Понятие «революция» в устах либералов, защитников капитализма звучит сегодня как ругательство, как нечто незаконное и даже сверхпреступное. Особенно если речь заходит об Октябрьской революции 1917 года. И действительно, понятие «революция» означает насильственную смену общественного строя, поскольку власти не находили общего языка с большинством населения. С точки зрения старых властей, их конституций и законов, действия революционеров явно незаконны, а поэтому преступны. А с точки зрения недовольного народа? Как решать злободневные проблемы большинства населения, если власти не желают их решать? Верноподданническая психология и религиозные теории подсказывают, что нужно терпеливо правовыми и моральными средствами постепенно воздействовать на власти. Молиться, просить, жаловаться господину, бить челобитную, протестовать… В рамках существующих законов пытаться поменять власть. В том числе и путем выборов. Но вот беда: малейшие протесты, выход на улицы и создание групп рассматривались властями как подготовка к бунту и жестоко наказывались. А избирать и быть избранным до ХХ века имел право лишь узкий слой общества. Основная масса населения считалась рабочим быдлом, неспособным участвовать в управлении государством и потому не допущенным к нему. Это право было доступно только элите. Элита же настаивала на том, что существующие порядки установлены богом и природой. Всегда были рабы и господа, богатые и бедные, хозяева и работники… Демократические формы борьбы за интересы простолюдинов появились на свет лишь во второй половине ХIХ века, и то в развитых странах под давлением народа. Законных избирателей, например, в Англии, Франции – самых демократических странах того времени – насчитывались жалкие проценты вплоть до 20-х годов ХХ века. Господствовала циничная формула, высказанная одним из французских политиков: «Обогащайтесь, господа, и вы станете избирателями!» Но реально обогатиться, как тогда, так и сейчас, мог лишь узкий слой общества. Поэтому народный протест во многих странах принимал другие формы. Гораздо менее демократические… Это бунты, восстания, террор, физическая расправа, грабежи, поджоги, разбой, уничтожение имущества господ… Примерно с ХVI века стали происходить и революции.
Если оглянемся на прошлые века, то обнаружим, что революции вспыхивали много раз и в самых развитых странах. С ХVI по ХХ век их было 15, всего они были в 9 странах. Самые развитые и сильные страны прошли через стадию революций, а некоторые и не один раз. Франция имела это «счастье» четырежды, а Испания – пять раз. Если оценивать их по результатам, то, несмотря на кровавый привкус, они были, скорее, положительными. Так, Нидерландская буржуазная революция ХVI века освободила страну от гнета испанцев, кальвинистов – от давления католической церкви, буржуазию – от власти феодалов. Голландия благодаря ей переместилась в разряд высокоразвитых стран и остается ею до ХХI века.
Английская буржуазная революция 1640 года через гражданскую войну с феодалами, захват Ирландии и разорение своих крестьян не только дала власть и простор более передовому классу буржуазии, но сделала в конечном итоге Англию на двести лет первой страной мира, открыла новый этап научно-технического прогресса.
Французская революция конца ХVIII века недаром во всех учебниках названа «Великой», поскольку она дала мощный импульс положительным преобразованиям во всей Европе. Правда, самой Франции еще три раза в ХIХ веке пришлось революционным путем решать проблемы власти, собственности, прав человека, демократии, причем порой крайне жестокими способами.
Успешной можно смело назвать и революцию в Северной Америке в конце ХVIII века, когда американцы сумели освободиться от гнета Англии и создать свое уникальное государство – США, с которого и сегодня берут пример. Там не было вековых феодальных традиций. В Америку «понаехали» смелые авантюристы, отчаянные, трудолюбивые и достаточно молодые люди (они и сегодня не принимают кого попало), готовые начать и отстаивать свое дело. Загнав в резервации местных индейцев, они образовали свои штаты. А когда на них попытались накинуть узду, восстали, сбросили путы, выработали свои законы и государственное устройство без всяких наследных королей, принцев с возможностью самим выбирать начальство и менять устаревшие законы. Там тоже пришлось пролить кровь в борьбе с Англией, а позже насильно высылать 100 тысяч успевших укорениться феодалов. В Гражданской войне в середине ХIХ века обильной кровью полили негритянскую свободу, демократию, право развивать фермерское хозяйство, владеть землей, но уже к началу ХХ века это принесло свои плоды. США вырвались на первое место в мире.
Испанцы пять раз в ХIХ веке поднимались на революции против своих царствующих Бурбонов, за парламент-кортесы, за демократию и ограничение власти католической церкви. Но победить окончательно так и не сумели, ограничившись компромиссом. Свои проблемы они окончательно решили уже в ХХ веке и тоже путем революций и гражданской войны.
Начало ХХ века отмечено целой серией революций. До 1920 года их было восемь в шести государствах. Рекорд побила Россия, за 12 лет – три революции. Она-то и начала эту серию с 1905 года. За ней последовали Иран, Турция, Китай, Португалия, Мексика.
Первая мировая война ускорила этот процесс… Снова Россия, Австро-Венгрия, Германия. На грани революций стояли Индия, Афганистан, Ирландия и др.
Мир решал насущные проблемы с помощью революций, восстаний и войн, а не выборов. Революции в начале ХХ века сломали четыре крупные империи, образовали на карте мира с десяток новых государств, что мы никак не можем назвать регрессом, шагом назад.
Выходит, правы были старики Гегель и Маркс, когда утверждали, что развитие бывает не только эволюционным… Революции – закономерный этап исторического развития, когда народ силой, через сопротивление господствующих классов пробивает себе новый путь. Как река ломает ледяные заторы и плотины. Как ураган, валящий старые деревья… И, увы, часто с жертвами…
Но какое грандиозное дело делается без издержек и жертв?
Это сегодня мы опасаемся революции как стихийного бедствия с непредсказуемыми последствиями. Разработаны многочисленные демократические процедуры, системы сдержек и противовесов, многократно увеличена численность всяческих спецслужб, отработаны системы тотального контроля населения. Но революции то и дело вспыхивают в разных частях земного шара. То в форме «цветных» революций, то в виде национально-освободительных и гражданских движений, ставящих цель изменить существующие порядки. Целая серия революций прошла в последнее время по арабскому миру, серьезно изменив политический ландшафт. Более того, революции и всякие общественные движения сегодняшние политики превратили в метод, в универсальный политический инструмент для достижения своих целей. Революции научились делать управляемыми. После невиданной революционной волны начала ХХ века и экономического кризиса 1929—1933 годов правящие элиты, напуганные ее размахом, начали сами проводить реформы, продвигать демократию, вводить прогрессивные налоги, социальные лифты и поддержки. Так, не без влияния российских событий, в Англии в 1918 году была проведена избирательная реформа, число избирателей выросло с 8 до 21 миллиона человек. Избирательные права впервые получили женщины. Введено пособие по безработице, в случае увольнения, совершенствуется система народного образования. Во Франции в 20-е годы также вводятся пособия по безработице, пенсии по старости, пособия по болезни и инвалидности. Революция в России оказала большое влияние на многие страны мира.
Правящие элиты учли этот опыт и научились новыми, более утонченными способами держать и подкреплять свою власть. В соответствии с «новым курсом» после мирового экономического кризиса 1929—1933 годов в США законодательно стали поддерживать ненавистные до того профсоюзы, оказывать помощь фермерам, безработным, ветеранам и инвалидам. Появились даже экономические теории, предлагавшие не урезать и выжимать все соки из народа, а поддерживать неимущие слои, добавлять зарплаты рабочим, путем кредитов повышать их жизненный уровень, создавать хорошие условия труда, вовлекать в «народный капитализм». Создатели таких теорий справедливо полагали, что все это окупится сторицей. Это и спасло капиталистическую систему от краха.
Но тогда, в начале ХХ века, правящие элиты большинства стран еще не утратили своего высокомерия, не желали делиться нажитыми за счет народа богатствами, пытались грубой силой решать экономические, политические и национальные проблемы.
Революции вспыхивают и в наше время. Они меняют картину жизни в отдельных странах, а порой и в целых регионах. Дотошные историки обнаруживают в этих вроде бы стихийных событиях закономерности и чьи-то направляющие руки. Действительно, во всех революциях есть заинтересованные стороны, организаторы и активные исполнители, есть так называемые движущие силы. Для проведения акций, протестов и каких-либо других антиправительственных действий, с чего обычно и начинаются революции, необходимы деньги. Особенно в начальный, подготовительный, период. Но значит ли это, что деньги, а соответственно, и те, кто их дал, – решающая сила в революциях, их заказчик и организатор? С помощью денег спровоцировать волнения можно, как и можно организовать государственный переворот. Однако для революции нужно серьезное недовольство большинства населения. Такое, что рабочие бросают работу, крестьяне – свое хозяйство, чтобы воевать с властью. Революции возникают там, где страна превращается в кипящий котел из-за нерешенных проблем. Это на чьи-то деньги не создашь. Такую революционную ситуацию создает, как правило, само правительство своей антинародной политикой, упорным игнорированием интересов большинства населения. Спровоцировать, раздуть тлеющий огонь сегодня могут и набравшие огромную силу СМИ и интернет. Деньги же помогут не столько организовать, сколько спровоцировать, помочь направить массовое недовольство против правительства. Об этом задумываешься, когда читаешь известного сегодня писателя и историка Николая Старикова, который с 2008 года издал серию книг под недвусмысленным заголовком «Кто финансировал и организовал развал России», где утверждает, что революционное движение было направлено не против антинародного правления, а на уничтожение России вообще. Серьезно покопавшись в архивах, заглянув в подшивки пожелтевших газет ХIХ века, он нарисовал довольно занимательную картинку о том, как подкупленные революционеры на английские, немецкие и другие деньги пытались сбить с курса и даже потопить корабль Российской империи, и в конце концов им это удалось. Он нашел компромат абсолютно на всех деятелей русского освободительного движения начиная от декабристов. По мнению Н. Старикова, все эти движения за землю, отмену крепостного права, за конституцию, права, человеческое достоинство и достойную зарплату не более чем предлог в борьбе за развал России и велась эта борьба людьми недалекими, продажными, нечестными и жестокими. Так, декабристы ради абсурдных проектов реформ обманули солдат, устроили бойню в центре столицы, покушались на самого помазанника божия. Они работали напрямую в интересах Англии, чтобы ослабить и развалить Россию.
Герцен бил в свой «Колокол» и клеветал на Россию извне, основал революционный журнал в той же Англии, причем не на свои кровные деньги, а на неизвестно чьи, хотя мы догадываемся на чьи.
Белинский и Чернышевский, вообще, были ущербными людьми и тоже клеветали на свою Родину. Особенно досталось землевольцам и народовольцам за их непатриотические попытки поднять народ на революцию против законного правительства, за что они справедливо и поплатились. А народовольцы, эти сущие «бесы», не гнушались уже убийств и посмели поднять руку на самого царя – освободителя крестьян. Вывод напрашивается простой. Правильно, что пришедший после убийства отца Александр III железной рукой подавил всякое свободомыслие и перевешал всех этих предателей Родины! А вот Николай II допустил слабину и слишком церемонился с революционерами, за что и поплатился. Страну наводнили английские, германские, японские агенты, масоны и на иностранные деньги организовали террор и революции. Досталось и Ленину, этому неудавшемуся юристу, который неизвестно на какие деньги столько лет безбедно жил за границей, выступал за поражение России, а затем на германские деньги прибыл на Родину, чтобы организовать ее развал и тем самым отомстить за свою неудавшуюся карьеру. С помощью простых и острых, как кинжал, вопросов «кому это выгодно?» и «на чьи деньги?» Н. Стариков, как ему кажется, положил на лопатки все революционно-освободительное движение России. Разоблачив и уничтожив морально всех революционеров в ряде книг, уже позже, в 2015 году, Н. Стариков издал книгу «Сталин. Вспоминаем вместе», где поет дифирамбы этому профессиональному революционеру, ученику Ленина, ставшему вождем первой советской страны. Так и хочется сказать Н. Старикову: «А ведь вы, батенька, обыкновенный пропагандист и конъюнктурщик! Когда модно было крыть всех красных, вы тоже крыли. А сегодня, когда появились более взвешенные оценки прошлого, вы уже и восхищаетесь кое-кем из них…»
Но вернемся к русскому освободительному движению. Зададимся простым вопросом: неужели все многочисленные крестьянские бунты, восстания, национальные движения, восстание декабристов, публицистика против российских порядков Белинского, Добролюбова, Некрасова, Чернышевского и многих других были лишь происками иностранных агентов, недоумков и уголовников? Почитаешь Н. Старикова и поначалу даже сомневаешься, да было ли в России крепостное право с его садистами-салтычихами, порками на конюшнях, открытой продажей людей, правом первой ночи для барина, забитости и неграмотности подавляющего числа населения? Разве лгал А. Радищев, написав потрясающую книгу «Путешествие из Петербурга в Москву», о диких порядках и неравенстве в России, за которую Екатерина II оценила его как «бунтовщика хуже Пугачева» со всеми вытекающими для автора последствиями? Разве не могли ПРОТИВ ЭТОГО выступить честные благородные офицеры, а не за какие-то английские интересы? А еще против аракчеевских поселений. Против зуботычин, шпицрутенов, когда провинившегося беднягу-солдата прогоняли сквозь строй иногда даже в тысячу палок? И после одной из таких экзекуций такой твердый и благородный Николай I написал о том, что, слава богу, у нас нет смертной казни. А как «изящно» наказали Ф. Достоевского и других петрашевцев за то, что они переписывали и читали В. Белинского, который в своем знаменитом письме к Гоголю выступил в защиту «немытых рыл», против рабства и поповщины! Их приговорили к расстрелу, заставив пережить ужас близкой смерти с колпаками на головах, и лишь потом объявили, что царь соизволил их помиловать и заменить расстрел каторгой. От такой «милости» один из приговоренных сошел с ума, а молодой Достоевский стал болеть падучей и после многих лет каторги и солдатчины разочаровался в революционных идеях и революционерах.
Разве лгал М. Лермонтов, написав бессмертные строки про николаевскую Россию: «Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ, и вы, мундиры голубые, и ты, послушный им народ…»? Писал он эти строки отнюдь не начитавшись «Колокола» и не получив английских переводов. Он, выходит, не патриот, не в пример шефу жандармов графу А. Бенкендорфу, который в это же время рисовал совсем другую картину: «Прошедшее России удивительно, ее настоящее более чем великолепно; что же касается будущего, то оно выше всего, что может нарисовать самое смелое воображение!» Неслучайно он был любимцем Николая I, поскольку умел и давить вольнодумцев, и лить елей в уши… Правда, вскоре после этих высокопатриотических слов наступила катастрофа Крымской войны, и России пришлось потерять не только Черноморский флот с крепостями, но и в срочном порядке проводить реформы всего и вся. А ведь еще 20 лет назад о реформах начали говорить непатриотичные декабристы.
А что касается Н. Чернышевского и народников, то мало кто знающий будет сегодня отрицать, что в 1861 году крестьян не одарили царской милостью, а вынуждены были освободить, чтобы не получить революцию. При этом постарались ограбить, оставив за помещиками-дворянами лучшую землю, а облагодетельствованным крестьянам достались остатки, «отработки», выкупные платежи и ограничения в гражданских правах, что потом привело к революциям уже в ХХ веке. Чернышевский и народники выступили не против России, а именно против этого грабежа. И только за подозрение в написании антиправительственной листовки и смелые статьи Чернышевского отправили на 14 лет в каторгу в самое глухое и гибельное место Сибири с расчетом, что он вскоре и умрет. Там он фактически пробыл более 20 лет и вернулся глубоко больным, хотя и несломленным. Так купленные иностранные агенты не поступают.
Когда расстреляли стихийные выступления возмущенных реформой крестьян, расправились с Чернышевским, закрыли журнал «Современник», только тогда самые активные молодые люди из студентов-разночинцев, которые были несравненно ближе к народу, чем холеные дворяне, пошли в народ, чтобы разъяснять, поднимать его на борьбу. Но здесь их ждали неприятные сюрпризы: как оказалось, они совсем не знали русского крестьянина, его интересов и его психологию. Крестьяне, оказывается, винили в своем ограблении чиновников и помещиков, а вовсе не царя. Им не революцию, а землицы бы… И они начали сдавать народников полиции.
Теперь о таких недемократичных методах борьбы, как террор… Стрелять, пускать в ход кинжалы и метать бомбы русские революционеры начали не сразу и вовсе не от уголовных наклонностей. Конечно, если не считать единичные случаи. Не забудем, что это была уже вторая половина ХIХ века, когда в Европе накопился значительный опыт освободительной борьбы. Герцен, Чернышевский, Бакунин, Кропоткин и другие уже знали, что простые, мирные формы протеста, как правило, не приводили к успеху. К 70-м годам в Европе были испытаны самые разные способы борьбы за лучшую жизнь, за права. Уже попробовали сжигать поместья и фабрики, ломать машины и станки, разбойничать на дорогах. Английские чартисты, не желая крови, около 10 лет собирали миллионы подписей рабочих, писали хартии к парламенту с просьбой обратить на них внимание. Французские социалисты-утописты писали яркие книги, где предлагали не грабить и свергать, а убеждать богатых, просить позаботиться о несчастных рабочих и других обездоленных, рисовали картины справедливых государств без эксплуатации. Некоторые действовали методом примера, организовывая образцовые коммуны и фабрики на свои кровные деньги. Французы попроще, разочаровавшись в словах и призывах, начали захватывать власть в отдельных городах, прося хотя бы дать работу под лозунгом «Жить работая или умереть сражаясь». Во многих странах Европы создавались тайные общества, чтобы устроить переворот, организовывались политические партии и движения.
Тщетно! Нигде власть имущие не уступили, не потеряли ни власти, ни капитала. А правозащитники неизменно получали тюремные сроки, а то и пулю, когда их тысячами расстреливали, вешали, подвергали осмеянию в обществе. Лишь в Англии дальновидные политики пошли на избирательные реформы, чуть-чуть расширив число избирателей, да на сверхприбыли стали подкармливать рабочих лидеров, чтобы сделать их своими союзниками.
Во второй половине века часть революционеров стала прислушиваться к тому, что говорили марксисты, а другая, и более значительная, часть пришла к нелегкому выводу, что нужно поднимать народ на всеобщий бунт, провоцировать революции и безжалостно свергать власть. Но и революции середины ХIХ века не привели к успеху, поскольку начинались без серьезной подготовки, а лидеры не знали, что дальше… Одни – за раздел богатств, другие – за анархию, третьи – за честного царя…
Часть борцов, и их было большинство, решила продолжить пропаганду и агитацию и постепенно готовить революцию мирными средствами, через пропаганду и деятельность политических партий. Среди них Г. Плеханов, А. Дейч, Б. Аксельрод и др. Они никогда не брали в руки оружие и не призывали к этому. Однако молодежь, разочаровавшись в крестьянстве, в пропаганде, в словах, решила ускорить процесс. Тем более что выстрелы в петербургского градоначальника Трепова молодой революционеркой В. Засулич окончились ее оправданием в суде присяжных. Молодые народники, А. Желябов, С. Перовская А. Михайлов и др., всего несколько десятков человек, создали свою отдельную тайную организацию «Народная воля» и взялись за револьверы и бомбы, чтобы запугать власть, заставить ее поменять политику. Ради народного счастья молодые революционеры готовы были пожертвовать и собой. Что касается случайных жертв, то все понимали – их не избежать. Царь и высшие чиновники не ходят, как правило, поодиночке. Есть обслуга, есть охрана, есть случайные люди… Жертвы неизбежны. Это как на любой войне.
Что из этого вышло, мы знаем. Цепь покушений на царя завершилась его убийством. Правительство поначалу и вправду было в панике, но новый император Александр III сделал выбор в пользу порядка и укрепления самодержавной власти. Полиция, жандармерия были подняты на ноги, террористов арестовали и после недолгого следствия казнили. Позже так же безжалостно казнили и других. Свободы и права россиян были серьезно ограничены. Принятие долгожданной конституции не состоялось.
Революционно-освободительное движение вновь стало перед выбором. Каким путем идти дальше? Продолжать террор против правительства? Продолжать агитацию среди крестьян и всех недовольных? Или есть третий путь? Часть революционеров из-за преследований вынуждена была выехать за границу и пытаться руководить оттуда. Главным теоретиком и корифеем революционеров в этот период стал умеренный Г. Плеханов. Он первый среди россиян обосновал идею, что главную ставку в борьбе с самодержавием нужно делать не на крестьян, не на интеллигенцию, студенческую молодежь и героев-террористов, а на рабочих… Но где брать деньги, без которых никакие акции не осуществишь? Партий с многочисленными членами и обязательными взносами еще нет. Разночинная молодежь бедна, правительство, естественно, денег не даст, а, наоборот, постарается перекрыть все каналы. Главными источниками становились публикации в газетах, издание книг и брошюр, добровольные пожертвования… и помощь спонсоров из иностранных государств.
Но вот вопрос? Допустимо ли брать деньги у иностранцев на борьбу с собственным правительством? История показывает, что так бывало не раз и это один из самых распространенных способов пополнения средств, хоть и чреватый последствиями. В одном случае придется возвращать долг или отрабатывать взятые суммы, как платному агенту. Но бывают пожертвования и без обязательств. Это когда твоя деятельность выгодна некоему государству или отдельному лицу. Как, скажем, в наши дни действует фонд Сороса и другие благотворительные и иные фонды иностранных государств. Можно получать финансовые вливания в виде премий, подарков, льгот и т. д.
Непатриотично? Аморально? В какой-то мере да! Но что важнее: дело или моральные угрызения? Большинство серьезных политиков, организаторов, полководцев, бизнесменов на первое место ставят дело и действуют по известной формуле Дэн Сяопина: «Неважно, какого цвета кошка, черного или белого. Лишь бы она ловила мышей». Те, кого сильно беспокоит морально-этическая сторона иностранной помощи, для успокоения совести могут назвать ее пожертвованием в поддержку прогресса или, как сегодня модно, назвать это поддержкой демократии, поддержкой гражданского общества. Какой путь выбрали русские революционеры? Явно прослеживаются лишь два способа добычи денег: публицистическая деятельность и пожертвования. Конечно, газеты, брошюры и книги не приносили необходимых сумм, но вот пожертвования Н. Стариков, увлекшись английским следом, явно недооценивает. Известный писатель и историк Александр Бушков провел исследование по этому вопросу и в книге «Сталин. Корабль без капитана» остроумно и не без сарказма описал предреволюционную Россию. Ссылаясь на самих участников революций и материалы полиции, А. Бушков повествует о том, кто и сколько жертвовал на будущую революцию в России. Оказывается, жертвовали не только сознательные рабочие по 2 копейки с рубля заработка в кассу социал-демократов, но и многие врачи, учителя, литераторы, профессура, чиновники, банкиры, промышленники и фабриканты и даже полицейские чины, призванные бороться с этой самой революцией. Так или иначе, помогали меньшевикам, эсерам, большевикам, анархистам, и не в результате шантажа, даже многие влиятельные люди, включая отдельных великих князей и членов их семейств. Кто деньгами, кто предоставлял помещения для хранения запрещенной литературы, кто помогал ее печатать, перевозить и распространять, кто финансировал забастовки рабочих и т. д. А. Бушков делает вполне обоснованный вывод, что главные финансовые потоки революционерам шли вовсе не из Англии и Германии. Многие, очень многие хотели перемен в России. Но считали, что пусть лучше это будет сделано руками профессиональных революционеров. А мы, дескать, инкогнито поучаствуем, и это нам зачтется. Деньги, слава богу, у нас есть! И террористами были далеко не все революционеры. Далеко не все, кого отдельные писатели рисуют черными красками, называют «бесами», хотели развалить, продать или вообще уничтожить Россию. Более того, многие из них были вполне порядочными, совестливыми, неравнодушными гражданами своей страны. Они хотели служить России, но не правящему классу. России-то ведь было фактически две… Одна самодержавная и дворянская, а другая народная…