Чуть поёжившись от холодного камня пола, по которому ступал босыми ногами, я вновь вытянул руки, закрутил левой ладонью круг и пропел:
– Свет свечи!
Это было простейшее заклинание освещения, которое должно было сформировать над моей головой шарик света.
Но, вместо положительного результата, снова что-то сухо треснуло в воздухе, искрануло, и рукава рубахи разлетелись хлопьями ткани, оставив руки голыми по плечи.
– Да что ты будешь делать! – в сердцах рявкнул я.
Хорошо ещё страдала только одежда, личная магия нанести вреда телу не могла согласно пятого закона Магии.
– Может надо по грубее? – я вновь, прокашлявшись, выполнил пасы руками и рявкнул: – Свет свечи!
Не вышло, только верх рубахи также превратился в труху и нижняя, уцелевшая часть, скользнув вниз, по ногам, опала на пол.
– Да что я делаю не так?!
Спустя ещё десяток попыток, последние остатки одежды на мне были уничтожены окончательно, и остался стоять я посреди аудитории голый и злой, упорно не понимая, где же я совершаю ошибку.
– Вольдемар?!
Удивлённый женский голос, за спиной, застал меня врасплох, что я чуть было не обернулся всем телом. Удержался, оставшись стоять как был, только повернул голову, оглядываясь через плечо.
– Латиния? Что вы тут делаете?
Это была ещё одна преподаватель академии, коллега Вольдемара, тёмноволосая красотка с зелёными глазами, застывшая в дверях класса. Она была одета не в привычную, по воспоминаниям, мантию, а в платье с глубоким декольте. На руках были тонкие, белые длинные перчатки, а ноги украшали переливающиеся, словно хрустальные, туфельки. Вылитая Золушка собравшаяся на бал.
– Забежала попроведать, перед приёмом в магистрате, хотела справиться о настроении, узнав, что вы вернулись…
– Настроение у меня отличное, – произнёс я, продолжая стоять к ней спиной.
– Я вижу, – внезапно хмыкнула она, – однако удивили вы меня, Вольдемар, удивили. Не ожидала. Но всё-таки, вы почему голый?
– Работаю с магическими потоками. А это лучше всего делать без помех со стороны одежды, – тут же соврал я.
Ну как, – соврал. Магические потоки-то вещь реально существующая. Вот только обычная одежда тут особой роли не играет, хлопок и шерсть не взаимодействуют с магическим полем мага. Вот если бы на мне была одета металлическая броня, тут да, помеха известная. Но пусть считает, это просто эксцентричной прихотью с моей стороны. Не говорить же ей, что у меня просто не получается колдовать.
– М-м… – пожевала та губами, затем с сомнением произнесла, – понятно. Но, надеюсь, в присутствии студентов вы не…
– Нет конечно, – я решил перестать стоять посреди класса как греческий статуй, стараясь двигаться естественно и непринуждённо, подошел к партам на которых лежала брошенная мантия, после чего развернулся, присаживаясь на столешницу и, одновременно, элегантным движением набрасывая мантию на нижнюю часть туловища.
– Со студентами я занимаюсь исключительно в одежде, – заверил я коллегу.
– Это хорошо, – улыбнулась Латиния, оценивающе пробежавшись глазами по моему, оставшемуся обнажённым торсу, – да, кстати, вам идёт ваш новый облик. Сразу помолодели.
– Спасибо, – я вежливо кивнул девушке, но заметил, – прошу простить, но мне хотелось бы продолжить свою работу.
– Да, конечно, – та немедленно заторопилась, – всего хорошего, Вольдемар, увидимся завтра.
Подождав, когда она выйдет и плотно закроет за собой дверь, я вздохнул, пробурчал:
– Ходят, мешают тут всякие.
После чего поднялся, и снова пошел на середину помещения, нужно было тренироваться дальше.
Анкарн, в котором мне повезло появиться, был вольным городом на юге Орнийской империи, самого большого государства на континенте. Впрочем, не настолько большого, чтобы презрительно посматривать на остальных, всего лишь вдвое, по площади, что, при наличии на континенте ещё почти двух десятков других, не давало значимого преимущества.
Континент, на котором все они располагались, назывался – Яол и был единственным на планете. По крайней мере, о других ничего известно не было.
Статус вольного города Анкарн получил аккурат с появлением в нём Академии. И связано это было… А вот с чем оно было связано, Вольдемар не знал и не особо интересовался, что для меня было большим упущением.
А ещё, прямо по центру континента, на площади вдвое большей чем Орнийская империя, располагалось большое белое пятно вечной мерзлоты, идущее с самого дальнего севера, от океана, скованного льдом и опускающегося почти до местных субтропиков. Называлось оно много как, и Большой белой пустыней, и Ледяной пустошью, и даже Мёртвыми землями.
А всё потому, что когда-то там располагались центральные земли бывшей единой Империи, после магического катаклизма, превратившиеся в сплошное поле снега и льда. Ну а то, что от Империи осталось, превратилось в сегодняшние царства, королевства и Орнийскую империю, никакой, правда, правопреемницей старой империи не считающуюся.
Показалось забавным, что даже тут не обошлось без магического катаклизма. Видимо, кто-то из магов древности когда-то не удержался и бахнул. А может это была и не война, а очередной одарённый просто опрометчиво влез туда, куда лезть не стоило. О причинах произошедшего ничего толком известно не было, все, кто что-то знал, остались там, под многометровой толщей льда.
Нынешние маги, периодически, снаряжали экспедиции, пытаясь раскопать хоть что-то из древнего наследия, но возвращались из подобных походов не многие.
Зайдя на кафедру общей магии, я сразу увидел Баргаса Олдвена, того самого впадавшего временами в маразм профессора магии, что замещал меня на время болезни.
– О, дорогой Вольдемарус! – седой сухенький старичок, в силу возраста отошедший от работы в качестве куратора студенческой группы, и преподававший исключительно факультатив по теории магии, тут же радушно меня обнял.
«Ну хоть не Вольдемортус», – подумал я, тоже вежливо приобнимая заслуженного работника магического образования.
– Помолодели, постройнели, – произнёс тот, с улыбкой меня оглядывая, – прямо завидую. И мантия, какой шикарный цвет!
Он потрогал ткань, присмотрелся к фасону.
– Ба, да это алалийская работа, только у них так, по особому, прошивают швы. Признавайтесь коллега, почём такую приобрели?
– О, – я натянуто улыбнулся, – досталась совершенно случайно, за смешные деньги.
– Понимаю, – покивал старый профессор, – опять какой-нибудь горе-путешественник вещи распродавал, чтобы оплатить поездку на корабле.
– Вроде того.
Профессор был человеком слегка назойливым, но безобидным. Насколько это возможно для весьма сильного мага приличного возраста с начинающейся деменцией.
Только в академии он преподавал больше ста лет, а уж чем занимался до неё, про то ходило немало слухов, поэтому я подобное поведение воспринимал вполне снисходительно.
Пока это было больше поводом для смешков, но когда слабоумие поразит его окончательно, он станет попросту опасен для окружающих.
Я понадеялся, что наступит это ещё не скоро.
– Кстати, профессор, – подцепил я за локоток уже его, – у меня тут к вам вопрос, как к большому знатоку теормага.
– Конечно, конечно, – оживился тот, – помочь коллеге мой святой долг.
– Столкнулся с интересным случаем, не так давно, – принялся описывать я, увлекая того к столу в углу помещения, – мужчина, несомненно одарённый, и раньше мог колдовать без каких-либо проблем, но внезапно, после некоего инцидента, с процессом воплощения заклинаний произошёл сбой, и теперь вместо ожидаемого результата получается хаотичный выбор магии вокруг тела, просто разрушающий одежду. Несколько применений магии и он остаётся буквально голый.
– Голый?! – Баргас сморщившись, ехидно захихикал, – забавно, забавно!
– Нам с вами, профессор, – вежливо улыбнулся я в ответ, – но не этому бедняге.
– Мда, – тот посерьезнел, задумчиво огладил подбородок, – действительно, этому вашему знакомому явно не до смеха.
На секунду задумавшись, старик неуверенно произнёс:
– Пожалуй, в своей практике ничего подобного не припоминаю, хотя, знаете, есть такое ощущение, что где-то, что-то подобное или читал или слышал от кого-то. Можно было бы подумать о наложенном проклятье, но те могут скорее лишить магии, чем дать такой эффект. Если только это было какое-то неправильное проклятье, давшее неправильный эффект? Знаете что, батенька, – Баргас крепко взял меня за руку, – тут не получится сходу определить причину, поэтому надобно применить метод абдукции.
– Какой, какой метод? – переспросил я, – может дедукции?
– Абдукции, – повторил профессор, – дедукцию можно применять только после абдукции, когда мы имеем уже несколько более или менее вероятных предпосылок, чтобы определить наиболее верную из них.
– И тогда мы найдём причину! – закивал я.
– Нет, – сурово взглянул мне в глаза старик, – тогда мы применим индукцию, и вот уже она и приведёт нас к истине. Как говаривал мой учитель, основатель этого метода, – кратчайший путь к раскрытию любой тайны, это, – абдукция, дедукция и индукция! Все вместе и именно в такой последовательности.
Я ещё раз вспомнил всё, что читал из рассказов Конан Дойля, но ни про абдукцию, ни про индукцию там ничего не было. Видимо Шерлок Холмс как то справлялся одной дедукцией. Было ли это признаком ограниченности, что он попросту не знал про два других метода или же наоборот, признаком остроты ума, справлявшегося всего одним инструментом вместо трёх, я определить не смог.
– Умный был человек, – вздохнув, произнёс профессор, отведя взгляд, – жаль прожил недолго.
– А что с ним произошло?
– Слишком углубился в такие тайны, в которые углубляться не следовало. Помню его последнии слова, когда он умирал у меня на руках…
– Какие? – заинтересовался я.
– Надо было остановиться на дедукции… – пожевав губами, процитировал по памяти Баргас.
И я понял, что, скорее всего, Шерлок Холмс был умным малым.
– В общем, мой дорогой друг, – подытожил старый профессор, – сначала внимательнейшим образом следует изучить как ваш знакомый формирует заклинание, и на каком этапе идет сбой. Ну и освежить, заодно, в нашей библиотеке знания по магическому дару, его формированию и функционированию. Насколько помню, вы к нам из Герцогства Устволса прибыли, академия там помоложе нашей будет, может что и новенькое для себя найдёте.
Это, кстати, Баргас хорошо напомнил. В библиотеке Анкарнской академии и правда могли быть ранее не читанные мною авторы. Иные древние магические книги в академиях охраняли куда тщательней, чем местных королей и уж точно не горели желанием обмениваться ими с другими, – конкурирующими академиями. Большинство книг, к тому же, были в единственном экземпляре и размножать и копировать их никто не спешил, наличие таких эксклюзивов весьма серьёзно поднимало статус учебного заведения.
До рекламы в стиле: – «Только у нас и больше нигде, подлинные труды великого магистра Дормидония Позорского, спешите поступать к нам!» – тут ещё не додумались, но в семьях потомственных волшебников, большинства знати и просто людей с деньгами, стремящихся своим одарённым чадам дать не просто образование, но чуть большие шансы устроится на тёплое место по окончании, об этом были прекрасно осведомлены.
В этой части материка круче академии Анкарна никого не было. На другом краю континента, конечно была ещё академия в Итонии, тоже весьма на слуху, но там была своя специфика. Вольдемар не слишком был в курсе, в чём там была основная загвоздка, он-то, как одарённый из бедной семьи, попал исключительно туда куда определило государство, ему не до выбора было, но разговоры помнил, что Итонийская академия странная.
Сегодня первым шло занятие по практической подготовке студентов, на котором они должны были пробовать применить на практике теоретические знания в формировании начальных стихийных заклинаний.
Как и все практикумы подобного рода, проводились они в обширных подвалах академии, с укреплёнными различными защитными заклинаниями стенами.
Стоило мне зайти, как кучкующиеся студенты тут же растеклись по стенам, пряча от меня глаза.
«Чёртов предшественник, запугал народ, что смотреть на преподавателя боятся», – вновь про себя посетовал я.
Поэтому, вновь доброжелательно улыбнувшись, поприветствовал группу:
– Здравствуйте, студенты.
– Здравствуйте, профессор, – прозвучало нестройным хором.
– Что-то вы как-то слабенько, не завтракали что-ли? Ну, давайте. Здравствуйте, студенты!
– Здравствуйте, профессор!
В этот раз было погромче, но кто-то дал «петуха», да и в целом голоса были скорее нервными, чем воодушевлёнными и я бросил попытки их слегка взбодрить.
«Пусть сначала подзабудут меня прошлого, – решил я, – тогда и начнём их потихоньку растормашивать, а то все нерешительные, рот лишний раз боятся раскрыть».
Тут как раз прозвенел звонок и, встав по центру комнаты, я напомнил тему занятия.
– Итак, сегодня мы будем учиться первым стихийным заклинаниям.
Благо, теорию я знал отлично, и помнил как проводились предыдущие подобные занятия. Одно слегка напрягало, что на практике я сам показать ничего не мог. Пришлось выкручиваться.
– Но, для того, чтобы вы лучше усвоили материал, показывать я ничего не буду, буду только контролировать правильность выполнения вами действий по управлению стихиями.
Студенты как-то странно переглянулись между собой, но я списал это на удивление от изменения порядка проведения занятий.
Вообще, конечно, стиль преподавания надо было в корне менять, не только Вольдемаров, а всей академии. Работа со студентами была минимальна. Лекцию отчитали, разок показали как надо делать и всё. Ну может задали пару вопросов, на которые ответили студенты посообразительней и на этом функцию преподавателя посчитали исполненной.
А потом ещё кто-то удивляется, что больше половины выпускников магов толком ничего не умеют и колдуют как попало.
Я же решил подход этот поменять. Если раньше Вольдемар просто показывал, как надо выполнять то или иное заклинание и уходил, оставляя студентов одних, оставшееся занятие практиковаться самим, то теперь я был намерен внимательно следить кто как и что делает, до самого звонка на перемену.
– Для начала повторим теорию. Кто мне скажет, что общего в формировании начальных стихийных заклинаний, независимо от стихии?
Я отошел чуть назад, чтобы видеть всех. Но вместо леса рук, на которые, после прошлого занятия, втайне надеялся, увидел только проступившее на лицах отчаяние.
Похоже, мой вчерашний посыл, что теория это девяносто процентов успеха, только лишь подкрепляемая практикой, но не заменяющая её, пропал втуне.
– Полдарк, – нашел я старосту взглядом, – ну давай, спасай положение.
Та сделала неуверенный шажок вперёд, и пробормотала, не поднимая головы:
– Простите, профессор, но я не знаю.
– Ну как же? – я всмотрелся в остальных, но те только ёжились, да старались спрятаться друг за друга, – друзья, так дело не пойдёт. Давайте включайтесь, начинайте думать. Ну? Никто не помнит? Ладно, подскажу. Все начальные заклинания стихий, формируются через контакт с… с чем? Ну же, вспоминайте! Маршуш… стоп, только не падай в обморок снова, вы, двое, поддержите его. Карнуол, да, ты, тоже не знаешь?
Я подёргал вразнобой ещё студентов, но все как один трясли отрицательно головами. Наконец я остановил взгляд на своей соседке, – Альтине.
– Виолар, ты же умная девушка, давай, подумай немного, с чем нужен контакт?
– Может, с физическим воплощением стихии? – неуверенно предположила та и я тут же громко хлопнул в ладоши:
– Бинго, мисс Виолар получает большой и жирный плюсик. Правильно, контакт с чем-то воплощающим стихию. Проще всего заклинания земли и воздуха, эти стихии в любой момент под рукой. Посложнее с водой, но хватит даже небольшой емкости с нею, а тяжелее всего с огнём, его, сначала, надо как-то зажечь. Впрочем, всё необходимое тут есть, поэтому давайте по порядку, начиная с воздуха и заканчивая огнём.
Расставив всех в несколько рядов, в шахматном порядке, чтобы не мешали друг другу, я заставил их выполнять простейшие манипуляции со средой, как это указывалось в книге магистра стихийной магии, Валериуса Папасского, а сам отошёл к стене, сложив руки на груди и внимательно наблюдая за их потугами.
Ну что сказать. Делали они кто во что горазд, совершенно не улавливая суть процесса.
Начал ходить по рядам и исправлять явные ошибки. Но, почему-то, результат от этого был строго обратный, после моих указаний, они начинали ошибаться ещё чаще.
Вновь накатило сильное раздражение, явный отголосок бывшей личности Вольдемара, но я заставил себя успокоиться, вновь отойдя к стене. Отвернувшись от студентов, сделал несколько глубоких вдохов, а затем, вновь натянув на лицо улыбку, повернулся.
– Ой! – вскрикнул испуганный девичий голос, что-то с силой хлопнуло, и в мою сторону полетела упругая волна спрессованного воздуха.
– Твою мать! – только и успел крикнуть я, на одних рефлексах падая на пол и закрывая голову руками.
Повезло, сырое, но весьма мощное заклинание стихии воздуха, только взлохматило волосы на затылке, лизнув краем по одежде. В помещении мгновенно наступила полная тишина.
Поднявшись, я невозмутимо отряхнулся, после чего посмотрел на бледную как мел студентку и благожелательным тоном произнёс:
– Неплохо, мисс Тулин, весьма неплохо. Только постарайтесь, сформировав заклинание, никуда его не кидать, а спокойно развеять. Ну-с, а теперь я жду подобного результата и от остальных.
– Нет, вы видели, видели? – горячился Маршуш, когда группа вновь собралась после занятий за углом Академии, – он же вообще не стал ничего показывать! Мы должны, понимаете-ли, сами разобраться. Да на кой мне эта теория вообще сдалась?!
– Я понял, – присев на корточки, как-то отрешённо заявил Ботлер, – он просто хочет нас завалить. Загрузить своей теорией так, чтобы мы не сдали итоговый практический экзамен.
– И ведь как всё делает, – зло усмехнулся ещё один студент, – с улыбочкой, вежливо, чтобы никто не подкопался. Даже когда его Таниса чуть не приголубила заклинанием, как ни в чём ни бывало, поднялся и даже похвалил её. Вот вы слышали когда-нибудь, чтобы он хоть кого-то хвалил? Я, – нет.
Несколько голосов тоже подтвердили, что на их памяти это впервые.
– Но, может, он, всё таки, поменялся? – вновь робко подала голос Виолар.
– Ха-ха, – имитировал ненатурально смех Авсан, – насмешила. Или это плюсик от него на тебя так подействовал? Смотри, не обманись, всё это лишь игра с его стороны.
– А если написать родителям? – предложила вдруг Полдарк, – не может же быть, что никто не найдёт укорот на Чёрного плаща?
Все переглянулись, затем одна из студенток, вышла вперёд и негромко произнесла:
– Я могу написать.
– А кто у тебя они, богатые купцы, или, быть может дворяне? – тут же подошла к ней с вопросом староста.
– Папа, – король, – с некоторым смущением произнесла та, после чего все ошарашенно переглянулись.
– Так ты принцесса? – вылупив на неё глаза, произнёс Авсан.
Та, чуть покраснев, кивнула.
– Королевство у нас только одно, – задумчиво произнёс Бари.
– Да, я принцесса Тингланда, – кивнула девушка, – правда, младшая из семи дочерей короля, но всё равно.
– А чего молчала? – влез любопытный Маршуш.
– Не хотела особого отношения.
– Ну и отлично, – потёрла ладони Полдарк, – королевство союзник империи, так что, думаю, просьбу принцессы без внимания не оставят.
В этот раз группа «А1» покидала территорию академии в приподнятом настроении. Пусть маленькая, но надежда на спасение от злобного препода начала вырисовываться.
Снова задержавшись допоздна в академии, сначала в библиотеке, а затем опять пытаясь обуздать доставшуюся по наследству магию, я спешил по опустевшим улицам обратно в Новый город, и нет, нет, но подмечал насколько изменила быт магия.
В какой-то мере, она тут сыграла ту роль, которая в нашей истории принадлежала электричеству. Но если у нас постепенное изучение и открытие новых видов электричества послужило толчком для развития науки и техники и дальнейшим открытиям, то здесь магия вывела быт в обществе на определённый уровень и на этом всё и остановилось, – на причудливом смешении средневековья и викторианской эпохи.
Улицы освещались магическими фонарями, по дорогам ездил общественный транспорт, пусть и представленный многоместными телегами на конной тяге, существовала централизованная система подземной канализации, с подключением к каждому дому в городе, кроме совсем уж стихийно застроенных окраин, имелся даже некий магический аналог кинотеатра, помимо классических театров с обычными актёрами. Искусство было развито весьма хорошо, совсем не характерно для средневековья, и вместе с тем, здесь было ярко выраженное феодальное общество, со всеми его прелестями, в виде крепостных крестьян, практикующегося рабства, рыцарями, и их рыцарскими турнирами и прочим варварством. Оружие тут тоже особо не развивалось, в основном был традиционный для средневековья холодняк, луки и арбалеты.
Но с оружием я понимал почему, – магия. Любое оружие можно было магией усилить, дело было лишь в цене. Хочешь стрелы, пробивающие броню? Плати. Хочешь броню, непробиваемую стрелами? Тоже плати. Здесь извечное соперничество брони и оружия шло исключительно в плоскости, кто больше заплатит магам. Стрелы за тысячу золотых пробьют броню стоимостью в восемьсот, но уже броня за тысячу двести, позволит на такие стрелы плевать свысока. Понятное дело, что в выигрыше, от этой ситуации, всегда оставались маги.
Собственно и Анкарн, хоть и находился на территории Империи, но статус имел вольного города тоже благодаря им.
Мимо прогрохотала, скрипя рессорами, по брусчатке очередная маршрутка, как я их привычно для себя называл, водила которой свистом и криками погонял бедных лошадей. В специальное гнездо на борту телеги был воткнут флажок белого цвета, сигнализирующий, что маршрутка возвращается домой, а не идет по маршруту.
Впрочем, в моей ситуации мне было жалко даже медяка, на проезд. К тому же, пешие прогулки были полезны для здоровья. Как успокаивал себя я.
На воротах стражник лениво посмотрел на мой жетон сотрудника Академии, и нехотя отпер калитку в запираемых на ночь воротах Старого города. Впрочем, отсюда туда выйти можно было почти в любое время суток беспрепятственно. Вот обратно пускали уже не всегда и не всех.
До квартиры в доме миссис Шонс оставалось ещё далеко, как вдруг:
– Помогите, помогите! – раздался задыхающйся женский голос из тёмной узкой подворотни, заставив меня затормозить.
Чуть не споткнувшись, я на секунду замер, а затем бросился туда. Слишком уж жалобным был крик о помощи. Может, подумай я чуть-чуть, так, очертя голову, туда бы не ринулся, но сработали прочно вбитые ещё в юности рефлексы, буквально толкнув меня в темноту.
Естественно, никакой ждущей помощи девушки там не оказалось. А из темноты вынырнуло два тела, что с гнусным выражением лица, отрезали мне дорогу назад.
В свете луны блеснуло лезвие кинжала.
– Кошелёк или жизнь!
Из уст бандитов прозвучала до ужаса банальная фраза, всегда казавшаяся мне больше художественной выдумкой. Не думал, что её действительно говорят, грабя кого-то. Но вот пожалуйста, реальный факт на лицо.
– А где девушка? – на всякий случай уточнил я, отступив на шаг.
На что один из бандитов, достав из кармана и прислонив к горлу амулет, изменившимся на женский голосом произнёс:
– Я девушка.
После чего они оба хрипло захохотали.
Я отступил ещё на шаг, и полоска неяркого лунного света, мазнув по груди, осветила висевшую на ней бляху.
– Это маг! – разом, перестав улыбаться, нервно крикнул второй бандит, распознав жетон академии.
– Гасим его! – рявкнул второй, дёргая из кармана ещё один амулет.
А затем, прямо мне в лицо, рванула яркая магическая вспышка. Рефлекторно вскинув руки, я зажмурился, но тут, вдруг, вновь почувствовал окружившие меня хаотичные магические завихрения, точно такие же, как те, что возникали при малейшей моей попытки колдовать.
Вся одежда на мне мгновенно превратилась в труху и одновременно с этим я услышал два полных боли вскрика.
Открыв глаза, я уставился на бандитов, что баюкали обожжёные руки. Раскалившиеся до красна амулеты, валялись в луже, грязная вода в которой шипела и пузырилась.
Они, в свою очередь, расширяющимися глазами посмотрели на абсолютно голого меня и, с криками ужаса, понеслись из подворотни прочь.
Голую кожу неприятно захолодило, кроме как-то пережившего магический выброс жетона, на мне действительно не осталось ничего, и я заметался тоже, ища чем прикрыть срам, но, как назло, ничего маломальский подходящего не было, поэтому, прикрывшись спереди ладошкой, и сверкая в ночи афедроном, я рысью рванул из проулка в сторону дома, понадеявшись на малолюдность, искренне надеясь, что слишком много свидетелей моего позора не будет.
Стоявший с парой одногруппников Ботлер, сначала потёр глаза, затем посмотрел на бутылку вина в своей руке и ошарашенно произнёс:
– Э-э, я один только что видел, как вон оттуда выбежало два вопящих мужика, а следом за ними наш препод, полностью голый, и понёсся их догонять?
– Нет, – после того, как надолго присосался к горлышку бутылки, мрачно заметил второй, – мы все это видели.
Шлёпать босыми ногами по неровной брусчатке было то ещё удовольствие и очень скоро я не бежал, а прихрамывая шёл, проклиная и эту странную магию, и бандитов, и даже местных магов, за то, что за тысячу лет так и не додумались до нормального асфальта.
Тут сзади послышался дробный перестук копыт и характерные удары оббитых железными полосами колёс. Обернувшись, я увидел карету, с четвёркой лошадей, принадлежавшую, судя по не самому дешёвому исполнению, кому-то из местной знати. Тут же метнулся в сторону, стараясь скрыться в тени дома, но та, неожиданно, остановилась напротив меня, дверца раскрылась, и послышался женский голос:
– Ну же, скорее, заходите.
Помедлив секунду, я махнул рукой на возможные риски, они были явно меньше, чем нудисткая прогулка ночью по средневековому городу полному бандитов, и резво забрался в гостеприимно распахнутое нутро кареты.
Та скрипнула рессорами под моим весом, я плюхнулся на свободное сиденье, одной рукой не забывая прикрывать самое дорогое, а второй захлапывая за собой дверцу и тут же почувствовал, как мы тронулись с места. После чего, наконец, смог разглядеть даму, что так милостиво соизволила меня подвезти.
Она сидела напротив, в дорогом платье, с богато украшенной туникой поверх, пышную причёску удерживала тоненькая сеточка с жемчужинами, а сложенные на коленях ладони обтягивали белые перчатки с узорной вышивкой.
Темноглазая и темноволосая, она не была юной девушкой, хоть и выглядела молодо, во взгляде и в чертах лица проглядывала опытная и волевая женщина, привыкшая командовать.
Весьма, скажу, симпатична женщина.
Моя нагота не вызывала в ней ни капельки смущения, наоборот, она с интересом меня разглядывала.
– Прошу простить, сударыня, – наклонил я голову, – что приходится находится перед вами в таком виде. Против моей воли обстоятельства сложились так. Обычно я предпочитаю прогулки в одежде.
– Я поняла, – усмехнулась незнакомка, – увидела на вас жетон академии и сразу решила, что вам нужна помощь.
– Благодарю, – вновь склонил я голову, закинул ногу на ногу, чтобы выглядеть более прилично, представился, – Вольдемар, профессор магии.
– Злотана, графиня Честер, – в свою очередь назвала она своё имя и титул.
– Если не секрет, что с вами произошло, Вольдемар?
– О, история банальная и старая как мир. Наткнулся на парочку бандитов, – развёл я руками.
– Разве для профессора магии парочка бандитов могут представлять опасность? – дёрнула бровью женщина в некотором удивлении.
– Это произошло неожиданно и они применили какой-то магический амулёт, – со вздохом пояснил я.
И вроде и не соврал и тайну свою не выдал. Рассказывать всему свету, что у меня не получается колдовать, как-то не хотелось.
– Ужас, – покачала головой графиня, – куда смотрит городская стража?!
Впрочем, ужаснулась она только на словах, тон не изменился ни на йоту. Да и про стражу фраза была скорее дежурной. Всякому было известно, что блюдет она порядок только с Старом городе, а с приходом ночи, за пределы стен не высовывается.
– Ещё раз благодарю за помощь, – произнёс я.
– Да пустое, – отмахнулась Злотана, – тем более мой сын сам сейчас обучается в академии.
– Сын? Никогда бы не подумал, вам на вид не больше двадцати.
– Ох, вы мне льстите, – чуть покраснела та, улыбаясь.
– Ни чуть, – покачал я головой, – а на каком он курсе, если не секрет?
– На первом, – улыбнулась графиня, – в группе «А». Полгода всего прошло, а он уже жалуется вовсю.
– «А»? Так это моя группа!
Вот тут удивление графини стало неподдельным.
– Так вы тот самый Вольдемар Локарис?!
Я склонил голову:
– К вашим услугам.
– Как вас описывал Тар… я и подумать не могла, что вы такой симпатичный и галантный мужчина. Скорее рисовался образ злобного и ненавидящего всех колдуна затворника… Ой, – она прикрыла рот ладошкой, – простите, совсем не хотела вас обидеть.
– Ничего, – махнул я рукой, наклонился, доверительно прошептав, – скажу честно, такой образ я выбрал специально. Вы же знаете современных детей, совершенно не признают авторитетов, своевольничают, не слушают старших. А в деле изучения магии, ошибки стоят очень дорого. Поэтому пришлось строжиться, наказывать за каждую мелочь, приучать к дисциплине. Зато теперь, во время занятия идеальная тишина, никто не шалит, не отвлекается, все слушают преподавателя.
– А вы хитры, – произнесла Злотана одобрительно, – действительно нашим деткам не хватает твёрдой руки. Правда, последнее, на что он жаловался, что вы заставляете их очень много учить и постоянно спрашиваете.
– Послушайте, графиня, – я накрыл её ладонь своею, – всё, что я понял, за годы собственного обучения и преподавательской практики, так это то, что существующая система подготовки не идеальна. Мы не учим студентов думать, не учим понимать, как получаются те или иные вещи. Они просто заучивают порядок сотворения заклинаний, бездумно, словно дрессированные животные, зачастую не понимая, зачем нужно то или иное действие.
Я же, наоборот, хочу заставить их понимать, научить их мозги работать, чтобы они осознанно подходили к магии, которая куда сложнее, чем просто пара сотен заклинаний. Магия, это целый мир, погружаясь в который, открываешь для себя всё новые и новые удивительные вещи.
– Вольдемар…
Увидев взгляд графини брошенный на мою руку, что продолжала сжимать её ладонь, я поспешно отстранился, чуть виновато улыбнулся:
– Простите, иногда вхожу в раж и перестаю себя контролировать.
– Ничего, зато теперь я вижу, что вы ещё и умны. И будет совсем неплохо, если мой Тар тоже получит чуточку вашего ума.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.