Идеальные жители Города выходили из своих домов на его идеальные улицы. У них все хорошо. Их глаза не выедает невидимый дым, по лицу не течет кровь. Они приняли Город и не хотят сбежать из него. Простые обыватели, которых радиодруг разбудил и отправил на работу.
Весь город походил на больничную палату, белый, стерильный, и полный идиотов, которые даже не замечают, что все вокруг не так, как должно быть. Или просто прикидываются, что не замечают. У них нет вопросов и сомнений, они не ищут дочерей, и жить им намного проще. Возможно, так и стоит поступить? Вернуться к жене и притвориться, что все в порядке?
– Но все не в порядке! – Макс сказал это вслух.
– Гражданин, с вами все хорошо? – старуха в белом платье заботливо похлопала его по плечу. Макс оглянулся, и одного взгляда хватило, что бы старуха поняла насколько все не хорошо. Она отпрянула и молча ушла. Но стоять так просто посреди улицы тоже не лучший вариант.
– Эй! Эй, бабуля! – Макс догнал старуху. – То есть, гражданка! Скажите, как мне попасть в кафе Аллея Дубов?
– Лучшие завтраки в Аллее Дубов! Мой радиодруг всегда так говорит, – заулыбалась старушка, – я как раз оттуда, там подают такие чудесные оладьи! Закажите их, гражданин!
– Да, да, обязательно закажу. Так, где эта Аллея?
– Да вон она, – старушка махнула рукой, – через квартал.
Макс оставил старушку в покое. Его зовут Макс, и ему надо поесть. Это то, в чем он был твердо уверен. Странно, но голова перестала болеть. Стоит начать соблюдать правила, называть местных идиотов гражданами, следовать указаниям радиодруга, и боль уходит. Вместе с болью уходит запах дыма, а лоб перестаёт кровоточить.
Аллею Дубов, он нашел почти сразу, хотя ни аллеи, ни дубов не было и близко. Он вообще не видел пока ни одного дуба в городе, только одинаковые деревья, подстриженные как шар. Слишком одинаковые. Он подошел поближе и пересчитал ветки. Потом на соседнем дереве. И на еще одном. Пересчитал штакетины в заборе.
– Гражданин, с вами все в порядке? Ваше поведение нарушает установленный порядок! – сообщил владелец забора. Макс не стал спорить, на этот раз. Он улыбнулся и радостно доложил:
– Все в полном порядке, гражданин! Все в порядке в нашем Городе, лучшем городе мира! Я лишь напомнил себе, как он прекрасен в каждой его детали, в каждой ветке на дереве, и каждом заборе прекрасных домов!
– Идеальных домов идеального города! – закивал владелец забора и оставил его в покое. Голова совершенно перестала болеть.
Город-то действительно идеальный. Настолько, что в каждом заборе ровно 20 штакетин от его угла и до калитки. И веток на всех деревьях, судя по всему, поровну. Но в небе нет ни одной идеальной птицы, и ни одна идеальная муха пока не прожужжала мимо него.
Макс вошел в Аллею Дубов. Совершенно обычная закусочная. Макс не помнил других закусочных, но не сомневался, что видел такие места и раньше. Белый пол, белые столешницы, диваны, обтянутые искусственной кожей. Под потолком болтается липучка для мух, на которой нет ни единой мухи. Чистый воздух совершенно не пахнет едой. Разумеется, это идеальное кафе, и все прочие кафе в городе наверняка не отличаются от него. В Аллее Дубов лучшие завтраки, но разве не все завтраки в каждом кафе Города будут лучшими в мире?
Он уселся за столик. Рыжеволосая официантка принесла меню и поставила на стол кофе, не дожидаясь заказа. Черный кофе! Хоть что-то не белое есть в этом Городе! В меню Аллеи Дубов числись три пункта: завтрак, обед и ужин.
– Как тебя зовут, милая? – спросил Макс.
– Я Официантка, – ответила рыженькая, – как вы и можете видеть на моем бейдже.
Она продемонстрировала табличку с надписью «Официантка».
– Что вы закажите, гражданин?
Макс посмотрел в меню. Утром наверняка нужно заказывать завтрак. А если нет?
– Я хочу взять ужин!
– Ужин будет доступен после 18—00, согласно распорядку. Вам необходимо заказать завтрак! Не следует нарушать порядок.
– Почему не следует?
– Если нарушить порядок, порядка не будет. Что вы закажите, гражданин?
– Если я могу заказать только завтрак, то зачем ты меню принесла?
Официантка отвечала без запинки, без размышлений:
– Что бы вы выбрали свой заказ, гражданин.
– Тогда я выбираю обед!
– Обед доступен после…
– Ладно! Заткнись. Я понял. Неси завтрак. Погоди! – Макс схватил ее за руку.
– Скажи, где я? Погоди! Я понял да, я в самом лучше в мире кафе Аллея Дубов. А в каком городе?
– Вы в Городе. Я принесу ваш завтрак, гражданин!
– А как называется город?
– Он называется «Город», гражданин!
Головная боль снова постучалась в голову Макса. Вместе с болью проснулась злость. Пока еще сонная, вялая, он еще мог сдерживать ее. Но тупость рыжей официантки уже выводила его из себя.
– Так, смотри на меня. Соберись и думай! Смотри на меня! Кафе называется Аллея Дубов, я называюсь Макс… то есть, ПУ-22. А как называется город?
– Город, гражданин. Вы можете выбрать любое кафе из многих, но никто не станет выбирать другой город. Городу не нужно имя, если он самый лучше город на свете!
– А ты была в других?
– Я принесу ваш завтрак, гражданин!
Макс отпустил официантку. Пусть проваливает, пока цела, все равно толку от нее нет. Люди за столиками пили кофе и жевали самые лучшие в мире оладьи. Вот же интрига, что принесет официантка? Неужели оладьи? Он отхлебнул кофе. Странный вкус, не многим лучше простой воды. Вода! Отравленная вода в холодильнике. Рыжая принесла кофе не дожидаясь заказа. Может так положено, а может и кофе тоже отравлен? К черту все! Если они хотят манипулировать и играть им, то он испортит им все игру!
– Эй, народ! – Макс вскочил из-за стола – А кто со мной в поход? Я ПУ-22, из дома ПУ-22, на какой-то там улице, и я устраиваю туры в другие города. Я турагент! Поехали со мной, в другой город! Ну, кто со мной?
– Эй! Эй! – Макс оглянулся. Бородатый коротышка сгорбился над кучей оладий и подавал ему знаки руками.
– Эй! Сядь!
– Ты мне? Готов заказать тур по другим городам? Без проблем, только назови город, и поедем! – громко объявил Макс.
– Какой тур, придурок? Сядь и замолчи, не ищи себе проблем.
– ПУ-22, сохраняй спокойствие и не нарушай установленный порядок! – загрохотал радиодруг, а бородач отвернулся от Макса и уткнулся носом в тарелку.
– А то что, радиохрен? – Макс поднял свою чашку и демонстративно вылил кофе на пол. – Что ты сделаешь? Нальешь еще отравы?
Люди поднимались и выходили из кафе, со скучающим видом, словно и не спешили никуда. Что может угрожать им в самом лучшем Городе? Разве что санитары, заходящие в двери.
– Гражданин! Вы нарушаете предписанный порядок. Вам необходимо пойти с нами.
– А то что?
– Гражданин! Вы нарушаете предписанный порядок. Вам необходимо пойти с нами.
Макс расхохотался.
– Это все, что ты умеешь? Так и будешь повторять? Эй, коротышка, а ты что скажешь, идти мне с ними или нет? – Макс встряхнул бородача за воротник и сдернул с одежды его бейдж
– Ты кто у нас? РИ-22? Ух ты, тоже 22 – однофамилец! Что скажешь, необходимо мне пойти с ними?
– Пусти меня, болван! – РИ-22 вырвал бейдж и схватился за свою чашку кофе. – У нас самый лучший Город. Гражданин вы нарушаете правила!
Кофе дугой плеснулось на пол, когда Макс вышиб чашку из его рук. Нервный коротышка знал, что происходит, и он ответит, на все вопросы. Они все ответят! На все, и за все. Пошла потеха!
Макс не помнил драк, но их помнило его тело, он знал, что делать так же, как птица знает, как ей летать. Удар локтем сломал нос санитара, но тот словно и не почувствовал боли. Макс ударил его еще раз, пнул второго в живот, но санитары не реагировали на удары. И что гораздо хуже – они не дрались. Они просто висли на нем, как камни на ногах утопленника. Макс повалился на пол.
Когда игла воткнулась в плечо, все погрузилось в темноту, и пришел покой. Тот, кто не осознает себя, хотя бы не задается вопросом, кто он.
Воздух затянут дымом. «Папа!» – кричит детский голос. Макс идет к нему, но идти так тяжело! Пол кружится, шатается – что это за место? Палуба корабля? Или его дом? Чье-то тело лежит под ногами. Нужно уйти, здесь слишком опасно! Огонь и дым убьют его, он никого не сможет спасти. Макс вдохнул дым, закашлялся и открыл глаза.
Запах дыма все еще стоял в воздухе, но комната не горела. Здесь ничто не могло гореть, и копоть никогда не оставляла своих следов на белых стенах. На белом полу, на белой поверхности стола. Макс опустил глаза. Размытое отражение посмотрело на него из глянцевой столешницы. Измученный, запуганный человек, со всклокоченными волосами и следами крови на лбу.
У него был дом. Были жена и дочь. Настоящие жена и дочь, а не кукла из белого домика, в котором его поселили здесь. Он жил в настоящем городе, у которого было название.
В этой белой комнате нечему гореть, и запах дыма приходит из его снов, из его памяти. Был пожар! Макс вспомнил, как задыхался в дыму, как трудно было даже просто стоять на ногах. Кто-то поджег его дом. Кто-то убил его жену, а дочка осталась в огне. А он сам теперь здесь, с болью в голове и потерянной памятью. Его ударили, когда напали на его дом. От травмы он потерял память, поэтому так болит голова! И поэтому запах дыма всегда приходит вместе с болью. Ему говорили про доктора, и уже два раза он встречал санитаров. Возможно, город похож на больничную палату потому, что это именно больница?
Макс подошел к двери. Подергал ручку. Заперто! Он заперт в большой пустой комнате. Почти пустой – в центре стоял стол и два стула. На одном Макс пришел в сознание. И кто-то должен сидеть на втором стуле, напротив него. Сидеть и задавать вопросы. Это место скорее походило на комнату для допросов, а не на больницу.
Макс вспомнил слово «допрос», а стоит потянуть за нитку воспоминаний, и за одним придут другие. Он вспомнил полицейский участок. Вспомнил тюремную камеру. В его настоящем городе были тюрьмы для преступников – совсем не белые, с толстыми решетками. Он помнил, как выглядит тюрьма. Откуда он это знает?
– Может, я видел поджигателя за решеткой? – пробормотал Макс и снова сел за стол.
Дверь открылась, и в комнату вошел человек в белом халате.
– Что значит «за решеткой», ПУ-22? – голос казался знакомым, но голова опять разламывалась от боли, мысли путались, и думать о голосах Макс не мог.
– Почему у вас тут все белое? – Макс демонстративно плюнул на пол, чтобы хоть как-то нарушить уже ненавистный порядок
– Не «у вас», ПУ-22, а «у нас»! – поправил человек-халат. – В нашем городе вы полноправный гражданин.
– Не называй меня ПУ-22! Я тебе не номер.
– И как же мне вас называть? Я – Доктор. А кто вы?
– Макс! Я Макс, понятно? Макс…
Макс. А дальше? Должно быть что-то еще. Кроме имени есть еще что-то, как второе имя. Фамилия? Кажется, так это должно называться. Фамилию он не помнил.
– Я Макс! Это мое имя!
– Имя? Интересно. А такое имя только у вас, или оно есть у всех? Вы можете вспомнить еще какие-то имена, кроме этого?
Какие-то имена должны были существовать, но Макс не помнил больше ни одного. Ни имени жены, ни дочери, ни других людей. Как звали парней на стройке? На стройке, где у него был сварочный аппарат, он встречал каждый день много людей. Как их звали?
– Есть закурить, Доктор, или как там тебя? И мне надо умыться, ваши санитары мне физиономию разбили. Могу я хоть кровь смыть?
– Разумеется, можете. Макс, если вы хотите зваться именно так. Но у вас нет никакой крови на лице. И церемония, которую вы назвали «закурить» мне не знакома. Это какое-то новое приветствие? Бытовой ритуал?
Макс снова посмотрел в свое отражение в столешнице. Крови не было. Кровь приходит вместе с дымом, она часть его воспоминаний. Кровь не настоящая, настоящая только комната и город. И желание курить.
– Закурить. Сигарета. Бумажная трубка такая, суешь в рот, поджигаешь! Вдыхаешь дым.
– Зачем?
– Зачем? Что за вопрос тупой, затем, что бы, что бы… Потому что… – Макс замолчал. Зачем ему вдыхать дым горящей бумажной трубки?
– Вы не можете ответить, Макс, потому что в ваших словах нет смысла. С самой госпитализации вы проявляете склонность к насилию, бегству от реальности и патологическую привязанность к дыму. Вы уж много раз говорили, что чувствуете запах дыма, и хотите вдыхать его. Просите закурить.
– Много раз? Да я тут ни разу не был!
Доктор покачал головой.
– Если бы. Что вы помните Макс, на этот раз?
Что он помнит? Макс собрался с мыслями. Его зовут Макс, и раньше он жил в настоящем городе. На него напали, его дом сгорел. Он был ранен, получил травму головы, амнезию. А дальше?
– Я приехал сюда? – спросил Макс, неуверенно подбирая словам и мысли. – Приехал в наш Город, из которого никто не хочет уйти, потому что этот город лучший в мире? Приехал на лечение. Что бы мне здесь помогли.
– Очень хорошо, Макс. Очень хорошо. На этот раз, вы все сказали самостоятельно. Мне даже не пришлось вас подталкивать! Обычно это занимает больше времени, а дальше я просто показываю вам один из наших ранних сеансов, когда я объяснял вам, что происходит. Это приходится делать так часто, что я уже просто использую готовую запись.
Доктор выудил пульт из кармана халата. Пульт тихо пискнул, и панель на стене отъехала в сторону, открывая экран в черной (наконец-то!) раме. Эту запись подготовили заранее и держали специально к его визиту.
Экран показал Максу его самого. В этом же месте, в этой же одежде, с тем же с доктором. Доктор рассказывал о городе и его жителях. Здесь не принято говорить «пациенты» здесь принято говорить «граждане», объяснял доктор. Слово «пациент» пробуждает во многих из них ненужные воспоминания. Город не нуждается в названии, поскольку другого такого города нет. Он лучший город на свете, потому что в другом месте его гражданам не выжить. Уединенный город на берегу океана, вдали от людей – лучшее место для тех, чей разум болен.
– Хватит, хватит, Доктор, я понял. – Макс отвернулся от экрана, и Доктор поставил видео на паузу. – Я псих? Поэтому я не помню ничего? Ладно, допустим. А почему деревья все одинаковые? Кусты, заборы? Почему здесь нет птиц и насекомых? Весь город – как рисунок ребенка! Картинка есть, а деталей нет.
– Минуточку! – Доктор снова достал пульт, и фигуры на месте задергались в судорогах ускоренной перемотки. – Вот здесь, слушайте.
Доктор в комнате смотрел запись вместе с Максом, пока Доктор на экране сыпал терминами вроде «Синдром Корсакова» и «амнестическая дезориентировка». С большим трудом Макс пробился через весь этот научный лепет и уловил суть.
Он потерял память после травмы – не сложно догадаться, тут Доктор не сказал ничего нового. Но потерял ее не один раз. Его память ускользает снова и снова, он забывает все, что случилось, забывает себя, забывает, как уже был в этом кабинете. Пройдет пара дней, и он снова решит, что впервые оказался в городе. Его разум подводит. Макс уже не может отличить настоящее событие от вымышленного, свои воспоминания от чужих слов и историй. Много раз он приходил в это кабинет, и много раз жаловался на одинаковый город, на врагов, слежку и отравленную воду. Но город не одинаковый, и в заборе вовсе не двадцать штакетин от угла до калитки. Расстроенный разум и воображение строят внутри его головы стену, через которую он не может пробиться.
– Так меня все-таки зовут Макс? – спросил Макс.
– Да, Макс, вас звали Макс – когда-то, пока вы могли это помнить. Но ваш разум заблокировал реальность. Вы постоянно требуете закурить, жалуетесь на запах дыма, на белый цвет. А какого цвета этот стол?
– Белый, какой же еще!
– Он темно-зеленый. Но вы отказываетесь видеть цвета. Белый цвет – это чистота, невинность, это способ укрыться от чувства вины, от боли, от страха. На белом нет черной копоти, и вы можете забыть пожар.
– А если я Макс, то почему у меня номер на табличке?
– Это не номер. Это код, обозначающий ваш диагноз. Для многих здесь прошлое так ужасно, что наступает деперсонализация, потеря памяти, отказ принимать себя. И мы заменяем имена диагнозами, условными кодами. Хотите воды?
Макс взял бутылку из руки доктора. Боль в голове исчезала. Он здесь, что бы ему могли помочь, исцелить его. Это лучшее место для таких, как он, и отсюда никогда не захочется уйти. Таким как он, безумцам, забывшим собственную фамилию, просто не выжить в другом месте. Он открутил крышку и поднес бутылку с водой к губам. Холодная, свежая вода, только что из холодильника. Как вода у него дома. Отравленная вода, от которой он потерял сознания. Макс уронил бутылку.
– Откуда вода? У тебя не было с собой воды, и на столе не было воды!
– Разумеется, была, Макс. Бутылка с самого начала стояла на столе. На этом, обратите внимание, темно-зеленом, а вовсе не белом, столе. Ваш разум снова отказывается видеть реальность, подменяет ее иллюзией.
– Да в жопу твою реальность! – Макс вскочил. – Здесь не было воды!
– ПУ-22, сохраняй спокойствие и не нарушай установленный порядок! – прикрикнул Доктор.
Эти слова Макс уже слышал – их произносил радиодруг в кафе. Тот же текст, тот же тон. И тот же голос. Вот где Макс слышал голос Доктора! Все это время Доктор следил за ним, наблюдал, давал приказания. Он подготовил бутылку отравленной воды, что бы снова опоить его. Подослал ту девку к нему домой. Подготовил поддельную запись прошлых сеансов. Свернуть шею врачу будет не сложно. Но что дальше? Армия санитаров ждет снаружи, они не выпустит его.
– Тут не было воды! Это все вранье! Все ненастоящее!
– Да, Макс, тут вы отчасти правы. Это не все настоящее – это смесь реального мира и вашего воображения. Вы играете с собой, ваш разум строит стены внутри вашего разума, что бы отгородиться от реальности. Только ваш разум не выпускает вас на волю.
– Ты меня не выпускаешь! Ты – хренов радиодруг! Я хочу уйти, ясно?
– Так уходите. Никто не хочет уходить, но никто и не обязан оставаться.
Макс метнулся к двери, он тряс ее и дергал ручку, но дверь не поддавалась
– Открой! – закричал он.
– Дверь не заперта. Я уже говорил, что стены, в которых вы заперты, не снаружи, а внутри, в вашей голове. В городе двери вообще не запираются.
Макс остановился. Он дергал дверь, и она не открывалась, но что если… Он толкнул дверь. Совсем легонько, и она открылась наружу. Макс кинулся бежать, а Доктор вздохнул и снова нажал кнопку пульта. Панель закрылась. Они никогда не хотят признавать реальность!
***
Два человека разглядывают мониторы. Наблюдатели изменились, но не изменились их работа. На одном из экранов фигурка человека идет по городу, расталкивая прихожих. Наблюдатель диктует в микрофон:
– Объект ПУ-22 находится в стадии отрицания, не проявляет готовности сотрудничать. Отказывается признать себя частью коллектива и принять необходимость следования нормам общественного порядка.
Макс шел в единственное безопасное место, которые уже знал – к океану. Нельзя уйти по воде, и он все еще не вспомнил, кто такой Иисус, но на пляже хотя бы не было людей. Быть одному сейчас безопаснее. И для него, и для других. Город изменился, пока он тратил время на разговоры с доктором. Вечно синее небо впервые заволокло тучами. Запели птицы, воробей тащил куда-то травинку. В асфальте появились трещины.
– Переделали город? – спросил Макс небо. – Слышите меня, да? Исправили все ошибки, что бы я поверил, что мне все показалось, что все настоящее? Что мои иллюзии рассеялись после волшебного похода к врачу?
Воздух все еще ничем не пах. Все еще не видно ни единой мошки в воздухе. Доктор не смог быстро переделать все. От этой мысли опять раскалывалась голова, но Макс держался за нее. Доктор не может все изменить быстро, не может обмануть его! Так чувствует себя человек, который висит на краю обрыва, и молится, что бы пальцы ни разжались. Стоит признать реальность Города, согласиться с Доктором, и он рухнет вниз, станет еще одним гражданином, еще одной марионеткой.
Это не настоящий город! Макс повторял это себе, как мантру. Не настоящий Город, и не настоящие люди. Его пытаются убедить, что он псих с диагнозом, обозначенным как ПУ-22. Он сорвал бейдж и отшвырнул его в сторону.
Доктор складно рассказывает свои истории. Но вот только поддельная жена Макса даже не слышала о детях и родах. Или делала вид, что не слышала. Дети существуют. Никакое безумие не заставит целый город забыть, что такое «дети», и потерять собственные имена! Если только все они не сговорились против него.
Город – полигон для испытаний. Они травят его наркотиками в воде, действуют на мозг каким-то психотропным оружием, стирающим память. Испытывают промывание мозгов, на нем и на других жителях. Вот, кто вокруг него – или похитители, которые ставят свои опыты, или люди с промытыми мозгами. Куклы, которые выполняют каждый приказ своих хозяев. Они все враги и заговорщики, и все против него! Весь Город построили только что бы свести с ума его одного.
Солнце успело подняться на самый верх своего пути и пойти вниз, когда Макс выбрался к океану. Вода манила к себе – чистая, ничем не отправленная! Кроме соли. Океан соленый пить эту воду нельзя, но и другую воду он пить не станет. Вся городская вода отравлена! Они подсыпают наркотики везде.
Макс зачерпнул воды и умылся. Капли попали на губы. Он облизнулся. Вода пресная! Он зачерпнул горстью кусочек океана, и сделал глоток. Пресная! Как зверь на водопое, он макнул лицо в воду и жадно пил, пока не вспомнил снова, что океан должен быть соленый. Макс вскочил. Это не настоящий океан! Что это за вода тогда? Это еще одна ловушка, что бы отравить его, снова? Желудок вывернулся наизнанку, и вода вернулась в океан.
День без еды и воды – не простое испытание. Но он не собирался есть или пить что-то в городе, где целый поддельный океан сделали, только что бы опоить его наркотиками, вернуть домой и ставить опыты. Жажда не убивает быстро. А от воды он сразу потеряет сознание, снова проснется в постели со своей не настоящей женой, и все начнется сначала.
Как же болит голова! Наверняка это побочный эффект опытов, которые над ним ставят. Единственное на что годится вода в Городе – это утопиться. Может быть, на это и расчет? Те, кто понял, что все вокруг – подделка, выйдут сюда и утопятся. Он сидел на песке, и пытался размышлять.
– Мужик, ты чего там сидишь? Корабль ждешь? – Макс оглянулся на голос.
– Мужик? Не гражданин? Разве тут так принято обращаться?
– Да мало ли, что где принято! – старик в заляпанной песком одежде презрительно фыркнул. – Что они сделают, вызовут санитаров? А я, значит, смотрю – мужик сидит, весь из себя в тоске. Видать думает, как бы из Города уплыть!
– И как уплыть? Как отсюда сбежать?
– Так вокзал же есть.
– Вокзал? – Макс вскочил на ноги. – Тут есть вокзал? Где он?
– Мужик! Хорош меня трясти! – Макс отпустил старика и отступил в сторону.
– Конечно, есть вокзал, на своем месте, где всегда был. Это же не тюрьма, никто тебя не держит. Иди обратно в город, по Первой улице направо, и минут через двадцать будет тебе вокзал. Псих! – старик сплюнул на песок, под ноги Макса, и пошел своей дорогой.
Макс вышел к вокзалу, не потратив получаса. Рельсы, билетные кассы – на месте все, что должно быть на вокзале. Белый цвет отступал и сдавал позиции, стены и пол стали серыми. Макс не помнил поездов, но помнил, каким должен быть вокзал, и это место казалось нормальнее, чем весь остальной Город. До того момента, когда Макс потребовал билет.
– Куда именно, гражданин? – спросила девушка в билетной кассе.
– Куда угодно! В другой город!
– Куда именно, гражданин?
– В другой город! Смотри на меня! Слушай внимательно. В. Любой. Другой. Город.
– Куда именно, гражданин? Я не могу продать билеты, пока вы не назовете город.
У другого города должно быть название. У людей есть имена и у городов должны быть имена. Другой город, который называется…
– Пекин! – выпалил Макс, и засмеялся. Вот оно имя другого города – Пекин! Он вспомнил его, и вспомнил другие.
– Амстердам! Лондон, Берлин, Юпитер, Москва, Прага, Испания, Крит, Антарктида, Рим! – Макс смеялся и называл имена городов, одно за другим. Он помнил города. Он помнил имена людей.
– Джек! Жак! Париж! Парагвай! Диего!
– Куда именно, гражданин?
– В Париж!
– Такой станции не существует, гражданин. Назовите реальное место.
– Дай любой билет! И не беси меня.
– Вы нарушаете порядок, гражданин! – девушка опустила шторку на окне кассы и пропала из виду.
– Эй! Дупло открой! – Макс постучал, и не получил ответа. Он ударил в окно, но не разбил его, и оставил на стекле немного крови из сбитых костяшек.
Боль снова проснулась в голове, когда он вышел из здания кассы. Вокзал показался нормальным, на первый взгляд. Но если это настоящий вокзал, то почему не видно поездов? И где пассажиры с чемоданами, которые опаздывают, бегут по перрону и вопят: «Давай скорее, поезд отходит!»? А кстати, где сам перрон? И расписание поездов. И хоть что-то, кроме кассы и полоски железнодорожных путей!
Макс прошел вдоль рельс и уперся в надежно запертые ворота депо. Прошел в другую сторону. Рельсы вывели его в туннель, и скользнули под мощное ограждение с табличкой «Проезд только для железнодорожного транспорта». Ограждение целиком прикрывало туннель, слишком высокое, что бы перелезть. Макс загляну в щелку под ним – рельсы исчезали в темноте, вот и все
Девушка из билетной кассы пришла в тоннель вслед за ним:
– Куда именно, гражданин?
– Следила за мной, сука? – спросил Макс.
– Вам требуется помощь Доктора, гражданин?
– Да пошла ты со своей помощью, знаешь куда? – ответил Макс, и девушка заулыбалась, нащупав знакомую нить для разговора
– Куда именно, гражданин? Назовите точно место.
Макс назвал место, очень точно, но и туда билетов не нашлось.
Рельсы – просто еще одна подделка. Они построили это место и приняли меры, что бы уйти он не мог, но мог почувствовать себя свободным. Тут нет охраны с собаками, не видно вышек и вертолетов, но Макс чувствовал, что уйти ему не дадут. Они перешептываются за его спиной и сговариваются, строят планы, как сломать его. Они все вместе в этом заговоре против него! Весь город нужен только, что бы убедить его в собственном безумии. Все здесь его враги, и люди на улицах, и невидимые наблюдатели, которые наверняка прилипли к мониторам. Пьют кофе, палятся на него и делают пометки! Макс показал небу средний палец.
– На это посмотрите!
Они хотят убедить его, что он свободен, что он сам не хочет уходить. Хотят, что бы он решил остаться в городе, потерял волю к жизни, смирился. И тогда они сделают с ним все, что угодно. Вынут душу и заменят ее программой поведения добропорядочного гражданина.
Но тут есть дороги, и эти дороги куда-то ведут. Все началось в автобусе, и садиться в него теперь казалось очень рискованным, но Макс вышел к остановке. Долго ждать не пришлось, автобус появился почти сразу же.
– Вторая улица. Следующая остановка – четвертая улица, – объявил водитель.
Автобус не доехал до четвертой улицы. Водитель не сопротивлялся, когда Макс выбросил его из кабины, только сказал обычное: «Вы нарушаете порядок, гражданин!».
– Следующая остановка – пригород! – объявил Макс, когда уселся за руль. – Кто не доволен – может выйти.
Никто не вышел.
– Вас хоть на куски режь, вы от сценария не отклонитесь, да? Хреновы граждане! Вы все не настоящие. Ладно, кто не спрятался – я не виноват!
Он вывернул руль и нажал на газ. Никто не кричал в его салоне, никто и не возмущался, не требовал остановиться и открыть двери. Задача пассажира автобуса – войти, а потом выйти на нужной остановке. Они вошли, послушно играли свою роль, и ничего другое их не касалось. Они приедут на нужную остановку и выйдут. Но в этот раз маршрут будет другим! Макс вдавил педаль в пол. В городе нет машин. Нет грузовиков, мотоциклистов, велосипедов, только редкие автобусы. А ровная дорога, без поворотов и других машин – отличный повод посмотреть, как далеко готова зайти стрелка спидометра.
Автобус скользил по асфальту, а стрелка все дальше съезжала вправо. Автобус провонял гарью. Салон затянуло дымом, и капли крови стекали по лицу Макс. Он не обращал на них внимание. Ни на капли, ни на дым, ни на боль, резавшую мозг на части. Он обязан уехать! И найти того, кто засунул его сюда. Выбить из него ответы! Вот и все, что ему нужно.
Никто не пытался его остановить. Радиодруг не выходил на связь. Город закончился, и впереди снова заблестела вода. Автобус мчался к реке и к мосту через нее, единственному выходу из города. На другом берегу, очень далеко, виднелись дома.
– Следующая остановка – Нью-Йорк! – объявил Макс – Или Помпеи. Другой город!
Когда автобус выехал на мост, Макс понял, почему никто не пытался его остановить. Ограждение с табличкой «Проезд только для служебного транспорта» перекрывало всю ширину моста. Он не свернул, не убрал ногу с педали газа. Ограждение летело навстречу автобусу. Макс закрыл глаза. Он проломит ограждение и вырвется из города, или умрет на этом мосту, вместе со всеми пассажирами автобуса.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.