В России, как известно, вывескам надо верить с осторожностью. Вот и в этом месте, хоть и называлось оно «Чайная», чай никто никогда не пил. Да если бы кто и попробовал здесь, в заведении, которое завсегдатаи ласково окрестили «Поганкой», попросить у буфетчицы Аллы стакан этого полезного напитка, на него, скорее всего, посмотрели бы как на инопланетянина. Ну в самом деле, что можно пить в чайной, расположенной недалеко от порта, где собираются моряки, китобои и различная специфическая шелупонь, которая всегда ошивается неподалеку от мест стоянки и погрузки-разгрузки кораблей? На международной морской фене подобная публика называется beachboarders (безработные матросы). В русском языке представителей этого племени, без которого жизнь в Сибири и на Дальнем Востоке прекратилась бы, зовут несколько короче – бичами.
Жизнь кипела тут с десяти утра, с самого открытия чайной, и до восьми вечера, когда могучая и горластая Алла или ее столь же внушительная сменщица Юля выталкивали пинками и матюгами тех посетителей, которые уже с трудом шевелили ногами. За деревянными столиками, покрытыми слоем навсегда въевшейся грязи, люди в тельняшках, фуражках и наколках, в бушлатах и ватниках бесконечно выпивали и закусывали. В этой чайной всегда можно было получить дельный совет, куда направить стопы, если появилось желание поработать. По весне сюда захаживали и весьма солидные, обремененные грузом ответственности товарищи. Умные помощники начальников экспедиций – геологических, гидрологических и прочих – искали здесь рабочих, желающих отправиться в бескрайние колымские просторы. Ну и, конечно, не обходили это заведение представители профессий, с которыми борется уголовный розыск.
С этим шалманом боролись, его пытались время от времени прикрыть, но торговля, которой эти гадюшники помогали выполнять план, пережидала очередную кампанию – и все равно их открывала невзирая ни на что.
Леша Котов, здоровенный парень лет двадцати пяти, сидел в углу, спиной к стене и лицом к выходу. Никого в этом шалмане опасаться ему не приходилось, но уж такая у него была привычка – располагаться в любом месте именно так – чтобы спина прикрыта и обзор широкий. В чертах его лица было что-то хищное, кавказское. Только вот волосы разрушали образ – выгоревшие, рыжие. Зато у него был роскошный южный загар. Так загореть можно, лишь находясь много месяцев не в средней полосе России и уж тем более – не под негреющем светилом Севера, а под бешеным солнцем южных широт. Впрочем, в припортовым кабаке, где каждый третий – моряк, тропическим загаром трудно кого-либо удивить. Как, впрочем, и полярной «летной» кожанкой, из-под которой виднелась тельняшка. Словом, обычный парень, из тех, кто болтается по «северам».
А все-таки – что-то в нем было странное, чужое. Может быть, очень внимательный взгляд. Не бегающий, нервный, как у зэков, а неторопливо, словно локатор, ощупывающий местность – ни на чем не задерживаясь, но и ничего не пропуская…
Перед Лешей стояли две кружки пива – одна пустая, другая отпитая на две трети – и тарелка с фирменной дальневосточной закуской – соленой красной рыбой. По краям стола расположились его кулаки, при виде которых сразу пропадало желание разговаривать с их обладателем на повышенных тонах. Леша курил папиросу «Казбек» и со скучающим видом поглядывал на сидящего напротив него мужика.
Тот, невзрачный и сильно небритый, одетый в видавший виды бушлат и засаленную «мичманку», являлся типичным представителем славного племени припортовых бичей. Таких в северных портах – хоть лопатой выгребай. Впрочем, люди они ценные. К примеру, за небольшие деньги всегда готовы подменить морячка на вахте у трапа, если у того вдруг нарисуется срочное дело в городе. В кабаке этот товарищ околачивался в рассуждении, у кого бы перехватить сто граммов на халяву. Граммы эти Леша ему уже купил – дерьма не жалко. Но бич, выпив и отказавшись от закуски, видимо, счел, что невежливо будет просто так отвалить – и теперь пытался развлечь Лешу беседой.
– Я-то в Мурманске служил на тральщике. Это после войны было. Вот, я тебе скажу, мин в Белом море мы наловили… А ты, парень, где служил?
– Да так… Отсюда не видно.
– А теперь откуда?
– Пришел на сухогрузе. Теперь вот ищу, может, что на Колыме интересное подвернется.
Все это Леша говорил нехотя, цедя слова по капле.
– А-а, ну ладно, – увидев, что гость не нуждается в светской беседе, бич поднялся. – Ну ладно, бывай. Если что понадобится, заходи сюда, спроси Сергуню.
– А что мне от тебя может понадобиться?
– Мало ли… Меня все знают, и я всех знаю. Может, для чего-нибудь и сгожусь.
Оставшись один, Леша одним глотком допил пиво, спросил еще одну кружку и снова погрузился в молчание. Слова случайного собеседника пробудили в нем воспоминания.
Где служил? А там, где нас теперь нет. Об этом говорить было нельзя. Леша давал соответствующую подписку, да и особист, капитан Мельников, часто предупреждал:
– Не проговоритесь ни другу, ни свату, ни брату, ни жене в постели.
Что ж тут поделать? Все знают, что Советский Союз – не какой-нибудь там империалистический хищник. Мы за мир во всем мире и против поджигателей войны. Потому-то и незачем никому знать, что кое-кому из тех, кто в положенное время явился в военкомат с вещами, пришлось защищать Родину вдали от ее берегов. Лешу судьба забросила в качестве штурмового морского пехотинца в одну из стран, наплодившихся в Африке на месте бывших колоний. Порвав цепи угнетения, местные товарищи тут же начинали увлеченно разбираться друг с другом и делить то, что побросали проклятые колонизаторы.
Так было и в этой стране. Честно говоря, происходила обыкновенная бытовая свара между двумя племенными вождями: кому из них быть самым главным. И за каждым стояли толпы, которым гораздо больше нравилось стрелять друг в друга, нежели работать. Но один их этих самых вождей, как говорили, то ли съел западного посла, то ли совершил еще какой-то подобный поступок, не влезающий ни в какие рамки международного права… В общем, ему не осталось другого выбора, кроме социалистического. Он научился без запинки произносить слово «социализм» и объявил, что встает на путь развития, ведущий к единению всех трудящихся в мире. А потому стал получать от советских друзей автоматы, минометы и другое оружие. Из Союза приехали офицеры и солдаты, призванные обучать туземцев обращению с присланной гуманитарной помощью… Противнику пришлось научиться словам «демократия» и «свободный мир» – и позвать на подмогу солдат удачи и прочих западных романтиков с большой дороги.
В общем, сержант Котов набрался африканской экзотики по самое не могу, – помотавшись по тропическому лесу, где из-за каждого куста пялились негры, которые, кажется, вообще не знали, что такое страх смерти. Конечно, людей они не ели, но головы у врагов отрезали. С парнем из его взвода, Гришкой Колосовым, по крайней мере, такое сделали.
После дембеля Леша чувствовал себя как-то некомфортно. Сперва радовался, что вернулся под нежаркое русское солнышко, а потом что-то заскучал. Чего-то не хватало. Тем более, что детдомовского парня нигде особо не ждали. Но не идти же в военкомат, просить: пошлите меня еще куда-нибудь, где сражаются за социализм! Не поймут. Еще в дурдом посадят. Вот Кота (так его звали в армии) и понесло за запахом тайги – на северо-восток нашей необъятной страны. За три года он много где побывал – шоферил, строил, лес валил, с рыболовецкой флотилией в Мурманске болтался. А вот теперь пришел с Игарки на сухогрузе, на который устроился механиком вместо матроса, угодившего в тамошнем порту в ментовку – на пятнадцать суток. Никаких особых планов у него не было. В Магадане он околачивался уже третий день, изучая в основном местные пивные. А потом что? Как деньги кончатся – можно куда-нибудь двинуть. Шоферы, скажем, всюду нужны…
Сидеть в шумной и дымной пивнушке надоело. Захотелось на воздух. Леха допил пиво, вышел на улицу и двинулся наугад. Пейзаж вокруг был не то чтобы очень. Вокруг громоздились какие-то строения гнусного вида. То ли склады, то ли бараки, то ли еще какая-то чертовщина. Наконец стали появляться приличные сталинские дома. И тут Кот почувствовал желание, всегда возникающее после пары кружек пива. Он завернул во двор, в глубине виднелось нечто вроде забора. Обогнув кусты, Леха направился к нему – и чуть ли не в упор увидел весьма нехорошую картину. На земле лежал человек в костюме, вокруг него – четверо каких-то парней. Двое сосредоточенно рылись в карманах лежащего.
– Да окно его пошманайте, фраера! И портфельчик прихватите, – командовал еще один, плечистый амбал.
…Вот так вышло – не Кот искал приключений, они его сами нашли. Амбал обернулся и взгляд его уперся в Кота.
– А ну, фраер, беги отсюда, пока цел.
Зря он так. Леха был не из тех, с кем можно разговаривать подобным образом.
– Да что-то лениво мне сегодня бегать. Может, лучше вы отсюда слиняете по-быстрому?
– Что ты сказал? Ну, гляди, козел…
Компания стала приближаться к Леше. Это была не сопливая шпана, которую встретишь на любой танцульке. Их главарь, судя по наколкам и манерам, уже успел побывать по ту сторону тюремной решетки. Остальные же целенаправленно стремились к тому, чтобы не гулять слишком долго на свободе.
– Ребята, вы бы лучше здоровье поберегли.
– Ах ты, падла! Да я тебя…
Амбал ринулся на Кота, за ним и остальные. Один взмахнул чем-то вроде железной трубы.
Главарь попытался нанести удар. Кот, уклонившись, перехватил его руку, рванул за нее и подставил подножку. Парень улетел в сторону и, судя по звуку, врезался в забор. Второго Леха заделал, ударив в переносицу. Третьего – пнул ногой под колено. На долю последнего, который все махал трубой на заднем плане, достался удар ногой под дых. Тут сзади послышался шорох. Кот обернулся – и вовремя. Главарь выбирался из кустов, и в его руке сверкала финка.
– Тебе мало? Сейчас еще будет.
– Щас я тебя… Щас я…
В учебке инструктор рукопашного боя учил салаг уму-разуму:
– Запомните: ножа боятся только дураки. Нож в руках нетренированного человека – кусок железа, если он идет на морпеха. Наоборот – он ему только мешает. Тот козел с ножом, он ведь как: только и думает, как его в тебя всадить. А о том он не думает, что сам при этом весь раскрыт. И ничего-то он тебе не сделает. Котов, а ну давай на меня с ножом. Смотреть! Показываю еще раз для самых тупых…
В реальной жизни на Кота еще никто никогда с ножом не лез. С топором кидались – это бывало. Но не зря инструктор доводил своих подопечных до седьмого пота, тысячу раз заставляя отрабатывать приемы. Тело мигом вспомнило навыки, которые в него вколачивали, и теперь работало на автопилоте. Тем более, что против Лехи пер тот самый дурак, о котором говорил инструктор. Дурак широко махнул финкой, целясь в бок. Кот уклонился и ударил ребром ладони по локтю главаря. Теперь в ближайшие месяцы парню не то что нож, ложку будет не взять.
– Предупреждали тебя, придурок! – В воспитательных целях Леха воткнул локоть еще и между лопатками парня. Тот взвыл от боли. Ему было уже не до чего.
Тем временем один из ранее успокоенных ребяток попытался подняться.
– Лежать! – ударом ботинка Кот привел его в прежнее – горизонтальное – положение.
– Мы тебя еще встретим… – прохрипел другой.
– Что ты сказал? – Неугомонный получил удар ногой по ребрам. Теперь и этому придется долго ходить походкой инвалида.
Леха огляделся и заметил, что еще один из нападавших начинает активно шевелиться. Ударом ноги отправил его в отключку. Если ты в меньшинстве – не надо, чтобы кто-то имел возможность напасть на тебя сзади. Перебросил трубу через забор. Поднял нож и сунул его в карман. И только затем осмотрел лежащего мужчину. Тот уже начал приходить в себя и слабо постанывал.
– Эй, мужик, ты как?
Леша наклонился над лежащим. Это был весьма полный мужчина лет сорока, в дорогом костюме – из тех, какие в этих краях встречаются нечасто. Он пошевелился, с трудом сел и первым делом, еще как следует не очухавшись, стал шарить вокруг. Нащупал портфель и крепко сжал его рукой. И только тогда поглядел на Кота.
– Да вроде как ничего. У, гады, сзади чем-то врезали. Я и не заметил.
– Что же ты один по таким местам ходишь?
– Я, вообще-то, на машине езжу. А тут сломалась… С такси сошел, думал, срежу по двору. И надо же… Да, против лома нет приема.
– Ну, давай, поднимайся. Идти-то можешь?
С помощью Кота тот с трудом встал и, прихрамывая, сделал несколько шагов.
– Эх, здорово они меня. Но ребра вроде целы. – Незнакомец оглядел картину побоища.
– Ого! Я гляжу, ты парень непромах.
– Фигня. Милицию будем вызывать?
– Ну ее… Да я вон того знаю. На соседней улице живет. Я сам на него управу найду… А ты, парень, даже не представляешь, как меня выручил. Слушай, помоги мне до дома дотопать. Здесь недалеко.
Квартира мужика оказалась через несколько дворов, в красивом сталинском доме. Большая такая квартира, обставленная хорошей мебелью.
Пока Леша оглядывался, хозяин успел уйти в ванную, стащить перемазанный костюм и теперь вернулся одетый в роскошный халат – такие Леха видел лишь на картинках в книгах, повествующих о всяких восточных деспотах.
– Пойдем на кухню, у меня все по-холостому.
В кухне хозяин достал несколько бутылок, традиционную соленую рыбу, колбасу, разные продукты, которых в магазине не бывает, наполнил рюмки водкой.
– Ну что, давай за знакомство. Меня зовут Виктор Павлович. Можно – Виктор.
– Меня – Леша.
– Выручил ты меня, Леша. Сам не представляешь, как. Для меня этот гоп-стоп мог такими делами аукнуться… Ну ладно, проехали. Ты приезжий?
– Откуда вы узнали?
– Да нагляделся на людей. Знаю я таких, как ты. Тех, кого на Дальний Восток тянет. Давно здесь?
– Третий день. Пришел на «Сахалине», списался.
– И что делать думаешь, если не секрет?
– Какой же секрет? Я и сам не знаю. Пойду куда-нибудь работать.
– Какие машины водишь?
– Любые. От мотоцикла до танка.
– Так-так… У тебя ночевать есть где?
– В гостинице живу, пока деньги есть.
– Слушай, тогда дело такое. Может быть, смогу я тебе помочь. В смысле работу хорошую найти. Только ты скажи мне свое полное имя. Если не скрываешься, конечно.
– А что мне скрываться? Котов Алексей Петрович. Сорок второго года рождения.
– Давай-ка завтра часов в шесть встретимся в ресторане «Магадан». Тем более, что я тебе еще за спасение хорошее угощение должен. А я поговорю кое с кем, может, и найду для тебя что-нибудь подходящее. А пока давай еще по одной…
Когда Леша зашел в огромный зал ресторана, самого шикарного в городе, к нему сразу метнулся официант.
– Вы к Виктору Павловичу? Он задерживается, но просил подождать. Вон за тем столиком.
Столик был уже накрыт, официант по дороге успел сказать, чтобы Леша ни в чем себя не стеснял – за все уже заплачено.
– Ни фига ж себе! – только и сказал Кот, усаживаясь за столик, уставленный разнообразными закусками. Более всего его поразила бутылка марочного коньяка. Не успел он наполнить рюмку, как показался Виктор Павлович. Вместе с ним пришел еще один человек, из тех, кого можно назвать «хозяин Севера». Крупный, чуть ли не два метра ростом, с неторопливыми уверенными движениями. Лицо обветрено. На правой щеке – рваный шрам. «Бугор», одно слово. Но не из таких, что сидят в теплых кабинетах. Из тех, кому приходится самому в тайге, на морозе или на соленом морском ветру, управлять серьезными и своенравными мужиками, осваивающими эти неприветливые земли. Такая работа не всякому под силу.
Оба подошли к столику.
– Вот, Гена, это Леша Котов, о котором я говорил. Знакомься, Алексей, это мой друг, хороший человек.
– Геннадий Сергеевич, – протянул руку спутник Виктора Петровича. Пожатие было серьезным. Кот, сам не слабак, почувствовал, что попал чуть ли не в клещи. Только что-то было в его рукопожатии странным. Лишь когда Геннадий отпустил руку, Леша увидел, что на его руке не хватает двух пальцев. Но главное не это. Кот почувствовал, что перед ним – очень опасный человек. Из тех, с кем не шутят. Похожее чувство Леха испытал в Африке, когда конвоировал одного взятого в плен партизанского командира. Такой убьет и не заметит.
«Ничего, мы и сами не детки», – решил про себя Кот.
Компания расселась и принялась за закуски. Некоторое время шел светский, ни к чему не обязывающий разговор. Геннадий, несмотря на свою суровую внешность, оказался общительным человеком, он рассказал пару веселых историй о разных северных приключениях, помянув, кстати, и про свою руку:
– Все смотрят, думают, на фронте. А мне здесь не повезло. Оттуда, где я ее потерял, до любого фронта – пять тысяч верст и все по тайге. И морду покарябал там же. В пятьдесят втором строили мы дорогу на новый прииск. Начальство гнало – только в путь. Зэкам, которые норму выполняли, спирта выдавали по сотке в день. Как на фронте. А одному парню, молдавану, он за конокрадство сидел – так ему вообще жену разрешили выписать. А я там скалу взрывал. Жизнь и у нас была не очень чтобы… Сегодня ты вольный, имеешь все северные и прочие, а завтра, если дорогу к сроку не построишь, – тот же лагерный клифт придется надеть. Вот и пахали как бобики. А как-то не уследили, рванули запал слишком рано, и вот результат на моей роже. Слава богу, хоть голова на месте осталась.
К делу перешли, когда подали цыплят табака.
– Леха, мне Виктор сказал, что ты не против здесь поработать.
– Ну да.
– Тогда ты вот что мне скажи. На боксера ты не похож, что не сидел – это видно. А где ты так кулаками махать научился?
– Да что там махать? Сопляки попались.
– А все-таки? Только не говори, что в армии на кухне поваром служил.
– Зачем «поваром»? В морской пехоте. Черное море, поселок Волково. (Так в армии Кота учили отвечать на подобные вопросы.) Тоска жуткая. Баб нет. Только вином и наливались.
– А, тогда понятно. Мне рассказывали, во время войны ваших ребят фрицы «полосатыми дьяволами» прозвали. А чего по северам болтаешься?
– А я детдомовский. Никто меня нигде не ждет. Вот и думаю – почему бы белый свет не поглядеть? Да и денег заработать…
– Тоже верно. Ну, вот что. Ты мне, парень, нравишься. Хочешь, иди ко мне работать.
– Кем?
– Для начала моим шофером. У меня-то ведь вот какая беда. Был хороший парень, крутил баранку, да недавно разбился… Работа интересная – весь Колымский край посмотришь. А потом, может, и получше тебе место присмотрим.
– А почему бы и нет?
– Ладно, сегодня ночуй в гостинице, а завтра приходи в Управление геологии. Спросишь Старкова. Это я. Там обо всем и договоримся.
Кот вышел из геологической конторы, закурил и поплюхал потихоньку по улице Ленина. Своеобразная она, эта улица. Величественные сталинские дома, напоминающие пышные пироги, хорошо смотрятся на фоне яркого синего неба и праздничного солнца. Но под магаданской хмарью, да еще на фоне безрадостных сопок, все это выглядит очень странно. Примечательна была эта улица еще и другим. Она без четких границ переходила в знаменитую Колымскую трассу. Ту самую, которую нечеловеческими усилиями построили среди совершенно безлюдной местности, среди тайги, болот и гор, построили доблестные чекисты силами зэков. Именно на улице Ленина начиналась дорога в знаменитый Колымский край.
Сегодня все прошло быстро и с песнями. Старков оказался на месте. Кот под его руководством написал заявление. Комнату обещали дать на следующий день, тогда же надо было выходить на работу. А если точнее – открыть гараж возле дома Геннадия Сергеевича и к девяти нуль-нуль подать его газик к подъезду. Но самое интересное – это зарплата. Формально-то положили двести пятьдесят. Но от себя Старков обещал столько, что за четыре месяца «Волгу» можно будет купить. Вот это да…
Время было уже позднее, улица почти пустынна. Только возле Дома культуры, где гремели танцы, продолжалась какая-то молодежная жизнь. Двое бригадмильцев с красными повязками на рукавах волокли по ступенькам какого-то сильно нетрезвого гражданина, одетого по моде ушедшей эпохи: брюки-дудочки и прочие стиляжьи атрибуты. Толпа вокруг подбадривала добровольных защитников социалистического общежития криками:
– На пятнадцать суток его!
– Правильно! Вечно как придет пьяный, так обязательно скандал затеет.
Когда Кот проходил мимо собравшихся, к нему шагнул человек. Одет он был, как и большинство окружающих, довольно модно. Впрочем, шмотками местную молодежь особо было не удивить. Деньги здесь зарабатывали хорошие, и слетать во Владивосток – раз плюнуть. А уж там всегда найдется загулявший иностранный морячок, готовый за бутылку снять с себя какой-нибудь предмет вожделения советских денди… Итак, на молодом человеке был двубортный пиджак, туфли на «манной каше» – хоть в Москву, на улицу Горького, его ставь.
– Закурить нету?
– Только «Казбек».
– Сойдет. Можно огня?
Кот протянул ему свою бензиновую зажигалку, которая горела на любом ветру. Подставив папиросу под здоровенный столб пламени, незнакомец тихо проговорил:
– Алексей, тут есть человек, который очень хочет с вами поговорить. Он велел вам передать: Ситанди. – И добавил: – Только без вопросов…
Хорошо, что он это сказал. Потому что сказанное им поразило Леху примерно так же, как если бы на улице вдруг появился африканский буйвол. От неожиданности Кот аж присвистнул. Ситанди… это слово было оттуда – из жуткой духоты тропического леса, грохочущего по ночам автоматными очередями. Так называлась затерянная в мире ядовитой зелени и болотных испарений убогая деревня, где располагался объект, который Леша охранял полтора года. Вот те раз!
– Где он?
– Вот билет, войдешь в клуб, там я к тебе подойду.
Кот поднялся по широким ступенькам, предъявил свой билет и проник в громадный предбанник, освещенный огромными люстрами. По стенам, как водится, висели картины революционного содержания вперемежку с видами Дальнего Востока. Вокруг клубилась молодежь. Заходя, Леха опасался, что его походно-полевой костюм сразу привлечет к себе внимание. Оказалось, зря. Тут были и модно одетые юнцы и девицы, и разнообразные морячки – от выглаженных и вычищенных, как картинка, до таких, будто только что с вахты. Никто ни на кого внимания не обращал. Из зала гремело:
Жил-был кот во дворе за углом.
И кота ненавидел весь дом.
Только песня совсем не о том,
Как не ладили люди с котом…
Здесь же, в предбаннике, бушевали страсти. Флиртовали, знакомились, травили анекдоты. С разных сторон раздавалось заливистое девичье хихиканье…
– Алексей, пойдем, – раздался голос за спиной.
Они обошли предбанник слева, проследовали мимо открытых дверей в зал – Леха краем глаза заметил, что танцующих много. Его спутник открыл какую-то дверь – и они двинулись по лабиринту узких коридоров и лесенок. Еще одна дверь – и за ней улица, вернее – пустынный двор. Неподалеку стояла «Победа».
– Садитесь в машину.
Леша открыл дверь и плюхнулся на переднее сиденье.
– Ну привет, Кот.
– Здравствуйте, Сергей Максимович, – ошалело протянул Леша.
За рулем сидел человек с крупными, неправильными, словно торопливо вырубленными топором, чертами лица и фигурой штангиста. Это был особист Мельников, некогда выполнявший особую миссию на объекте среди джунглей, который охранял отряд морской пехоты, невесть почему очутившийся в трехстах километрах от ближайшего моря.
Мельников был личностью весьма загадочной. По извечному обычаю военные весьма недолюбливают людей из «органов». Но капитана все сильно уважали. Что же касается местных – то они относились к нему как живому божеству. По-настоящему Кот оценил Мельникова сразу после прибытия. Тогда обстановка в округе, до этого более-менее терпимая, вдруг взорвалась настоящей войной. До тех пор по окрестностям Ситанди русские ездили без особых предосторожностей – и вот на тебе! Машина, что везла Мельникова, двух африканцев и трех морпехов (среди них был и Кот), нарвалась на автоматный огонь из джунглей. Кот тогда был совсем еще салагой и с автоматным огнем сталкивался только на стрельбище. А потому, когда над головой свистнули первые пули, растерялся. Да и его товарищи тоже. А вот Мельников… Выхватив у одного солдата автомат, он вылетел из открытого «газика». Как позже выяснилось, успел прихватить гранаты, без которых никуда не выезжал и всегда держал рядом с собой. Коснувшись земли, Мельников перекатился и, еще находясь в движении, открыл огонь. Тут же одна за другой в заросли полетели гранаты… Когда Кот сотоварищи тоже начали делать то, чему их учили, это уже оказалось лишним. Огонь утих. Видимо, нападавшие не ожидали такого отпора. В кустах нашли три трупа и винтовки М-16.
– Хреново, парни, вас учат. Если так дальше пойдет, то домой вы можете и не вернуться, – только и сказал потом Мельников. В отличие от офицеров, готовивших в учебке Котова, он явно знал войну не по рассказам старших товарищей.
Но дело было не только в этом. Африканцы, конечно, уважают смелость, но для них то, что мы называем отчаянностью или бесстрашием – норма поведения для мужчины. Как рассказывал тот же Мельников:
– Понимаете, по их представлениям, смерти вообще нет. Не в том смысле, что попадешь в рай или ад, или там переродишься, как у китайцев или индусов. У них все проще. Тебя шлепнут – и ты просто переселяешься в страну предков, где будешь так же жить и сражаться. Так чего им бояться?
Так что безграничное почтение туземцев к Мельникову основывалось не на том, что он наплевательски относился к смерти. И не на уважении к белым друзьям, давшим им на смену раздолбанным допотопным винтовкам современное оружие. Однажды Кот видел, как в Ситанди пришел то ли пророк, то ли шаман. Так вот, к Мельникову относились примерно так же, как и к тамошнему властителю дум… Да и то сказать, особист имел какие-то способности, которые отдавали чертовщиной. Он, к примеру, мгновенно просекал, когда ему врут. С первого слова. Да и вообще, чем он там занимался, отправляясь с местными ребятами в джунгли, – было большой тайной.
Мельников почему-то выделял Кота. Часто брал его с собой в джунгли, где показывал, как вести себя в лесу. Приезжали в какой-нибудь туземный поселок. Сопровождающим солдатам Мельников выдавал пару бутылок джина. Потом обычно появлялись ласковые чернокожие девицы. Сперва Леху шокировала их татуировка по всему телу. Но зато эти девчонки умели такое, после чего на родине секс он воспринимал, как манную кашу после грузинской кухни. А сам Мельников уходил с какими-то древними стариками в джунгли. В общем, непростой он был человек. А за два месяца до Лехиного дембеля Мельников исчез.
– Как вы меня нашли, Сергей Максимович? – задал Леша глупый вопрос, обратившись так, как требовали в Африке. Звание Мельникова так и осталось для всех загадкой. Как, впрочем, и то, на какую контору он работает – то ли на армейскую разведку, то ли на КГБ, то ли еще на кого-то. Кто в этом деле разбирался?
– Да уж нашли. Я тебя полгода искал.
– А что меня искать, я не скрывался.
– Потому-то и сразу не нашли. Знаешь, как лучше всего спрятать какую-нибудь вещь? Положить ее на видном месте. Но ты-то, кстати, был не на самом виду… Я на тебя еще там, в Африке, имел большие планы. Да вот не сложилось… А теперь ты вдруг тут обнаружился. И надо же – в самое нужное время и, что главное, – в самом нужном месте…
Пока шел разговор, машина петляла по каким-то глухим улицам. Время от времени Мельников оборачивался назад.
– Ладно, поговорим о деле. Ты, как я знаю, на работу пристроился. И как тебе эти люди, что тебя позвали?
– Странные, честно говоря. И не то, что у них денег навалом. Это я на Севере уже видел. Но что-то в них есть не то… Дерьмо какое-то. Мне-то стало даже любопытно. Думал так: погляжу, а свалить или, допустим, куда надо обратиться я всегда успею.
– Вот за это я тебя всегда и ценил. Правильно ты все просек. Так вот, у меня к тебе есть предложение. Ты готов пойти снова на службу?
– Опять куда-нибудь на войну?
– Нет. И служба совсем другая. Только запомни: все, что я тебе говорю, – государственная тайна. И честно предупреждаю: те, кто много болтает, долго не живут. Впрочем, что тебе объяснять. Ты ведь хочешь или не хочешь, все равно уже наш человек. У тебя, я вижу, вопрос на языке вертится? Так вот, я капитан КГБ. И в Магадан я прибыл по чрезвычайно важному делу. Такому важному, что мое начальство даже местным нашим коллегам не хочет все полностью говорить. Так ты готов?
Вопрос был тот еще. Как и большинство советских людей, Алексей Котов испытывал перед КГБ смутный страх. Но с другой стороны, «органы» лично ему ничего плохого не сделали. Да и то сказать: благодаря военкомату тропа его жизни пересеклась с играми всяких секретных контор. Так почему бы и нет?
– Хорошо, Сергей Максимович, я согласен. Подписывать что-то надо?
– Ага, кровью. Подписать мы всегда успеем. Теперь слушай. Компания, с которой ты так мило познакомился, нас очень интересует. Наши люди туда уже пытались толкнуться, да толку мало. А тут вдруг ты невесть откуда появляешься – и в самое яблочко. Знаешь, сколько бы я дал, чтобы на твое нынешнее место нашего человека поставить? Но тут ты оказался – прямо как по заказу. Одного я не пойму: что они в тебе нашли?
Услышав историю про драку во дворе, Мельников понимающе кивнул.
– Теперь понятно. Что же – крутой парень, северный бродяга. Они наверняка тебя проверили на «Сахалине» – он ведь и теперь в порту стоит. Так вот, работай у Старкова. Будет предлагать более серьезные дела, чем крутить баранку, – соглашайся. В общем, Баба Яга в тылу врага. Теперь о связи…
Высадив Кота за три квартала от гостиницы, капитан Мельников погнал машину не в сторону местной «конторы». Он двинул на узкую улочку, обсаженную чахлыми деревцами, на которой стояли недавно построенные кирпичные пятиэтажки. В квартире на третьем этаже его ждал тот самый парень, который пригласил Леху на встречу.
– Все в порядке. Надо подумать, как обеспечить ему прикрытие.
– А вы в нем уверены, товарищ капитан?
Мельников глянул на подчиненного так, что тот поежился.
– В НЕМ я уверен. В том, что не сдаст. А в остальном – это уже наше дело. Все, Прохоров, возвращайся в общагу и не отсвечивай. На сегодня все.
Дело, по которому капитан Мельников прибыл в Магадан, было весьма серьезным. Связано оно было с тем, ради чего вообще осваивался этот край – с золотом. Золото здесь сначала добывал трест «Дальстрой» – зэки под надзором НКВД. Именно они построили все: дороги, города, включая Магадан, прииски и шахты. В 1953 году, ввиду крутых перемен, «Дальстрой» упразднили. Зэков в Колымский край возить перестали. Из тех, кто сидел, – многих амнистировали. На смену подневольным рабочим пришли наемные, покатившие сюда со всей страны за большими деньгами…