Для Герта Дикстры последние часы слились в сплошную лихорадочную горячку отступления и боя – страшного, скоротечного боя, когда они пытались выиграть драгоценные секунды, чтобы дети успели уйти.
Герт монотонно переставлял ноги и слышал, как саднило под левой лопаткой.
Энергосистема костюма отказала – все ресурсы были истрачены в бою, и Герт не мог понять, зацепило ли его, или это просто неизбывно, томительно болит сердце.
Винсент, Рене, Морис, Мишель, Франсуа, Жерар, Ги, Андре, Густав, Антуан-пулеметчик. И еще два пилота, чьи имена он не успел запомнить.
Теперь он капитан без солдат. В живых остались Рыжик и Аптечка. Связист и медик. И он.
Шарль тоже погиб – даже у киборга есть пределы. Соревноваться с пехотными танками, имея лишь снайперскую винтовку, – да, Шарль был гением.
Его сердечный ритм оборвался вскоре после того, как он остановил один из танков.
Но если бы не это… эта горилла, остальные танки смели бы их за минуту.
Дикстра покосился на гориллу – «небольшой экологический танк», как выразилась Лаура, который стремительно шел по лесной дороге, неся на широкой седой спине с десяток детей.
Если бы он пришел чуть раньше. Чуть раньше.
Если бы он сразу согласился на предложение этого биолога.
Кретин, кретин, Аллах милостивый, какой же он кретин.
Капитан устал. Чудовищно устал от этой земли, где даже у экологов есть машины, способные в одиночку, без оружия размолотить три легких китайских пехотных танка.
Дикстра сперва не поверил глазам, когда их увидел. Машины без опознавательных знаков неизвестной конструкции, похожие на гибрид муравья и паука.
Ведь они почти ушли – стремительный прорыв ошеломил боевиков, они выиграли время, и до леса было рукой подать.
Когда появились танки.
Народная освободительная армия Республики Китай…
Герт стиснул зубы, вспомнив, как они вытащили одного из пилотов из развороченной капсулы – тот хрипел и вяло отбивался, контуженный чудовищным ударом, сорвавшим броневые листы и вскрывшим капсулу управления.
Пленные капитану были не нужны.
– Сволочь, – бросил он в искаженное скуластое лицо и нажал на курок. Капитан не испытывал угрызений совести. По правде сказать, сейчас он не испытывал ничего, кроме страшной усталости и какого-то горестного отупения. Что понадобилось китайцам в сердце Африки? Танталит, будь он проклят? Алмазы, уран, золото?
Китай решил откусить кусок от большого африканского пирога – Конго. Но пирог оказался с сюрпризом.
«Обкатать танки решили, – яростно подумал Герт. – Ненавижу».
Джип полз со скоростью пешехода – чтобы капитан с бойцами и часть учителей не отставали. Герт шел, глядя поверх курчавых голов, поверх верхушек деревьев в прозрачное синее небо.
– Капитан, – чья-то рука тронула его за рукав, – не отчаивайтесь, Герт.
– Директор Боламбе, – Дикстра покачал головой, – как дети?
– В шоке, но понемногу отходят. Эта машина их просто заворожила.
Капитан взглянул вперед. Рядом с мерно ступающей гориллой торопливо шла Лаура ди Франше, темпераментно жестикулируя. Периодически к ней поворачивалась огромная остроконечная голова, и итальянка возмущенно всплескивала руками.
Очевидно, там происходило бурное выяснение отношений.
– Да, без этой гориллы мы бы погибли. – Герт криво улыбнулся. – Вы живы, директор, но в конце концов, вас вытащил не я.
– Капитан! – Герт и предположить не мог, что в голосе милой старушки Боламбе может быть столько стали – первосортной, булатной стали. – Не смейте так говорить! Если бы не ваши люди и вы, мы бы не выжили. Уважайте мертвых – это последняя честь, которую мы можем им отдать.
Герту на мгновение показалось, что Боламбе отвесит ему пощечину.
– Я не успел взять жетоны, – глухо сказал капитан.
– Скажите их имена, я буду молиться о них, – попросила директор. – И неважно, были ли они христианами.
– Обязательно. – Капитан устало прикрыл глаза. – Может, вашими молитвами мы и выбрались.
Директор что-то ответила, но Дикстра уже не услышал – его повело, земля качнулась под ногами, и Герт рухнул в колодец, полный прохладной лесной тьмы.
– … срочно нужен госпиталь, – горячился где-то над головой сержант Дидье. – Вашего медкомплекса недостаточно. Его нужно отправить утренним рейсом, до второго он не доживет.
– Голубчик мой, но что я могу сделать? – по-французски отвечал незнакомый мужской голос, высокий и немного капризный, словно у ребенка. – Термоплан всех не поднимет. Сами подумайте – дети, все ваши монахини, мы и так часть оборудования оставляем. А кофовцы, может, уже за кустами прячутся. Конечно, если положение так серьезно, мы найдем место для месье Дикстры. Но наше оборудование…
Герт подумал, что этот голос мог бы принадлежать полному, пухлому мужчине лет пятидесяти.
– Да к чертям ваше оборудование! – рявкнул Аптечка. – Он загнется без операции.
– Тише, тише, дорогой мой, – приструнил сержанта голос. – Капитана разбудите. Вы себе и не представляете, какой важности данные мы собрали. Это же работа за пять лет. А техника – она же вся уникальная, по заказу, винтик к винтику собирали.
– Идите вы с вашими винтиками, – совершенно нелюбезно отвечал Аптечка. – Говорю вам – он умрет, если не попадет на операционный стол.
– Дидье, что за шум? – Дикстра открыл глаза и увидел беленый дощатый потолок.
Он лежал на кровати в небольшом операционном блоке. В горле першило, в спине, под левой лопаткой мышцы были стянуты в большой, размером с кулак, узел, звенящий от невыносимого зуда.
– Капитан? – Сержант озабоченно склонился над ним. – У вас «гвозди», капитан, под левой лопаткой. Гнездо сидит слишком глубоко, я не могу его вытащить. Нужен кибер или толковый хирург.
– Ну вот, разбудили, – посетовал полный лысоватый мужчина, подходя к кровати. – Как вы себя чувствуете, капитан Дикстра? Я Ренье Щербицкий, директор станции «Итури». Ваш подчиненный тут совершенно разбушевался.
– Сколько протяну, Аптечка? – прямо спросил Герт.
– Кровотечение я остановил, вколол болеутоляющее и блокиратор тканей. Но малейшая встряска… – Сержант пожал плечами. – «Гвозди» пойдут в кровоток, прямиком к сердцу и в мозг.
Дикстра сел на кровати.
– Капитан, не вставайте. – Кинулся к нему сержант, но Герт отстранил его.
– У вас есть леденцы, месье Щербицкий? – хрипло спросил он.
– Что? – Директор озадаченно заморгал.
– Леденцы, – терпеливо повторил Дикстра. – «Бон пари». Малиновые, яблочные, вишневые. Лучше всего вишневые. Только не банановые. Карамель. Сахар растапливается с молоком или водой, добавляются ароматизаторы…
– Да-да, я понял, – с недоумением прервал его директор. – Надо посмотреть на кухне. Должны быть. Антонио любит сладкое. Антонио – это наш биолог…
– Хорошо. – Герт опустил ноги на пол, нащупал ботинки и осторожно начал их надевать. – Я так понимаю, что всех людей термоплан сразу не возьмет?
– Нет, – покачал головой Ренье, – слишком большой перевес. Мы планировали управиться за один рейс, весь персонал с оборудованием и юнитом как раз укладывался по весу. Но дети, монахини… Их придется отправлять первыми, а значит, часть оборудования надо выгрузить.
– Ясно. – Герт устало прикрыл глаза. – Тогда можете упаковать еще килограмм восемьдесят ваших пробирок. Я полечу вторым рейсом.
– Нет-нет, капитан, что вы… – протестующе замотал головой Ренье. – Я не знаю, что такое ваши эти «гвозди», но вы серьезно ранены, вам нужен врач. Вы полетите первым рейсом. Я не могу отказать вам.
– «Гвозди» – это капсула с наноразмерными иглами, – пояснил Герт. – При попадании в ткани тела оболочка растворяется, и иглы проникают в кровь. А затем в мозг, сердце и внутренние органы.
– Какой ужас, – содрогнулся директор. – Вам немедленно необходим врач. Нельзя терять ни секунды.
– А я о чем вам полчаса толкую! – воскликнул сержант.
– Дорогой мой, но я же не предполагал, что это так ужасно, – растерянно ответил Ренье.
– Директор, я лечу вторым рейсом, – повторил Дикстра.
– Но как же… – захлопал ресницами Ренье.
– Капитан, вы с ума сошли! – поддержал его Дидье.
– Не обсуждается – отрезал Герт, прислушиваясь к гнезду ос под лопаткой. – А сейчас, месье Щербицкий, вы бы не могли нас оставить, нам надо обсудить скучные военные дела.
– Да, разумеется. – Директор подскочил к нему, восторженно потряс вялую ладонь Дикстры обеими руками и, подхватившись, ртутным шариком выкатился из медблока.
– Капитан, вам срочно нужен хирург, – упрямо повторил Дидье. – Вы протянете не больше двух суток, блокиратор не выдержит.
– Доложите обстановку, сержант Дидье. – Герт справился с левым ботинком и медленно, чтобы не потревожить спину, потянулся к правому.
– Все гражданские в безопасности, эвакуация предположительно утром – термоплан из Киншасы уже вылетел, – отрапортовал Аптечка. – Кофовцы закрепились на аэродроме Рутшуру, в пригороде тяжелые бои. Связи с базой пока нет, но, судя по всему, они эвакуируют гражданских. Антуан с местным техником чего-то мудрят, но до Рутшуру пока не достучались.
– Ясно. – Капитан неторопливо встал. – Сколько у меня шансов дожить до второго рейса, Аптечка?
– Пятьдесят из ста, – безжалостно ответил сержант. – Невозможно угадать, когда эта дрянь прорвется. Может прямо сейчас, а может через трое суток. Если бы я не вколол блокиратор на месте, вы были бы уже мертвы. Почему вы отказались от эвакуации, капитан?
– Потому что я должен спасти этих детей. – Герт застегнул куртку. – Или ты думаешь, что кофовцы просто так утрутся?
Жозе Суламбали вышел из барака, аккуратно вытирая руки куском ткани.
– Паскале, стервец, пива принеси! – велел он.
– Осталось только «Циндао», капитан, – пожал плечами сержант.
– Давай, – махнул окровавленной тряпкой Жозе, – нашему узкоглазому гостю оно уже не понадобится. Да, и пошли пару солдат, пусть отнесут господина Лю в буш. Гиены голодны.
Паскале сорвался с места – от лучезарной улыбки капитана Суламбали хотелось бежать как можно дальше. Его командира будто крутила, сжигала изнутри веселая бешеная ярость, утолить которую не могли и двухчасовые крики китайца, захваченного солдатами.
– Суламбали свое слово держит. Сказал же – убью, – пробормотал капитан, отхлебывая из принесенной банки. – Паскале, кретин, кто же термобанки кладет в холод? На солнце их держать надо, чтобы пиво было ледяным.
– Виноват, капитан, моя мамочка всегда держала пиво в холодильнике.
– Мамочка, – передразнил Жозе. – Скажи-ка, ты пробовал гориллу?
– Мне больше женщины нравятся, – признался сержант. – Хотя, говорят…
– Паскале, я вот иногда думаю – как ты утром встаешь, – задумчиво сказал Суламбали. – В штаны ногами попадаешь? Я спрашиваю – ты ел гориллу?
– А, вот вы о чем, – заулыбался сержант. – Мой отец ел, говорит – вкусно. Особенно если с ямсом запечь. А сплю я в штанах.
– Оно и видно, что не снимаешь. Думаю, из этой гориллы рагу не получится. – Капитан потеребил дужку солнечных очков. – Тащи рацию, у нас сафари намечается.
– Сафари? Свежее мясо? Это хорошо, – обрадовался сержант. – А то уже неделю на консервах сидим.
– Шевелись, не то сам на мясо пойдешь, – пришпорил его капитан, садясь в плетеное кресло, прихваченное по пути в каком-то богатом доме.
Он прищурился, глядя, как на краю поля солдаты, не торопясь, с ленцой грузили останки кибер-танков в грузовики. Кто-то деловито копался в пилотных капсулах, хотя искать там было нечего – Жозе с лейтенантами уже прошелся по кабинам, позаимствовав все, что можно.
Трем пилотам, лежащим возле танков, вещи были уже не нужны.
Жозе бросил бы это бесполезное железо, но как только китайцы узнают, что их танковое подразделение было уничтожено, то встанут на уши.
Так что капитан Суламбали решил проявить уважение к союзникам и сохранить технику и останки бойцов славной Народной освободительной армии. За исключением командира – тот, увы, пропал без вести. Да, так он и доложит.
Опрометчиво было со стороны господина Лю отрываться от основных сил и пытаться в одиночку разобраться с ооновцами.
Два бойца вынесли из барака тяжелый сверток полиэтилена и потащили к джипу.
– Это Африка, господин Лю, – усмехнулся капитан, салютуя банкой. – Здесь всегда выигрывают черные.
В дымном воздухе горящего города Жозе Суламбали чуял, что может сорвать большой куш. Если поймать ту тварь, которая раздолбала китайские танки, за нее можно получить немалые бабки. Очень немалые.
А там… как знать, как удача повернется. Нсото тоже не родился генералом.
Жозе довольно прищурился и откинулся в кресле.
«Только надо шевелиться, пока китайцы не пронюхали, – лениво подумал капитан. – Погрузим это барахло и в джунгли».
Матерясь, солдаты затащили «Чжичжу 4» в грузовик и захлопнули борт.
– Все, последний. – Сержант Мокеле утер лоб. – Погнали.
Машина тронулась с места, и танк ударился о борт. В глубине пилотной капсулы, среди погасших экранов, обвисших нитей сенсорной паутины, россыпей мертвых индикаторов, мигнул и загорелся синий огонек.
Спустя двадцать минут после остановки сердца Лю Шина автономная система «Чжичжу 4» запустила систему спутниковой связи.
Получив кодированный сигнал, приемный комплекс базы радиоэлектронной разведки на острове Хайнань в Южно-Китайском море автоматически приступил к дешифровке.
Через полчаса краткая сводка с пометкой «срочно» легла на стол главы третьего департамента армейской разведки НОАК.
А спустя два часа китайский авианосец «Шинь Хуанди» отстыковался от мобильной базы ВМФ КНР в Индийском океане и взял курс на Аденский залив.
Одновременно остальные пять подразделений «Чжичжу», приданные войскам генерала Нсото, покинули свои позиции и начали движение в район Бени.
В то же время шестой флот США, выполняющий плановые учения «Антарктида», взял курс на Сомали.
Жозе Суламбали и не подозревал, насколько большой куш он захотел сорвать.
– Джузи, тебе не надоело? – вздохнула Лаура. – Всю дорогу ведешь себя, как ребенок. Что за истерику ты устроил в лесу? Я чуть не свихнулась – ссориться с гигантской гориллой-роботом посреди джунглей. Глупее положения не придумать.
– Как ребенок? – задохнулся от возмущения Ланче. – Да я чуть с ума не сошел. Это я сорвался с места, не дождавшись эвакуации? Или, может, это я полез в самое пекло, с кофовцами флиртовать? Кто тебя вообще просил соваться в Бени?
– Но, Джузи, у Дикстры не было сапера. – Лаура развела руками. – Как можно проводить операцию без сапера? А если бы там были мины?
– Были? – ядовито осведомился Джузеппе.
– Нет, – призналась Лаура, – кроме тех, которые я поставила. Но могли быть. К тому же операция была согласована, все было под контролем…
Она осеклась, поймав испепеляющий взгляд Джузеппе.
– Ну, в принципе было, – осторожно уточнила Лаура. – Почти под контролем.
– А со мной ты случайно не забыла согласовать свой вояж? – Биолог был на грани.
– Джузи, – протянула Лаура. – Все вышло так неожиданно. К тому же… ты бы меня ни за что не отпустил.
– Я тебя убью, – пообещал Ланче, засучивая рукава рубашки. – Вот этими руками.
– Джуз, у тебя нет шансов, – предупредила Лаура, отступая к стене. – У меня спецподготовка.
– А я на двадцать килограмм тяжелее, – мрачно заметил Ланче. – И у меня есть борода. Смирись. Ты падешь от руки любящего мужчины, а не от лап боевиков.
– Тебе не уйти от правосудия. – Лаура уперлась спиной в стену. – На помощь! Джузи, перестань, мне щекотно!
– Здесь нет правосудия. Мы в Африке. – Джузеппе жадно и долго поцеловал ее в шею. – Какая же ты дура, Лори.
– Опусти жалюзи, Джузи. Солнце мое, лес мой, счастье мое…
– Лори…
Приплюснутая обтекаемая туша термоплана на лужайке перед основным комплексом полевой станции «Итури» напоминала кита, выбросившегося на берег. Раскинув короткие поворотные плоскости с громадными винтами, термоплан будто дремал, сонно распахнув брюхо, в котором суетливо, как муравьи, копошились рейнджеры. «Спина» термоплана матово блестела – аппарат набирал солнечную энергию про запас, готовясь к долгому перелету.
Неподалеку возвышался контейнер, где в паутине страховочных тросов замер автономный юнит экологов. Там возился невысокий японец, кажется, Ямагучи – местный техник, как сказал Дидье.
Стоя на открытой террасе, Герт Дикстра наблюдал за загрузкой.
Ночь прошла без особых приключений, Дикстра даже уснул. Но с утра гнездо «гвоздей» дало о себе знать короткими пульсирующими толчками – иглы пытались пробиться сквозь скованные блокиратором ткани.
На утреннем осмотре Дидье предупредил, что организм выдержит еще пару инъекций.
– А потом? – мрачно поинтересовался капитан.
– Начнется гангрена, – пообещал медик. – Если «гвозди» раньше не пробьются. Так что лететь надо сейчас.
– Коли давай, пророк хренов, – ответил капитан.
… Солнце уже поднялось над горами, и воздух стремительно вбирал его жар. Как это бывает по утрам, жить хотелось долго и счастливо.
Бóльшая часть оборудования была уже загружена, и рейнджеры суматошно носились с какими-то коробками, полными распечаток, датчиков и прочего, неизвестного капитану, но, очевидно, очень нужного в деле охраны горилл барахла.
Дети уже погрузились, и во всех иллюминаторах верхней палубы мелькали повеселевшие физиономии воспитанников пансионата. Герт завидовал им – вчерашний день для них был где-то очень далеко, а сегодня – огромный летающий корабль, первый в их жизни перелет и, наконец, покой и безопасность.
– Капитан. – Дикстра обернулся. С рюкзачком на плече перед ним стояла директор пансионата.
– Мадам Боламбе?
– Эллис, – поправила его директор. – Просто Эллис, капитан.
– Эллис. – Дикстра впервые за два дня спокойно улыбнулся. – Лет двадцать назад я бы за вами приударил, Эллис.
– Ну, двадцать лет назад вы были слишком молоды, чтобы я оставила ради вас церковь, – засмеялась Эллис, и от ее глаз побежали веселые морщинки.
– Капитан. – Директор, казалось, была в замешательстве. – Я… мне нечем вас отблагодарить, Герт.
– Увезите детей отсюда, – ответил капитан, – большего мне не надо.
– Возьмите. – Эллис протянула маленькую книжечку. – Я знаю, что вы мусульманин и вам, наверное, нельзя, но… это все, что я могу вам дать.
Герт взял книжечку, и она раскрылась на одной из закладок.
– Это… – Он в замешательстве поднял глаза на Боламбе.
– Возьмите, капитан, – мягко, но настойчиво попросила Эллис. – Как знать, может, святое слово охранит вас.
– Хорошо. – Дикстра убрал библию в карман. – Я…
– Капитан! – В дверях одного из домиков показался Антуан и яростно замахал руками, будто собираясь сопровождать термоплан до Киншасы.
– Мне пора.
– Да, – кивнула Эллис. – Удачи вам, капитан. Пусть Господь вас охранит.
Дикстра взглянул на сухое, подтянутое лицо Эллис – красавицей была монахиня Боламбе в молодости, да еще какой, – про себя вздохнул капитан и быстрым шагом пошел к Антуану.
– Есть связь? – коротко спросил он.
– Еще какая! – Рыжик сиял. Со вчерашнего дня он не вылезал из-за рации. Они с Ямагучи перепробовали все, вплоть до морзянки, и сегодня удача, похоже, им улыбнулась.
Дикстра схватил протянутую рацию.
– Бойер?
– Рад слышать тебя, Герт. – У капитана возникло чувство, что Франсуа сидит в соседней комнате. Связь была идеальной. Он бросил взгляд на связиста, и тот расплылся в торжествующей улыбке.
– Докладываю: гражданские в безопасности. Заканчиваем эвакуацию. Примерно через полчаса термоплан вылетает в Апараванту. Оттуда детей перебросят самолетами в Киншасу. Потери среди личного состава – одиннадцать человек из спецотряда и два пилота.
– Твари! – не сдержался майор. – Кто уцелел?
– Аптечка и Рыжик. – Герт оперся о стол, его на мгновение повело – так же, как тогда, в джунглях. Отстранив связиста, он выпрямился и продолжил: – Рядовой Антуан Петит, сержант-медик Дидье Лерой и капитан Герт Дикстра.
– Когда мы вернемся в Бельгию, ты получишь майора, Герт, – пообещал Бойер.
– К черту, Франсуа. – Герт устало прикрыл глаза. – У меня почти все парни полегли в этом дерьмовом городе. У кофовцев есть китайские друзья с тяжелым вооружением, вы в курсе?
– В курсе, – мрачно ответил майор. – Эти узкоглазые подонки притащили в Конго пехотные танки! И всю связь в районе похерили – одни китайские народные песни в эфире. Не знаю как, но они глушат спутники связи. У твоего Рыжика голова варит – он каким-то образом передает сигнал по оптоволоконному каналу в Рутшуру. Сматывайтесь из лаборатории – в Конго перебрасывают миротворческий контингент НАТО. Деталей пока не знаю, но, кажется, сюда собираются и американцы. Им, похоже, очень не нравится активность товарищей из Поднебесной. Так что скоро здесь будет совсем жарко.
– Ясно. – Под лопаткой остро кольнуло, и Герт поморщился. – Франсуа, ты можешь направить сюда пару «вертушек»? Чует мое сердце, кофовцы от нас не отвяжутся.
– Только завтра, – вздохнул майор. – Аэродром отбили, эвакуация идет полным ходом, но эти сволочи засели в пригородах. Пилоты сегодня весь день в воздухе. Дел невпроворот – сейчас из Рутшуру даже крысы бегут. Итальянка жива?
– Ни царапины, – хмыкнул Дикстра, – представляешь?
– С серебряной ложкой во рту родилась, – восхитился майор. – Как я понимаю, вас вывел Джузеппе?
– За шкирку вытащил, – заметил Герт. – Мы бы без него загнулись.
– Молодец парень. Где он там – хочу пару слов сказать.
– Решает семейные проблемы, – улыбнулся Дикстра. – Не до тебя ему.
– Тогда отбой, Герт. Выбирайтесь быстрее.
– Жду «вертушек». Отбой.
Капитан выключил рацию.
– По оптоволокну? – недоверчиво спросил он Антуана.
– Ну да, – кивнул Рыжик. – У экологов двусторонний Интернет-канал, но не на спутнике, а на стратосферном дирижабле. Похоже, китайцы его проморгали. Так что мы быстренько с Ямагучи наладили айпи-телефонию. Сложнее всего было втолковать ребятам в Рутшуру, кто мы такие и чего хотим.
– Молодец. – Герт положил рацию и шагнул к выходу. – В Бельгии я тебе медаль нарисую и пива поставлю.
– Ну, до Бельгии еще добраться, – пессимистично заметил Ямагучи, выныривая из-за офисной перегородки в глубине комнаты. – Вы уж простите, капитан, что я присутствовал при вашем разговоре с начальством, но – как это говорится в американских боевиках – к нам гости. Я выведу картинку на стену.
На стене высветился расплывчатый квадрат карты, затем Ямагучи подвел резкость.
– Дрянь, – коротко сказал капитан, опускаясь в скрипучее кресло. – До станции километров сорок?
– Сорок два, – уточнил Ямагучи, – колонна, примерно две сотни бойцов.
– Дорога завалена, значит, примерно к вечеру они будут здесь. – Герт тяжело поднялся. – Рано вы запаковали свою обезьяну, месье Ямагучи.
– Запаковал? – Японец чуть заметно улыбнулся. – Что вы, капитан. Юнит был в боксе для подзарядки и тестирования. Джузи с ним довольно небрежно обращался. Но… – Ямагучи взглянул на мерцающую татуировку «живых часов» на запястье, – через два часа он будет в полной боевой готовности. Тогда я сяду за бублик, так, кажется?
– За баранку, – поправил Герт. – И какой план?
– Все очень просто. – Ямагучи вытянул лазерную указку. – Думаю, начать нужно отсюда.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.