Сир Нолан, предварительно проверив своих людей, шатаясь, подошел к капитану. «Видимо, и его зацепило», – подумал рыцарь, взглянув на кровоточащую рану в плече капитана.
– Как вы? – устало спросил сир Густав.
– Из третьего копья выжило пятеро, из них трое ранены.
– А это? – спросил капитан, указав в сторону левой руки сира Нолана.
– Просто царапина, – отмахнулся рыцарь.
– Я скажу полевому врачу, чтобы осмотрел вас, – сказал капитан.
Послышалось пыхтение и тяжелое дыхание, будто здесь стояли кузнечные меха. Появился сир Ульф. Он выглядел, словно громадный рыжий медведь, который только что разорвал оленя. Выслушав рапорт рыжебородого рыцаря, капитан послал за врачами и начал обход роты. Сир Ульф пошел с ним.
«Точное количество мы узнаем, когда капитан всех обойдет», – подумал сир Нолан, но, оглядев выживших, невольно заметил: вряд ли больше половины уцелело. Он стал вспоминать товарищей, смерть которых он видел сам: сира Норлонда, веселого парня, которому жить да жить, – один из болтов пробил ему шею, и его затоптала собственная лошадь; толстяка Бретта, штурмовавшего обеденный стол с тем же усердием, что и замки врагов; он всегда был душой компании и погиб, когда прикрывал своим щитом раненого рыцаря, при этом открывшись и став мишенью. Сира Стрэкхэма, сира Бартона и многих других, кто уже не будет радоваться победе, сидеть возле костра, петь песни, скучать по семьям. Никто из них не вернется домой. Перед глазами снова появилось обескровленное лицо Джона с остановившимися широко открытыми глазами…
Сир Нолан почувствовал ужасную усталость. Горячка боя схлынула, и боль в руке усилилась. Шлем давил на голову, панцирь стеснял грудь. Руки и ноги казались ватными и неподъемными. Рыцарь доплелся до стены и прислонился к ней, попутно снимая шлем.
Наконец-то подоспели врачи. Они занялись ранеными, сновали туда-сюда и что-то выкрикивали. Один подошел к сиру Нолану. Через десять минут рана была обработана и перевязана. В воздухе слышался запах крови, смерти и мокрой земли.
Сир Нолан окинул взглядом двор крепости: везде, сколько хватало глаз, лежали мертвые тела, залитые кровью.
– В смерти все одинаковы, что рыцари, что крестьяне, – подумал он. – И для чего все эти смерти? Из-за власти или верности и чести? Или из-за безумия? – рыцарь вгляделся в лицо ближайшего от него крестьянина: на нем застыл ужас, большие светло-голубые глаза были широко раскрыты, из-под кожаного шлема пробивались вихры светлых волос, в уголке открытого рта остановилась струйка крови. Ему на вид было не больше, чем Джону, сущий мальчишка.
Одни погибли по слову их лорда, – тут сир Нолан перевел взгляд на рыцаря, из груди которого торчало древко копья, – другие по слову их короля, но когда верность стала оправданием для убийства?
Грустные думы сира Нолана прервал капитан и шагавший с ним рядом сир Ульф.
– Сир Нолан!
– Да, сэр! – откликнулся рыцарь.
– Скоро должны подойти вторая пехотная и первая строительная роты. Ах да, хорошо сражались, сир Нолан, – улыбнулся сир Густав.
– Спасибо, сэр, вы тоже, – рыцарь вздохнул и спросил. – А сколько людей мы потеряли?
Улыбка сползла с лица капитана.
– Из пятидесяти рыцарей этот бой пережили шестнадцать человек и одиннадцать коней.
Выставленные капитаном дозорные прокричали, что видят союзный отряд, приближающийся к крепости. Сир Густав развернулся и пошел к воротам, сир Ульф последовал за ним. Вскоре за стенами послышались звуки рогов, и тонкий, высокий голос произнес:
– Именем короля, пропустите! Мне нужен кастелян вашего форта, капитан Густав!
– Граф Давгуд, как ваша благороднейшая особа может видеть, ворота не заперты, и ничто не помешает вам войти в крепость, – вкрадчиво проговорил капитан.
В дверном проеме показался отряд в тридцать человек. Его вел худой и низкий всадник с острыми чертами лица и белесого цвета глазами. Сейчас на хитром и надменном лице графа Давгуда читался испуг.
Трудно было сказать, что больше его удивило: сотни изуродованных и окровавленных трупов, во множестве устилавших крепостной двор, подобно листьям в осеннюю пору, или то, что лучший отряд королевской армии, известный тем, что один рыцарь этой роты стоит трех рыцарей из других рот, потерял две трети своих людей. Но через несколько секунд его лицо приняло прежнее выражение. Он приподнялся в стременах и объявил:
– Согласно приказу лорда-наместника Южных земель, герцога Брайтона, вам надлежит дождаться подхода второй пехотной и первой строительной рот. Вместе вы превратите эти руины в славный оплот и защиту королевских войск.
Капитан побагровел и ответил:
– Приказ понял, граф Давгуд. Можете передать герцогу Брайтону, что первая конная удержит крепость и с радостью примет столь долгожданное подкрепление, которого она не получила до битвы! Граф сделал вид, что последнего замечания не заметил, поклонился и, развернув коня, вместе с охранниками выехал из ворот.
К капитану подошел сир Ульф и рассмеялся:
– Ха, и за что эта серая ворона получила графство? Клянусь бородой, я бы ему и сапоги чистить не доверил…
– Видно, эта ворона умела каркать, когда надо, – ответил сир Нолан.
– Прекратить! – отрезал капитан. – Что, силы появились? Языками чесать вздумали? Порядок есть порядок. Он старше по званию и положению, так что держите язык за зубами! – послышалось позвякивание доспехов – к капитану прибежал один из дозорных. Он тяжело пыхтел и отдувался, затем выпрямившись, отрапортовал:
– К крепости приближается отряд со знаменем второй пехотной роты, сэр.
– Хорошо, будем ждать, – отозвался капитан. – Вы меня поняли, – он сурово глянул на сира Нолана и сира Ульфа и отправился к воротам.
Тем временем пехотная рота вошла в крепость. Сир Густав быстро нашел ее капитана и навел порядок. Капитан пехотной роты сказал, что строители задерживаются. Сир Густав недовольно засопел. Впрочем, провиант, который захватил с собой пехотный полк, быстро разрешил все вопросы. Капитан Густав закрыл глаза на устав и сам помог разжигать костры и накрывать походный стол.
Наконец подоспела строительная рота. Капитан распорядился похоронить павших: оруженосцы унесли тела своих рыцарей обратно в лагерь, тела врагов свалили в огромную яму, вырытую строительной ротой. Отдав последние почести мертвым, капитан занялся живыми. По его указаниям одни разжигали огонь, другие готовили еду. Принесенной пехотной ротой снеди, дров и прочего более чем хватило, чтобы накормить и обогреть двести человек.
Незаметно солнце перекатилось за горизонт. Вечерний воздух холодел. Заночевали прямо под открытым небом, укрывшись для тепла плащами и мехами. Сир Нолан попытался перебрать в памяти все события этого дня, но вскоре, оставив это бесполезное занятие, повернулся на бок и уснул мертвым сном.
Сир Нолан открыл глаза. Был глухой час ночи. Тусклый месяц выглядывал из-за тучи. На фоне темного ночного неба чернел силуэт полуразрушенной башни. Днем он этого не заметил, но сейчас даже разрушенная крепость внушала тревогу, словно громадный великан стоял перед ним. Сир Нолан поежился и, нащупав флягу с водой, откупорил ее. Питье увлажнило его пересохшее горло. Затем он перевернулся на другой бок и забылся тревожным сном.
Солнце медленно поднималось над горизонтом, освещая алыми бликами руины крепости. Из сотен носов и ртов спящих на стылой земле солдат валил густой пар. Иней покрыл их волосы и бороды. Стену охраняли дозорные, усевшиеся на парапете, словно птицы в зимний день на ветке. В нужный час они пошли будить следующий караул, а потом отправились спать.
Солнце поднималось выше и вскоре унеслось в серые облака. Сизый туман стелился вокруг крепости. Воздух все густел и становился плотнее.
Резкий и беспощадный звук играющей трубы разбудил всех. Сир Нолан мигом вскочил на ноги и тут же пожалел об этом. Сонная голова, словно свинцовая гиря, тянула вниз. Второй сигнал окончательно добил рыцаря, но долг есть долг, и, проклиная чертову трубу, сир Нолан, пошатываясь, встал на ватные ноги, которые понесли его к месту сбора.
Такие же сонные, недовольные и несчастные люди собрались на плацу. На крепостную стену вышел капитан и, приправляя речь крепкими выражениями, стал рассказывать о распорядке дня. Это были дежурства, работа, дежурства и еще раз работа с перерывами на сон, но для рыцарей, считавшихся слишком благородными для махания лопатой, работа была заменена на дежурства.
Капитан кратко обрисовал план восстановления крепости: поднять стены, восстановить башню и заменить ворота. Слыша такие амбициозные заявления, строители приуныли, пехотинцы обрадовались, а рыцари задумались. Но все сошлись на одном: нужен был завтрак. Видимо, и капитан был с ними солидарен и, закончив инструктаж, распорядился обустроить постоянную кухню и накормить людей. Из лагеря подъехали телеги с провиантом. Самые толковые люди были назначены поварами, и вскоре вкусный запах горячей похлебки и только что испеченного хлеба начал дразнить солдатские носы. После завтрака и отдыха все приступили к делам: строители – строить и сновать туда-сюда, пехота охранять и мешаться под ногами, а рыцари – надзирать и скучать.
Так, в делах и заботах пролетела неделя. Стены уверенно росли, башня чинилась. Был отстроен вход в саму башню и открыты подвалы. Главный строитель смог составить план крепости до ее разрушения. Там, где находился внутренний двор крепости с полуразрушенным каменным фундаментом посередине, некогда располагался просторный главный зал, но лишь несколько камней могли напомнить о его существовании. Капитан решил не восстанавливать его, тем более что на этом месте была обустроена полевая кухня. Однако сиру Густаву понравилась идея отстроить три башни, защищавшие стены, так как они предоставляли прекрасные позиции для союзных стрелков.
До форта редко доходили новости, но и те не давали поводов для веселья. Королевские войска хоть и продвигались вперед, но с огромными потерями. Взбунтовавшиеся графы накрепко засели в своих замках или же наоборот оставили их и вместе со своими отрядами постоянно маневрировали, атакуя фланги и уничтожая коммуникации королевской армии. Королевские войска плохо знали эту местность и таяли, как лед на солнце.
В один из пасмурных холодных дней, коих выдалась целая куча, неожиданно к форту подъехал усталый гонец на взмыленной лошади и передал приказ лорда-наместника: большей части гарнизона крепости надлежит немедленно выступить и присоединиться к главным силам. Около сотни пехотинцев и строителей выступили на север. Их возглавило одно рыцарское копье.
В форте остались шесть рыцарей, два десятка пехотинцев, пять строителей и один недовольный капитан.
Солнце почти скрылось за горизонтом, озаряя вечернее небо прощальными алыми сполохами. Медленно выползала луна. Сир Нолан смотрел, как двое строителей возятся с камнем, стоящим в центре разрушенной башни. Рыцарь считал, сколько попыток понадобится строителям, чтобы понять, что с этим камнем им вдвоем не совладать. На их счастье, к ним подошел сир Ульф, и вместе они сдвинули камень. Послышались удивленные возгласы и крики. Сир Нолан схватил факел и подбежал к строителям. Он увидел гладкую каменную плиту, на которой были вырезаны непонятные символы. На шум прибежал капитан:
– Что здесь происходит?
– Сэр, мы сдвигали камень и обнаружили что-то вроде плиты. Возможно, это вход в подземные туннели, – ответили строители.
– Вдруг там остались какие-нибудь ценные вещи? – спросил один из подбежавших пехотинцев.
– Тем более не надо их доставать, – ответил сир Нолан. – Не стоит копаться в тайнах старых замков.
Капитан долго молчал и напряженно думал.
– Согласно моему приказу, – начал капитан, – любые подземные, дополнительные и тайные ходы в захваченных крепостях должны быть изучены. У нас нет выбора. Сир Ульф, открывайте, – вздохнул капитан.
Используя кирку как рычаг, сир Ульф поддел плиту и с большим трудом ее сдвинул. При свете факелов была видна лестница, ведущая во тьму.
– Один десяток пусть останется здесь, – сказал капитан, обращаясь к пехотинцам, – надо же кому-то сторожить стены, все остальные, за мной! И возьмите побольше факелов!
Вскоре группа спустилась по лестнице. Обшарпанные старые каменные ступеньки так и норовили уйти из-под ног. На душе у сира Нолана становилось все тяжелее. У него все чаще появлялось чувство, что все это неправильно. Но через десять шагов группа остановилась. Лестница вела к двери – темной, толстой, с кованными из черной стали петлями. Через пять минут упорных усилий она поддалась и с жутким скрипом открылась. В них ударил порыв холодного сырого воздуха.
– Все за мной! – скомандовал капитан и первым переступил порог. Группа двинулась за ним следом. Только сир Нолан все еще стоял у двери. Ему казалось, что сам воздух был им враждебен. Холодный, затхлый и спертый, в нем чувствовался запах смерти. Как же рыцарю не хотелось туда идти! Но, стиснув зубы и нащупав рукоять меча, сир Нолан шагнул через порог, догоняя огни факелов, что слабо светили впереди.
Группа продвигалась вперед, разгоняя отступающую тьму светом факелов, но потом она снова смыкалась за ними подобно крыльям громадной черной птицы. Туннель был такой ширины, что люди могли идти лишь по двое. Древние каменные стены были испещрены ранами времени, и тут и там прорастал мох.
Чем глубже спускалась группа, тем становилось холоднее. Тьма отступала неохотнее, словно здесь она была гуще и имела собственную волю. Гулкие шаги тяжелых сапог далеким эхом разносились по темному туннелю. В воздухе все отчетливее слышались запахи старой гнили и истлевшей земли. Тонкие нити паутины, свисавшие под сводчатым потолком, мерцали в неровном свете факелов.
– Стоять! – послышался голос капитана. – Здесь что-то есть! – группа остановилась. Люди обступили находку – давно иссохшего скелета в стальном панцире. Он лежал на боку, обратив лицо к стене и закрыв его руками.
– Очень странно, – заметил сир Ульф.
– Взгляните на доспехи, – сир Нолан указал на покрытый толстым слоем пыли тускло сверкавший панцирь, – в таких доспехах сражались не меньше двух сотен лет назад…
– Идем дальше, у нас нет на это времени! – прервал их капитан.
Через пять метров нашли останки еще двоих: один распростерся на полу – его костяные пальцы были зажаты в сомкнутых челюстях. Другой скелет прислонился к стене спиной и прикрывал кистями рук пустые глазницы.
Капитан повел группу дальше. Через полсотни шагов путь им преградила дверь, замыкавшая туннель. Она была из темного камня, с вырезанными на ней письменами и выгравированным человеческим черепом. Дверь украшал громадный, словно выплавленный из куска меди, замок.
– Сир Ульф, – позвал капитан.
Рыжебородый гигант взял молот и, подцепив шипом замок, сорвал его с двери. В этот момент свет от факелов дрогнул и послышался страшный звон упавшего на каменный пол медного замка. Вместе с сиром Ульфом капитан открыл дверь. Им в лицо ударил сильнейший запах давно разложившейся плоти и сгнившей земли. Свет факелов с трудом разгонял тьму, будто показывая, что не он здесь хозяин.
Сир Нолан, проходя через дверь, провел рукой по стене – холодный камень, казалось, впитывал тепло от его ладони. Рыцарь поспешно убрал руку, задев острую шероховатую часть стены. Капля крови скатилась с пореза и шлепнулась на пол.
В конце комнаты послышалось сопение, словно кто-то с силой вдохнул воздух.
От неожиданности все вздрогнули. Капитан, выставив факел вперед, зашагал в направлении звука. Остальные последовали за ним, разрывая тишину гулким топаньем стальных сапог.
Слабый свет факелов открыл конец комнаты: к стене был прикован человек. Его длинные руки были разведены в стороны, на них были огромные, тускло сверкавшие кандалы, вбитые в каменную стену. Толстые цепи, подобно гигантским змеям, оплели жилистые запястья. Человек сидел на полу, вытянув длинные ноги в стороны, прислонившись спиной к стене, низко опустив голову. Черные космы полностью закрывали лицо и торс.
– Он мертв? – спросил сир Ульф, указывая молотом в сторону прикованного человека.
– Думаю, да, – ответил капитан. – Надо проверить, вдруг он…
– Тогда вас приветствует мертвец, – послышался гулкий, низкий, с бархатистыми нотками голос.
– Кто это? – спросил капитан, испуганно озираясь на каменные стены.
– Гораздо важнее, кто вы, – ответил голос. Дернулась косматая грива черных волос – ее обладатель поднял голову. Через черные как смоль пряди было видно красивое лицо с тонкими чертами, прямым носом, густыми черными бровями и большими глазами, сверкавшими красным огнем. У незнакомца были черные усы и небритый подбородок. Удивительно бледная кожа выделялась на фоне непроглядной тьмы. Рот был искривлен в усмешке:
– Вы, должно быть, командир, судя по вашим усам и важности. Командир, окруженный своими соратниками. Кто же вы, потревожившие мой покой?
Капитан побагровел. Его усы стали нервно дергаться, вены на шее вздулись:
– Здесь я задаю вопросы, – рявкнул он. – Я сир Густав Грейморт, капитан первой конной роты его величества, и не позволю говорить со мной и моими людьми в таком тоне. Я…
– Я буду говорить с вами так, как посчитаю нужным, капитан, – перебил его голос. – Впрочем, вы правы, я действительно забыл о манерах! Разрешите представиться: я граф Валенкарт Рэйвенклод, хозяин замка Рэйвенхолл и прилежащих к нему земель. А теперь будьте так добры, ответьте на мой вопрос, хотя я уже получил на него ответ.
– Не знаю, в какие игры вы играете, но…
– Игры? Единственные, кто здесь играет в игры, – это вы, а игрой называется война, где независимо от победы или поражения вы становитесь мясниками…
– Мясниками? – возмутился сир Ульф. – Мы верные рыцари короля, несущие справедливость от его имени, и если появляется враг, отринувший свою присягу, смеющий поднимать оружие против его величества, то он сам обрекает себя…
– Обрекает себя? Враг, отринувший свою присягу? И кто же эти враги короны? Графы, возмущенные поборами? Или крестьяне, умирающие от голода? Видимо, сущность королевской власти вообще не меняется, живи ты двести лет назад или тысячу – всегда будет безумец с короной на голове, который решает кому жить, а кому умереть, и вы, его верные псы, с радостью исполняете его волю, проливая реки крови! Так, кто же мясник? – спросил Валенкарт, останавливая взгляд алых глаз на капитане.
Пока граф говорил, сир Нолан с ужасом понимал, что слова этого странного и, несомненно, безумного человека находят отклик в его душе.
– Хватит! – заревел сир Густав. – Единственное, что не дает мне снести вашу неразумную голову с плеч, так это то, что вы здесь явно засиделись и сошли с ума. Лишь безумец будет оскорблять короля при его же подданных. Сир Ульф, отвяжите этого предателя и покажите, что бывает с человеком, которому не достает ума и верности повиноваться королю. Он у нас попляшет!
– Капитан, – вмешался сир Нолан, – разве это правильно? Мы…
– Что я слышу! Только не говорите, что слова этого предателя оказали на вас влияние! Или этот безумец вас околдовал? Мы поговорим о вашей лояльности позже…
Сир Ульф подошел к Валенкарту. Двумя ударами молота он разбил кандалы с цепями и, быстро отложив молот, схватил графа за руки и заломил их за спиной. Дальше начались странные вещи. Огромный и сильный сир Ульф не мог справиться с графом. Тот тоже был очень высок, лишь на полголовы ниже сира Ульфа, но рыжебородый был намного мощнее, громадные мышцы вздымались от натуги, лицо краснело, а лицо Валенкарта сохраняло свою прежнюю белизну и ухмылку.
Длинные жилистые руки вырвались из хватки сира Ульфа. Тот, взревев, ударил латной рукавицей Валенкарта в грудь, но граф лишь слегка пошатнулся. Быстрее молнии пролетел кулак Валенкарта, и сир Ульф, отлетев на десять шагов, с грохотом врезался в стену. Сир Густав тут же обнажил меч и бросился на графа.
– Стойте, – сказал Валенкарт, – я не желаю вам зла. Опустите оружие…
Меч капитана глубоко вонзился в грудь Валенкарта и пронзил ее насквозь. Глаза графа яростно засияли, как раскаленные угли. Страшный удар рукой подбросил капитана в воздух, и он шлепнулся о каменный пол. Рыцари и пехотинцы побежали на Валенкарта с мечами наголо. Тот, словно змея, пригнулся, избежав удара мечом, и, раскрыв рот, в котором блестели длинные клыки, с хрустом вгрызся в шею другого рыцаря. Дернув головой, он швырнул его в сторону, как волк швыряет убитого зайца.
Лицо Валенкарта исказилось гримасой ярости. С длинных острых клыков капала кровь. Глаза превратились в два ярко сияющих алых сполоха. Длинные пальцы оканчивались острыми когтями. Он бросился в гущу людей, словно вихрь смерти, разрывая, кусая и раскидывая обступивших его врагов. Когти прорезали доспехи, вспарывали тела. Пол стал скользким от крови. Казалось, все полученные раны делали Валенкарта яростнее, а каждая пролитая капля крови сильнее.
Сир Нолан стоял, будто зачарованный, оцепеневший от ужаса. За несколько ударов сердца это существо перебило половину их отряда. Тут из-за спины графа на него бросился сир Ульф, размахивая молотом. Валенкарт перехватил молот рукой. Около секунды они боролись за оружие, и Валенкарт потянул на себя молот, притягивая к себе сира Ульфа. Граф впился ему в шею, жадно лакая хлынувшую кровь. В этот момент капитан, подобрав чей-то меч, вонзил его в спину Валенкарта, рассекая плоть и кости.
Послышалось жуткое шипение, наполненное злобой и болью. Тело графа стало темнеть и растворяться в воздухе. Меч, звякнув, упал на пол. Темный туман наполнил комнату. Выжившие рыцари встали в круг и выставили впереди себя мечи.
Вдруг обретшая форму черная фигура прыгнула прямо в центр круга. Полностью материализовавшаяся когтистая рука ударила сразу троих – они покатились в сторону. Через секунду остались лишь капитан и сир Нолан, не веривший своим глазам. «Такого не может быть, такого не бывает», – промелькнуло у него в голове. Валенкарт, уклонившись от меча капитана, укусил его в шею, фонтаном хлынула кровь. Капитан повернул лицо к сиру Нолану и прошептал лишь одно слово: «Беги…»
И он побежал. Сир Нолан никогда не считал себя трусом, но он побежал; бежал все дальше, прочь от этого ужаса, прочь от этого места. Захлопнув дверь комнаты, он стремительно кинулся наверх.
Сир Нолан не услышал звуков шагов или бега, нет. Он услышал звуки сотен хлопающих крыльев. Рыцарь с ужасом обернулся и увидел, как сотни маленьких красных глаз летели за ним в темноте. «Это безумие, это безумие…» – сир Нолан захлопнул за собой последнюю дверь. Одна тень успела проскочить – это была большая черная летучая мышь. Она кинулась на него, пытаясь прокусить его доспех, но рыцарь успел разрубить ее мечом.
Выбежав наружу, он стал кричать и звать гарнизон. Его обступили ничего не понимающие солдаты. Сир Нолан смог лишь прокричать: «Бегите, спасайтесь, кто может! Он идет!» и кинулся к лошадям. Схватив первую попавшуюся походную сумку, он отвязал лошадь и поскакал прочь, прочь от этого ужаса, прочь от этого замка.
Он уже не видел, как темная туча вылетела из катакомб, окружая десяток человек. Он не видел, как летучие мыши приняли форму черной высокой фигуры. Он не слышал последние крики гарнизона крепости…
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.