– Крис, шеф тебя искал, – сказал Ральф, увидев входящего в общий зал Кристофера.
– Сейчас зайду, – ответил он, надеясь, что этот визит не будет слишком долгим и не спугнет удачу.
Постучав к шефу, Кристоф зашел в кабинет.
– Как идет дело?
– Кажется, я кое-что нащупал, – начал было Кристоф, не решив для себя, готов ли он сейчас делиться своими соображениями с кем-либо.
– Нашли пропавшего арендатора?
– А, вы про это дело?
– А ты про какое? Мне тут уже звонили, спрашивали, крупный бизнес, высокие связи. Владелец здания – зять мэра. Контракт подвисает. Хотят там международную бизнес-школу открыть. Огромные деньги!
– Где?
– Где-где? В помещении того сбежавшего парня. В том числе. На самом деле, они чуть ли не полздания хотят арендовать, а половина конференц-комнат за этим типом числится.
– И что мы можем сделать?
– Это я у тебя спрашиваю! Либо парня найди, либо докажи, что не вернется. Придумай что-то.
– Я понял.
– Он понял! А чем ты вообще все это время занимался? – Шеф был раздражен и говорил на повышенных тонах.
– Другим делом, труп отравленный… на скамейке…
– Да кому какое дело! Есть важные дела – а есть проходные. Вот про аренду – важное дело. А это…
– Но там же убийство! Отравление!
– Послушай, Коннолли, – сказал шеф, – там неизвестный труп, который никто не ищет, а здесь – живые люди! От них судьба твоя зависит, между прочим. Ясно тебе?
Повисла недолгая пауза.
– Вот видишь, лестница стоит? – спросил шеф, показывая на прислоненную к стене стремянку. – Твоя карьера, Коннолли, – это идти по ступенькам вверх. И такие дела, как с арендой – с сильными мира сего, – могут поднять тебя на пару ступенек за раз. А твой труп безымянный, если ты не завязнешь в этом деле, как в болоте, – в лучшем случае не скинет тебя оттуда, где ты уже стоишь. Правда, ты и так почти на полу.
Кристоф молчал.
– Все, иди работай.
Кристоф вышел из кабинета в странном состоянии. Внутри боролись желание доказать, что он не тряпка и может раскрыть оба дела, и нежелание что-либо делать дальше в принципе. Когда он дошел до своего стола, второе, похоже, готово было перевесить.
Но работа есть работа, и, переборов себя, Кристоф отправился на поиски камер, в объективы которых теоретически мог попасть Стенли, когда вышел из своего офиса в последний день.
Как ни странно, несмотря на все нежелание заниматься арендатором, Кристофу в этом деле удалось немного продвинуться. Камера на углу улицы отчетливо показала, что никто, похожий на Стенли мимо не проходил. Значит, выйдя из офиса, Стенли не пошел налево. Оставался единственный путь – направо. Дальше камере дорожного наблюдения удалось заснять Стенли на светофоре. Единственное, что огорчало, что поля шляпы так и не дали возможности в деталях рассмотреть лицо арендатора.
К вечеру Кристоф проследил путь Стенли до сквера. Но дальше начиналась жилая застройка, и камер практически нигде не было.
Кристофу ничего не оставалось делать, как попытаться опросить отдыхающих в сквере на лавочках, не видели ли они похожего на Стенли мужчину неделю назад. Остаток дня он посвятил расспросам.
Также ему удалость выяснить, что арендованные помещения использовались как классы для каких-то курсов повышения квалификации. Это звучало настолько скучно, что Кристоф усомнился в своей теории о том, что Стенли был коварным отравителем. Теперь Стенли казался ему чопорным и сухим преподавателем, самым страшным наказанием у которого была двойка. Единственное, что по-прежнему оставалось странным, что в помещение со следующего дня перестали приходить ученики. Так сказал администратор. Но, с другой стороны, это как раз и можно было считать косвенным признаком осознанного прекращения аренды со стороны Стенли. Это свидетельствовало в пользу права владельца заключать новый договор аренды с кем бы то ни было.
Вверх по карьерной лестнице…
Человек в сером пальто и серой шляпе вышел из стеклянных дверей офисного здания. Он двигался медленно и уверенно, размахивая в такт шагам серым зонтиком. Пройдя прямо два квартала, он прошел через сквер и завернул в арку.
Через несколько минут из арки вышел мужчина средних лет в джинсах, бейсболке и черном кожаном пиджаке. Закатанные рукава позволяли увидеть на запястьях концы татуировок в восточном стиле. Мужчина прошел до угла дома, повернул налево и скрылся в баре под названием «Счетовод».
Несколько человек видели, как этот мужчина в черном пиджаке входил в бар.
Один из опрошенных добавил, что у местного бармена на руках вытатуированы какие-то китайские змеи. Но он не берется утверждать, что виденный им мужчина был именно бармен из «Счетовода».
При этом никто не видел, как кто-то в сером пальто выходил из арки. Двое сидевших на лавочке подтвердили, что мужчина в татуировках вышел из арки и вошел в бар, а дама, следящая за ребенком на детской площадке по ту сторону арки, уверенно заявила, что видела мужчину в сером пальто.
«Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это был один и тот же человек, – сказал себе Кристоф, рассматривая стены в темной арке. – Но куда и как он смог спрятать вещи, чтобы переодеться?»
Кристоф простучал носком ботинка низ стены. Звук был глухим – ниш нет, ничего не спрячешь. Значит, кожаная куртка была у него под пальто. Но как это доказать?
Кристоф сел на лавку около арки и закурил. Здравый смысл говорил, что все напрасно и что у этих событий нет никакой связи. Но интуиция упрямо пыталась связать вместе все события последних дней.
Докурив, Кристоф встал, поднял воротник пальто и медленно побрел в сторону бара, не имея ни малейшего представления, что делать дальше. Поравнявшись со входом, он заглянул внутрь бара через витраж, сделанный в виде комикса на тему приключений золотодобытчика времен золотой лихорадки. Последняя часть витража, приходившаяся на входную дверь, представляла собой хеппи-энд истории – счастливый золотоискатель стоял со счетами посреди горы золотых монет.
«И правда – счетовод», – подумал Кристоф и открыл дверь в бар.
В баре было тихо и темно – идеальная атмосфера, чтобы отвлечься от мира и от любого времени суток. Кристоф прошел вдоль стены со столиками и подошел к барной стойке. Через минуту перед ним появилась пепельница и блюдце с орешками. Подошедший бармен без единого слова вопросительно взглянул на Кристофа.
– Пиво, пинту, – сказал Кристоф.
Бармен поднял бровь, по-прежнему не издавая ни звука.
– Портер, – уточнил Кристоф.
Пригубив пиво, Кристоф откинулся на спинку барного стула.
– Как-то не густо у вас тут…
– Зато тихо, – ответил бармен.
– И всегда так?
– А вы, похоже, не местный…
– Да, случайно забрел…
– К нам редко случайно заходят. Вы тут по делам?
– Типа того. Я…
– Полицейский?
– Так заметно?
Бармен скептически пожал плечами.
– Просто предположил.
– А вы тут давно работаете? Многих посетителей знаете? – Кристоф старался не подать виду, что его интересует сам бармен.
– Уже лет десять.
– Прилично.
Повисла пауза, Кристоф не знал, как продолжить разговор, не спугнув бармена.
– Ну спрашивайте уже, что хотели, раз пришли, – неожиданно сказал бармен.
Кристоф растерялся, он понятия не имел, о чем спрашивать. Всего два года, как он работает в отделе, и всего второе дело, которое он ведет без более опытного напарника. Импровизация не была его сильной стороной.
– Ничего странного не замечали в последнее время? Никто не приходил необычный?
– Да вроде все как всегда. Никого странного. У нас публика однородная, почасовая. С семи – клерки местные приходят, в девять-десять – студенты. Парочка завсегдатаев. Три явных алкоголика. Хотя уже два – один зашился. Ничего особенного.
– Значит, никаких странностей?
– Говорю ж – нет.
– А в округе есть еще питейные заведения?
– Мы – одни на пять кварталов. За парком есть еще бар, но это далековато.
– Понятно… никаких странностей…
– А хоть за какой период? Когда должны были быть ваши странности?
Кристофер не знал и этого.
– Примерно месяц, – наобум ответил он.
– Месяц… Месяц… Нет, вроде не было ничего. Может, только женщина странноватая рыдала в неурочное время с букетом. Продавщица из магазина тут недалеко. Больше никого.
– Интересно. И что в ней было странного?
– Да тоже ничего, просто я ее раньше не видел.
– Ладно, спасибо, за помощь и пиво. Если что вдруг заметите, дайте знать. – Кристоф протянул бармену свою визитку.
Бармен кивнул и положил визитку за кассу.
Кристофер Коннолли вышел из «Счетовода», чувствуя себя ужасно глупо.
Около часа Кристоф бродил по кварталу кругами. От бармена ему не удалось узнать ничего нового. Все аргументы, которые указывали на то, что бармен и был пропавшим Стенли, сводились к татуировкам. У бармена действительно на руках были вытатуированы змеи и иероглифы. Вполне татуировки в восточном стиле, о которых говорили свидетели. На этом какие-либо улики против бармена заканчивались.
Что могло связывать бармена и убитого, Кристоф тоже никак не мог представить. Причина, заставившая бармена притворяться другим человеком, также оставалась загадкой.
После недолгого общения с барменом складывалось впечатление, что тот – «классический бармен» – в татуировках, бритый, внимательный, в меру общительный и немного уставший. Такой может работать на одном месте десятилетиями, выполняя свои обязанности, но не вникая в работу с головой. Наверное, у него есть хобби. Может, он играет на гитаре или на саксе. Иными словами, типичный бармен – такой, каким его рисует воображение, когда ты слышишь слово «бармен». По крайней мере, такой образ создавался у Кристофа. И данный конкретный бармен вполне вписывался в эту картинку.
Кристоф в очередной раз проходил мимо цветочного магазина, когда вспомнил, что бармен в разговоре о странностях упомянул местную продавщицу.
Открыв дверь магазина, Кристоф был приятно удивлен атмосферой, царившей внутри. Аромат цветов и сливочные оттенки интерьера создавали настроение тепла, уюта, хорошего настроения и покоя. Этот магазин казался антиподом бара «Счетовод».
В магазине тоже было тихо и спокойно, но это был такой «хороший покой», какой бывает у ребенка, когда он засыпает в обнимку с плюшевым зайцем после вечернего чая с печеньем. А в баре – тяжелый покой – долгожданное забытье после выматывающего алкогольного головокружения или безысходного жизненного стресса.
Кристофер позвонил в колокольчик около кассы. На звук из подсобного помещения вышла женщина лет тридцати с небольшим.
– Чем могу помочь? – с улыбкой спросила она.
Кристоф растерялся, но решил действовать уверенно.
– Меня зовут Кристофер Коннолли, я расследую некое дело. Могу задать вам несколько вопросов? – спросил он серьезным тоном и показал свое удостоверение.
– Конечно. Кстати, я Роуз, – ответила женщина.
– Скажите, Роуз, вы не замечали ничего странного в последнее время? – Кристоф с ужасом подумал, что глупее вопроса задать продавщице он не мог. Нужно отучиться формулировать первый вопрос таким образом.
– Странного? – уточнила продавщица.
– Да, чего угодно. Может, к вам заходил кто-то странный? Или, может, наоборот, кто-то перестал заходить и это странно? Или кто-то просил что-то странное? В общем, что угодно – необычное…
– Нет, вроде все обычно. Сейчас мало клиентов. Лето. Да и из постоянных клиентов у цветочного магазина – только похоронное бюро может быть! – рассмеялась она.
– У вас в клиентах похоронное бюро?
– К сожалению, нет! – ответила Роуз. – Будь у меня такая клиентура, я бы уже давно открыла филиалы по всему городу, а так – еле-еле свожу концы с концами.
– Да, понимаю, – пробормотал Кристоф.
– На влюбленных много не заработаешь! – продолжала женщина. – Как жаль, что мужчины не дарят женщинам цветы после второго свидания!
– Понимаю, – повторил Кристоф, судорожно соображая, что бы еще спросить у разговорчивой Роуз. – То есть никто не пропадал за последний месяц? Из постоянных клиентов.
– Из клиентов – никто, – сказала Роуз.
– А не из клиентов? Из продавцов?
– Нет, за последнее время из моей жизни кроме моего жениха никто не пропадал!
– А что случилось с женихом? – спросил Кристоф. – Простите за личный вопрос, – добавил он, пытаясь прикрыть свое любопытство служебной необходимостью.
– Бросил меня.
– Что значит – бросил? Уехал? Объяснил что-нибудь? Лично или по телефону?
– По почте.
– Неприятно! – посочувствовал Кристоф. – А вы не пытались с ним встретиться? Поговорить?
– Пыталась, конечно, но он не брал трубку.
– А как он объяснил причины?
– Ему надо было доучиться в своей этой дурацкой школе. Сначала он сказал, что, как только он закончит, мы поженимся. И вдруг – письмо. А там «бла-бла-бла, я уезжаю в путешествие, типа на две недели, бла-бла-бла, когда вернусь, обязательно сообщу. Пришлю открытку! До встречи и связи!».
– Гм, а вы уверены…
– А почему вы спрашиваете? Собственно, что вы расследуете? – вдруг спохватилась Роуз.
– Ничего такого, успокойтесь… А вы уверены, что письмо написал он сам? Вы с ним разговаривали после этого? Он лично подтвердил свое намерение путешествовать?
– Не знаю, нет, может быть, не помню… я сильно выпила в тот день, признаюсь… должна была идти на свадьбу к племяннице. Мы вместе с ним должны были пойти. А с утра – такое письмо. До свадьбы я так и не дошла. Цветы пропали…
– Когда это было?
– Сегодня ровно месяц, кстати.
– И что, через две недели он не объявился? Открытку не прислал?
– Вообще след простыл! Бросил, что тут еще скажешь.
– Странно это, вам не кажется?
– Я не знаю, что думать. Меня достаточно бросали, чтобы я перестала искать невероятные объяснения. – Роуз пожала плечами. – Не пишет и не звонит? Значит, не хочет.
– Вы не думали, вдруг что-то могло случиться?
Роуз вздохнула и снова пожала плечами.
– Я так устала от всего этого. Хочу нормального парня, чтоб с простой работой, без сюрпризов и исчезновений. Мне не нужен герой или тайный агент. Обычный парень. – Роуз смутилась. – Я опять лишнего наговорила.
– Не берите в голову. А есть его фото? Парня вашего? Раз уж вы со мной откровенны, то, может, я помочь чем-то смогу.
– Я почти все выкинула, чтоб глаза не мозолили. Подождите тут. – Роуз исчезла где-то среди ваз с тюльпанами.
Через пять минут она вернулась с фотографией.
– Нашла эту. Это еще до первого расставания. У нас, знаете, долгая история, несколько раз сходились, но каждый раз ненадолго. Это фото – самый счастливый период. Поэтому я ее оставила. – Роуз протянула фотографию.
Там, на покрывале для пикника, где-то посреди полей с бокалом в руках сидел мужчина, от взгляда на которого Кристоф побелел. На него с фотографии смотрело уже знакомое лицо отравленного «незнакомца».
Кристоф с сочувствием посмотрел на Роуз, стараясь раньше времени не подать виду, что знает, куда делся ее жених.
– Спасибо, – наконец сказал он, пряча фотографию в свою сумку. – Я возьму ее ненадолго. А вы можете еще что-то сказать о своем женихе. Имя? Место работы? Лучше напишите.
– Конечно, – ответила Роуз и передала листочек из отрывного блокнота в виде ромашки.
– Спасибо, а вам вот мой номер телефона, если вдруг что. – Кристоф протянул ей свою визитку и вышел на улицу.
– Всего доброго!
Кристофер вышел на улицу и посмотрел на «ромашку». Мог ли он подумать, что поход в цветочный магазин даст решение самой важной на данный момент загадке! Личность убитого была установлена – некто НН, бухгалтер из крупной аудиторской фирмы, 40 лет.
Кристоф ликовал. Странным образом ему удалось продвинуться в деле об отравлении. Конечно, все его открытия были случайными, но факт оставался фактом. Интуиция подсказывала, что оба его дела связаны, и ему казалось, что вот-вот он доберется до самой сути.
По пути на работу Кристоф просматривал свои записи. Только что он вышел из офиса фирмы, где работал пропавший НН. Теперь ему было известно, что НН был бухгалтером в крупной фирме более двенадцати лет. Карьера НН складывалась весьма скромно – его повысили всего один раз за весь срок. Но нареканий у начальства тоже не было. Перед исчезновением НН, как рассказал его непосредственный начальник, тот написал заявление на отпуск. Хотел взять месяц. Но когда ему дали всего две недели, то уволился. Удерживать НН никто не стал, тот отработал положенное и ушел без шума. Нынешний работник, которого взяли на место НН, ничего подозрительного в его работе не нашел. Более того, все файлы были в порядке, и новый сотрудник легко смог вникнуть в курс дела. Судя по отзывам коллег, НН был замкнут, но при этом держался высокомерно. Кто-то отметил, что у него имелись проблемы со здоровьем, он лежал в больнице, но чем именно он болел, никто не знал.
Из сотрудников, работающих в фирме так же долго, один заметил, что НН сильно изменился за последние годы, стал особо зазнаваться. С чем это было связано, неизвестно, но сотрудник предположил, что с какими-то курсами повышения квалификации, на которые ходил убитый. Возможно, НН параллельно с работой получал второе высшее образование?
Кристоф задумался. Образование, курсы повышения квалификации. Как это связано с теми курсами, которые вел пропавший арендатор Стенли? Не может быть, чтоб оно было не связано.
С этими мыслями Кристоф вышел из автобуса и вошел в здание отдела.
– Наконец-то! – крикнул шеф. – Зайди ко мне немедленно!
Кристофер вошел в кабинет шефа.
– Коннолли, что я тебе говорил? – кричал шеф. – Ты почему меня не слушал?
– Что случилось?
– Что случилось? Меня мэр отчитал! Вот что случилось! Меня! При всех моих регалиях!
– Я не понимаю!
– Не понимает он! Ты рапорт свой читал? Там написано черным по белому, что прежний арендатор признан пропавшим! – Шеф бросил на стол стопку бумаг. – Нашелся ваш арендатор! Живой и здоровый! Ездил на лечение! Приходит, а его вещички уж собрали! В помещении – другие люди! Там грандиозный скандал! Я же говорил тебе – зять мэра в деле! Просил же, внимательно!
– Но как же это может быть? – Кристофер непонимающе смотрел на шефа.
– Как-как! Вот так! Пришел, говорят, в последний день своей аренды к администратору. Извинился, что на письма не отвечал, поскольку лежал в больнице. Спросил про аренду. А тут ему и говорят, поздно, братец, ушло твое место…
– Но как же так… а исчезнувшие ученики?
– Каникулы у них! Каникулы! Ты очень-очень облажался, Коннолли! Очень! И хуже того, ты меня подставил! За полгода до пенсии!
У Кристофа потемнело в глазах. Внутри он кипел от возмущения, но ничего не мог противопоставить шефу. Несколько раз он порывался рассказать, как движется дело с отравлением, о своих догадках и о связи двух дел, но шеф даже не думал слушать.
Ощущение несправедливости, обиды и неумения защитить себя превращали Кристофа в ничтожество. Ему уже даже не хотелось защищаться.
Он вышел из кабинета шефа, стараясь ни с кем не встречаться глазами. Он чувствовал себя голым и избитым, сброшенным в яму с помоями.
Кристоф перебирал в голове слова шефа и представлял себе, как мог бы на них ответить. Мог ли выйти с достоинством из этого положения. Он понял, что в принципе это было возможно. Даже без особых усилий. Нужно было просто потребовать уважения к своей работе, к своему мнению, к своей квалификации. В конце концов, он почти раскрыл дело! Кристоф мог потребовать встречи с мэром или пожаловаться вышестоящему начальству на шефа. Он мог сделать хоть что-то, чтобы защитить себя. Но не сделал. Он просто стоял, как ребенок, которого злой воспитатель бьет розгами другим в назидание.
Кристоф теперь призирал себя еще больше, и ему было стыдно перед самим собой за свою еще недавнюю радость и за свое стремление понравится глупому и беспринципному начальнику.
– Что ж, поздравляю, молодой человек!
– Примите и мои поздравления, – сказал председатель комиссии, – наконец мы дождались. Но оно того стоило! Молодец!
– Отличная защита! Прекрасный проект!
– Интересно-интересно!
– Идея с мостом – очень впечатляет.
– Странные рыбы, но занятно…
– Спасибо, спасибо, – смущенно кивая, отвечал во все стороны Лори.
У Лори кружилась голова. Он уже два дня ничего не ел – доделывал проект. Все прошло хорошо. Несмотря на критику деталей, никто не поставил под вопрос саму концепцию проекта. Кажется, ему теперь наконец дадут диплом. Несмотря ни на что. Родители будут счастливы, а сам Лори сможет выдохнуть и пожить немного в свое удовольствие.
Уже первая неделя сентября подходила к концу. На утро пятницы была назначена отложенная в очередной раз защита проекта. Последний шанс получить диплом.
Первый раз за все время своей учебы Лори по-настоящему нервничал. Такого не было ни тогда, когда он проспал свою первую защиту, ни тогда, когда был не допущен ко второй. Даже когда после академического отпуска Лори опять не смог сдать выпускной проект, ему было все равно. Но сейчас Лори трясло от напряжения – впервые в жизни он действительно вложил в свое творение душу – в каждый эскиз, каждый чертеж, каждый макет. Лори делал его больше месяца – корпел без сна и отдыха, закрывшись от всего мира. Настоящее вдохновение.
Весь вечер и всю ночь Лори ходил туда-сюда по комнате, репетируя свою речь. Его волновало даже не то, дадут ли ему наконец диплом об окончании высшего учебного заведения, Лори как настоящий художник боялся быть концептуально не понятым. Он бы легко пережил критику технической части, но его идея – вот что было важно и что Лори хотел донести до публики.
Лори бесконечно раскладывал на кровати свои эскизы, менял местами слайды и курил одну сигарету за другой. Если все пройдет хорошо, то завтра вечером он будет счастлив и напьется! А если нет, то все равно напьется, поскольку тогда он навсегда закроет для себя дверь в направлении «признанности», став художником смелым и авангардным. Это звучало не так уж и плохо. Авангардный художник. Никаких тебе заказов на строительство торговых центров, музеев и правительственных дач. Зато какие перспективы для творчества. Множество поклонников. Борцы за права планеты – идеальный заказчик для его проекта.
И вот все закончилось. Защита прошла успешно, несмотря на предубеждение комиссии относительно самого Лори и его учебной истории.
Когда аудитория опустела, Лори еще долго смотрел на свои эскизы. Убрать никак не поднималась рука. Лори смотрел и не верил в то, что реальный проект перед ним – это плод его фантазии. Его концепция!
Гибель мира – архитектурное выражение конца света, здания, как раковая опухоль планеты! Целый квартал из бетона, металла и пластика, с мостом через несуществующую реку. Серо-лиловые цвета, поглощающие солнечный цвет. Даже в закатном освещении – холодные оттенки. Шарообразные, купольные и неправильной формы здания, рифленые крыши, как будто покрытые крупной чешуей. Одновременно отвращающие и притягивающие. Даже ночная подсветка – по задумке Лори – должна была быть холодного бело-сиреневого цвета.
Акцентом композиции был мост. Над ним Лори пришлось особенно поработать. Крупные перекрещивающиеся арки напоминали огромных рыб, чешуя которых после плавания в загрязненных реках отливала черно-лиловым перламутром – бензиновым наследием, за какую-то сотню лет намертво впечатанным в рыбью эволюцию. Мост без реки олицетворял гибель главного источника жизни – воды. Под мостом была широкая бетонная траншея, стены которой расписаны в стиле граффити. От первоначальной идеи превратить так называемое бывшее устье высохшей реки в бетонную аллею для прогулок и поставить там скамейки Лори отказался. Это снижало накал композиции. Пустое пространство под мостом лучше подходило для его концепции.
Собравшись с силами, Лори наконец сложил свои эскизы. Обрушившаяся на него вдруг легкость наполнила его странным чувством бессмысленности существования.
В животе заурчало. Лори вышел на улицу, закурил и пошел в сторону бара, где они договорились с другом выпить, независимо от того, чем кончится дело. «Странное лето, – подумал Лори, – странные рыбы».