все так, без предела – территория, богатство, щедрость души, пьянство, дурь…
– Простите, а Либерея?
– Библиотеку царь всегда брал с собой. Долгое время она хранилась в подземельях Александровской слободы, а потом Иван Васильевич построил крепость опричников и в Москве, между Волхонкой и Никитской. Многие охотились и еще будут искать Либерею, но найти ее не так просто. Нужно очень хорошо знать историю страны, нравы того времени и личность самого Ивана IV, чтобы все это понять. Надеяться только на современные приборы и старинные летописи недостаточно.
– Да, я читала о Максиме Греке, который не только видел библиотеку, но и переводил книги на русский.
– Отец Грозного, царь Василий III, действительно обратился к патриарху Византийскому за помощью с переводами. Несмотря на то, что Константинополь к тому времени почти 60 лет как был взят турками, греческая церковь там действовала. В 1516 году инок Максим из афонского монастыря действительно приехал в Москву. По национальности его и прозвали Греком. Он видел Либерею, но назад уже не вернулся.
– Чтобы не разболтал?
Змей лишь утвердительно кивнул в ответ.
– Еще я читала «Ливонскую хронику».
– Браво, Элизбет! Вы хорошо подготовились.
– Там говорится, что некий пастор Виттерман, попавший к русским в плен во время Ливонской войны, был освобожден царем для работ над странными книгами, поскольку знал несколько языков.
– Не следует верить сказкам, что Иван Грозный был неграмотным невежей. Напротив, он был одним из образованнейших людей. Достаточно почитать его письма или мемуары дипломатов того времени. А о его феноменальной памяти просто ходили легенды. Царь не только сам составлял государственные бумаги, но даже писал трактаты и вирши.
– А как же прозвище «Terrible»?
– Если быть точным, то прозвище царя на русском звучит не «Ужасный», как в английском, а «Грозный». Это разные вещи. Грозным он был для врагов и стал так зваться после взятия Казани.
– Хорошо… Так Либерея все же существует?
– А куда мы, по-вашему, идем?
– Вдруг вы меня хотите обмануть?
– Элизбет, вы приехали в Россию, заплатили немалую сумму, потащились в подземелье и еще сомневаетесь?
– Да-а… О Либерее написано немало опровержений и разоблачений. Ваш академик, забыла его имя, доказал, что список – Дабелова подделка. А ведь долгие годы этот документ считался одним из основных перечней книг знаменитой библиотеки.
– Действительно, в 1822 году профессор римского права Христиан Дабелов заявил, что в архиве города Пярну обнаружил рукописный каталог библиотеки некоего русского князя. Сопоставив названия книг, профессор понял, что речь идет о библиотеке Ивана Грозного. Это было настоящее открытие! Опираясь на него, в Кремле искали Либерею и Романовы, и Сталин, и Брежнев.
– Почему же не нашли?
– Не там искали, да и список фальшивым был. Наш академик Лихачев действительно нашел исходный документ, по которому Дабелов изготовил подделку. Профессор римского права не подумал внести изменения в текст, а только скопировал его с немецкой точностью, пропуская те же самые нераспознанные слова и повторяя те же ошибки, которые были в исходном документе, который позже разоблачили как фальсификацию.
– Как же удалось… – мнимая англичанка запнулась, наткнувшись на холодный взгляд маленьких неподвижных глаз. – Простите, мы заключили сделку, а это просто мое любопытство.
– Конечно, я вам не скажу… Да и не пытайтесь запомнить маршрут. Приборы спутниковой навигации на такой глубине не работают, а ловушки могу обойти только я… Вы их даже не заметили.
Девушка невольно напряглась и недоверчиво покосилась на проводника. На что тот лишь ухмыльнулся, ловко вскинул свой рюкзак на плечи и шагнул в темноту. Она поспешила следом. Теперь приходилось идти согнувшись, а то и вовсе проползать на животе под нависшими трубами и кабелями. Несмотря на это, в движениях проводника появилась какая-то одержимость. Он словно сражался с невидимым врагом, не обращая внимания на мелочи. Непреодолимая сила влекла его вперед. Под ногами захлюпала вода, но азарт охотника подстегивал двигаться в нарастающем темпе. Трудно было следить за временем, да и усталости они не чувствовали. Они шли быстро, почти бежали.
Наконец Змей прислонился к металлической двери с пятнами ржавчины и едва различимой надписью «СПТ.РУ7». Тяжело дыша, диггер достал связку отмычек и принялся подбирать одну из них к явно ржавому замку. Наконец за дверью что-то хрустнуло, и она медленно, со скрипом отворилась. Луч света ощупал небольшую комнату с какими-то щитами на кирпичной стене. Они вошли внутрь и закрыли за собой дверь. Диггер прижался к стене и стал осторожно, маленькими шажками продвигаться вдоль нее к небольшому напольному шкафу в углу. Девушка последовала за ним.
Еще одна отмычка открыла старый замок, и проводник забрался внутрь шкафа. Оттуда послышался скрип, какая-то возня, и шорох стал удаляться. Девушка в нерешительности помялась у открытой дверцы, заглядывая в шкаф. Между полок виднелся узкий лаз, в котором мерцал отсвет электрического фонаря. Она, наконец, решилась и тоже протиснулась внутрь.
Лаз был очень узкий, но сухой. Нависшая над головой земля крошилась и сыпалась за шиворот. То и дело возникали мысли, что сейчас все рухнет, и никто никогда их тут не отыщет. Воображение подхватывало эти страхи, рисуя жуткие картины. Хотелось все бросить, зажмуриться и позвать маму на помощь, но приходилось заставлять себя двигаться. Причем только вперед. Развернуться или ползти обратно было нереально. Внезапно мнимая англичанка уперлась в сапоги перед собой и замерла.
– Передохнем немного, – голос диггера был взволнованным. – Нужно подождать, когда пройдет поезд метро, а потом быстро за ним.
Спорить или расспрашивать было бесполезно. Нужно было только следовать за проводником, полностью доверив ему свою непутевую жизнь. Они пролежали так в полной тишине минут десять-пятнадцать. Девушка отметила, что движение поездов метро иное, но спорить не стала. Шум приближающегося поезда заставил насторожиться. Когда грохот был прямо над головой, Змей пополз вперед, и она следом. Впрочем, они двигались так быстро, что, скорее, это можно было бы назвать броском. Подобно рептилиям, две щуплые фигурки извивались, пробираясь в узкой длинной норе.
Внезапно гонка закончилась, и они вывалились в какое-то помещение. Было сухо и прохладно. Луч фонаря выхватывал десятки сундуков, громоздившихся штабелями вдоль стен до самого потолка. В свободном пространстве посредине комнаты одиноко стоял один из них. Его явно уже не раз открывали, но сейчас крышка была закрыта.
– Я закрою лаз, – часто дыша и отплевываясь, прошептал Змей. – Здесь свой микроклимат. – Он тяжело поднялся с пола и приладил круглую крышку, плотно закрывавшую лаз, из которого они только что вывалились. – Это я лестницу разобрал.
– Лестницу? – удивленно переспросила девушка.
– Вон, – диггер кивнул на потолок. – Раньше она упиралась в тот люк. Наверное, землей засыпало. Не сдвинешь.
– Так если есть вход и лестница, зачем мы тащились по тоннелям?
– А где этот люк найти? Куда он выходит? Кто наверху… Нет, так надежнее… Если будет открыт вход сверху, выследят и раскопают. Все вынесут, щепочки не оставят. Я на это не пойду. И потом в закрытом пространстве сохранность лучше. Книги тут прижились, не умирают долгое время.
– Понятно, – мнимая англичанка недоверчиво кивнула в знак согласия.
– Представляешь, сундуки до сих пор абсолютно целы. Доски из мореного дуба, окованы свинцовыми полосами. Почти пять веков простояли и как новенькие.
– Так это и есть Либерея? – с трепетом в голосе прошептала она. – Неужели правда?
– Потрогай! – усмехнулся диггер.
Девушка, забыв об усталости и недавнем страхе, подошла к сундуку посредине комнаты и осторожно открыла тяжелую крышку. Наполовину опустевший, он все еще хранил немало завернутых в вощеную бумагу свертков. Она в нерешительности остановила уже протянутую руку и обернулась к проводнику.
– Можно взять?
– Здесь все по мистике, – кивнул Змей. – На кириллице. Выбирай любую.
Увидев нерешительность своей спутницы, Вадим подошел и сам взял верхний сверток. Осторожно развернул и протянул девушке увесистый фолиант. Книга была рукописной, в кожаном переплете. Подсвечивая гостье фонарем, он перевернул несколько хрустящих страниц.
– Элизбет, у нас не более десяти минут. Больше дышать нельзя, нарушим баланс… Хочешь, посмотрим другую.
– Нет-нет, – вспыхнула та. – Беру! Это то, что я искала.
– Тогда не будем мешкать. Возвращаемся.
Весь обратный путь они проделали в какой-то лихорадочной спешке. Лазы, тоннели, проходы, грязь, вонючая вода и еще что-то – все было второстепенным, неизбежным злом, которое нужно преодолеть, думая о главном. В рюкзачке у мнимой англичанки лежал увесистый фолиант, заботливо упакованный в несколько герметичных пакетов. Она с трепетом ощущала его тяжесть на своей спине, и это согревало и придавало силы. Время замедлило свой бег, будто спрессовавшись в одно длинное мгновенье, которое началось, когда девушка увидела первую страницу книги, и закончилась, когда она вдохнула свежий ночной воздух столицы. Словно странный сон, последние несколько часов ее жизни остались где-то там, в подземных лабиринтах Москвы, а она очнулась в том же месте у трансформаторного киоска в каком-то темном дворе у тупика, тянувшегося к переулку, где покорно ждал своего хозяина «Гольф» с тремя шестерками на номерном знаке.
– Я отвезу вас к гостинице, а вы не забудьте позвонить по дороге.
– Да-да. Сейчас все сделаю, как условились. Перевод денег займет не более пяти минут… Надеюсь, что и вы останетесь джентльменом…
– Элизабет… Я не обманываю клиентов. А вы со своей стороны тоже отрекомендуете меня какому-нибудь любителю старины. Либерея большая.
Порадует многих.
– И вы вот так распродаете национальное достояние… Сокровище России…
– Умоляю вас, не нужно громких слов! Это всего лишь бизнес. Мне нужны деньги, чтобы продолжать исследования. И не только в Москве… Русь всегда была богатейшей страной. Что нефть и газ по сравнению с теми знаниями, которые скрывают подземелья! Через сто лет природное топливо закончится, лес в Сибири вырубят, Байкал и реки загадят, исчерпают рыбные промыслы, вот тогда и задумаются. Что же дальше? А в этих книгах мудрость, записанная десятки тысяч лет назад! А когда и кто ее собрал, неизвестно…
– Змей, вы продали душу дьяволу?
Он лишь усмехнулся в ответ, ведя машину на большой скорости по пустым дорогам спящей столицы. Потом неожиданно обернулся и шепнул зловещим голосом:
– За это продал бы не только душу…
– Алло… – еще не проснувшись, прохрипела Варя сонным голосом, щелкнув крышкой сотового телефона.
– Разбудил?
– Иван? Который час?
– Полдень… Долго читала?
– Откуда ты знаешь?
– У тебя свет в окнах долго горел.
– Подглядывал?
– Нет. Просто проверил, что у тебя все нормально.
– Да какое там нормально! – окончательно проснувшись, вскрикнула девушка. – Приходи скорее, я тебе такое покажу… Ты не поверишь!
– Есть такая глупая передача.
– Бросай все и прибегай! Я такое откопала…
– Буду через полчаса. Бутерброды захватить?
– Как хочешь.
Варя вернула телефон на место и осторожно просунула руку под подушку. Драгоценная книга была там. Действительно, остаток ночи девушка провела за увлекательным чтением. Дрожащими пальцами она перелистывала старую рукопись, всматриваясь в каждую строчку. Древнерусский язык отличался от современного оборотами речи и некоторыми незнакомыми словами, но читался легко. Чернила на хрупкой пожелтевшей бумаге выцвели, однако ровные строчки аккуратного почерка хорошо просматривались даже при свете ночника.
Сейчас бы это назвали сборником старинных приворотов и заклинаний. Попадались даже варианты современных фраз, используемых и поныне деревенскими знахарками. Еще в книге были рецепты приворотных зелий и лекарств от всяких напастей. Были описаны методы гаданий и тайных обрядов. Скрупулезно описывались даты сбора особых трав и приметы, по которым их следует выбирать для тех или иных целей. В особом разделе книги были собраны сильные заклинания, которыми рекомендовалось пользоваться в крайних случаях. Подробно описывалось, как их правильно произносить и какое действие они способны совершить. Там Варя отыскала именно тот текст, который был напечатан на вклеенной странице книги, найденной ею в спальне пропавшей Лизы. Это заклинание было вынесено на отдельную страницу, а перед текстом стояло предупреждение, что сначала следует прочесть оберег, иначе читатель сам попадет под действие заклинания.
Теперь у них появился след, способный привести к злодею. Нужно было аккуратно размотать клубок, не оборвав тонкую нить. В этом деле можно было надеяться на Ивана, обладавшего, как уже успела заметить девушка, удивительно четкой логикой мышления.
Раздался звонок у входной двери. Варя с сожалением подумала, что едва успела привести себя в порядок. Ей не хотелось выглядеть усталой и не выспавшейся перед симпатичным парнем, хотя и едва знакомым. Однако желание поделиться находкой не оставляло шанса на малейшую надежду остальным порывам. Она побежала открывать дверь дорогого гостиничного номера на девятом этаже одного из красивейших отелей Москвы.
– Проходи скорее, – она почти силой втащила смущенного Ивана внутрь. – Кофе будем пить позже… Ты только посмотри, что я там нашла.
Девушка даже не обратила внимания на то, что парень смущенно отвел глаза от большого, не по росту халата, который не поспевал за энергичными движениями хозяйки. Она же без лишних слов плюхнулась с разбега в мягкое кресло перед журнальным столиком и пододвинула поближе ко второму креслу старинный фолиант. В этом жесте был восторг и некая зависть: ведь он увидит книгу впервые.
Иван с каким-то безразличным видом полистал хрустящие страницы и поднял насмешливый взгляд на девушку. Она даже опешила от такого поворота событий и хотела уже пуститься в разъяснения, когда гость спокойно открыл свой большой портфель и вытащил из него книгу в точно таком же переплете. Он молча пододвинул ее поближе к хозяйке. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: они были как две капли воды похожи друг на друга. Просто близнецы!
– Что это значит? – девушка была явно растеряна.
– Они торгуют книгами на заказ. Ты попросила заклинания, пожалуйста. Есть еще старинные морские карты, трагедии Софокла, историография римских императоров, астрология… Ну, я всего не видел.
– Хочешь сказать, что это подделка?
– Причем отличного качества. Не всякий эксперт догадается.
– Но как ты…
– Раскопал случайно, – обворожительно улыбнулся Иван, а глаза насмешливо блеснули. – Я познакомился поближе с этой командой. Думаю, их всего трое. Один разводит лохов вроде нас, другой переписывает книги, третий их «старит». На прогулку с тобой по подземелью Змей поехал один. Очевидно, ты была убедительна на встрече, и он не стал страховаться. Я подождал вас наверху у трансформаторной будки и проводил до гостиницы. Так что о своих приключениях поведаешь как-нибудь в другой раз.
– А где ты взял это? – Варя кивнула на второй фолиант.
– После разговора с тобой в кафе на Арбате Вадим позвонил кому-то и отправился на Пречистенку. Поскольку я знал, что ты будешь в гостинице, то не отставал от него ни на шаг. На встречу явился «ботаник» и передал Змею пакет. Думаю, это был твой вариант. Как Вадим спрятал книгу, я не знаю, потому что пошел за «ботаником». Скорее всего, известный тебе подземный тайник где-то рядом с той трансформаторной будкой. Просто он тебя водил по кругу, чтобы все выглядело натурально.
– Ты прав, все выглядело так естественно, что я поверила.
– Главное, чтобы клиент остался доволен и привел еще кого-нибудь. Нет лучшей рекламы, чем доверительная беседа со знакомым. У них же «штучное» производство… За семьдесят тысяч можно и постараться.
– Ты заплатил семьдесят тысяч долларов? – девушка всплеснула руками.
– Пусть это тебя не волнует. Мы ищем Лизу… Так вот. Я узнал, где шаманит «ботаник», и наведался в его берлогу после того, как он уехал куда-то на электричке серпуховского направления… Просто зашел в гости со своим инструментом.
– Без спроса?
– Извини, торопился и забыл спросить у хозяина… Я нашел в его квартире не только двойник твоего фолианта, но и другие книги. Так сказать, готовые к реализации экземпляры. Было так интересно, что я не удержался и покопался в его компьютере. Кстати, очень дорогая машинка, тут мне можешь поверить. Я еще удивился: обитает «в сарае», а на технику денег не жалеет.
– Ну, не все у нас много получают, – съязвила Варя.
– Извини, это не насмешка. Он просто настоящий «ботаник». Живет только своей работой… Одежда, квартира, мебель, да и вообще быт его не интересуют. Горы журналов, принтерных распечаток, каких-то ксерокопий вперемешку с окурками и огрызками. А вот компьютер последней модели. Возвышается, как блестящий «Мерседес» на свалке. Но вот что было самое смешное…
Девушка вопросительно посмотрела на собеседника.
– Он привинтил корпус компьютера к массивной столешнице огромного дубового стола. Намертво. Чтоб компьютер не утащили. А вот в области информационной безопасности он профан.
– Простой пароль для входа в систему?
– Ну, это только в плохих детективах показывают, как герои с третьей попытки угадывают десятизначный пароль.
– Был написан на бумажке, приклеенной к монитору? – усмехнулась она.
– Нет. Пароль правильный: комбинированное считывание отпечатка пальца и фраза на клавиатуре.
– Ты решился отрубить ему палец?
– Нужно еще знать какой, – грубо пошутил Иван. – Нет, все проще. Я вытащил из корпуса жесткий диск его компьютера и подключил к своему ноутбуку через внешний интерфейс. Быстро скопировал все файлы, чтобы потом спокойно просмотреть дома.
– Кража со взломом…
– Почему? Диск я вернул на место, даже пыль на компьютере не потревожил. По кнопочкам без спроса не стучал. Если стоит счетчик количества включений компьютера, то он осталось прежним… Надеюсь, хозяин не заметит.
– Хорошо, обвинение снимается… Что же ты нашел?
– Представляешь, он «старит» книги в институте Курчатова. На реакторе… Этот толковый малый не много не мало – кандидат наук. «Ботаник» оказался физиком. Он работает в экспериментальной научной группе ядерного института, как они меж собой называют, в «курчатнике». Парнишка изобрел способ обмана радиоуглеродного анализа путем искусственного уничтожения изотопов углерода четырнадцать в исследуемом образце.
– Ничего не понимаю!
– Да все просто. Радиоуглеродный анализ, который сейчас является одним из основных в определении возраста органических веществ, основан на измерении содержания изотопа углерода в образце… Дело в том, что изотоп углерода четырнадцать нестабилен. Он имеет период полураспада, – Иван посмотрел на недоумевающую слушательницу и пояснил: «За пять с половиной тысяч лет от массы изотопа остается только половина. За следующие….»
– А другая половина? – Варя была растеряна от своего невежества в этой области.
– Так… Проведем ликбез. Изотопом называется атом с тем же зарядом, что и обычный атом вещества, но имеющий отличное количество нейтронов. Поскольку за химические свойства вещества отвечает заряд ядра, то изотопы обладают сходными свойствами. Это мы знаем?
Девушка молча кивнула.
– Ядро углерода имеет атомный вес 12, т. е. шесть нейтронов и шесть протонов. Поскольку заряд определяется протонами, то у ядра стабильного углерода он соответствует шести. Радиоактивный изотоп С14 состоит из шести протонов и восьми нейтронов. Заряд тот же, свойства те же, но два лишних нейтрона.
Иван вопросительно посмотрел на молчаливую девушку.
– Ванечка, я так давно учила это в школе…
– Разберемся, – он придал своему лицу серьезный вид. – Изотоп С14 получается из ядра азота N14, в котором семь нейтронов и семь протонов, путем замены одного протона на нейтрон. После замены в изотопе С14 получаем шесть протонов и восемь нейтронов. Это понятно?
Девушка опять кивнула.
– Получившийся изотоп углерода С14 нестабилен, со временем он опять заменит «неправильный» нейтрон на протон. Поскольку протон имеет положительный заряд в отличие от нейтрона, то его появление в ядре равносильно излучению электрона. Излучение этого электрона можно фиксировать приборами. Этот механизм работает как часы в прямом смысле этого слова. От одного грамма изотопа углерод С14 через пять с половиной тысяч лет останется ровно половина…. Понятно?
– Нестабильный углерод снова станет азотом. Иван радостно кивнул, отмечая, как быстро соображает собеседница.
– На этом принципе основан радиоуглеродный анализ.
– Не понимаю.
– Дело в том, что соотношение стабильного углерода С12 и его изотопа С14 в природе постоянно. Вернее, оно зависит от высоты над поверхностью океана, активности солнца, загрязнений атмосферы, испытаний ядерного оружия и прочее. Однако считается, это некая константа живой природы.
– Живой?
– Именно. Изотоп углерода окисляется и в виде углекислого газа участвует в обмене веществ всего живого на Земле. Это круговорот: растения потребляют, животные выделяют. Таким образом, соотношение С12 и С14 до смерти у всех органических веществ на Земле постоянно. Это динамическое равновесие.
– Почему постоянно и почему только до смерти?
– Потому что изотопы рождаются и распадаются постоянно, их пропорция одинакова у всех живых существ, а вот после смерти обмена нет, и распад изотопа С14 не восполняется. Пропорция С12 и С14 начинает изменяться. Причем с постоянной скоростью.
– И что, зная остаток изотопа С14, можно определить время, прошедшее со смерти образца?
– Теперь я верю, что ты хорошо училась в школе. Варя смущенно отмахнулась.
– Ты абсолютно права. Сжигая образец любого органического вещества, можно определить общее количество углерода, а масс-спектрометр даст количество радиоактивного изотопа в нем. Стало быть, по оставшемуся количеству вычисленного изотопа можно определить дату смерти.
– А точность?
– Есть погрешность измерений и влияние загрязнений, но это уже относится к методике измерений. Хотя споры вокруг радиоуглеродного метода датировки не затихают до сих пор, разработчик получил Нобелевскую премию. Где-то в шестидесятых годах, и с тех пор измерения совершенствуются. Впрочем, нас интересует другое…
– Понятно. И что придумал этот «ботаник»?
– Облучать книги протонами, – Иван вопросительно взглянул на удивленную Варю. – Если их разогнать до определенной скорости, то протоны начинают выбивать нейтроны из ядер изотопов углерода С14 гораздо быстрее естественного процесса превращения изотопа в стабильный азот N14. Книга «стареет» в день на целый век. Можно получать любой возраст до 60 000 лет за короткий срок воздействия.
– Почему только 60 000?
– Это предел точности для метода датировки.
– А книга не станет радиоактивной после облучения? – девушка была скептично настроена.
– А тут «ботаник» был гениален в простоте решения возможной проблемы, – оратор сделал паузу, наслаждаясь моментом чужой славы. – Если облучение сделать равномерным и определенной интенсивности, то побочных эффектов не возникает… Причем метод почти бесплатный.
– Ванечка, ну не томи, – взмолилась от нетерпения Варя.
– Он придумал подвешивать книгу на длинную нить под потолком в реакторном зале. Оказывается, там, где стоят экспериментальные установки, территория немаленькая. Сквознячок раскачивает книгу случайным образом, а то и толкнет кто из физиков, зашедших в паузу между работой в установке что-то настроить. Облучение книги получается абсолютно естественное.
– И никто не спросил, зачем тут книга болтается?
– Физики – народ особый. У них свой юмор и свои приколы, а начальство старается в экспериментальный зал не заходить. Они свою порцию облучения давно получили. Вот молодежь там и развлекается по-своему.
– Так это опасно?
– Не опаснее, чем работа водителя маршрутки.
– И что, никто не догадался до этого, если метод так прост, как ты говоришь?
– Ядерная реакция замещения протона на нейтрон в стабильном ядре или выбивания «лишнего» нейтрона из нестабильного изотопа – это прописная истина в любом учебнике по ядерной физике. Проходят на втором курсе соответствующего института. Ее знают даже самые нерадивые ученики, но вот догадаться, где ее можно применить…
– Хочешь сказать, что «ботаник» достоин второй Нобелевской премии?
– Увы, вторые никогда ничего не получают. Только первые… Впрочем, нашелся Змей, и оценил перспективу использования «ускорения» полураспада нестабильного изотопа в конкретной области. Однако это еще не все! Наш «ботаник» сделал бумагу и переплет такими, чтобы фолиант на самом деле выглядел старым.
– Каким же образом?
– До безобразия просто. Если бумагу изготовить не из целлюлозы, а смеси определенных трав…
– А разве можно делать бумагу из травы? – удивилась она.
– Конечно! Первые образцы бумаги в Китае начинали делать именно так: из трав, ветоши, корешков, хлопка и даже шелка. Процесс состоял в том, чтобы размельчить массу в воде и высушить на ровной поверхности тонким слоем. В Японии и сейчас очень ценится бумага ручного изготовления, ее делают заданной толщины, фактуры и даже запаха.
– Как интересно!
– Так вот. Наш «ботаник» подобрал такой состав из разных трав, что бумага быстро становится хрупкой под облучением тех же протонов. Просто начинает рассыпаться в руках, будто ей сотни лет. Чтобы листы выглядели хрупкими, но не разрушались полностью, он ввел в состав бумаги крапиву. Оказывается, ее волокна на порядок длиннее, чем у обычных трав нашей полосы. Получилась некая прочная основа с хрупким наполнителем. Ты сама смогла убедиться в этом, перелистывая фолиант.
– Действительно, эффект просто потрясающий! – согласилась Варя.
– То же самое с переплетом. Парень специально ходил в горы, чтобы купить шкуры коз, без примесей современной промышленности. Оказывается, все животные на больших фермах и в частных хозяйствах с кормом получают много химических добавок, которых в прошлом не было. Наш «ботаник» нашел пастухов на горных пастбищах, чьи козы питаются исключительно натуральной травой. Еще он подобрал такой состав дубильных растворов, что кожа переплетов «стареет», но не рассыпается при облучении протонами.
– Надо же! – воскликнула девушка с восхищением.
– Из его записей я узнал много интересного и о чернилах. Оказывается, все современные красящие жидкости в промышленности делаются на основе солей металлов: меди, свинца, бериллия… Они рассчитаны на современную бумагу, покрытую химической пленкой, придающей ей идеальную гладкость и блеск. Выглядит красиво, но соли в красителях со временем разъедают бумагу. Дешево, но не рассчитано на длительное хранение. Для важных документов используют специальную бумагу и чернила класса «дипломат». Ничего этого в прошлом, конечно же, не было. В Средиземноморье для изготовления чернил применялись моллюски, а у нас – орехи и ягоды… Трудяга «ботаник» раскопал в архивах старинный рецепт русских чернил: они со временем чуть блекнут, но бумагу не разрушают.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.