Живет украдкой —
у себя ворует
То, что ночь
жаждет
передать рассвету.
Ближайшее рядом
И тут посреди тишины —
Деревья
растут
неприметно,
Приблизился образ рассветно,
Как плеск нерожденной волны.
Без речи и звуков шагов,
Не позванный —
в эту минуту
Из сонма вневременных снов
Вступает в житейскую смуту.
Нет сил суету превозмочь
И руки лишь легкие крылья,
И полдня жестокие былья
Пронзают прошедшую ночь.
Но чудных явлений родня,
Коснувшись души и дыханья,
Без тел и живого старанья
Наполнит течение дня.
И время вернулось в родник,
Танцует случайной песчинкой,
Играет лягушьей икринкой,
Где лучик к водице приник.
И между забвенья водой,
И той, что живит во спасенье,
Пришедший живой —
молодой
В необоримом рожденье.
2021
Встреча
Видения сквозь голоса —
нет страха
От явленных лиц и шагов,
Краснеет на входе в ограду рубаха
И каждый с дороги
готов
Шагнуть в полутьму от навеса над аркой
По-
сторониться левшой,
Правшой не стремиться – ненужным приварком
С дороги —
житейской лапшой
Застыть вдоль прохода —
лицо наклонить
И дыхание сбить,
И воду прозрачную не обронить —
Ведь каждый побит
Хоть во сне, хоть на воле,
Хоть в поле безлюдном, стерня под пятой,
Где вспомнилось давнее —
не был святой
Спасителем встречи —
кровца на подоле.
Идет мимо храма —
запасец воды,
Играет и булькает в синем объеме
И нет подступившей случайно беды,
Но тесно в воротном церковном проеме.
2020
Крик
Крик —
единое слово,
Дождь едино по крыше,
Ветр навстречу сурово,
Всяк по-своему слышит.
Крик —
разорвано слово,
Рвет молчащее рядом,
Никому не готово
Вслед врачующим взглядом.
Крик и вой
побратались —
Вселенское отчужденье
Распяленными вратами
Встретит это мгновенье.
Будни
в едином крике
Вместе в одном дыханье,
Не различают лики,
Жалобы и старанья.
Ворон – и крик от страха,
Гром с полдневного неба,
Криком кричит рубаха —
Кто ни разу в ней
не был,
Крик не слышал тягучий,
Ворот рванувши тесный,
Жил в премирном созвучье
Голоса райской песни?
2019
Уходит тепло
Похолодало,
Но расцветшей черемухи
ни вблизи,
ни вдали,
Не пролетают устало,
К гнездовьям стремясь, журавли.
Только огонь бесприютный
Рад очаг обрести,
И в явленьи минутный
Голос просит простить.
Тот немолкнущий голос
Сроден полету птиц,
Льнет к борозде, как колос,
Гнущийся тяжко ниц,
Чернеет и зарастает
Бороздка —
желтый всполох
Воспоминанья тает —
Вспыхнул,
если бы
мог.
2020
Особый день
Любил субботу среди прочих дней,
Полдня свободы, а назавтра
полный,
Другие дни склонялись перед ней,
Как пред мостом смирялись смутно волны.
В пути желанном вдоль желтевших трав
И мимо борозд, легших предвенечно,
Отава в зелени не признает потрав
И день, казалось, будет длиться вечно.
Еще бы нет —
разлуке виден край,
Конёк из сказки —
лист перед травою,
Библейский словный одинокий рай
Проникнет в день очередной главою —
Иосиф-брат, колодец посреди
Главы субботней обнаженно медной,
Навет и дни темницы впереди
И сна завет над приоткрытой бездной.
Слова субботы высоко над всем
Недельным бегом
ясны и открыты,
Песок рассказа обнажен и нем,
И ближе те, кто среди дней забыты.
Они в словах и древняя молва
Живет поистине, перебирая четки,
В закат субботний улетают слётки,
Ожив на миг, что различим едва.
2020
Прозрение
«…Он видит свет,
другим не откровенный».
Евгений Баратынский
Мелькнуло, исчезнув в полуночи тихой,
Видение слова ума,
Пропало бесследно —
забвения лихо,
С прорехой любови сума.
И больше
не кажет ни гласа, ни крови,
Бунтующей полночи вслед,
А полночь приблизилась, стала суровей
И свой пожирает послед.
Но только не ясно —
чему в оправданье
Привиделось то, чего нет,
В погоню забвенью забилось желанье
Напасть на исчезнувший след.
И вот настигает пустоты полночи —
Провалы погони во тьме,
Растерянно смотрят охотника очи:
Добычи не стало
в суме.
Ни ангела в помощь, ни смерти с косой —
Застыла в прошеньи рука,
Ни девы во сне, что пушистой косой
Коснется щеки старика.
Виденье является только тому,
Кто видит вещающий след,
Нечаянным даром наполнит суму,
В которой забвения нет.
2020
Измена и дар
Ускользающий плеск из невода через державный шнур —
То, с чем пришли на берег к вечеру, где на закате рыба
Словно бы замирает посреди трав
И вслед замиранью на берег споро
невод-ажур
Трепещет кулем, где трав глыба,
Рыбацкий уверен нрав.
И после от берега к дому с неводом
на плечах,
Поплавки деревянные вдоль спины
Свесились, в трещинах черноты полны,
Очерет скошенный в остриях зачах.
Рыбаки к ужину, что впереди,
назад
Во времена неведомые увлекли себя,
Неводом мокрым заплели глаза,
Мокрые рукава рубах шесты
теребят.
Подсыхает во́рот, ждут у ворот,
Рычит рыбку схвативший кот,
На четырех кольях невод повис,
Разговор утопает в подводный низ.
Там, неуловленный неводом ёрш
живет,
Плавником колким зимой исчертит лед,
Из холодных дней первород-зимы,
Из рыбацкой с прорехой судьбы-сумы.
И десяток рыбок соседушке в дар,
Ерш, непойманный неводом, яровито хвостом бьет,
Прошлогодней измены страх-пожар
Притихнет в даре —
истает лед.
2020
Там, где свидетелей нет
Когда ветер качнул жару,
А родник окликнул из недр —
Ты не подумал:
нынче умру,
Мир Божий щедр.
Так от вещих словес к другим,
Не укоротив длины,
Смиряясь, вверился первым нагим,
А день смотрел со спины.
Посеянный в утре —
рассеянный в дне
Случай взрастал, как мрак,
Выкрал объятья – навстречу волне
Выставил мутный зрак.
Тело склонил на горячий песок,
Тяжесть собрал в горсть
И выцелил место —
слабый висок
Наметил смертельный гость.
Ветер стих и притих родник,
И день превратился в ночь,
Когда к себе самому приник,
А все текущее прочь.
И только чувство —
дитя родника,
Бессмертна божья вода,
(Спасти не в силах,
слаба рука) —
Будут любить всегда.
2020