В нос ударил резкий запах рыбы. Как и любой прибрежный город, Арброт промышлял рыболовством и район у пристани за минувшие века насквозь пропитался этим смачным солоноватым смрадом. Исключением был утес Алан, где стоял хмельной зал Винна. Во-первых, он возвышался над пристанью на добрые тридцать-сорок бренданов. Во-вторых, вокруг массивного круглого строения, сложенного из почерневших дубовых бревен, разливался свой аромат, ничуть не слабее рыбного духа в порту, но гораздо более приятный.
Белен повел носом и скривился, толи в мучительной попытке вспомнить минувший день, толи страдая от мерзкого запаха. Он помнил, как пришел в хмельной зал и получил от Винна, который естественно знал об обряде посвящения, столько кружек кормы, сколько сможет выпить. Это были слова Винна, не его.
День пролетел незаметно, а к вечеру в зал к Винну по своему обыкновению начали стягиваться рыболовы, охотники и лихие рубаки из дружины Гволкхмэя. Последние были особенно рады за Белена, потому как видали его в бою и многие сражались с ним бок о бок в битве за Арброт. Знали они и то, что парень перебил целый отряд англов и скоттов во главе с мерзким чародеем с юга.
Про схватку у тракта он рассказывал раз пятьдесят, но был честен – не забыл упомянуть о том, что половину солдат сразила Сирона. Вспомнив о ней, Белен хотел было покинуть хмельной зал, чтобы привести охотницу сюда, ибо негоже праздновать победу без того, с кем ты делил кровь и пот. Но боги были милостивы к нему – никуда не пришлось идти, девушка круитни (а теперь уже – притенка) сама пришла к Винну. Ее тоже поздравляли, а особо неудержимые воины Гволкхмэя даже обещали показать, «что такое настоящая притенская любовь». Но, к счастью, проблем не случилось, пьяные притены хоть и напоминали животных, но о чести не забывали даже в предобморочном состоянии.
Уже далеко за полночь в хмельной зал пришел Ангус. Высокий как утес, широкий как вересковая пустошь он напоминал героя древних притенских саг, при этом обладал живым умом и был исключительно мудр в речах. До определенного момента, а именно – до восемнадцатой кружки кормы…
Белен повел плечами и разлепил глаза. Осмотрелся. Он лежал на тюках с сеном в небольшом круглом доме, в таких притены жили испокон веков и, вероятно, буду жить еще очень и очень долго. Но этот дом не был жилым. Дымоходное отверстие в крытой тростником крыше и распахнутая настежь дверь давали достаточно света, чтобы Белен мог различить расставленные тут и там деревянные ящики, в которых, судя по сильному запаху, лежала свежеепойманная рыба.
Он повернул голову в сторону и наткнулся на курчавые белые пряди. Ага, а вот этот фрагмент как-то выпал у него из памяти. Он небрежным движением откинул пряди и увидел, что на его груди посапывает смазливая девчушка. Он припомнил, что девушку зовут Кевена и она работает у Винна. Ладно, с этим потом разберемся, подумал Белен, медленно выползая из под девушки, которая естественно была бесстыдно нага.
Парень поежился и понял, что на самом деле проснулся не от запаха рыба, а от холода. Голова не болела и чувствовал он себя сносно, чем и славилась корма Винна. Но рассвет выдался холодным. Белен пошарил по тюкам и, отыскав свой шерстяной плащ, укрыл им Кевену, которая, слава богам, не собиралась просыпаться. Белен надеялся, что этой ночью не наобещал лишнего и намеревался поскорее убраться отсюда.
Он помнил, что Ангус подарил ему один из своих браслетов. Браслеты в виде перекрученных змей с головами различных животных, выполненные из бронзы или серебра, носили все мужчины притенов с момента прохождения обряда посвящения. Первый браслет мальчик получал, став мужчиной. Впоследствии число браслетов могло увеличиться, но каждый такой браслет мог быть вручен только королем. Разумеется – за исключительные заслуги.
Белену таковой выдать забыли (или Гволкхмэй думал сделать этот позже), поэтому Ангус отдал ему один из своих, у могучего воина их было четыре – по два на каждой руке. Белен долго отнекивался, даже в хмельном угаре понимая, что это слишком серьезный подарок, чтобы он мог его принять, но, видимо, аргументы Ангуса были сильнее. Вряд ли их можно было назвать друзьями (да какие друзья, если Белен жил в Арброте всего месяц!), но между двумя воинами определенно существовала симпатия. Она возникла в тот самый момент, когда они отражали нападение англов, в буквальном смысле прикрывая друг другу спину. Война сближает, знаете ли.
Потом они долго пили, Белен снова рассказывал о том, как они с Сироной расправились с англо-скоттским отрядом, а Ангус вспоминал свои битвы – гораздо более многочисленные, чем те, что на свой счет мог записать Белен. Затем наступил момент излюбленный притенской забавы. Вусмерть пьяные воины Гволкхмэя высыпали на улицу, откуда-то взялись лошади.
Лошади у притенов были священными животными и Эпона, считавшаяся покровительницей лошадей, всегда особо почиталась этим народом. Поэтому ни одна пьянка не проходила без верховых поединков и лучных турниров, само собой – тоже верховых.
Белен не помнил, попал ли он куда-нибудь (вроде были какие-то деревянные мишени, освященные тускло чадящими под проливным дождем факелами), зато отлично помнил, что стрела Ангуса угодила в ногу Кайдену, невысокому коренастому воину. Обиженный Кайден полез к Ангусу драться, кажется, кто-то из них даже уронил в лужу пару зубов. Но через полчаса оба уже выпивали, панибратски обняв друг друга за плечи, и горланили пахабные песни про англовских матерей и скоттских дочек.
Белен еще помнил, как проводил едва стоящую на ногах Сирону до ее охотничьего домика. А потом – провал. В общем, он пил почти целые сутки, но главное – выполнил свою миссию, расслабился. На самом деле он был удивлен, как тепло и дружественно его приняли притены, особенно воины. Рыбаки и охотники тоже кивали ему в знак уважения и были не прочь вместе выпить, но особой теплоты к новому члену племени не испытывали. Однако же, теперь он стал одним из них, и они уважали его выбор.
На миг он подумал, что, возможно, какой-то частице его существа было жаль покидать Арброт, но парень понимал – его путь лежит дальше, сначала в Перт, а потом, скорее всего, на север. Его ждут поиски, вероятно – самые трудные поиски, что рано или поздно ждут каждого. Он уходил, чтобы найти себя. В буквальном смысле.
Он направился к броху, что располагался чуть в стороне от скопления жилых домов, за кузницей у ручья. Улицы Арброта в столь ранний час были пустынны, ни единого звука, лишь размоченная ночным дождем земля смачно хлюпала у него под ногами, норовя обхватить как можно крепче, ну или хотя бы как можно выше забрызгать некогда серые штаны, которые ныне отличались цветом реакции напуганного младенца.
Воин на одной из смотровых вышек, что располагались вдоль частокола через равные расстояния (примерно пятьдесят-семьдесят бренданов), увидел Белена и в приветствии поднял руку. Парень ответил ему е. Внезапно он понял, что сейчас что-то произойдет. Что-то, что не совсем вписывается в его планы.
Завернув за широкий двор кузницы, он увидел Олана. Старый друид, кутаясь в темно-синий плащ и надвинув капюшон худа на самый нос, стоял у входа в брох и смотрел вдаль за частокол. Разумеется, он стоял там не просто так. Он ждал Белена.
– Ты теперь и ведешь себя, как притен, – проговорил друид, не отрывая взгляда от созерцания долины, что раскинулась под холмом броха за частоколом.
– Ты о вчерашнем, – скорее сказал, чем спросил Белен. Интересно, подумал он, а Кевена уже проснулась? Мысль была совершенно не к месту.
– Именно, – старый Олан повел седыми усами. По его подбородку змеились выцветшие татуировки, тайные огамы переплетались между собой, образуя узор, в котором читалась мудрость веков. – Но ты ведь не собирался оставаться в Арброте?
– Вижу, ты не удивлен, – Белен внимательно посмотрел на друида. – Но ты лучше других знаешь, что оставаться мне незачем.
– Я многое знаю лучше других, – усмехнулся Олан. Парень заметил, что друид пребывал в довольно неплохом настроении, что случалось не сказать, чтобы часто. – Но ты… Ты загадка, Белен. Тайна богов. И ты прав, здесь, в Арброте, твой путь лишь начинается. А продолжится он в Перте.
– Ты отправляешь меня в Перт? – вздернул брови Белен. – Это проницательность такая или я чего-то не знаю?
– Ты даже не представить себе не можешь, сколького не знаешь, – вновь усмехнулся друид. – Но понимание этого уже говорит о мудрости, скрытой в тебе. А в Перт ты идешь ты направишься не по моему желанию. И не по собственному. Там тебя ждет Коннстантин.
– Король? Король всех притенов? – было трудно не удивиться тому, что великий владыка севера жаждет аудиенции молодого подданного, тем более, что подданным он стал совсем недавно, буквально – вчера.
С другой стороны, о Коннстантине ходило много слухов. В землях англов полагали, что имя короля всех притенов соответствует одному из южных имен. И действительно, в их звучании не было никакой разницы, вот только имя короля Коннстантина начиналось с особого огама «конн», что на языке притенов означало «могущественный». Надо думать, схожее с ним имя южан имело иное значение.
В истории притенов еще не было короля с таким именем. Но и короля с такой судьбой в их истории не было тоже. Коннстантин сумел не только вновь сплотить притенов против англов, всего за несколько лет он подчинил своей воле непреклонных скоттов и стал по праву именоваться правителем Дал Риады. Он установил прочный союз меж двумя народами и безраздельно правил землями предков.
И теперь этот, без сомнения, величайший из притенских королей хочет встретиться с ним, Беленом, человеком без прошлого и с весьма туманным будущим. На следующий же день после его посвящения. Совпадение? Не думаю.
– Понимаю твое удивление, – Олан будто прочел мысли Белена, с другой стороны – его потрясение было очевидно. – Король всех притенов прибудет из Дункелда в Перт завтра вечером. Ты знаешь, как далеко расположен Дункелд?
– До Перта? – Белен все еще был потрясен и ответил, даже не задумавшись. – Лейсов двадцать на север. Я слышал о Дункелде от пертских торговцев. Говорят, эта крепость неприступна.
– Верно говорят, – кивнул Олан. Он все еще смотрел вдаль, на серый безрадостный пейзаж. Белен неожиданно подумал, что воинственность притенов не удивительна, как и их неуемная жажда хмельной кормы. Надо думать, в этом суровом краю испокон веков было лишь два развлечения – война и выпивка. – Дункелд – одна из немногих крепостей, доставшихся нам от предков. Она сильно пострадала во время войны с англами после легендарной битвы при Нехтансмере. Тогда боги южан были еще сильны, но Эзус благословил своих детей, а Тевтат наполнил их сердца мужеством.
– Я слышал, как один из младших друидов говорил об этом, кажется Галвин, – парень не часто общался с притенскими мудрецами, но те не особенно стеснялись его, ведя беседы между собой на любые темы.
– Галвин порой говорит лишнее, – Олан поскреб в седой бороде и наконец обратил свой взор на Белена. – Но не о том наша беседа. Коннстантин вновь отстроил Дункелд и крепость стала воплощением его могущества. Быть может, однажды, ты увидишь ее. Но не сейчас. Сейчас тебе надлежит как можно скорее отправляться в путь.
– Вроде торговцы возвращаются в Перт, – парень зажмурился, пытаясь вспомнить, действительно ли он слышал это в хмельном зале, или ему показалось.
– Можешь отправиться с ними, – кивнул друид. – Как раз успеешь. Не стоит заставлять короля всех притенов ждать.
Сборы не заняли много времени, из пожитков у Белена был лишь один комплект одежды, пара боевых секир, трофейный англский сакс и… собственно все! Правда, друиды поделились с ним походными принадлежностями, упаковав в заплечный мешок железный котелок и кружку, плотную шерстяную подстилку, веревку, принадлежности для разведения огня и еще какие-то мелочи. Дали еды в дорогу.
– Мы еще встретимся, – вместо прощания сказал Олан и осенил парня знаком Эзуса. Белен почтительно поклонился и вскочил на лошадь, которую ему любезно предоставили торговцы, уходившие из Арброта этим утром. Парень был рад их компании – с этими веселыми ребятами дорога покажется вдвое короче. Но прошло не больше пары часов, как они выехали Арброта, и Белена, ехавшего в самом хвосте колонны торговых обозов, настиг еще один попутчик. Сирона.
Охотница улыбалась, приоткрыв рот, да так широко, что Белен побоялся, как бы ей не надуло горло. Изнутри. На лице девушки красовались свежие завитки тайных огамов, среди которых Белен узнал только «нгител» («убийцу», такой же был у него) и замысловатый «ифин», посвященный Тевтату.
– Мне показалось, что после обряда посвящения больше не нужно присматривать за тобой, – деловито заметил Белен, когда лошадь Сироны поравнялась с ним. Девушка продолжала улыбаться, бледно-синие глаза так и лучились радостью. Интересно, чему она радуется, подумал Белен, и тут же поймал себя на мысли, что так ни разу и не спросил у своей боевой подруги, куда она намерена отправиться после того, как станет частью народа притенов. Почему-то он думал, что в Арброте она не захочет остаться. И оказался прав.
– За мной то не нужно! – хохотнула Сирона. – А вот о тебе такого не скажешь. Олан опасается, что ты не доедешь до Перта, обязательно во что-нибудь ввяжешься.
– И он тебя послал, чтобы… чтобы что? Оберегать меня от неприятностей? – удивился Белен. Спору нет, дело важное, ведь Олан получил послание через неугасимое пламя от верховного друида, правой руки Коннстантина. Но если бы хотел убедиться, что парень доберется до Перта в целости и сохранности, мог бы послать с ним рубак Гволкхмэя. С другой стороны – какой смысл? Ведь пертские торговцы путешествуют не в одиночку – у них целый отряд наемников из Абердина.
– Нет, он меня с тобой вообще не посылал, – покачала головой девушка, поправляя колчан с луком, притороченный к передней луке седла. – В Перт я и сама собралась, и спешила поспеть за торговцами, чтоб не одной. А Олан встретил меня уже у ворот, и наказал не упускать тебя из виду. Да, так и сказал!
– Чего ради? – спросил Белен. Их лошади неторопливо двигались в хвосте колонны. – Чего ради ты уходишь из Арброта? Ты отличная охотница, здесь тебя знают и ценят, чем плох этот город?
– Арброт хороший город, – кивнула Сирона, надевая худ. Поднимался порывистый ветер, осень все увереннее вступала в свои права. – Но я пришла к притенам не для того, чтобы провести в пограничье Аэнгуса всю свою жизнь, днем шастая по лесам и долинам, а вечерами просиживая дряхлые дубовые лавки в хмельном зале за кружкой кормы!
– Приключений девка захотела! – рассмеялся наемник, что ехал впереди них на массивном гнедом жеребце, замыкая вереницу торговых обозов. Кажется, его звали Ансгар. На его шее красовался тяжелый бронзовый торквес с оголовьями в виде двусторонних секир, а на плаще – фибула со Зверем Эпоны. – Тебе сколько лет, дитя?
– Достаточно, чтобы не удивляться узколобости таких как ты, – дерзко парировала Сирона.
– Во как! – Ансгар вновь раскатисто хохотнул. – Не думаю, что ты встречала таких как я, девочка. И уж поверь, это к лучшему.
– Поверю без труда, – ответила Сирона. Наемник зыркнул на нее единственным глазом (второй был затянут бельмом), усмехнулся и проехал вперед.
– Ты действительно хочешь приключений? – Белен внимательно посмотрел на насупившуюся Сирону. – Честно говоря, ты не производишь впечатление молоденькой девчонки, вскормленной на сагах о могучих героях прошлого и жаждущей подвигов и славы.
– Во завернул, – исподлобья, но все же улыбнулась Сирона. – Да не приключений я хочу, не девчонка уже и правда! Но… не знаю. Честно не знаю, но чувствую, что не здесь мое место.
– Тоже в поиске, – хмыкнул себе под нос Белен.
– Чего? – переспросила девушка. Но прежде, чем Белен смог ответить, их разговор был прерван зычным окриком одного из наемников.
– Воу! Стой! – донеслось из головы колонны. Белен с Сироной переглянулись и съехали с дороги, огибая остановившихся лошадей и обозы. Впереди собралась группа из нескольких торговцев и наемников. Один из воинов указывал на северо-запад и качал головой. Белен проследил за его рукой.
Там, за холмом, где заканчивалось редколесье и начинался мясистый лесной массив, он увидел столб черного дыма, безобразной змеей ввинчивающийся в серое небо. Вряд ли горел город, да и не было в той стороне городов, только поселение Форфар, но оно располагалось гораздо дальше, а до источника дыма было не больше трех лейсов. Тем не менее, столб дыма был довольно большим, его источником не мог быть просто большой костер. Либо кто-то хочет привлечь внимание путников с тракта, либо…
– Разве в той стороне что-то есть? – спросил Белен у торговца по имени Аллен. Он был высок и красив, имел обходительные манеры и отличался выдающейся харизмой, что, вероятно, не раз помогало ему при заключении сделок. Его торквес отличался особой изысканностью, оголовья были выполнены в форме птичьих голов, кажется – соколиных. Как и бронзовые браслеты на его руках, торквесы являли собой подлинный шедевр ювелирного ремесла. Он был главным среди торговцев из Перта.
– Это недалеко, – тут же отозвался Аллен, с прищуром всматриваясь вдаль. – Похоже, это возле озера Лох-Брейден, оно за холмом в долине, на краю леса. Там кранног.
– Там что? – переспросил Белен.
– Кранног, – пояснил Аллен. – Город на воде, посреди озера. Культ Мананнана. Последователи древнего морского бога. Те, что перебрались вглубь суши, строят свои города только на озерах. Их почти не осталось, кранногов я имею ввиду, только этот и еще два или три на севере.
– И что может означать этот дым? – вступила в разговор Сирона. – Может, у них праздник какой? Или ритуал.
– Нет, – покачал головой Аллен, в напряженной позе и прищуренном взгляде торговца читалось волнение. – У них все ритуалы связаны с водой, не огнем. Здесь что-то не так.
– Возможно, им нужна помощь, – предположил Белен. Ему не улыбалось сходить с тракта и бросаться на выручку людям, о существовании которых он даже не знал до этой минуты. Тем более, что ему не хотелось опаздывать на встречу с Коннстантином. Но там были притены, и вероятно их настригла беда.
– Возможно, но наше ли это дело? – вмешался второй торговец, низкий и пузатый. Его имени Белен не помнил.
– Не наше, – согласился Аллен. – Да и спешим мы, но бросить братьев в беде не можем.
– Идти всем нет смысла, – Белен спешился и отвязал от луки секиры. – Это может быть ловушкой. Возможно, нас отвлекают, чтобы часть воинов ушла, и тогда на обозы нападут. Я пойду туда и все узнаю. Если не вернусь… ну, не знаю, делайте что хотите.
Он кивнул Аллену и во избежание дальнейших рассуждений трусцой двинулся к холму. Почти сразу услышал легкие шаги за левым плечом. Ему не нужно было оборачиваться, что понять – Сирона пошла с ним. А вот шаги за правым плечом его удивили – они были грузными и при каждом шаге вокруг разносился легкий шуршащий звон.
Белен обернулся через правое плечо. Это был тот самый наемник с одним глазом, Ансгар. Плащ воин скинул, чтобы не мешал в бою. На нем была короткая кольчуга поверх кожаной безрукавки, а еще воин надел шлем с бармицей, именно она тихонько позвякивала при каждом шаге, елозя по кольчужному полотну. Ансгар держал в руках двуручную секиру и, поймав взгляд Белена, плотоядно улыбнулся. Парень не стал спорить, пусть идут, если хотят.
Взобравшись на холм, они вошли в довольно плотную дубовую рощу, но очень скоро могучие стволы расступились перед ними, открыв их взорам широкую каменистую долину с редкими вкраплениями молодых лещин, запертую меж двух сочных лесов, разбегавшихся от горизонта до горизонта.
Справа у края одного из лесов раскинулось довольно большое озеро идеально круглой формы. Посреди озера стоял тот самый кранног, о котором говорил Аллен. Это был искусственный остров не более полулойса в диаметре, на котором плотно ютились круглые дома, традиционные для всех городов притенов. В центре рукотворного острова высилось что-то вроде броха, только если крепости друидов всегда строились из камня, это строение было возведено из массивных дубовых бревен и напоминало ступенчатую пирамиду. Белен тут же поймал себя на мысли о том, откуда он может знать, что такое пирамида и как она выглядит? Но время для подобных вопросов было не самым подходящим.
Остров не был соединен с сушей, но слева у воды Белен заметил квадратный бревенчатый плот, который очевидно служил для перевозки людей на остров и обратно. На суше перед островом расположился довольно крупный отряд, не меньше двух десятков вооруженных людей. Все были при шлемах и щитах, но лишь половина могла похвастаться доспехами из металлических пластин, набитых на кожаную основу. Притены таких доспехов не носили, а скотты не смогли бы провести столь крупный отряд так далеко. Вывод напрашивался сам собой.
– Двадцать четыре, – прошептал Ансгар. Он присел на корточки за молодой лещиной в двух шагах от Белена. – Двадцать четыре воина. Десяток лучников. Гляди, у них зажигательные стрелы!
Белен и сам увидел лучников, стоявших обособлено от основной группы. Рядом дымилось два небольших костра. Лучники подносили стрелы к кострам и наконечники (вероятно – пропитанные особыми составами) тут же вспыхивали как факелы. Они били стройными залпами, повинуясь командам человека с обнаженным клинком в шлеме с длинным наносником. Стрелы по крутой дуге уходили в сторону краннога.
Кранног был готов к обороне – об этом говорили переносные деревянные щиты, выставленные в сторону атакующих. Чуть дальше парень рассмотрел людей с деревянными ведрами в руках, которые споро тушили очаги возгорания. Тем не менее, с восточной стороны кранног горел, пламени не было видно, но в небо поднимался густой черный столб дыма, тот самый, который они увидели с тракта.
– Плоты делают, – толи сказала, толи спросила Сирона. И действительно, несколько англов трудились у воды, что-то собирая из бревен.
Внезапно со стороны краннога в англов вылетело несколько стрел. Один из воинов с криком схватился за ногу, другой беззвучно повалился на землю. До Белена донесся крик «Щит!» и англы перекинули со спин круглые щиты, выставив строй перед группой лучников, которые не прекращали обстрела. Из города на острове дали еще один жидкий залп. В этот раз зацепило лучника, он схватился за пронзенное плечо и упал на колени, скрываясь за стеной щитов.
– Если ты думаешь о том, чтобы вернуться и взять больше воинов, то зря тратишь время, парень, – прошипел Ансгар, инстинктивно поглаживая отточенную до бритвенной остроты кромку своей двуручной секиры. – Аллен хороший человек, но до Перта еще далеко. Это пограничье, здесь всякое может случиться. У него девять воинов, без меня восемь. Он не рискнет своим товаром.
– Но не можем же мы втроем напасть два десятка англов! – Сирона с вызовом посмотрела в глаза наемнику, потом перевела взгляд на Белена. – Ты великий воин, спору нет, но они попросту расстреляют нас из луков! А если нам чудом удастся приблизится, нас встретит больше дюжины мечников, надо думать – умелых воинов. По крайней мере, в дисциплине им не откажешь.
– Это верно, – согласился Белен, лихорадочно обдумывавший возможные варианты. – Но и бросить их мы не можем, ведь это наши братья, – он внимательно посмотрел на Сирону. – Ты ведь не забыла, мы теперь притены.
– Не забыла, – Сирона опустила глаза. – Но у нас нет шансов.
– Если только нам не помогут с острова, – с этими словами Ансгар приоткрыл рот и плотоядно облизнул кончиком языка клинки невероятно острых зубов. Воин был высок и крепок, коротка кольчуга, надетая на кожаную безрукавку, оставляла открытыми его руки, переплетенные тугими канатами мышц, что выдавали в нем исключительную мощь. Белен тут же понял, почему излюбленным оружием наемника была двуручная секира – с такой физической силой ее удар не выдержит ни один щит.
– Будем на это надеяться, – Белен уже принял решение. Возможно – поспешное, возможно – глупое, но другого варианта он не видел. Парень понимал, что если уйдет, уже никогда не простит себя за малодушие. А эти двое… они, похоже, пойдут за ним куда угодно. И сейчас этого достаточно.
Белен повел свой небольшой отряд по широкой дуге, обходя позиции англов с запада. Они двигались перебежками между камней, чаще ползли по земле, прячась в зарослях лещины. Если бы хоть один англ повернулся в их сторону и присмотрелся, то без труда обнаружил бы неожиданную угрозу. Но воины были заняты кранногом, а их командир явно не ожидали атаки с тыла. Это давало Белену шанс. Тем не менее, парень отлично понимал – если его безумную атаку не поддержат с острова, их попросту задавят числом.
Сирону они оставили за крупным валуном в пятидесяти бренданах от отряда англов. Девушка, как уже бывало, чуток повозмущалась насчет того, что может метко бить хоть со ста, но Белен грозно шикнул на нее и уполз с Ансгаром вперед. Он не хотел рисковать, как и в бою против отряда, защищавшего жреца с юга, здесь каждая стрела должна была уносить с собой жизнь врага. Ибо на стороне англов был чрезмерный перевес в бойцах.
Белен стал всерьез подозревать, что боги притенов не слишком его жалуют. Это была его третья схватка в этих землях и каждый раз ему приходилось биться с противником, который превосходил его числом. С другой стороны, дважды он уже победил. Как говорил Олан, Тевтат любит троицу.
Они с Ансгаром подползли к англам так близко, насколько смогли, на расстояние не более десяти бренданов. Заметит два тела, распластавшиеся на влажной каменистой почве, не составило бы труда, но никто не смотрел в их сторону.
Белен взглянул на Ансгара, прочел в его глазах что-то безумное, и вскочил, стремительно преодолевая расстояние до ближайшего англа. В его неистовом крике, который тут же медвежьим ревом поддержала луженая глотка наемника, звенела ярость. Он отвел обе секиры для удара и первые росчерки алой влаги, принесенные в жертву Тевтату, брызнули на землю.
Лучник, первым обернувшийся на крик Белена, получил жестокий удар секирой в лицо, между глаз. Второй даже не успел обернуться – другая секира вонзилась ему в шею. Парень мощным рывком выдернул оба орудия из стремительно остывающих тел и бросился на следующего врага.
Краем глаза он увидел, как один из мечников заходит ему во фланг с поднятым щитом, но получает удар двуручной секирой Ансгара в шлем, отчего сталь с гулким звоном сминается и рвется, выпуская наружу кровавые брызги с белыми вкраплениями. Воин справа получил стрелу точно в глаз. Белен сразил еще одного лучника, а потом дорогу ему заступил предводитель англов – рослый воин в покатом шлеме с наносником и броне из металлических пластин. Он держал круглый щит перед собой, а в другой руке сжимал длинный клинок, гарда и навершие которого были отделаны бронзой.
Белен хищно оскалился и атаковал одновременно двумя секирами, но англ умело принял на щит одну, а вторую отвел в сторону дуговым взмахом клинка. Парню пришлось отступить, так как англы перестроились и по оба плеча от предводителя встали мечники с круглыми щитами. Где-то слева Ансгар рассекал воздух широкими круговыми ударами двуручной секиры, не подпуская к себе врагов. Перед наемником лежало два замерших тела, третье корчилось, держась за окровавленное лицо.
– Назад! – выкрикнул Белен, понимая, что они выжали максимум из эффекта внезапности и теперь им придется туго, если не подоспеет помощь с краннога. Но помощь подоспела. В тот самый момент, когда Белен и Ансгар встали плечом к плечу, готовые принять неизбежный конец, со стороны рукотворного острова раздался протяжный вой. Резкий неожиданный звук пронесся над водой, вырвавшись на равнину и ударив по ушам сражающихся.
Белен, стиснув зубы, попытался подцепить щит предводителя англов, но тут же получил касательный удар клинком в руку. Ансгару повезло больше, он сумел сбить с ног одного воина, но не успел завершить начатое – его отогнали другие англы, быстро заполнив брешь в обороне и втянув раненого за строй щитов. А потом произошло то, чего никто из них ожидать не мог.
Белен взглянул за спины англов и увидел, как стена воды поднимается из озера на добрый десяток бренданов. Видимо, взгляд его был достаточно красноречив, раз даже предводитель англов обернулся через плечо, чуть приопустив щит и меч. «На землю!» – успел выкрикнуть Белен, надеясь, что наемник успеет среагировать. И Ансгар успел, а вот большинство англов – нет.
Стена воды в считанные мгновения достигла берега и выплеснулась в строй англов, выбросив вперед с десяток витых щупалец. Водяные струи ударили в людей с такой силой, что первые ряды, издав отчетливый хруст ломающихся костей, разлетелись на десятки метров. Второй строй сбило с ног и тоже раскидало в стороны.
На Белена упал лучник. Парень, не мудрствуя лукаво, ударил его коленом в пах, откатился и пригвоздил англа к земле размашистым ударом секиры. Он вскочил и осмотрел поле боя. Большинство англов лежали без движения. Но предводитель уцелел, он и еще несколько воинов успели среагировать, бросившись на землю и прикрывшись щитами. Но теперь у них не было численного превосходства. Более того – со стороны острова полетели стрелы.
Предводитель англов понимал, что вариантов у него немного, поэтому послал одного из воинов прикрывать сильно поредевший отряд от лучников с краннога, а сам в сопровождении трех оставшихся у него мечников двинулся на Белена. Парень откатился в сторону, уходя от сильного и быстрого удара. Вскочил, отвел колющий взмахом секиры, ударил другой, целя в предплечье, потому что все остальное воин умело прикрывал щитом. Англ вскрикнул и выронил клинок. Его боевой товарищ выступил вперед, но лишь для того, чтобы получить стрелу в шею.
Ансгара ранили в ногу, шерстяные штаны ниже резаной раны на бедре быстро намокали багровой влагой, теряя свой первоначальный цвет, точнее – цвета, у притенов только друиды носили одноцветную одежду.
Наемник рычал, но все еще представлял из себя грозную силу. Белен понял это в следующее мгновение, когда могучий воин нанес неожиданный удар нижним концом древка секиры, поддев щит ближайшего воина. На миг англ потерял его из виду, а когда вновь опустил щит, секира уже летела ему в голову. Воин не успел защититься от удара, секира с чавкающим хрустом врезалась ему в голову ниже линии шлема. Воина отбросило, Ансгар, не имея возможности погасить инерцию удара, просто выпустил секиру из рук и рухнул на спину. Что и спасло ему жизнь, так как предводитель англов в неожиданном выпаде нанес мощный колющий удар в то место, где мгновение назад стоял наемник. Меч гулко пронзил воздух.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.