Петрович рванул дверь.
– Пошла вон, ведьма!
– Не отдаш-шь?!..
На лице старухи выступили зеленые пятна.
– Ты, тварь болотная!.. – Петрович шагнул вперед. Ухватившись обеими руками за мокрый саван, он рванул его на себя.
Голова старухи качнулась и приблизилась. Петрович выдержал тусклый, угрожающий взгляд пустых глаз.
– Слышишь ты, тварь?! Пошла вон отсюда!
Что было силы старик оттолкнул от себя ведьму. Та попятилась, а потом, коротко взвизгнув, бросилась вперед. Петрович поймал длинные худые руки, тянущиеся к его горлу. Ведьма застонала и присела. Седая, всклоченная голова ткнулась в грудь старика. Петрович отшвырнул от себя ведьму. Та быстро выпрямилась. Взглянув на Петровича, она расхохоталась.
– Что, думаешь, справился со мной? Рано радуешься! До гробовой доски к тебе приходить буду. Нет и не будет тебе от меня покоя!
– А я тебя, тварь, до гробовой доски давить буду, – спокойно ответил старик. – И даже за смертным порогом тебе меня не скрутить.
Ведьма попятилась. Ее лицо исказила злобная усмешка.
– Запомни мои слова, запомни!
Старик усмехнулся.
– Да кто ты и что ты, что бы я тебя помнил?
Он захлопнул дверь.
…Петровича разбудила Танюшка. Он резко оторвал голову от подушки и посмотрел на нее. Та испуганно моргала глазами.
– Ты что? – спросил старик.
– Кричали вы сильно во сне, дедушка, – Танюшка виновато улыбнулась.
Петрович взглянул в окно. Уже светало…
Старик улыбнулся девчонке.
– Небось, думала, что помру во сне?
– Что вы! Да вы еще сто лет проживете.
– Дай-то Бог… – Петрович потер лицо, прогоняя остатки сна. – Даренка как спала на новом месте?
– Ой, а она, кажется, заболела, – Танюшка снова виновато улыбнулась – Горячая вся, как чайник…
Петрович кивнул на дверь.
– Ну-ка выйди, мне одеться надо.
Через три минуты Танюшка как угорелая металась по дому.
– Какая ты к черту мать?! – кричал Петрович. – Дите в жару, а ей хоть хны! Да под кроватью твой сапог лежит, не видишь, что ли?! Телефон тут на углу улицы. Ори в трубку так, что бы тебя без телефона на правом берегу города слышно было! Да быстрее собирайся, быстрее!
Танюшка пулей вылетела за дверь.
«Скорая» пришла очень быстро. Хмурый, заспанный врач согнал с кровати, где лежала Даренка молодую, черную кошку с едва заметным белым пятном на груди.
– Срочная госпитализация! – сказал врач, прослушав грудь девочки. – Впрочем, не волнуйтесь. Состояние девочки не критическое.
Танюшка уткнулась в ладони раскрасневшимся лицом и заплакала. Молодая кошка с белым пятном на груди села рядом с ней и принялась внимательно рассматривать врача.
– Тебе в куклы играть, а не детей рожать! – одернул Танюшку Петрович и обратился уже к врачу. – Вместе с матерью ребенка брать будете?
– Разумеется.
– А что ей с собой захватить?
Врач перечислил. Петрович кивнул и пошел собирать вещи. Требовалось не так уж и мало: начиная от чистой простыни и кончая стаканом.
«Скорая» отошла от дома с включенной сиреной.
Петрович перекрестился.
«Проведать бы надо девчонку, – подумал он. – Да и Витьку заодно. Как он там?»
Старик вдруг вспомнил о не кормленых кошках с котятами, все еще обитающими в диспетчерской и развел руками.
«Господи, да что мне, на три части разорваться, что ли?»
Петрович вздохнул еще раз и направился готовить кашу для кошек. Затем он выкатил из сарая тележку. Его решение перевезти оставшихся кошек домой было практически вынужденным: нога сильно болела и ходить в диспетчерскую каждый старику было бы тяжело.
В суете и хлопотах прошел день. Петровичу так и не удалось выбрать время, что бы съездить в больницу. Уже вечером старик вытащил и пересчитал заработанные с помощью Витьки деньги. Он немого подумал и разделил их на две части.
«Витька все равно себе ни гроша не возьмет, – решил он. – Так что поделю-ка я их между Ленкой и Светкой поровну. Без обиды, значит. Женщинам ведь всегда денег не хватает…»
Старик подумал еще и отложил немного денег в сторону.
«А все ж таки и Танюшке с Дареной нужно дать… – подумал Петрович. —Трудно им, а тут глянь столько… На всех хватит».
Он нашел лист бумаги и уже было собрался завернуть него деньги, как вдруг наткнулся на Витькины стихи.
Лошадиное счастье – купаться в траве…
Воду пить после скачки – досыта,
А еще чтобы гвоздь – этот крошечный враг —
Не пробил острой болью копыто.
Лошадиное счастье – смотреть на костер,
Слушать смех,
Видеть мир первобытным…
А еще чтобы звезды светились в воде
Всем-всем-всем,
В том числе и копытным…
Лошадиное счастье – огромно до слез.
Целый мир! Целый свет! И как море…
Лошадиное счастье – хомут бы не тер…
Жаль, не лошадь я в доброй неволе!
Наше счастье – хотеть,
Наше счастье – не ждать!
Человек – арлекин на веревках.
Только добрые лошади могут прощать,
Всех шальных,
Всех дурных,
Всех неловких…
Лошадиное счастье – купаться в траве,
Воду пить после скачки – досыта,
А еще чтобы гвоздь – этот крошечный враг —
Не пробил в быстрой скачке копыто…
«Вот тебе и весь Витька! – подумал Петрович. – И чего он хочет, один только Бог знает…»
Уже ночью, перед тем как лечь в постель, Петрович долго стоял перед иконами, рассматривая суровые, спокойные лики. Старик молчал… Простые и добрые слова, те, которые говорят друг другу встречаясь после долгой разлуки, вдруг ожили внутри него и заполнили собой душевную пустоту. Петрович боялся только одного, что произнесенные вслух эти чудесные слова вдруг потеряют свой первоначальный смысл и станут мелким и незначительным… Как все остальные слова, которых так много вокруг.
Петрович поднял руку и перекрестился.
– Вот так мы и живем на этом свете, – сказал он. – Прости нас, Господи!..
Вот так и закончилась эта не совсем обычная история. Кот Мальчик вернулся домой. К удивлению старого кота, ему обрадовались и накормили его так, что кот понял – именно теперь ему многое дозволено. Он вымыл мордочку и смело направился к своему прежнему ночному месту – кроватке, где жил малыш.
Паша Мушкин снова нашел черного, зеленоглазого котенка. Тот ли это котенок, которого он нашел, а затем потерял на остановке, Паша не знает. Но ему вдруг стало не то что везти, а просто легче жить… Он действительно бросил пить и теперь сторонится любой хмельной компании. Прежние друзья Паши пару раз видели его с красивой и очень веселой женщиной, которая почему-то называла его «бывшим». Но при этом женщина так ласково улыбалась, что кое-кто из друзей подумал, а не были ли они знакомы раньше?
От оставшихся кошек и котят Петрович смог избавиться без особых затруднений. Их брали с огромной радостью и очень удивлялись, когда старик отворачивался от денег. Живой валютный товар разобрали в течение двух дней.
Через полгода в городе появилось множество фирм спекулирующих именно на этом волшебном бизнесе. Желающим, а также сомневающимся, в офисе любой из фирм могут предъявить кучу справок и актов удостоверяющих, что именно их живой товар является законным продолжателем рода знаменитых зеленоглазых котов Петровича. Иногда, впрочем, самые отчаянные скептики обращаются и к самому старику. Тот сразу же начинает сердиться и, не стесняясь, посылает всех куда подальше.
Маленькая Дарена выздоровела и Петрович частенько заходит к своим крестницам (крестницам действительным, потому что, по настоянию старика, малышку окрестили вместе с матерью). Старик приносит девчонкам кое-какие подарки: молоко, апельсины, картошку или тушку кролика и грозиться отсудить часть квартиры у пьяницы-свекрови. На вопрос дочери, зачем, мол, тебе все это нужно, старик отмалчивается и продолжает делать по-своему.
Последнее время зятя Петровича, Сергея все чаще и чаще видят рядом со стариком. Как-то раз он даже провожал Петровича к Танюшке. Но ничего путного из этого не вышло: Сергей подрался с пьяным свекром крестницы Петровича. Что любопытно, попытку обидеть старика зять теперь воспринимает крайне болезненно, так словно хотят обидеть его самого. Например, после драки с пьяным родственником Танюшки и Дарены он громко и возмущенно кричал, что «убивать надо таких алкашей» и его долго держали за руки сбежавшиеся на шум соседи.
Витька и Лена вернулись в деревню… Витька нисколько не изменился. По вечерам, когда все крестьянские дела уже переделаны и от усталости ноют спина и руки, он с прежним фанатичным упрямством садится за стол и что-то сочиняет или пересматривает уже написанное. Мысль, что пора бы уже издать книгу, не дает ему покоя. Иногда Витька, перелистав тетрадки, удивляется тому, как мало ему удалось сделать: вряд ли наберется и сто листов для книжки небольшого формата. Как именно, точнее говоря на какие средства, он будет издавать свою книжку, Витька пока не решил. Впрочем, он, кажется, снова что-то задумал… Что именно, конечно, понять трудно. Да и возможно ли?..
Лена ждет третьего ребенка. Она меньше ругает своего непутевого мужа. Но отказываться совсем от такой привилегии она, конечно, не собирается. Впрочем, скандалов или крупных ссор в семье никогда не бывает. Так что проблема очередного развода отпала сама собой.
Петрович забыл о своей мечте переехать в деревню. После всего случившегося он стал как-то строже и в то же время, как это не парадоксально звучит, улыбчивее и веселее. У него масса дел и старику некогда скучать. Еще осенью Михаил заказал ему кроличью шубку для дочери. Работа Петровича всем понравилась и теперь старик завален ей чуть ли не на год вперед. Но Петрович не жалуется… За работой дни проходят веселее да и подрастающие внуки требуют все больших затрат.
Во время одного из визитов к Петровичу, Михаил рассказал старику о том, что ему так и не удалось изготовить чучело из зверя, убитого им в подвале диспетчерской. Не смотря на усилия опытных мастеров, шкура зверя за пару дней превратилась в труху. Петрович выслушал рассказ молча и не задал ни одного вопроса.
Больше всех пострадала в этой истории Багира. Теперь старая кошка сильно хромает, ее морда стала совсем седой и она почти не выходит из дома. Спит Багира в ногах у Петровича, а с недавних пор она стала приучать к этому месту свою подружку – молодую кошку с чуть заметным белым пятном на груди. Правда, та пока спит на полу возле дивана.
Багира никогда не ложится раньше полуночи. Вечерами она бродит по комнатам, обнюхивает давно не жилые мышиные норки, а потом долго сидит на подоконнике и рассматривает Луну. Спит Багира очень чутко. В новолуние или когда на улице царит темное дождливое ненастье, кошка часто просыпается, резко поднимает голову и долго смотрит в темноту зелеными, не поземному огромными глазами…