Светлана таки придумала, как им общаться. Она предложила Нику садиться на кнопки клавиатуры компьютера, а сама сидела рядом и записывала получающиеся слова. Уже глубокой ночью состоялся их первый диалог. (Во избежание недопонимания речь Ника приводится со всеми знаками препинания, хотя Светлана разрешила ему не обращать на них внимания при «разговоре»).
– Свет, ты – гений. Спасибо, что поверила. Сам не знаю, как все произошло. Что будем делать? Как жить дальше?
– Не знаю, Коля. Пока не знаю. Вдруг ты завтра снова станешь человеком. Давай подождем до утра. Может, все это – кошмарный сон. Уже три часа ночи. Давай спать. Ты как спишь, стоя? – почему-то спросила Светлана.– Не знаю, я еще не спал. Завтра скажу.
– Спи, где тебе удобно. Только на меня не садись, а то вдруг я случайно прих… – Она осеклась. – Подождем до завтра, а там посмотрим.
Ник летал за женой, которая деловито готовилась ко сну, и смотрел на нее со смешанными чувствами грусти, восхищения, жалости и радости. Нет, не зря он много лет назад женился на Светлане. Он сел на подоконник в спальне.
А послушал бы родителей… и прихлопнула бы его сейчас какая—нибудь глупая Галя, Наташа или Нина. Нет, свою Светлану он ни на кого не променяет. Какая умница! Придумала, как общаться. А то бы пришлось все время окунать лапы в эти вонючие чернила…
Ник смотрел на жену и мысли у него в голове стали как-то путаться, ослабевать и прерываться…
Проснулся Ник от громкого и непонятного шума. Он открыл глаза и с ужасом увидел перед собой десятки экранов высотой, в которых было видно гигантское существо. Существо двигалось очень медленно, но Нику все равно было очень страшно. Ему казалось, что существо окружает его со всех сторон и вот-вот раздавит. И тут он понял, что никакое это не чудовище, а его собственная жена Света. Никакого чуда не произошло. Ник не превратился в человека, а остался мухой, которая сидит на подоконнике и смотрит на свою любимую гениальную жену.
Нику вдруг так стало жалко и себя, и Свету, что он горько заплакал, вернее, попытался заплакать. Внутренне он рыдал, но внешне это никак не отражалось на его мушином облике. Хотя, кто его знает. Если бы сейчас за ним наблюдали ученые, они бы, возможно, совершили какие-то невероятные открытия, ведь впервые в истории науки они бы наблюдали плачущую муху.
«Коля!» – услышал Ник голос жены. Он взлетел и закружил у лица Светланы. «У-у-у!» – вдруг завыла жена и, разразившись рыданиями, повалилась на кровать лицом вниз. Ник осторожно сел на спинку кровати и сквозь собственные рыдания смотрел на плачущую жену. «Коля-а-а! Что же дела-а-ать?» – доносился приглушенный подушкой голос Светланы. Ник не имел возможности успокоить жену. Он просто взлетел и печально кружил над любимым затылком.
А жизнь продолжалась. Мир по-прежнему занимался своими делами: рождались дети и умирали старики, игрались свадьбы и оформлялись разводы. Люди совершенно не заметили волшебного превращения Николая Иволгина в обыкновенную домашнюю муху. Люди ругались и мирились, занимались любовью и убивали друг друга, строили дома и готовили теракты, давали взятки и садились пьяными за руль, пили чай и объявляли голодовки. А зря!
Впрочем, даже рыдающая Светлана и печально кружащий над ней Ник не могли себе и представить невероятных последствий этого превращения. При всей их фантазии они бы не могли вообразить, как радикально изменится их жизнь в самое ближайшее время.
Однако, дорогой читатель, не будем торопить события, а последуем за ними строго по порядку.
Шли дни. Шок от происшедшего несколько ослаб. Света и Ник научились достаточно быстро общаться. Надо отдать должное уму и сообразительности Светланы. Это она отказалась от клавиатуры компьютера. Ей в голову пришла очередная гениальная идея. Как и всё гениальное, идея оказалось весьма простой. Светлана написала на чистом листе бумаги алфавит, вернее, не алфавит, как таковой, а все буквы алфавита. Гениальность заключалась в форме. Алфавит был написан очень мелкими буквами и имел форму вытянутой вертикально подковы.
Ник садился в середину этой «подковы» и быстро указывал по очереди на буквы всеми шестью своими лапками. Выглядело это весьма забавно, как если бы вы наблюдали танцующую муху. И даже Светлана, когда у нее было хорошее настроение, приглашала мужа к разговору фразой «Ну что, потанцуем?». Она теперь даже не записывала слова Ника, а просто считывала их в соответствии с движениями лапок.
Ник попросил Свету позвонить своему главному редактору и передать ему, что он уехал к сыну во Владивосток и пробудет там, как минимум, несколько недель.
Они договорились, чем Светлана будет кормить Ника. Иногда это были разжиженные паштеты, сыр или творог, иногда кашица из крошеного печенья, хлеба или кекса (Ник не мог есть твердую и сухую пищу). Пил Ник, в основном, воду (она теперь всегда была налита в крошечную розетку и стояла на кухонном столе), хотя иногда пробовал и квас, и «кока—колу», и даже пиво (на водку жена так и не решилась). Со слезами на глазах Светлана изготовила Нику что-то, вроде домика. Это был пустой коробок из-под канцелярских скрепок, на дно которого Светлана постелила крошечный кусочек мягкой ткани. Коробок стоял на кухонном столе и был слегка приоткрыт, чтобы Ник мог в любой момент заползти в него. Точно такой же «домик» стоял и на подоконнике в их спальне.
Если Нику вдруг срочно требовалось что-то сообщить жене, он кружил у ее лица или (если она отдыхала или спала) садился ей на нос и взлетал. В этих случаях Света брала лист бумаги с «подковой—алфавитом» (такие листы теперь лежали повсюду), и Ник начинал свой коммуникативный «танец».
По совету жены Ник стал внимательно и последовательно изучать, осваивать и даже совершенствовать свои мушиные способности. Например, обычные мухи не летают в темноте, но Ник быстро и достаточно легко освоил ночные полеты. Он также научился быстро и ловко пролетать в узкие щели слегка приоткрытых дверей. Обычные мухи не могут ползать задним ходом, но Ник освоил и это. Более того, он даже научился ползать боком вправо и влево. Он научился почти молниеносно переворачиваться на спину и обратно на брюшко.
Иногда Ник развлекал Светлану своими воздушными номерами – выполнял различные фигуры высшего пилотажа. Света не могла не смеяться, глядя на то, как Ник входил в «штопор», шел почти вертикально к полу и лишь в самое последнее мгновение резко уходил вперед и вверх. Развлечения бывали и за едой. Когда Света подносила ко рту стакан с чаем (ложку супа или бутерброд), Ник успевал пролететь между губами и едой в руке. Света даже полушутя сердилась, говоря, что может когда-нибудь случайно проглотить собственного мужа.
Так и шло время, пока не наступил тот самый день, когда в квартиру Иволгиных позвонил лейтенант милиции. Он был вежлив и интересовался мужем Светланы. Света от неожиданности сбивчиво сообщила, что, мол, муж уехал к сыну на Дальний Восток. Лейтенант записал в блокнот адрес и телефон Антона Николаевича Иволгина, распрощался и ушел также быстро и неожиданно, как и появился. После его ухода Света забеспокоилась. Ник закружил у нее перед лицом, вызывая на разговор.
– Что будем делать? – спросил Ник (конечно же, с помощью своего «танца»).
– Не знаю. Он взял адрес и телефон Антона. Вдруг он ему позвонит, а Антон скажет, что никакого отца у него в гостях нет. Что тогда?
– Надо позвонить Володе Кобышу.
Владимир Кобыш был лучшим другом Ника. Они вместе учились в школе, а потом и в университете. После выпуска Володю пригласили на работу в КГБ. Теперь он уже дослужился до полковника ФСБ и был начальником какого—то отдела (какого именно он не говорил, сказал, что это служебная тайна).
Именно звонок Владимиру Кобышу изменил всю последующую жизнь Ника и Светланы, да и не только их одних.
Вечером Светлана набрала домашний телефон Кобыша. Трубку сняла Ольга, жена Владимира.
– Вы куда пропали? Не звоните, не приходите. Уезжали куда-то?
– Да нет. Все некогда было. Закрутились.
Перебросившись еще несколькими фразами с Олей, Светлана позвала к телефону Владимира.
– Володя, привет. У меня к тебе большая просьба.
– Слушаю, Светик, весь внимание.
– Это по поводу Коли.
– А что случилось? – уже серьезно спросил Владимир.
– Понимаешь… с ним произошла… как бы это сказать… неприятность.
– Да что случилось, Свет? Не темни, говори прямо. Если нужна моя помощь, я готов.
– Я знаю, Володя, поэтому тебе и звоню, – голос Светланы задрожал. – У меня вся надежда только на тебя. Ты можешь приехать к нам завтра?
– А где Ник? Почему он не берет трубку? Его что, забрали в милицию?
– Да нет. Здесь другое. Нетелефонный разговор. Так ты придешь завтра?
– Конечно, завтра же суббота. Мы с Олей заедем вечерком к вам. Посидим, выпьем, потолкуем…
– Володя, умоляю, – перебила Света, – только без Оли. Приезжай один и не вечером, а утром, часов в десять. Сможешь?
– Нет проблем, Светик.
Владимир слегка успокоился. Раз Ник не в милиции, значит, ничего серьезного не произошло. Скорее всего, неприятности по работе, решил он. Такое уже случалось пару раз, когда на журнал подавали в суд. Владимир, обычно, в таких случаях помогал добыть компромат на жалобщика. Заявление забиралось, и не происходило никакого судебного разбирательства.
В субботу ровно в десять ноль ноль Владимир позвонил в дверь квартиры Иволгиных, держа в руках торт.
Разговор у Светланы с Владимиром получился трудным и долгим. Разумеется, Владимир тоже сначала принял всё за глупую шутку, но, мало помалу, понял, что Светлана не стала бы шутить такими вещами. К тому же Ник-муха тоже «поучаствовал» в разговоре.
Время близилось к шести вечера. Владимир уже несколько раз звонил жене и объяснял, что Нику нужна помощь, потому что у него серьезные проблемы. Одним словом, в начале седьмого Владимир, Светлана и Ник уже сидели на кухне, пили чай с тортом и заканчивали «разговор».
– Светик, я в понедельник свяжусь с твоим лейтенантом милиции и скажу ему, что Ник работает на нас и уехал на спецзадание, и что официально он поехал к сыну Антону.
– Спасибо, Володя. Ты, как всегда, выручаешь нас.
– Кстати, Светик и ты, и Ник, подумайте на досуге. Ник мог бы принести много пользы нашей конторе.
– О чем ты говоришь, Володя? Я тебе-то полдня доказывала, что Ник правда стал мухой. Как ты всё это своим объяснять будешь?
– Да это не такая уж проблема, как тебе кажется. У нас теперь такие технологии, такие приборы. Твой Ник мог бы стать самым ценным источником информации. Да и вообще, можно ничего никому не объяснять. Можно использовать Ника в темную или под псевдонимом. Да мало ли сколько способов работы есть. Сама подумай. Что может человек, и что может муха. Ник – лучше любого сверхминиатюрного микрофона. Да и дело-то даже не в размерах, а в возможностях. У нас извечная проблема внедрения. А твоему Нику и внедряться не надо. Залетел да слушай. Короче говоря, я на полном серьезе предлагаю – подумайте. Перспективы для Ника огромные. А что ему дома-то делать? Летать из кухни в кабинет и обратно? Подумайте, обязательно подумайте. И не надо откладывать. Я прямо завтра вечером позвоню.
Владимир попрощался и ушел. Светлана и Ник «проговорили» до двух часов ночи. В конце концов, они решили, что можно попробовать. В воскресенье вечером Светлана сообщила Владимиру об этом решении. Владимир обрадовался и сказал, что всё устроит наилучшим образом.
Генерал Кротов, глава одного из ведомств ФСБ, ходил по кабинету. Полковник Кобыш сидел на стуле и молчал.
– Так это, значит, не шутка, полковник?
– Никак нет, товарищ генерал. Разве я пришел бы к вам на прием ради шутки.
– Да—а. Дело весьма интересное. Муха, хм—м! Это ж только подумать. Лети куда хочешь, слушай, смотри сколько душе угодно… Он кто был… вернее, он кто по профессии?
– Журналист, товарищ генерал.
– Но ведь у него нет никакого опыта оперативной работы. У нас же не газета.
– Ну, зачем ему оперативный опыт, товарищ генерал? Он же муха.
– Муха—то он муха, но оперативный опыт не помешает. Надо, чтобы он подучился. Мы вот что сделаем. Пока об этом никому ни слова. Будем знать только мы с тобой. Даю тебе неделю на обучение твоего друга. Расскажешь ему о нашей работе в общих чертах. Ну, сам знаешь, покажи технику. объясни специфику. Да, кстати, наши тут как раз разрабатывают сверхминиатюрный микрофон—передатчик. Может, и для твоего друга что-нибудь придумаем. Слушай, давай—ка для конспирации будем называть твоего друга… – Генерал на мгновение задумался, – «агент М». А что, неплохой псевдоним. Итак, поработаешь неделю с агентом М и ко мне на доклад и разработку планов использования. Вопросы есть?
– Никак нет, товарищ генерал.
– Свободен. В следующий вторник в одиннадцать часов жду для беседы. Чтобы агент М был уже в курсе, понятно?
– Так точно, товарищ генерал.
– Иди. И никому ни слова. Это будет наш с тобой главный козырь.
Неделя, которую генерал Кротов определил для просвещения Ника, оказалась весьма насыщенной. Владимир принес Ника в отдел оперативных технических средств, где Ник с удивлением смотрел и слушал информацию о технических характеристиках самых разных устройств: микрофонов, фотоаппаратов, сканеров, видеокамер, приборов ночного видения, устройств по их обнаружению и прочих удивительных приборов и приспособлений.
Владимир рассказал ему об оружии и ядах, об исчезающих чернилах и психотропных средствах воздействия. По ходу дела, Владимир объяснял Нику принципы и методы сбора и анализа оперативной информации. Одним словом, за эту неделю Ник прошел своеобразный оперативный ликбез.
И вот настал вторник следующей недели. Владимир Кобыш и Ник (теперь он назывался только агентом М) явились в кабинет генерала Кротова для беседы.
Вкратце, беседа происходила следующим образом.
– Ну как, агент М, вы ознакомились со спецификой нашей работы?
Владимир смотрел на «пляшущего» Ника и отвечал за него.
– Да, готов к выполнению любых заданий.
– Ну, так уж и любых. все-таки начать надо с чего—нибудь попроще, – говорил генерал. – Давайте вместе подумаем. Честно говоря, у меня аж голова кружится от перспектив, – признался генерал. – Простор такой, что дух захватывает. Мы с агентом М, как говаривал товарищ Архимед, перевернем весь мир.
– Но, – вежливо вставлял полковник Кобыш, – нам нужна точка опоры.
– Наша точка опоры – агент М. Сегодня в четырнадцать часов – совещание у Главного. Он, как всегда, поставит задачи. Я выберу какую—нибудь, и мы ее выполним. Как, агент М, выполним задачу?
– Выполним, – отвечал за Ника Владимир.
– Хорошо, полковник. Ты тут еще поработай с агентом М, а в пятнадцать тридцать ко мне. Попробуем разработать план первого задания.
Владимир ушел в свой кабинет и начал «разговор» с Ником.
– Послушай, Ник, мой шеф очень самоуверенный и самонадеянный. Метит на место Главного. Тому уже скоро на пенсию, так что с твоей помощью мой шеф станет Главным, ну а я, скорее всего, на его место пойду. Ты не против?
– Нет, – коротко «протанцевал» Ник.
– А ты не можешь слетать на это совещание у Главного. Это на седьмом этаже. Я тебя туда отнесу и выпущу из коробки, а ты потом можешь на Кротове вернуться. Ну, как – согласен?
– Да.
– Мы тогда будем в курсе всех событий. Будем представлять картину в целом, а не то, что нам захочет рассказать Кротов.
Без пяти минут два Кобыш поднялся на седьмой этаж, якобы за какими—то бумагами и, достав коробочку с Ником, открыл ее.
– Давай, Ник. Теперь наша карьера и слава зависят только от тебя. С Богом. – Он хотел было перекрестить Ника, но вовремя одумался, все-таки муха есть муха. – Лети с приветом, вернись с информацией, – пошутил он.
Ник вылетел из коробки, покружил над Владимиром и быстро полетел в сторону кабинета главы ФСБ. Подлетев к приемной, он уселся на косяк двери и стал ждать подходящего момента. Момент не заставил себя долго ждать, поскольку в конце коридора показался генерал Кротов. Он торопливо шел в сторону приемной Главного. Ник подождал, пока генерал поравнялся с входом в приемную, взлетел и быстро уселся на спину генерала в районе левой лопатки. Затем он пополз вниз, обогнул полу кителя и заполз на внутреннюю сторону. Здесь было темно (Ника раздражал яркий свет) и безопасно.
«Господа генералы!» – услышал Ник и понял, что явился глава ФСБ. Совещание началось.
Ник впервые в жизни оказался на таком совещании. Ему вдруг стало немного страшно оттого, что он присутствовал на совещании самой секретной организации в стране. И не просто на совещании, а на совещании руководства этой организации, куда не приглашались даже начальники отделов, каким был Владимир Кобыш. Ник приготовился услышать самые страшные тайны и самые секретные планы и задачи. От волнения он по привычке начал чесать голову передними лапками, но вовремя спохватился, потому что услышал голос самого главного человека во всем ведомстве.
– Добрый день, товарищи генералы, – начал Главный. – Сегодня утром я присутствовал на совещании у Президента. Перед нашим ведомством поставлена конкретная задача, вернее, несколько задач.
Во-первых, как вам хорошо известно, через два месяца у нас пройдет встреча глав ведущих государств мира. Необходимо обеспечить полную безопасность этой встречи.
Во-вторых, по сведениям американской разведки, во время встречи в верхах планируется проведение террористического акта. Сейчас к нему идет интенсивная подготовка. Акт готовится крупный. Возможно, речь идет о покушении на всех лидеров ведущих государств.
В связи с этим, необходимо провести оперативную работу с целью выявления достоверности полученных от американцев сведений. В случае подтверждения, необходимо принять самые эффективные меры с целью недопущения этого теракта и поимки всех его участников. Подчеркиваю, ВСЕХ его участников, а не только исполнителей.
Серьезность и обоснованность сведений американской разведки подтверждается сообщениями из других источников, в частности, от израильской и британской разведок.
Через месяц к нам прибудут сотрудники спецслужб стран—участниц встречи. Надеюсь, к этому времени мы уже сумеем хотя бы подтвердить или опровергнуть достоверность сведений наших зарубежных коллег. Это – самая главная задача. Всё остальное – в рабочем порядке. Вопросы?
Вопросов не последовало. Далее Главный говорил о задачах более мелких, но не менее важных: о разоблачении шпионов—дипломатов; о давлении американской Администрации на руководство страны с целью расширения спектра секретных сведений, подлежащих обязательной передаче зарубежным партнерам; о подготовке совместной секретной операции по поимке одного из главарей международной террористической организации; о запуске сверхсекретного спутника—невидимки; о провале операции по обезвреживанию крупной банды террористов из-за утечки информации и прочее, и прочее, и прочее.
У Ника начала кружиться голова, но не от того, что он сидел на подкладке генеральского кителя вниз головой, а от обилия обрушившихся на него сведений и фактов, большинство из которых было совершенно секретным. Даже в самые либеральные 90—е годы Ник, будучи журналистом, не мог и мечтать о получении хотя бы сотой доли того, что он слышал сейчас на совещании руководства ФСБ.
– Все свободны! – услышал он наконец. Загремели стулья, зашуршали бумажки, послышались разговоры. Совещание закончилось. – Попрошу остаться генерала Кротова.
«Ну вот, – подумал Ник. – Значит, нашему генералу хотят что-то сообщить дополнительно».
Кротов стоял, видимо, ожидая разрешения сесть.
– Садись, Кротов, сказал Главный, – есть разговор по твоему ведомству.
Кротов обошел длинную часть стола и сел на стул, стоящий ближе всего к столу Главного. Ник все это видел, поскольку вылетел из-под мундира Кротова, пролетел под столом и незаметно сел на спинку пустого стула, стоящего по другую сторону стола.
– Слушай, Кротов, как у тебя дела с подготовкой кадров для внедрения? Ты слышал, что говорят американцы. Не дай Бог, что-нибудь тут рванут во время встречи лидеров ведущих государств. Нам тут мало не покажется. Разгонят всех к чертовой матери. – Главный помолчал. – И правильно сделают. Получится, что мы зря свой хлеб едим. Пойми, Кротов, нам надо работать на опережение. Почему нас предупреждают американцы, а не мы их? А ведь встреча у нас, не в Америке, а мы ни ухом, ни рылом. Как это понимать, Кротов? Это ведь по твоей части. Кто должен добывать такую информацию? Я что ли? Где твои хваленые орлы. Жопы просиживают в кабинетах, вместо того чтобы готовить кадры для внедрения. Не мне тебя учить, Кротов. Ты же грамотный разведчик. Как можно добыть такую информацию без внедренных агентов или осведомителей? Невозможно. А твои думают, что им информация через задницу поступит, так что ли?
– Никак нет, товарищ маршал.
– Стареешь, Кротов. Ни хрена мышей не ловишь. Я там у Президента чуть в штаны не наложил. Он мне: «Вам известно что-нибудь о подготовке теракта во время встречи в верхах?» Я: «Никак нет». А он: «А вот мне известно. Ваши американские коллеги подсказали. Странно получается. Начальнику ФСБ ничего неизвестно о таком чудовищном плане. Чем вы там у себя занимаетесь?» Я молчу, как пень. А что я ему скажу, что твои мудозвоны ни хрена не делают. Хотел, правда, сказать, что, мол, американцы паникерами стали после 11 сентября, но, думаю, лучше промолчу. А он: «Проверить надо бы. А то нехорошо может выйти». Я, мол, так точно, проверим, а сам про тебя думаю, как Кротов мог такое просрать. Может блефуют америкосы, как думаешь?
– Вполне возможно, товарищ маршал. Вы правильно сказали, что они паникерами стали.
– Да—а. Нехорошо вышло. Сам знаешь, лучше перебздеть, чем недобздеть. Вот что, Кротов, даю тебе две недели сроку для проверки сведений от американцев. Сведения от американцев с нашими дополнениями – в этой папке. Я должен знать точно. Если сведения реальные, тогда надо принимать радикальные контрмеры. А если пустышка, тогда проще. Будем работать в обычном режиме безопасности. И давай, Кротов, готовь свежие кадры, хватит надеяться на старперов. Всё. Свободен. Через две недели жду с докладом о проверке.
Ник пролетел под столом и снова заполз под китель генерала. Кротов встал, положил блокнот в папку и вышел из кабинета Главного. Как только Кротов вышел из лифта на своем этаже, Ник полетел в кабинет Кобыша. Дверь в кабинет была приоткрыта (так они договорились заранее). Владимир сидел за столом и тупо смотрел на коробочку из-под скрепок, в которой носил Ника.
Ник закружил перед носом Кобыша. Тот облегченно вздохнул, быстро достал листочек с алфавитной «подковой», и Ник, приземлившись на лист, притупил к краткому изложению услышанного в кабинете Главного.
Ник уже почти пересказал историю о готовящемся теракте, когда по внутренней связи раздался голос Наташи, секретарши Кротова, которая приглашала Кобыша в кабинет начальника. Владимир с сожалением вздохнул. «Ладно, потом доскажешь. Пойдем, послушаем, что нам соизволит сказать начальство».
Кротов сидел за столом и перелистывал папку, которую ему передал Главный.
– Ну что, полковник, будем готовиться к заданию?
– А что за задание, товарищ генерал?
– Задание сложное. Я выбрал для нас дело посерьезнее. Главный сейчас мозги мне вправлял. Стало известно, что во время встречи лидеров ведущих государств, возможно, будет попытка покушения на нашего Президента и, возможно, на остальных глав тоже. Необходимо эти сведения проверить и попытку пресечь, если сведения подтвердятся. Короче, полковник, нам Главный дал задание узнать, что конкретно готовится, где именно, когда и кем. Кроме того, надо узнать, кто за этой подготовкой стоит. И на всё про всё Главный дал неделю. Так что вся надежда на вас, агент М. Без вашей помощи мы просто ничего не сможем сделать за такой срок. Здесь в папке есть два предположительных адреса, куда могут прийти исполнители или участники готовящегося теракта. Надо отработать оба эти адреса, узнать, что к чему. Сможете?
Владимир достал листочек с алфавитной «подковой». Ник слетел с плеча Владимира, сел на листок и начал свой «танец».
– Попасть в квартиры будет несложно, – говорил от имени Ника Владимир. – Надо установить там микрофон—передатчик. Я бы мог это сделать.
– Не всё так просто, – ответил Кротов. – Если эти адреса действительно связаны с террористами такого масштаба, то они, наверняка, постоянно проверяют свои места встреч на наличие «жучков». Да и «глушилки» тоже используют, так что от микрофонов придется отказаться. Нам нельзя рисковать. Надо действовать наверняка. Пока мы должны просто проверить эти квартиры. Возможно, они никак не связаны с терактом, но действовать надо очень аккуратно и незаметно. Полковник, твоя задача обеспечить проникновение агента М в указанные помещения.
Ваша задача, агент М, узнать, кто там обитает, и что у них на уме. Детали операции доверяю тебе, полковник. Выполнишь задание – пойдешь на повышение, провалишь – пеняй на себя. И обеспечь полную безопасность агента М. Он для нас теперь – самый ценный сотрудник. Иди и выполняй задание. Завтра к вечеру, в крайнем случае, послезавтра жду отчета по первому адресу. Никому ни слова об агенте М. Можешь использовать машины и оперативников от моего имени. Скажу тебе больше. Я тут подумал и решил, что нам надо засекретить агента М. Я ведь даже Главному ничего не сказал. Знаешь только ты и я. Мы всё так и оставим. Будем писать отчеты и указывать агента М, но раскрывать его личность не будем. Всё. Иди.
Владимир и Ник сидели в кабинете и завершали разговор.
– Думаю, Ник, надо проехать по первому адресу. Там я тебя выпущу. Ты слетаешь, посмотришь, что к чему, потом мы будем думать, что делать дальше. Всё будет зависеть от твоей разведки. Согласен?
– Согласен, – «ответил» Ник.
– А я и машину не буду служебную брать, на своей тебя отвезу, так проще будет, и никому ничего не надо будет объяснять. Значит, я тебя сейчас отвезу домой, а завтра утром заеду за тобой в десять часов.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.