Kitabı oku: «Доктор, который научился лечить все. Беседы о сверхновой медицине», sayfa 2

Yazı tipi:

Глава 2. Встань и иди!

Его зовут Евгений.

Банально, правда? Такое же банальное для нас имя, как Хуан для мира испаноязычного. Зато фамилия не подкачала – Блюм!

И за этим звонким, как удар молота по наковальне, словом – целая философия. Целая концепция отношения к миру и к себе в этом мире…. Нет, не верно. Наоборот: отношение к себе и миру вокруг себя… А еще точнее было бы так: отношение к себе и к выстраиваемому вокруг себя миру. Вот теперь точно расположили слова!..

Он сидит передо мной на террасе, нас обдувает теплый ветер с моря, который шевелит волосы и листву вокруг, а мы говорим о сознании.

Почему о сознании? Потому что меня этот вопрос всегда интересовал. И потому что однажды Блюм рассказал: когда вытаскиваешь из небытия коматозника, очень важно выдернуть его обратно в его прежнее сознание – в то, которое у него было. Достать именно из той дырки, в которую он провалился. Это меня поразило:

– А разве может быть иначе?

– Да. Запросто может измениться личность, если сработать неаккуратно.

Кстати, по поводу вытаскивания людей из комы у него даже термин есть особый – «заводить». Он их заводит, как машины. Руками. Только что заводную рукоятку в пупок не засовывает, как в полуторку. Поработал полчаса, покрутил голову, где-то помял, повращал – и человек, лежавший в коме, вдруг начинает первично реагировать – розовеет, приоткрываются глаза, меняется дыхание. И еще один характерный термин у Блюма есть – «сделал». Сделал больного – значит вылечил, избавил от проблемы. Характерно, правда? Но об этом позже, а сейчас вернемся к сознанию и личности…

Я считаю, что сознание идеально. Меня так учила в советской школе марксистско-ленинская философия. Но у Блюма свой взгляд.

– Сознание – физический феномен, раз оно базируется на материальном носителе и раз оно энергозатратно, – возражает моему марксистскому прошлому обдуваемый теплым ветром собеседник.

– А вот философия с вами не согласна, – возражаю обдуваемый ветром я, ощущая запах моря, хвои и шевеление волос на голове.

– Да и шла бы она на хер, – легко парирует Блюм.

И я соглашаюсь: пускай идёт! Что хорошего мы видели в жизни от философии?

– Философы, далекие от практических знаний, вообще не представляют, как работает сознание и насколько оно завязано на тело, – продолжает дон Блюм. – Где находится сознание? Только в мозге? Или в коре мозга? Мы привыкли отождествлять сознание с корой головного мозга. Но сознание более общий феномен. Оно телесно! Сознание представлено в каждой клетке, в каждом органе, оно поднимается от микроуровня, интегрируясь в макроуровень. Оно, как листва дерева, растет «от корневых нитей» – от клеток тела. Потому что все органы, все мышцы тела представлены в мозгу. Сигналы внутренние и сигналы внешние (от органов чувств) стекаются, как ручейки и реки, в океан сознания, и уже там океанскими течениями и водоворотами мысли проявляют себя.

Считается, что внешние сигналы, то есть поступающие от внешнего мира, важнее. Они важны, да. Но не они обеспечивают сознание. Разве может быть ветер, колышущий листву, для дерева важнее корней, эту листву питающих? Я работаю с корнями. Укрепляю их. Чтобы дерево внешними ветрами не вырвало. А уж листва мыслей отрастёт, она будет здоровая и крепкая.

Сознание может быть равно нулю, когда человек в коме. Вокруг дуют внешние ветры, подают сигналы, а листва сознания не колышется. Нулевое сознание. А у нормального человека – лампа сознания горит ясно. Значит, сознание может иметь множество уровней, может плавно разгораться, может чуть-чуть тлеть, может совсем гаснуть, а может давать полную развёртку. Или даже форсаж! Смиряясь с нездоровьем тела, вы даже не замечаете, что теряете в сознании. В его качестве. Здоровое тело и мыслит по-другому – быстро, светло и радостно. Гаснет тело – и незаметно для человека гаснет его сознание, вы прикручиваете фитилёк. Гаснет мир.

То есть сознание – это не только функция мозга. Сознание – это функция всего тела. Хотя бы потому, что мозг, как орган тела, зависит от других органов, обеспечивающих его и представленных в нем.

– Так. – Я побарабанил пальцами по столешнице, шевеля умственной листвой. – И какой же философский вывод тут напрашивается?

– Я его повторю: функция сознания есть на каждом интегративном уровне. Вода не только в океане. Она в любом ручье. Просто каждый уровень «осознает» себя по-разному. И один уровень не может «понять» другой, как муравей не может осознать человеческих проблем. А клетка Александра Петровича не может понять забот Александра Петровича.

– И?

– И каждый интегративный уровень способен стремиться к самостоятельному выживанию. В «биосфере» вашего организма существуют конкурентные условия. Вашей левой руке, по большому счету, по барабану, что происходит с правой рукой. Абсолютно похеру! Она живет своей жизнью. А вы, как единое целое, вдруг в какой-то момент понимаете, что эта рука сохнет. И вам, как целому, не все равно, какая именно ветка убьет ствол. А вот руке наплевать на целое, у неё свои приоритеты.

– Что значит «убьет ствол»? Ствол – это я!

– Да. В результате «дворцовых разборок» двух рук или разных органов может пасть «страна»… Был у меня клиент. После тяжелой травмы у него стала сохнуть левая рука. Соответственно, всю нагрузку взяла на себя правая, ускоряя тем самым процесс усыхания левой. Правая убивает левую, отбирая у нее ресурсы. А может в такой ситуации убить и весь организм – через подсознание, через бессознательное. Он, сухорукий, поехал в горы кататься, упал, чуть не убился, сломал ногу. Говорит: «И меня отпустило!»

– Что отпустило? – не понял я.

– А его из-за этой сохнущей руки постоянно тянуло на суицид. Недоубился – и отпустило.

– Насколько мне и медицине известно, сохнущую конечность восстановить нельзя…

– Мне известно другое – можно, если хорошо заплатят. Просто работать с человеком надо. Правильно работать. И не только по тактике излечения. Но и по стратегии. Допустим, у здорового правши левая рука имеет силу в 80 % от правой, поскольку не доминирующая. И вот по какой-то причине она начала сохнуть. И осталось в ней 5 % былой силы. А правая, компенсаторная, которая взяла на себя функции левой, развилась до 140, допустим. И теперь для того, чтобы восстановить ему левую руку, насколько мы её должны раскачать? Если мы ее раскачаем до прежних 80 условных единиц, рука не займёт в организме важное место. Потому что раньше соотношение силы рук было 5:4, а стало 7:4. И левая рука, раскачанная до прежнего состояния, востребована все равно не будет. Поэтому надо раскачать её до 100, а лучше 120 условных единиц. В противном случае права рука её убьет, оттягивая ресурсы.

И в процессе того, как ты делаешь ему руку, видишь, как меняется всё в нем – меняется личность… Приходит одним человеком, ты его начинаешь восстанавливать – он становится другим человеком. У него меняется мировосприятие, отношение ко многим вещам, отношение к людям вокруг. Каждый из нас имеет какой-то социальный портрет личности, как отражение личности в глазах других. А тут социальный портрет меняется. Люди вдруг разводятся, их на что-то другое начинает тянуть, у них меняются вкусы, пристрастия. Меняется отношение к детям. Меняются привычки. Меняется отношение к профессии, к обществу. Меняется окружение – люди вокруг нового человека становятся новыми. Сознание меняется, личность. А без изменения сознания не будет и выздоровления, потому что человек представляет собой единство тела и сознания, и болезнь – отражение в том числе образа мыслей, вкусов, привычек, реакций, окружения.

Смотришь и каждый раз поражаешься таким метаморфозам. Это же был устоявшийся человек 35 или 50 лет – и вдруг такой переворот! Старая личность сброшена клочками, как кожа змеи, и человек перед тобой уже в новой блестящей личности. Трудно привыкнуть к такому. Трудно даже оценить такое! Поэтому просто наблюдаю, как, меняя человеку организм и убирая болезнь – какая малость! – сталкиваю лавину, сносящую всю его старую жизнь.

– А как, например, меняется отношение к детям? – заинтересовался я. Почему-то мне показалось это самым значимым и важным.

– По-разному. Ну вот из недавнего… Выползая из болезни, человек задвинул детей. Двойняшки, два мальчика лет пятнадцати. На старте всё время говорил о детях, рассказывал о них, звонил практически каждый день. Потом всё меньше и меньше. А затем дети и вовсе как-то отпали.

– Это я могу объяснить, – осенило меня. – Человек помолодел, а у молодых какие могут быть дети!.. Свои интересы появились. Вообще, я заметил, что чем здоровее и полнокровнее человек, чем ближе он к жизни и дальше от смерти, тем больше заряжен здоровым животным эгоизмом, тем больше думает о себе. Ему хочется радостей тела, а не души. А вот когда болезни напоминают о скором конце, человек смещает интерес – начинает думать не о своем будущем, а о своем наследстве, о детях… Но мне здесь вот что интересно – ведь человек сам для себя центр мира и точка отсчета. Эти реновированные люди замечают в себе перемены, что их личность изменилась? Как они сами объясняют их?

– А я не спрашиваю о таких вещах, могу только наблюдать. Я не имею права лезть в личную жизнь. Напротив, когда они начинают откровенничать, я это всячески прерываю. Потому что знаю: от любви до ненависти один шаг. Поэтому не надо лезть в мое личное пространство со своей любовью и откровениями. Я никогда не приближаю пришедших, часто даже выставляю между ними и собой какие-то кордоны… Он пришел ко мне с проблемой – болезнью. Этим я и занимаюсь. Принципиально не касаясь его социальной жизни. Для этого у него есть родные и близкие. Если бы он не заболел и не попал ко мне, я бы его вообще не знал, на фиг он мне нужен? Я никогда с ними не строю никаких отношений. Нельзя сближаться! А больные, наоборот, активно стараются перетащить на свою сторону. Начинают рассказывать о своих проблемах, в том числе материальных.

– Зачем?

– Чтобы сделать тебя сопричастным, превратить в близкого. А мне лишние близкие не нужны, у меня своих полно. Плати исправно, соблюдай дистанцию, и я тебя сделаю. Выпущу новеньким. И звонить не буду. И сам звонков не жду с рассказами о новой жизни и благодарностями. Я не из тех докторов, которые лечат всю жизнь, высасывая деньги. Сделаю – и гуляй. Если опять заболеешь – приходи. А в промежутке звонить и поздравлять меня не надо – зачем? Делать мне больше нечего, что ли, как бесплатные поздравления выслушивать?

Он интересный, Блюм. Он странный. Не от мира сего. Как о нем рассказать, чтобы бытовыми деталями не приземлить образ?

Наилучшим образом человека представляет его дело. Дело жизни Блюма – исправление содержания через форму, воздействие на внутреннее через внешнее. Работа с тем самым форм-фактором, в котором помещаются мысли, желания, представления о жизни, справедливости и целях, болезни, здоровье и желудочный сок. Все эти идеальные и материальные параметры после работы Блюма меняются, поскольку являются функцией того координатного пространства, в коем размещаются.

Непонятно?

Ничего. С течением времени и букв постепенно тучи непонимания развеются, и солнце ясности рассеет туман ваших представлений лучами озарения. Седлайте коня разума и скачите за мной, не оборачиваясь, ибо прошлой жизни у вас уже не будет, она кончилась, когда вы взяли в руки эту книгу!..

Как меняется физический форм-фактор тела в руках мастера, могут рассказать разные люди, в том числе совершенно посторонние и потому не заинтересованные ни в чем, кроме здоровья. Начну с переустройства мелких деталей организма, грозящих, однако, крупными неприятностями…

Вот вам первая история – мамочка больного ребенка постфактум протоколирует былое и думы (стилистика оригинала сохранена, прошу прощения):

«У нас было сильное внутричерепное давление. Ребенок либо спал, либо плакал. Сбавляли в основном диакарбом. Но пробовали и травами, и БАДами. До определенного уровня сбросили, а дальше – ни-ни. Изначально боковые желудочки были 12 мм (при норме 2 мм). Сбросили до 8,5 мм. Нам еще поставили тогда диагноз «субкомпенсированная гидроцефалия». Все остальные показатели нейросонографии (а в дальнейшем и Эхо-ЭГ) тоже зашкаливали. Я прочитала гору литературы и поняла, что у нас давление такое высокое из-за того, что отток ликворной жидкости недостаточный, поэтому она скапливается и образует повышенное внутричерепное давление. Соответственно, жидкость давит на мозг, и мозг не может развиваться. Для чего это я так подробно пишу?

Спустя месяца полтора после наших занятий у Блюма Блюм к нам подошел, посмотрел голову сына, шею, а потом взял его на руки, зажал голову локтем и стал делать такие манипуляции, как будто хочет оторвать голову. Я была в ужасе. Ребенок орал как резаный. Буквально пару секунд этих манипуляций – и отпустил. Сын сразу успокоился.

Через две недели мы пошли делать НСГ. Наши желудочки стали 4,5 мм! Половина остальных показателей стали нормой.

Недели через две после того случая Блюм опять произвел те же самые манипуляции. И еще через месяц мы сделали еще раз НСГ. Вы не поверите: 2,5 мм!!! Это уже считается нормой. Все остальные показатели – норма.

То есть что произошло. Блюм восстановил венозный отток, который у нас был нарушен. Правда третий желудочек, который как раз отвечает за отток ликворной жидкости, у нас на 0,5 мм все-таки увеличен. Но все остальное – НОРМА. И главное, прошло с тех пор уже 1,5 года. Раз в полгода мы делаем Эхо-ЭГ. Результат все тот же, т. е. давление не увеличивается!!! Конечно, я Блюму благодарна».

Вот так. А не покрутил бы доктор ему башку, так и вырос бы ребенок с недоразвитым мозгом. И, соответственно, с недоразвитым миром.

Ещё одна история про мелкие детали…

Наш общий с Блюмом знакомый по имени Алексей подошел ко мне в тренажёрном зале испанской Марбельи (об этом тренажерном зале я подробнее расскажу позже, как и об Алексее), достал смартфон, поелозил пальцем по экрану, нашел нужную картинку и повернул экран ко мне. Это был рентгеновский снимок правой ступни.

– Затемнение видите?

Затемнение я видел. Ступня принадлежала его 18-летнему сыну. Сын профессионально занимался теннисом, его карьера успешно перла в гору – до тех пор, пока в один прекрасный момент внезапно не прервалась. Сын больше не мог играть в теннис. Он даже ходить не мог: каждый шаг причинял острую боль в ноге. Это продолжалось девять месяцев. Девять месяцев боли, хромоты, невозможности просто пройтись.

За эти девять месяцев парня возили по разным странам, по лучшим специалистам – Германия, Израиль, Испания… Вердикт был один: «Некроз костной ткани неизвестной этиологии. Нужно оперировать». Светила медицинской науки предлагали вскрыть стопу, выскрести гниющий участок кости, вскрыть бедро, отколупнуть немного бедренной кости (она большая, чай, не убудет) и подсадить вместо удаленного участка на большом пальце.

На вопрос, вернется ли парень в теннис, твердого ответа никто не давал: ходить бы начал!

Поэтому, когда измотанные родители добрались наконец до Блюма, на его вопрос «чего вы хотите?» отец, прошедший все круги официальной медицины, сказал:

– Чуда!

Чудо произошло через пятнадцать минут, в течение которых Блюм жёстко и очень больно по-всякому крутил молодому спортсмену ногу. После этой странной экзекуции, даже отдаленно не рождавшей никаких ассоциаций с медициной, парень встал и, прихрамывая, пошел. А еще через несколько дней и столь же странных процедур начал бегать.

Как выяснилось, из-за напряженных занятий и скаканий по корту, волнений и стрессов образовался мышечный спазм где-то в районе колена, который частично пережал кровоток, и в ступне к конкретному участку костной ткани кровь практически перестала поступать. Начался некроз. И никакая операция по вычистки гнили с последующей подсадкой живой костной ткани не помогла бы – потому что в теле образовалась натуральная «черная дыра» без кровоснабжения, и костная ткань там попросту не прижилась бы.

Вот к чему могут приводить микроспазмы и перекосы, коими напичканы мы с вами все без исключения. А вы думаете, откуда у нас все наши болезни, тканевые дистрофии, хронические воспаления, суставные недомогания и прочее?.. У каждого рисунок поджатостей мышечных волокон и пережатостей сосудистых русел в разных частях тела свой, как отпечаток пальца, и является следом всей прошлой жизни – обид, переживаний, стрессов, болезней, мыслей, привычных поз, профессии… И приводит он в конечном счете (из-за недостатка кровоснабжения) к разного рода патологиям – не обязательно к некрозам, а к чему угодно, включая опухоли.

Когда орган по кровяному руслу снабжается кислородом и всем прочим (питанием, защищающими фагоцитами и лимфоцитами) на все штатные сто процентов, когда венозный отток и лимфатический отток не нарушены, тогда орган и работает стопроцентно, у него полная иммунная защита. А если мы сосуды чуток пережали, функция органа соответствующе упала. Если мы пережали кровяное русло (спазмом, холестерином) ещё больше, снизив обеспечение органа до уровня просто выживания тканей – потеряли функцию органа: на нее просто не хватит энергии. Ещё больше пережали – началась уже тканевая деградация. Или перерождение. Вы ведь помните, что раковые клетки живут в бескислородной среде, а кислород доставляется к тканям кровью?..

Это понятно. Непонятно другое – каким образом, воздействуя на тело извне, меняя его форму за счет выправления перекосов и наращивания каких-то мышечных групп, можно избавиться от системных патологий? От аллергии, например.

Выглядит это, конечно, очень странно – когда аллергию, близорукость или почечную недостаточность Блюм начинает убирать, деформируя тело или голову пациента с помощью собственных рук, рычагов, похожих на корабельный румпель, или десятков хитрых станков, смахивающих на дыбу.

Свою жену от 30-летней аллергии он вылечил, поменяв ей форму черепа и плечевого пояса. Разве не удивительно?.. Мне понятно, когда гражданина долго и больно курочат, выпрямляя ему, например, сколиоз или решая проблемы опорно-двигательного аппарата: за долгий срок позвоночник можно постепенно выправить. Но если речь идет о болезнях внутренних органов, о каких-то системных сбоях, то мы привыкли, что настоящее лечение – это таблетки, уколы, клизмы… в общем, введение внутрь организма разных веществ, меняющих его изнутри. Но у профессора Блюма другая позиция: именно неправильная форма тела приводит к проблемам с содержанием. Ну, если у вас, конечно, не глисты.

Мы привыкли с вами к чудесам психотерапии – когда психотерапевт, воздействуя словами через сознание на подсознание клиента, порой меняет ему физическое тело, избавляя последнее от каких-то психосоматических болезней. У человека при этом порой даже осанка меняется. Блюм идет к той же цели с другой стороны – он меняет физическое тело внешне, что внутри избавляет человека от болезней и переформатирует у него стиль мышления, образ мыслей, сознание. То есть с какой стороны ни зайди, упрешься в болезнь как следствие образа жизни, привычек, способа мышления и общей формы тела. Человек един, его форма и содержание – две стороны одной медали.

А что, кстати, легче для страждущего – воздействовать на болезнь через мозги или через тело?

Отвечу – следуя инструкциям психотерапевта, научиться управлять мыслями сложнее, потому что мысли – это и есть мы. А с собой справиться – это надо ещё найти внутри какую-то точку опоры, отличную от привычного мира мыслей! А где ее взять? Поэтому так трудно вылечить органику словами. Если же тебя суют в станок и начинают давить рычагами, тут уж поневоле начнешь сопротивляться. Само тело начнет – теми самыми глубокими мышцами, о которых разговор будет чуть ниже и которые лежат в основе нашей конструкции и нашего здоровья. Когда делают тебя, это всегда легче, чем когда ты корячишься над собою сам.

Как лечит людей Блюм? Я уже говорил: он их переформатирует с помощью своих рычагов и тренажеров, выпрямляя невидимые простым людям асимметрии и перекосы, устраняя мышечные зажимы. И эта кажущаяся простота, в которую я долго не мог до конца поверить, приносит фантастические результаты…

Только, услышав слово «тренажеры», не подумайте плохого – будто Блюм лечит спортом! Нет! Отличия тут принципиальные, и они уже обозначены – на обычных фитнес-тренажерах люди занимаются сами, а на станках Блюма над клиентами работают специально обученные специалисты, не забирая у граждан энергию, а буквально вкачивая в них свою. К спорту же у Блюма отношение сложное:

– Спорт никого не оздоравливает. В спорте есть травматизм, есть профессиональный вред и масса всего остального. Нельзя прийти в спорт со сколиозом и уйти из спорта без сколиоза. А вот увеличить сколиоз можно. Теннисный локоть наработать можно. Поэтому я всегда говорю: хочешь заниматься спортом – сначала поправь здоровье, а то совсем его лишишься. Много вы знаете спортсменов-долгожителей? В спорт нужно идти без язвы желудка, без гастрита, без бронхиальной астмы, без артроза, без артрита, без грыж в позвоночнике. Поэтому не спорт для оздоровления, а, наоборот, оздоровление для спорта. Поэтому многие известные спортсмены приходят ко мне поправлять здоровье, которого они лишились, обменяв на круглый счет в банке. Я произвожу обратную конвертацию.

– Допустим, – киваю я. – Но как, воздействуя на костно-мышечный аппарат рычагами, ликвидировать системные поражения. Диабет? Астму? Какая тут связь?

– Есть очень четкое понятие: хабитус астматика. Астматик – это человек с уплощённой диафрагмой, высоко поднятой. С задранной кверху широкой грудной клеткой. У него будет вот такая апертура грудной клетки. С буквально выпирающими легкими в надключичных областях. Думаете, случайно это? Кстати, у астматиков в средостении, как правило, еще и диафрагмальная грыжа пищеводного отверстия, с которой связаны гастриты, отрыжки – тоже результат строения тела.

То есть налицо некие анатомические особенности, помогающие в развитии астмы. А спусковым крючком является стресс. У нас у всех нереализованная энергия стресса – в обществе запрет на отрицательные эмоции: нельзя материться, нельзя драться, нельзя хлопать дверью, нельзя даже багроветь и краснеть. Всё надо держать в себе. И когда человеку с вышеуказанными физическими особенностями надо вдохнуть, ему уже некуда – там анатомический предел. Потому и спазмы начинаются, что ему дыхалки не хватает, вдоха нет и выдоха нет… Был такой гениальный мужик – Бутейко. Он учил астматиков дышать через трубочки. Тренировал выдох. Почему? У него своё было объяснение, я дам другое. Когда мышцы выдоха накачиваются, грудная клетка начинает опускаться, ход её увеличиваться, и астматические феномены ослабевают. Вот вам пример воздействия через мышцы на загадочную астму… А гормональное лечение астмы – это просто убивание глубоких мышц – мышц трахеи, мышц, регулирующих дыхание. Препараты, конечно, снимают мышечный спазм, но как? Убивая мышцы! Выключая их. Но ведь надо понимать, что спазм – это защитная функция… Кстати, когда-то астма считалась признаком долголетия. В начале прошлого века. Никто от астмы не умирал. Умирать от астмы начали, когда её стали лечить.

– Ладно. Допустим. С астмой разобрались, что там ещё с потрохами бывает? Какая связь между ними и формой туловища?

– Вот мы взяли сумку, а в сумке – разные предметы. И если теперь мы сумку вот так скрутили внешне, то всё, что там внутри лежит, будет съехавшим со своих мест, зажатым, деформированным. Предметы – это наши внутренние органы, а сумка – тело, где они размещаются. В перекошенном теле – перекошенные органы.

Когда орган съехал, у него соприкосновение с другими органами поменялось. Орган должен находиться на своем анатомическом, топографическом месте. Если он съехал, значит, он наехал на другой, тот на третий и так далее. Значит, когда он съехал, сосуды перетянулись, протоки перекрылись. Омывающая жидкость перестала циркулировать. Органы склеились, начался спаечный процесс. Нарушения кровотока и иннервации привели к тому, что там образовалось болото в этом органе. Застойное явление. А любые застойные явления приводят к зашлаковыванию и закислению тканей. Фигурально выражаясь, в данном месте реки образуется тихая заводь. Где будут собираться мухи, комары и прочий гнус. А в застойном органе будут скапливаться микробы и идти вялотекущие воспалительные процессы. Для того чтобы теперь как-то восстановить всё это, мы должны подровнять тело – первым кругом. Вторым кругом – убрать фиксирующие орган спайки. Третьим кругом – улучшить локальное кровообращение и отток межтканевых жидкостей. И если мы отрегулировали ситуацию, то включатся процессы самовосстановления и организм застойные процессы ликвидирует.

₺147,27
Yaş sınırı:
16+
Litres'teki yayın tarihi:
03 eylül 2018
Yazıldığı tarih:
2018
Hacim:
200 s. 1 illüstrasyon
ISBN:
978-5-17-106416-7
İndirme biçimi:
epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

Bu kitabı okuyanlar şunları da okudu