Рассматривая понятие «бытие» как основополагающую философскую категорию, с которой начинается познание человеком окружающего его мира и самого себя, мы выявили предельно общий признак этой категории – существование, что присуще любым вещам, явлениям, процессам, состояниям действительности. Используя данную категорию, мы обратили внимание на то, что человек фиксирует в первую очередь факт своего собственного бытия и лишь затем соотносит с ним существование всего многообразия реальной действительности. Однако даже простая констатация наличия чего бы то ни было влечет за собой новые вопросы, важнейшие из которых касаются первопричин бытия. Из чего состоит, откуда появилось то или иное «нечто»? Есть ли в являющемся нам многообразии вещей что-то единое, общее по содержанию, составляющее первооснову всего сущего?
В истории философии для обозначения такой первоосновы, которая не нуждается для своего существования ни в чем, кроме самой себя, используется предельно широкая категория – «субстанция» (от лат. substantia – сущность, то что лежит в основе). Представители первых философских школ в качестве первоосновы понимали вещество, из которого состоят все вещи. Как правило, дело сводилось к общепринятым тогда первостихиям: земле, воде, воздуху, огню или мысленным конструкциям, «первокирпичикам» – апейрону, атомам. Позже понятие субстанции расширилось до некоего предельного основания – постоянного, относительно устойчивого и существующего независимо от чего бы то ни было, к которому сводилось все многообразие и изменчивость воспринимаемого мира. Такими основаниями в философии по большей части выступали: материя, Бог, сознание, идея, флогистон, эфир и т. п.
Различные философские учения по-разному используют идею субстанции, в зависимости от того, как они отвечают на вопрос о единстве мира и его происхождении. Те из них, которые исходят из приоритета одной какой-то субстанции и, опираясь на нее, выстраивают всю остальную картину мира в многообразии его вещей и явлений, получили название «философский монизм» (от греч. monos – один, единственный). Если в качестве первоосновы берется две субстанции, то такая философская позиция называется дуализмом (от лат. dualis – двойственный). И, наконец, если более двух – плюрализмом (от лат. pluralis – множественный).
С точки зрения современных научных представлений о происхождении и сущности мира, а также борьбы различных, наиболее значимых в истории философии взглядов на проблему первоосновы, следует выделить два весьма распространенных подхода к пониманию природы субстанции – материалистический и идеалистический.
Первый из них, характеризуемый как материалистический монизм, полагает, что мир един и неделим; он изначально материален, и именно материальность лежит в основе его единства. Дух, сознание, идеальное в этих концепциях не обладают субстанциональной природой и выводятся из материального как его свойство или проявления. Такие подходы в наиболее развитом виде мы обнаруживаем у представителей Милетской школы, Гераклита, Спинозы, Маркса и у его последователей.
Идеалистический монизм, наоборот, признает материю производной от чего-то идеального, обладающего вечным существованием, неуничтожимостью и первоосновой любого бытия. При этом можно выделить как объективно-идеалистический монизм (например, у Платона– это вечные идеи, в средневековой философии – Бог, у Гегеля – несотворимая и саморазвивающаяся «абсолютная идея»), так и субъективно-идеалистический, как, например, у Маха, выводившего все физические и психические состояния действительности из «нейтрального» начала – неких умозрительных конструкций, «элементов» мира.
Вопрос о субстанции не может оставить без внимания ни один философ, так как в противном случае любые его рассуждения, какой бы темы они ни касались, как бы «повисают в воздухе», ибо всегда возникает вопрос о предельных основаниях того, о чем идет речь.
Возьмем, например, тему морали, казалось бы, далекую от выяснения того, что лежит в основе мира. Вместе с тем нельзя оставить без внимания тот факт, что мораль непосредственно связана и с индивидуальным, и с общественным сознанием и только в тесной взаимосвязи с ними и может рассматриваться. Но вопрос о происхождении сознания в истории философии решается по-разному. Так, для представителя религиозной философии источником и первоосновой нравственности, как и самого сознания, будет Бог, в то же время для атеиста эта задача будет иметь принципиально иное решение.
Если охватить историю философии единым взглядом на предмет того, как сводилось все многообразие объективного мира к каким-то конечным, предельным основаниям (а именно этот вопрос занимал и занимает многие умы, начиная уже с первых философов), то выделяются два таких основания, различных по природе и принципиально несводимых друг к другу: материя и сознание.
Как сами они, так и их взаимосвязь всегда были предметом острых дискуссий, а проблема соотношения материального (естественноприродного) и идеального (духовного) так или иначе, прямо или косвенно обнаруживается практически в каждом философском учении, что, как уже отмечалось в первой главе, дало основание Ф. Энгельсу выделить его в качестве «основного вопроса философии».
Возвращаясь к понятию «материя», отметим, что эта одна из наиболее фундаментальных философских категорий впервые встречается уже у Платона. Он ввел в оборот термин hyle, обозначая им некий лишенный качеств субстрат (материал), из которого образуются тела различной величины и очертаний. Материя, в его понимании, бесформенна, неопределенна и отождествляется с пространством, принимающим форму любых геометрических фигур. В дальнейшем представления о материи связывались по большей части с ее конкретными свойствами (массой, энергией, пространством) и отождествлялись с определенными конкретными ее видами (веществом, атомами, корпускулами и т. п.). Так, у Вольтера в его статье «Материя» на вопрос фанатика: «А что такое материя?», философ отвечает: «Я знаю об этом немногое. Я полагаю материю протяженной, плотной, обладающей сопротивлением, тяготением, делимой, подвижной» (Вольтер. Философские сочинения. М., 1988. С. 677).
Современные взгляды на эти вопросы несколько изменились и наряду с естественнонаучными, например, физическими или химическими представлениями о материи, предполагают философский уровень ее осмысления, когда помимо локального взгляда на данную проблему она рассматривается шире, т. е. материальное мыслится во всей своей совокупности. Таким образом, философская категория «материя» призвана охватить все бесконечное многообразие реально существующих видов материи и подчеркнуть принципиальную несводимость ее к сознанию. Такой подход, отделяющий философское понимание проблемы от ее естественнонаучного истолкования, имеет принципиальное значение, ибо в противном случае сфера исследований и познавательных возможностей в данной области неоправданно сужается, как то имеет место, например, в одной из школ неопозитивизма – лингвистической философии. Ее видные представители Дж. Мур, Л. Витгенштейн и другие считают, что так как категории «материя» и «сознание» с научной точки зрения не могут быть строго определены, то от них нужно отказаться.
Во многих других современных философских школах данные понятия активно используются и играют важную методологическую и познавательную роль. Так, термин «материя» имеет немало определений, но, пожалуй, наиболее емко и лаконично выглядит то, которое закрепилось в марксистской философии, где понятие «материя» определяется как «философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них». (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 18. С. 131).
Данное определение философское, так как, в отличие от естественнонаучных определений, оно абстрагируется от каких-либо конкретных характеристик материи, ее видов и свойств и фиксирует только факт существования объективной реальности, независимой от нашего сознания. Это предельно широкое определение в философском плане выполняет определенную методологическую роль, позволяя говорить о материи вообще, безотносительно к возможному открытию новых, еще неизвестных ее свойств, видов и форм и связывая материю с такими ее атрибутами (неотъемлемыми свойствами), как субстанциональность, неисчерпаемость, принципиальная неуничтожимость, движение, пространство, время.
Неисчерпаемость материи, как она определена выше, подтверждается современным естествознанием, выделяющим различные уровни организации материи, важнейшие из которых совпадают с основными формами бытия: уровни неживой материи, живой и социальной. При этом различные уровни теснейшим образом связаны между собой, находясь в определенной иерархии и развитии от менее сложных форм (неживой материи) к более сложным (живой и социальной), наличие которых сегодня научно подтверждено только относительно нашей планеты. Представления же о структуре и многообразии неживой природы постоянно расширяются и углубляются, затрагивая микро-, макро- и мегамиры.
XX в. в этом отношении дал несоизмеримо больше, чем вся история человечества, взятая в целом. Так, еще в начале нашего столетия вещество понималось как нечто непрерывное, состоящее из дискретных частиц, а поле как непрерывная материальная среда. Теперь же, с развитием квантовой физики, теории относительности, других естественнонаучных идей, различие между веществом и полем стало относительным, а все открываемые элементарные частицы удивляют своим многообразием. И хотя в этой области еще остается много нерешенных проблем, наука значительно продвинулась вперед в понимании единой природы элементарных частиц, исследуя так называемый «субэлементарный уровень организации материи». Здесь в последние годы открыты и изучаются явления плазмы, физического вакуума как особого состояния материи, куда погружены все частицы и физические тела и многое другое, что может служить подтверждением идеи неисчерпаемости материи, ибо границ «дна» микромира не видно. И нет оснований утверждать, что они есть.
Не обнаруживаются границы и на уровне макро- и мегамиров, хотя структура и размеры доступной пониманию Вселенной (Метагалактики) способны поразить даже самое отчаянное воображение.
Образовавшись в результате Большого взрыва, Метагалактика сегодня являет систему разбегающихся скоплений галактик, расстояния между которыми измеряются многими сотнями миллионов световых лет. Является ли Метагалактика пульсирующим образованием или будет расширяться до бесконечности, что находится за пределами ее границ и есть ли такие границы вообще – это круг вопросов, по поводу которых наука сегодня не имеет однозначных ответов. Но, учитывая тенденции и конкретные результаты научных открытий, например, законы сохранения энергии, массы, импульса и др., можно, опираясь на эти данные и естественнонаучные теории, с достаточной долей объективности выстраивать философские взгляды не только относительно неисчерпаемости, но и принципиальной неуничтожимости материи. Следует только при этом иметь в виду, что в современной физике нет недостатка в различных теориях, в том числе и обобщающего характера, которые бы объясняли современную картину мироздания.
Проблема, однако, заключается в том, что между этими теориями и возможностями осуществления экспериментов, которые могли бы подтвердить их достоверность, существует огромный разрыв.
Наше представление об окружающем мире будет неполным, если не указать еще на одну его важнейшую особенность – постоянные изменения, которым подвергается как весь доступный нашему пониманию Универсум, так и все его составные части, начиная от микромира и кончая макрокосмическими объектами.
Изменчивый характер природы был очевиден задолго до появления философии, а с ее возникновением этот круг вопросов становится предметом особых рассуждений, формируясь со временем в специальный раздел философских знаний – диалектику. Ее корни (как целостного учения) восходят к древнегреческой философии, в частности, к Гераклиту, которому принадлежат знаменитые слова: «Все течет и все изменяется», «Нельзя войти в одну и ту же реку дважды». С тех пор для обозначения различных количественных и качественных изменений объективной реальности употребляются категории «движение» и «развитие».
В философии движение понимается не только как механическое перемещение различных тел в пространстве, но и как любое изменение состояний природных процессов и явлений. В движении находятся и расширяющаяся Метагалактика, и взаимодействующие элементарные частицы, и размножающиеся, производящие обмен веществ живые клетки, и социальные процессы и т. д., включая и процессы мыслительной деятельности. Мы не можем абстрагироваться от понятия «движение», если хотим помыслить какой-то природный объект или явление в их естественном состоянии. На первый взгляд, с точки зрения обыденного сознания это не так, ибо, наблюдая, например, за горными альпийскими вершинами или египетскими пирамидами, мы видим их в вечном покое. Но покой этот относителен. Не говоря уже о том, что вся Вселенная пребывает в огромном круговороте, где наша планета – песчинка, вращающаяся вокруг Солнца, а вместе с ним и вокруг центра нашей Галактики, а вместе с ней и вокруг центра галактической системы…
В постоянном изменении пребывает и структура «покоящихся» вещей, ибо состоит из элементарных частиц, находящихся в непрерывном движении. Внешними проявлениями такого движения являются температурные колебания, изменения химического состава и т. п… Более того, сами атомы и молекулы – результат эволюционных процессов во Вселенной, возникнув лишь после Большого взрыва, положившего начало существованию нашей Метагалактики. К тому же современная география доказала факт перемещения (дрейфа) континентов по отношению друг к другу. Подобно кускам расколовшейся льдины, они как бы плывут по раскаленной магме Земли со скоростью несколько сантиметров в год. Поэтому те же пирамиды покоятся разве что по отношению к поверхности Африканского континента, но не покоятся в отношении, например, Альпийских гор, если рассматривать их в масштабах планеты и геологического времени.
Итак, движение вечно и неуничтожимо, неотрывно от материи и абсолютно. Покой же относителен и имеет преходящий характер. Движение абсолютно потому, что оно обладает всеобщим значением и при этом (в отличие от покоя) безотносительно к чему бы то ни было другому, внешнему, от чего бы оно зависело. Во всяком случае ничто с очевидностью не указывает на такую зависимость. С рациональной точки зрения оно вечно, так как в мировом масштабе не обнаруживает ни начала, ни конца и осуществляется как самодвижение любой реальности, в основе которого лежат две силы: притяжение и отталкивание.
В науке выделяются два основных типа движения предметов и явлений объективной реальности. Один из них связан с переносом материи, энергии, информации в пространстве и характеризуется тем, что предметы, пребывая в движении, остаются устойчивыми в своих существенных характеристиках, т. е. не изменяют своего качества. Это количественные изменения, пространственные перемещения или смена положений. Таковыми будут и идущий человек, и движение луча прожектора на фоне темного неба, и даже мысленный переход от одних объектов к другим. В этом случае говорят, что мысль движется в определенном направлении (например, правильном или неправильном, с точки зрения формальной логики).
Однако отмеченный тип движения не охватывает всего многообразия происходящих в мире изменений. Зачастую они сопровождаются перестройкой внутренней структуры предметов, что ведет к изменению качеств первоначальной вещи и превращению ее в совершенно другую вещь. Такой тип движения, которому свойственны также необратимость и определенная направленность, называется развитием. При этом может иметь место усложнение структуры, повышение уровня организации предмета или явления, что обычно характеризуется как прогресс. Если же движение происходит в обратном направлении – от более совершенных и развитых форм к менее совершенным, то в таком случае принято говорить о регрессе. Необходимо, однако, принять во внимание, что указанные характеристики прогресса и регресса не следует абсолютизировать. Так, в частности, усложнение структуры управленческого аппарата и рост бюрократии не обязательно означают прогресс.
Примерами развития в неживой природе могут служить эволюционные процессы, происходящие в звездах; в живой природе – рост различных организмов; в социуме – рост науки, техники, промышленного производства, изменение социальных отношений и т. п. Понятие «развитие» применимо и к мышлению человека, когда речь идет, например, о развитии сознания в целом или какой-то отдельной мысли, идеи, теории. Развитие мысли означает ее «вызревание», т. е. усложнение, совершенствование, обретение большей ясности, законченности и т. п. Следует подчеркнуть, однако, что, в отличие от объективного мира вещей и явлений, к движению и развитию субъективных конструкций (мышление, идеи, теории) пространственные характеристики не применимы. Но и те и другие протекают во времени.
К проблеме пространства и времени мы вернемся несколько позже, теперь же обратим внимание на различные формы движения.
В зависимости от того, какими принципами руководствуются при классификации форм движения, выделяют и разное количество таких форм. Так, например, в XIX в. Ф. Энгельс, взяв за основу различные уровни организации материи, выделил пять основных форм движения материи: механическую, физическую, химическую, биологическую и социальную.
Названные формы движения органически связаны между собой, и каждая последующая из них как бы вытекает из предыдущей, основывается на ней, но тем не менее к низшей форме не сводится. Попытки такого сведения сложных форм движения к простейшим нередко имели место в истории философии и получили название «механицизм», «редукционизм» (от лат. reductio – отодвигать назад), а упрощение социальных форм движения до уровня биологических имеет место в биологизаторских концепциях.
С точки зрения современных представлений о мире, его происхождении и развитии названные формы не раскрывают всего многообразия существующих и возможных способов движения. В частности, процессы превращения элементарных частиц, другие изменения на уровне микро- и макромира, неизвестные в прошлом столетии, теперь по-новому ставят вопрос о соотношении механической, физической и химической форм движения материи, где механическая форма уже не рассматривается как основа всех физических процессов. Несколько иначе понимается теперь и биологическое движение, элементарными носителями которого являются не белковые молекулы, как то предполагалось прежде, а ДНК и РНК, открытые в XX столетии. Некоторые ученые в свете современных представлений о земной коре и происходящих в недрах Земли процессах вполне обоснованно выделяют геологическую форму движения.
Экстраполируя на перспективу современные тенденции развития науки, с достаточной долей уверенности можно предположить, что человечество откроет еще и новые формы реальности и отличные от упомянутых выше способы движения. В данном же случае важно подчеркнуть, что любая схематизация, выделение тех или иных форм, типов, способов движения всегда являются неполными и отражают лишь достигнутый уровень в познании действительности. Такие схемы не стоит абсолютизировать, помятуя, что они служат определенным целям познания, постоянно развиваясь, уточняясь и совершенствуясь.
Говоря о содержании окружающего нас мира, о движении как всеобщем свойстве сущего, мы не могли избежать употребления таких понятий, как пространство и время, по той причине, что любое тело, вещь, явление, всегда соседствуют с другими предметами и явлениями действительности, обладают протяженностью, т. е. имеют пространственные характеристики. Они также непрерывно изменяют свои внутренние и внешние состояния по отношению друг к другу, и в разных конкретных случаях это происходит с различными скоростями, ритмом, темпом, длительностью. Набор этих характеристик, рассматриваемых отдельно как нечто единое, дает нам представление о времени. Пространство и время, таким образом, выступают как формы бытия бесконечной в своем многообразии реальности.
О сущности пространства и времени люди задумывались уже на ранних этапах своего развития, и многие мыслители прошлого пытались разгадать их природу. Прежде всего это было связано с развитием человеческой практики и познания, которые, расширяясь и совершенствуясь, требовали все более осмысленного и глубокого понимания этих категорий. Так, уже в античности одной из первых точных дисциплин стала геометрия, которая выделилась из философии как наука о пространственных формах и способах их измерения. Также значительное внимание уделялось времени в свете астрономических наблюдений и рассуждений о вечности космоса и быстротечности человеческой жизни. В последующем интерес к категориям «пространство» и «время» никогда не ослабевал, порождая множество связанных с ними вопросов. При этом неизменно возникал и такой: являются ли пространство и время самостоятельными сущностями или же они только сопутствуют чему-то? В этой связи можно выделить два наиболее значительных и принципиально отличных друг от друга направления, которые сложились в истории философии, – субстанциальное и реляционное.
В субстанциальном направлении пространство и время рассматривались как самостоятельные, независимые от материи и сознания сущности. У Аристотеля, например, пространство ограничено сферой неподвижных звезд, за ними – божественное небо, неподвижное, вечное, пребывающее вне времени и пространства, и приводящее все в движение. Древнегреческим философам Демокриту и Эпикуру пространство представлялось неким вместилищем для атомов и отождествлялось с пустотой. Его считали абсолютным, однородным и неподвижным, а время – протекающим равномерно. Эти идеи, разделявшие материю, движение, пространство и время на самостоятельные субстанции, позднее были развиты затем в классической механике Ньютона и имели широкое распространение вплоть до начала нашего столетия.
Второе направление, реляционное (от лат. relativus – относительный), связывается с пониманием пространства и времени не как самостоятельных сущностей, а как особых отношений между объектами и процессами реального мира. Вне этих отношений с данной точки зрения пространство и время не существуют. Ярким представителем указанного направления был Г. Лейбниц (1646–1716). Подобные взгляды развивает и марксистская философия.
Еще один важный вопрос, с которым так или иначе сталкиваются многие философы, состоит в том, являются ли пространство и время характеристиками бытия, т. е. имеют они объективный характер или же проистекают из особенностей нашего сознания и по своей природе субъективны? В этой связи с определенной долей условности можно говорить о материалистическом и идеалистическом содержании данных категорий.
Материалистический подход в его четко выраженной форме характеризуется тем, что пространство и время рассматриваются как существующие вне и независимо от сознания, т. е. подчеркивается объективный характер их существования. Данная позиция в значительной мере опирается на взгляды таких выдающихся представителей естествознания, как И. Ньютон (1643–1727) и А. Эйнштейн (1879–1955), а в наиболее полном виде была разработана в марксистской философии, которая, претендуя на научность, уделяет этим вопросам пристальное внимание, в отличие от многих других философских систем, которые относят проблемы пространства и времени к компетенции исключительно естественных наук.
В противоположность материалистической точке зрения идеалистические взгляды связаны с отрицанием объективной природы пространства и времени и признанием их зависимости от различных форм сознания, которые так или иначе выступают первопричиной их существования. Например, представители субъективного идеализма (Беркли, Юм, Мах и др.) рассматривают пространство и время как формы индивидуального сознания. В частности, для Д. Юма (1711–1776) они существуют только в восприятии. «Идея пространства, – говорит он, – доставляется уму двумя чувствами – зрением и осязанием, и ничто не кажется нам протяженным, если оно невидимо, неосязаемо… Поэтому у нас только в том случае может быть идея пространства, или протяжения, когда мы рассматриваем ее как объект зрения или осязания». (Юм Д. Трактат о человеческой природе. Соч. Т.1. М., 1966. С.130–131).
Для И. Канта (1724–1804) пространство и время также субъективны, но выступают уже как априорные, т. е. данные человеку до опыта формы чувственного созерцания.
Примером решения проблемы пространства и времени, с точки зрения объективного идеализма, является средневековая философия, где Бог, и только он, мыслится вне времени и пространства. Они сотворены Всевышним и являются свойством сотворенной им же материи, а потому имеют свое начало – момент божественного творения. Другой пример: в объективном идеализме Г. Гегеля (1770–1831) не нашлось места для пространства и времени, поскольку философ стремился выстроить абсолютную систему знаний, имеющую вневременной, вечный, «чисто логический» характер.
Современные философские представления о пространстве и времени неразрывно связаны с последними достижениями в области естественных и точных наук и подтверждают обоснованность материалистических и реляционных взглядов на их природу. Так, в соответствии с теорией относительности Эйнштейна пространство и время существуют не сами по себе, как не существуют и в отдельности друг от друга, а находятся в такой неразрывной связи с материей, что не обладают никакой самостоятельностью и выступают как атрибуты единого и многообразного целого. Образуя единый пространственно-временной континуум, они также зависят и от скорости движения материальных тел: при увеличении относительной скорости движения тела его пространственные характеристики сокращаются, а его собственное время замедляет свое течение. Согласуясь с новаторскими идеями Римана, Лобачевского, Гаусса, Пуанкаре, теория Эйнштейна обосновала также неразрывную связь пространства и времени с гравитацией, указав, что пространственно-временные характеристики меняются в зависимости от взаимного расположения тяготеющих масс, вблизи которых происходит искривление пространства-времени.
В теории относительности время, пространство и движение рассматриваются как атрибуты, основные формы существования материи и, будучи неразрывно связанными с нею, как и сама материя (взятая в отрыве от них), не могут иметь самостоятельного существования. А мир в целом, пребывающий в постоянном движении, рассматривается как бесконечный в пространстве и во времени. Наиболее четко и доступно эту позицию сформулировал сам Эйнштейн. Отвечая на заданный ему вопрос о сущности теории относительности, он сказал: «Суть такова: раньше считали, что если каким-нибудь чудом все материальные вещи исчезли бы вдруг, то пространство и время остались бы. Согласно же теории относительности вместе с вещами исчезли бы и пространство, и время». (Цит. по: Алексеев П. В., Панин А. В. Философия. М., 1997. С. 370).
Современные естественнонаучные концепции, развивающие теорию относительности и рассматривающие в единстве сильные, слабые, электромагнитные и гравитационные взаимодействия, трактуют трехмерность пространства и одномерность времени (его однонаправленность из прошлого в будущее) лишь как один из возможных случаев бытия материальных тел и вводят многомерность пространства-времени, допуская существование иных миров наряду с нашей Метагалактикой. Предполагается, что там пространство и время могут иметь принципиально иную структуру, иные размерности и формы.
Пространственно-временные характеристики имеют свою специфику не только на уровне микро-, макро- и мегамира, но и на уровне живой природы, социальной действительности.
С возникновением жизни на Земле возникает особое, биологическое пространственно-временное измерение, находящееся как бы внутри пространства-времени неживой природы. В этой связи внимание ученых, занимающихся исследованием жизни, привлекла проблема симметричности в живой и неживой природе. Явления симметрии и асимметрии живых организмов изучали уже Пастер, Кант, Вернадский и др. Они выявили, что асимметрия, нехарактерная для неживой природы, проявляется на молекулярном уровне в виде «левого» и «правого» в группировках атомов, а на уровне организмов выражается в их строении и динамике.
Так, В. И. Вернадский (1863–1945) отмечал, что для живых организмов чрезвычайно характерна дисперсность, т. е. резкая отграниченность их от окружающей среды, «в которой они представляют как бы самостоятельные, всегда движущиеся, резко обособленные от окружающего геометрические тела. Как бы особые чуждые мирки… Состояния пространства, занятые телами живых организмов, – подчеркивал он далее, – в корне отличны от состояний пространства окружающих их косных естественных тел биосферы. Они создаются в биосфере только из самих себя. Никогда – из косных тел биосферы». (Вернадский В. И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. С. 272). Ученый также указывал, что для живого вещества характерна специфическая (по сравнению с неживой природой) геометрия тел, где прямые линии и плоскости уходят на второй план, а на первый выступают кривые поверхности и кривые линии. Он высказал предположение, позже подтвердившееся, что правизна и левизна у живых организмов «резко выражены, и их геометрическая и физико-химическая тождественность отсутствует», а «левизна преобладает во внутренней структуре живых тел». (Там же. С. 273).
В процессе функционирования живые тела обнаруживают не только отмеченную специфику пространственной организации, но и временные особенности, характерные для протекания внутренних биологических процессов. Речь идет о так называемых «биологических часах», в соответствии с которыми протекают химические реакции, регулирующие приспособляемость организмов к различным ритмам и изменяющимся факторам внешней среды (смена дня и ночи, времен года, изменение часового пояса, длительности светового дня и т. п.). Внутреннее (биологическое) время живого организма, попадающего в нестандартные ситуации, сбивается со своего обычного ритма, но, являясь по сути саморегулирующейся системой, эти «часы» вновь адаптируются к внешнему временному ритму, выступая как бы его составной частью, встроенной во внутрь внешнего времени.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.