– Ты ведь знаешь, как быстро на войне теряются последние моральные ориентиры. Это происходит даже у людей, считающих себя христианами. Про атеистов и говорить не приходится. Потеряв в очередном бою товарищей, человек поневоле озлобляется. А другая крайность – это зелёный новобранец, ещё не знающий реального боя, но уже давший присягу убивать самому. И того и другого надо поддержать. Где найти точку опоры для них? Только ТОТ, кто пожертвовал собой во имя всего человечества. Когда я говорю о НЁМ, то я подчеркиваю и то, что в нынешнее время приходится идти на жертвы. А так же я напоминаю о том, что даже апостолам пришлось взять в руки мечи и лить чужую кровь за своего Учителя. Я напоминаю про апостола Павла, который смог подняться из самой бездны и смотреть в свое будущее смело благодаря тому, что он уверовал. И привожу в пример себя самого. Я говорю это и в выступлениях по радио, и при личных встречах.
– И что произошло на этот раз? – заинтересовано спрашиваю я, ещё раз досадуя, что так и не смог убедить своего друга много лет назад принять католичество.
– Была встреча, Толлерс, не радиопередача. Думаю, ты понимаешь разницу.
– Distinguo, Джек! – подначиваю я друга его же любимым восклицанием на латыни. – Различаю!
– Да, это когда ты стоишь за кафедрой, смотришь на собравшихся в зале и начинаешь говорить, наставлять, делать то, что ты умеешь. И пусть передо мною сидели не студенты, да и говорил я им не про английскую литературу, но это было именно живое общение. И вот когда я сказал, что не может быть вещи, содержащей в себе изначальное зло, что даже на оружии можно найти след благородства, встал Он…
– Кто он? – спрашиваю я, увлечённый рассказом коллеги.
– Этот человек… Я сразу понял, что он отличается от всех присутствующих. И от убивавших, и от новобранцев. В его глазах я увидел такую черноту, что меня невольно взяла оторопь. Он встал со своего места, сделал несколько шагов так, чтобы видеть и меня и всех остальных и начал говорить.
– Вы неправы! Как же вы неправы! Есть то зло, встреча с которым наполняет ваше сердце ужасом и отчаянием. Сначала вы видите на небе только маленькую черную точку. Она приближается и вскоре начинает напоминать птицу погребального окраса. А потом срывается со своей высоты вниз и почти камнем падает прямо на вас. Падает, но прежде, опережая этого даже не стервятника, а настоящего, неуязвимого, изрыгающего огонь дракона о двух крыльях и двух лапах, на вас падает ЗВУК. Звук, в завывании которого нет ничего человеческого и ничего звериного – механический отзвук смертоносного злобного воя. Воя, от которого хочется кричать самому, плотно прижавшись к палубному настилу в ожидании неминуемой смерти, ибо ты уже видел со стороны, что будет дальше. Но бомба не срывается с держателей, вместо этого штурмовик взмывает ввысь и снова повторяет свой ужасный заход. С тем же потусторонним воплем и неубирающимися шасси. А потом ещё раз, летя настолько низко, что ты воочую видишь в кабине черную фигуру летчика – мозг и сердце эманации зла! Так низко, что иные из тех, кто ещё жив, сами бросаются в морскую бездну с палубы корабля и гибнут в ней. Лишь после этого жертвоприношения он улетает, оставляя нам лишь стоны умирающих…
Мой друг замолчал, и я не нашёл те слова, которые можно было бы сказать ему в ответ. Честно, не помню, как я провел этот день, но даже вечером, когда я вновь забил в свой Петерсон голландский Van Rossem, эта история не выходила у меня из головы. И я понял, что должен сделать две вещи. Попросить Клайва Льюиса, которого мы в своём кругу зовём «Джек», повторить рассказ при моём сыне Кристофере, который жаждет стать летчиком-истребителем и… где бумага, пока образ в моём воображении не пропал? Где чернила? Вот они! Недаром мы – ИНКлинги! Обмакнув кончик пера в чернила, я, Джон Рональд Руэл Толкин, вывожу строки описывающие эманацию зла, чей образ у меня так долго не складывался.
«… налетели назгулы, и страшнее стали их пронзительные вопли – отзвуки смертоносной злобы торжествующего Черного Властелина. Они кружили над городом, как стервятники в ожидании мертвечины».
3—4. 07. 2019
Вдох. Выдох. Снова вдох. Пора! Казалось бы банальность, обыкновенный контроль дыхания, но при погружении в Бездну важна любая мелочь. Она не прощает ошибок, даже таких с виду незначительных. Готов ли я? Готов! Без всяких кажется, готов! Я делаю свой первый шаг по лестнице.
Раз! Всё то, что переполняло меня буквально полчаса назад: и шумный портовый город, и весело звучавшие шутки друзей, остаются в моём прошлом, уступая своё законное место новым ощущениям, пробирающим мое естество вплоть до появления мурашек.
Поверьте, Душа, твое внутреннее я, реально замирает при встрече с этой Колыбелью Миров. Да, каждая встреча с ней неповторима, но самое первое ощущение всегда одно и то же. Во всяком случае у меня. Не знаю, можно ли это соотнести с точкой наивысшего наслаждения при истинной интимной близости двух любящих сердец, но это точно круче банального секса.
Затем я делаю второй шаг. За ним третий. Бездна принимает меня в себя. Несмело и насторожено. Пропасть становится всё ближе и ближе. В моё подсознание котятами проникают звуки, похожие слова, которые произносятся вкрадчивым шепотом неземной сущностью.
– Давненько не виделись. Снова ты? – спрашивает меня она.
– Как видишь, – телепатически отвечаю я. – Пропустишь дальше?
Бездна – моя старая знакомая. Я отрываю свои руки от перил и устремляю корпус своего тела вперёд, преодолевая сопротивление окружающей меня среды.
Слышишь этот звук? Он вокруг тебя.
Словно сотни крепких рук удержать хотят…
Хотите верьте, хотите – нет! Но ощущения именно такие.
– Конечно, пропущу, – поломавшись для вида, соглашается она. – Доброта мне не чужда.
– Только обратно выпусти, как и раньше, – отвечаю я.
– Продвигайся дальше и выше, вернее глубже, а там посмотрим!
В последней шутке было немало истины. Головокружения, что от большой высоты, что от большой глубины не такая уж и редкость с жизни. Как и то удивительное внутреннее ощущение, что земная поверхность – сверху. Спросите любого пилота, он подтвердит, что если не видишь линию горизонта, такое случается…
Бездна зовёт в долгий полёт!
Бездна влечёт в вечный полёт!
Всё бесполезно, он не исчезнет.
Ты слышишь зов бездны!
Написано до жути правдиво, правда те, кто был на моем месте лишь один раз, вряд ли меня поймут. Зов в первый раз редко кто слышит. Но он реально существует. Как реально существую я. «Дай-вер», как меня называют некоторые знакомые.
Я передвигаюсь ещё дальше. Здесь по-своему красиво. У Бездны есть своя неповторимая эстетика. Особенно, если ты уже успел забыть о семейных неурядицах, о том, что тебе в автобусе наступили на ногу и грубо посоветовали передать за проезд через другого человека, о всех иных «бурях» в том море, что зовется твоей жизнью. Здесь и сейчас, когда ты один на один с ней, такой манящей, тебе до них как до Луны, если не как до Марса.
Бури и шторма, где-то далеко,
Здесь покой и тишина, просто и легко!
Тихо. Правда тихо. Пока тихо. Ненадолго. Пока я не отправлюсь в обратный путь. И этот обратный путь будет намного сложнее для меня, чем сейчас. Ибо, как и полагается, за всё надо платить. И плата за вход – рубль, а вот выход… выход каждый раз под вопросом. Ибо Бездна ужасно ревнива к своим гостям. Настолько, что просто так не отпускает, заранее считая нас своей собственностью. Будто капризный ребёнок, желающий получить подарок раньше положенного Дня Рождения. Каждый из нас для неё и собеседник, и игрушка, за обладание которой она готова побороться. Именно поэтому обратный путь будет для меня сложнее. И ответственнее. Таков сделанный мною выбор.
– Смелее, – подбадривает меня Бездна. – По старой дружбе охотно разрешу зайти тебе дальше…
Пользуясь её разрешением, продвигаюсь к своей Цели. Вот она, всё ближе и ближе. Как и Истинная Бездна, поскольку под собой я пока ещё ощущаю поверхность. Но ещё какие-то десять шагов вперёд, и слабонервным – не смотреть! Это и в самом деле страшно! Но это завораживает!
Все трудней дышать, в жилах кровь кипит.
Пусть на миг замрет душа, бездна пусть решит:
Отпустить ли домой или…
Только вот «или» для меня быть не должно! В принципе! Я ловлю последние мгновения тишины, а своим взглядом солнечные блики на стеклах моих очков и… И силуэт девушки прямо перед собой. Девушки, стоящей на крыше двенадцатиэтажного дома. Суицидницы. «Девушку-дайвера» (на профессиональном сленге), которую я, как спасатель и психолог, обязан спустить вниз. По лестнице. Живую и невредимую.
А потом… потом я ещё раз поднимусь сюда. Один, обутый в свои неизменные кроссовки. Посмотрю вниз и попрощаюсь с Бездной. Вопрос один: надолго ли?
31. 08. 2019
В рассказе использован текст песни
Маргариты Пушкиной «Зов бездны».
Дикий крик, полный нечеловеческой, предсмертной боли, разбудил меня прямо посреди ночи. Выглянув в окно, я задрожал всем телом, осознавая, как сильно влип. Возбуждённая предстоящей «потехой», толпа парижан вынесла топорами двери таверны, на втором этаже которой я ночевал, и устремилась внутрь, терзаемая жаждой крови.
Я прожил на этом свете достаточно, чтобы понять, что происходит. А происходило самое обыкновенное для Парижа дело. Время от времени, ночной порой, на улицах появлялись толпы фанатиков, (неважно, католики то были или гугеноты), жаждущих очищения своего прекрасного города от засилья сил зла. Великого очищения сталью и огнём, в ходе которого улицы обильно обагряются кровью как намеченных на заклание жертв, так и абсолютно непричастных.
Я слышал, как трещали ступени лестницы под тяжестью множества башмаков, и метался по своей комнате в страхе за свою шкуру. На улице, преграждая мне дорогу к спасению, стоял высокий бородатый мужчина, державший в одной руке факел, а во второй – топор. Рядом с мужчиной лежал заранее припасённый мешок. Оно и понятно! Очищение города от сил зла всегда и всюду идет вместе с очищением тех мест, где скрывалось зло, от добра. В свою пользу, разумеется! Если только…
Только сейчас, когда моя память услужливо подсказала мне, что в предрассветной темени вновь, как и год назад, зарождается день святого Иоанна, я окончательно осознаю весь ужас происходящего. Конец! Мне пощады точно не будет!
В подтверждении этого, я слышу, как за стеной началась отчаянная схватка за жизнь. Сначала дерево ударилось в дерево, а затем торжествующий смех одного из нападавших сменился визгом, более уместным для поросёнка.
– Ах ты драться, ведьмово отродье? До крови?! Да вас тут двое! Целый шабаш! Луи, Марин, на помощь! И Огюста сюда, Огюста зовите!
Это – Ашиль! Ашиль, по прозвищу Одноухий. Ашиль, в полной мере оправдывающий своё имя. (Ашиль – стар. фран. «причиняющий боль») Счастливчик, которому я завидовал весь вечер, ибо трактирная красотка Бланш предпочла его, коренного парижанина и героя многочисленных уличных баталий, мне, скромному провинциалу.
Короткий бой подходил к концу. Отчаянно молила о пощаде Бланш, силясь доказать свою непричастность к занятию колдовством, а Ашиль бросался из угла в угол, отвлекая на себя внимание нападающих, но силы были слишком неравны.
– Пустить им кровь! – предложил кто-то за стеной.
– Нет! – снова подал голос тот, кто лишь недавно визжал, как идущий под нож хряк. – Простой смерти они не достойны! К столбу их, к столбу!
– Да! – единогласно поддержали бесчеловечное предложение своего предводителя напавшие парижане и тут же расхохотались, страшно и зло.
Оконные ставни в соседней комнате отворились и в ночную уличную темень полетели слова приказа:
– Огюст, что ты там стоишь истуканом? Быстро к нам! А то мы всё веселье на улице пропустим! А вы… (это предводитель обратился к находящимся в комнате) быстро проверьте остальные комнаты! Ни за что не поверю, что здесь этих мерзких тварей было лишь трое…
Подстрекаемая им толпа устремляется в коридор, и, в тот самый миг, когда от сильного удара плеча распахивается дверь, я запрыгиваю на подоконник, а с него спрыгиваю вниз, используя свой, наверное, последний шанс на спасение.
– Как хорошо, что этаж лишь второй, – успел подумать я, без проблем приземлившись на землю. – Иначе… иначе я бы всё равно прыгнул, надеясь, что для меня всё закончится быстро.
– Стой! – несётся мне сверху. – Ах ты, проклятый сосуд зла!
Не слушая его ругань, я быстро, насколько могу, встаю и убегаю, заворачивая за ближайший угол. Просто прямо перед собой я вижу вдали ещё одну приближающуюся толпу с факелами. Меня гонит вперёд жажда жизни, именно поэтому я стараюсь не замечать того, что происходит вокруг и что лично ко мне не имеет никакого отношения.
Я перескакиваю через тело собрата, в котором узнаю Матиса, жившего у цветочницы с улицы Экуфф. Вот я пробегаю мимо тупика, из которого слышится многоголосый гогот и жалобные крики о помощи. Здесь помочь я не в силах, поэтому бегу дальше.
А вот тут… Не знаю, каким ветром занесло меня в эту подворотню, но когда я увидел, что рослый парижанин замахивается дубинкой, чтобы ударить рыжую прелестницу, то не колебался ни минуты. Я атаковал! Без всякого предупреждения и со спины! В конце концов, рыцарский поединок для честного противника, а с подлецом можно поступить и так. Тот вскрикнул от неожиданности и боли, а я, улучив момент, заорал спасённой: «Бежим!»
И мы побежали. Побежали, совершенно не разбирая дороги, потеряв всякую ориентацию во времени и пространстве. Побежали из последних сил, чувствуя за собой дыхание приближающейся к нам смерти.
Едва мы выбежали из нашего переулка на широкую Пасси, как над нашими ушами просвистела кем-то брошенная палка. Ещё одна толпа, свистя и улюлюкая, устремилась к нам, почти не оставляя нам шансов. Спасение пришло оттуда, откуда мы его не ждали. Наш преследователь, в азарте погони тоже не разбиравший дороги, врезался в эту толпу на полном ходу и сбил с ног сразу двоих. Этим он подарил нам драгоценные мгновения на то, чтобы мы успели устремить свой бег туда, где пока не видели толп, а лишь далекое зарево от огня. Опомнились мы слишком поздно, только в тот момент, когда обнаружили, что мы выбежали на широкую Гревскую площадь, а прямо перед нами возвышается Столб Смерти.
– Прячься! – успел выкрикнуть я своей спутнице.
И мы, подобно мерзким крысам, нырнули прямо в кучу мусора и затаились в ней. К счастью, в той суматохе, что творилась на площади, никто не обратил на это внимание. Рядом со Столбом был установлен помост, на котором стояли два человека. Один из них, обладавший властным взглядом, стоял, величественно придерживая правой рукой эфес длинного меча. Второй же, облачённый в сутану, то и дело принимал из рук подходивших людей мешки и одаривал их на прощание пассами своих рук в воздухе. Наконец, он вскинул вверх обе руки, прося тишины. Стоящие на площади люди замолчали. И лишь треск горящих факелов нарушал торжественность минуты наступившей тишины, а ещё… А ещё мы услышали приглушённые голоса, среди которых (клянусь!) я узнал голоса Ашиля и Бланш. Фигура в сутане начала свою речь:
– Сегодня, в канун того великого дня, когда отдается память Святому Иоанну, мы, благочестивые парижане, собираемся здесь, дабы очистить наш город от самых верных слуг Антихриста – ведьм и их прислужников посредством огня.
Толпа на площади взревела от восторга.
– О, сир! – тут говоривший склонился в почтительном поклоне перед… королём. – Да будет ваш костёр первым в веренице тех, что зажгутся этой ночью.
Едва горящий факел был сброшен с высоты на вязанки хвороста королевской рукой, едва поднялось над столбом высокое пламя, как два палача, заняв свои места, стали развязывать мешки и вытряхивать прямо в огненное пекло наших братьев и сестёр – парижских котов и кошек. Их тела летели вниз и это видели все, присутствовал на казни, но только я и моя подруга видели ещё другое.
Вдвоём мы увидели ту белооблачную лестницу, по которой кошачьи души устремлялись в ТОТ мир, где все псы к ним дружелюбны. А ещё мы заметили, как по второй лестнице, что появилась недалеко от первой, с Небес запоздалым Ангелом Мщения спускается Белый Всадник. Но, едва копыта коня касаются булыжников на площади, одеяния всадника чернеют, а на его голове сама собой появляется широкополая шляпа того же черного цвета. И птичьим клёкотом из его рта доносится самое страшное слово, которое только может существовать на Земле.
– PLAGA!
23. 09. 2019
Я подошел к заветному магазину ровно к девяти часам утра. Душа просила. Почти вслух. Приходить раньше для меня не имело никакого смысла. Не продадут! Вернее, мне не продали бы искомое в любом случае, ссылаясь на букву совершенно дурацкого закона, но заключалось в другом. Касса пробила бы чек только по истечению 59 минуты от 8 утра, отчего я и пришёл строго ко времени открытия.
Нет, я не дурак, не подумайте так! Я не стал стоять около дверей магазина, демонстрируя себя объективам камер слежения. Зачем мне нужны неприятности? Каждому (я не исключение из правил) известна «страшная государственная тайна», давно являющаяся секретом Полишинеля – все камеры уже третий год соединены с ЕСРЛ, Единой Системой Распознавания Личности. Какой бы грим ты не наложил на лицо, как бы не постарался укрыться от пристального взгляда Всевидящего Ока, тебя расшифруют вмиг. А после расшифровки обеспечат такими серьезными неприятностями в будущем, что только держись. Про личное портфолио все слышали? Слышали, потому и поймёте меня без лишних слов. Негативная запись в нём мне совершенно ни к чему. С ней на приличную работу устроится невозможно.
А ещё я знаю, что система не только распознает лица, но и делает выводы о возможных дальнейших действиях по реакциям прохожих. Притормозил у магазина с грозным стикером в виде запрещающего знака и надписью «+18» внутри – взят под пристальное наблюдение. Только это уже самый настоящий секрет, тсс! Даже не спрашивайте, откуда знаю! Не скажу!
Вот почему я совершенно невозмутимо прошел мимо манящей автоматической раздвижной двери и проследовал дальше по улице. А что? Имею полное право! К тому же магазин по пути и мне сегодня к десяти… Всё успею! Я шёл своим обычным шагом, ничем не выдавая своего волнения. Я попросту запретил себе волноваться! К тому же погода была весьма подходящая – хмурая, предвещающая дождь и заставляющая меня поневоле быстрее шагать вперёд.
Правда, в моём случае только до второго переулка, в который я совершенно ожидаемо завернул. Вот уже третью неделю я целенаправленно делал там поворот, чтобы камеры слежения привыкли к моим действиям и перестали обращать на них своё пристальное внимание. К счастью, система камер глобальной ещё не стала, поэтому, сделав шаг, я остановился и стал выжидать в своей своеобразной засаде. Для осуществления своего дальнейшего плана мне нужен был помощник. Осталось его найти среди прохожих. И договорится с ним, ибо решиться на такое способен не каждый. Мало ли что…
Первых прохожих мне пришлось закономерно пропустить. Я еще не сошёл с ума – просить о такой покупке у прогуливающейся по улице пожилой пары. Это даже не смешно! Да и к последовавшей за ними компании подходящих по возрасту парней я обращаться не стал. Шпана ведь! И грабануть могут, и обмануть! Да и просто у касс «засыпаться». Пусть идут мимо! Звук шагов за спиной заставил меня обернутся. Ой! Как говорится, на ловца и зверь бежит! Самый лучший кандидат в помощники стоял прямо передо мной. Не испуганное, но учащённое дыхание, светящиеся через оправу очков глаза, внушающие доверие, рост, возраст… Словом, он тот, кто мне нужен!
– Привет! – поздоровался с ним я. – Похоже, у нас с тобой одинаковые предпочтения, не смотря на разницу в возрасте, не так ли?
– Вполне возможно, – неопределенно ответил он, улыбнувшись мне понимающей улыбкой. – Закон не позволяет, а инстинкт тянет?
– Тянет, – подтвердил я. – Реально не могу иначе. Выручишь?
– А передо мною точно не… блюститель? – вопросом на вопрос ответил мой собеседник и тут же послал ещё один вопрос вслед. – Чем докажешь, что не из них?
Вопрос был серьезный. Вопрос был правильный. Вопрос был своевременный. Нет-нет, но на канале «Правопорядок» мелькали сюжеты о деятельности общества «Блюстителей» и их широкомасштабных «охотах на живца». С обязательным напоминанием о наказании за соучастие в нарушении закона. Портфолио едино и для детей, и для взрослых.
– Справку о том, что я в нём не состою, предоставить не могу, – извинительно развёл руками в стороны я. – Не имею такой! Но выручи, а?
В моих руках появилась сложенная вчетверо купюра. Мой собеседник (вот стрелянный воробей!) незамедлительно просветил её портативным УФ-карандашом и, убедившись в том, что она не меченная, спрятал в свой карман. Сделка была заключена. Цена мне была известна вплоть до копейки. Навар мнимого покупателя составлял треть полученной им суммы.
– Есть какие-то особые пожелания в плане предпочтений? – поинтересовался мой благодетель. – Или мне купить на своё усмотрение?
– Конечно же, есть! – воскликнул я. – Мне нужно…
Дальнейшее я прошептал своему помощнику на ухо, в полной мере насладившись проступившей на его лице смеси изумления и понимания.
– А у нас и правда предпочтения в этом вопросе совпадают! – радостно объявил мне он. – Значит, точно выручу! Так, надо подумать ещё, как пересечься, чтобы не засветится!
– А остановка через улицу чем тебя не устроит? – предложил я.
– Это у больницы, что ли? – сообразил мой случайный помощник. – Одобряю! Там камер точно нет! Но, чур, через 15 минут и другой дорогой! А я пошёл своим путем…
Сказав это, он продолжил свою прогулку, а я поспешил пройти переулок до смежной улицы. Едва я обозначил левый поворот, как пустил в ход свою домашнюю заготовку. Левая рука, пройдя сквозь карман куртки, обнаружила своими пальцами зияющую прореху по шву. Энергичные похлопывания ничего не дали, а обороты вправо и влево были достаточно красноречивы для Системы. Человек что-то потерял. Впрочем, человек (то есть я) быстро нашелся, набрал что-то на Визоне и, развернувшись, побежал вправо, прямо на радиометку вмонтированную в брелок. Всю дорогу я то дело задирал куртку и шептал то и дело губами: «Как же так?» вперемешку с ругательствами. Система прекрасно распознаёт движения губ. Скорее же, скорее!
Успел! Едва я прошмыгнул через боковые ворота на территорию больницы (целая минута сэкономленного времени!) как увидел своего спасителя, проходившего от главных ворот ко второму боковому проходу.
– Держи!
С этими словами в мою раскрытую папку упала заветная упаковка. Молния застегнулась. То, что ни одна камера этого не засекла, я мог гарантировать лично, ибо знал.
– Спасибо, друг! – поблагодарил его я. – Буду рад помочь при возможности.
– Может быть лет через тридцать… – грустно улыбнулся мне неизвестный. – Приятного наслаждения.
– Взаимно! – порадовался за него я, разглядев в его прозрачном портфеле такую же упаковку.
И мы разошлись по своим делам, на разные остановки общественного транспорта. Два разновозрастных члена ультрарационалистичного общества второй половины 21 века. Один из нас держал путь в свою школу. А я, инженер системы безопасности Всевидящее Око, ехал на работу, держа в своём портфеле сборник фантастики с грозной предупреждающей пометкой на обложке «Чтение фантастической литературы лицам старше 18 лет строго запрещено из-за негативного влияния на рациональность мышления»
4—5. 08. 2019.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.