– А что за той дверью? – спросил он у Хейндира.
– Там спальня, и в ней такой же беспорядок, как и тут. Убийца перевернул и сломал всё, что только смог.
– «Может хоть там повезёт больше, и на полу найдётся бумажка с чистосердечным признанием», – Хромос вновь отодрал прилипшую к столу свечу и пошёл к спальне.
У двери капитан замедлил шаг и протянул вперёд руку, освещая тёмную комнату слабым, боязливо трепещущим пламенем. Если гостиную лишь припорошило снежком, то спальню замело бураном из перьев, вырвавшийся из толстого матраса широкой двухспальной кровати. На полу валялась одежда, выброшенная из распахнутого настежь шкафа. В гардеробе Айдрима можно было найти одёжку для любой погоды и климатической полосы, будь то палящий зной пустыни или морозный ветер в высоких горах. Такое снаряжение должен был иметь при себе каждый охотник за монетой, готовый по велению судьбы и броситься за зыбким призраком удачи на другой конец света. Хромос обошёл кровать, наступив на рукав плотной коричневой куртки, и прошёл в угол комнаты, где лежал дорожный мешок. Поставив свечу на высокую тумбу, капитан поднял сумку и запустил в неё руку. На её дне он нашёл один единственный затёртый платок и какие-то крошки, оставшиеся от обитавших там когда-то сухарей.
Недовольно цыкнув языком, капитан Нейдуэн бросил пустой мешок обратно в угол и был готов покинуть спальню, но внезапно его нога ударилась обо что-то. Угловатый предмет пролетел с полкомнаты, поднимая в воздух след из лёгких перьев, и со звонким стуком врезался в основание комода. Капитан прошёл по траектории полёта и увидел, что на полу лежал кусок необыкновенного металла размером чуть меньше кулака. Железка имела ровные грани, но неправильную форму, точно её откололи от чего-то большего. Своим видом она походила на светлую сталь или даже на серебро, но была гораздо легче, а когда страж вертел её у свечи, то её поверхность тихо переливалась всеми цветами радуги, как это обычно делают масляные пятна на воде. Никогда прежде ему не доводилось видеть подобного металла или сплава.
– Хейнд, взгляни-ка на это, – сказал капитан, вернувшись в гостиную.
– На что? – Хейндир обернулся и увидел кусок металла в протянутой ему руке. – Дай-ка его сюда.
Хейндир взял железку и покачал рукой, прикидывая вес, а затем попробовал оцарапать его о край доспеха, но металл оказался твёрдым, и на нём не осталось и следа. После этого начальник стражи начал медленно вертеть железку, всматриваясь в её загадочные переливы.
– Знаешь, что это за металл? – спросил Хромос, не дожидаясь, пока его командир сам заговорит.
– Нет, не могу даже предположить.
– Эх, зараза. Вряд ли он дорогой, иначе бы убийца и его прихватил, – капитан тяжело вздохнул и ещё раз окинул взглядом комнату. – Не думаю, что я смогу здесь ещё хоть что-то найти, так что… ах, да, чуть не забыл. Кто и как нашёл тело, если двери были закрыты?
– Хозяин рассказал, что этим вечером к убитому пришёл гном-курьер, но после того, как купец не открыл ему на стук и крики, посыльный доложил об этом Эдвису. Они обошли все другие номера, вдруг он у кого-то сидел пьяным в дрова по случаю хорошего знакомства или заключённой сделки, но нигде его не нашли и решили отпереть дверь.
– А где сейчас этот гном?
– Говорят, что ушёл, не дожидаясь, пока купца найдут. Видимо куда-то сильно торопился.
– В таком случае надо бы как можно скорее его разыскать, а то уж слишком подозрительно выходит. Хотя, гном, конечно, низковат будет, чтобы достать стилетом до шеи. Ему бы пришлось сперва повалить Айдрима, затем завязалась бы борьба и он бы не смог столь ювелирно вонзить клинок, либо же ему пришлось бы подставлять табурет и влезать на него, пока купец покорно бы дожидался своей смерти. Вряд ли Вольфуд сам сидел в момент нападения, так как он непременно бы услышал скрип дверных петель, если до этого не заперся изнутри, или бы его непременно встревожила тяжёлая гномья поступь. Так или иначе, но он бы его обязательно заметил, после чего встал, чтобы встретить и выпроводить вон. С другой стороны, встреча могла быть запланированной, и Вольфуд, встретив гостя, завёл с ним беседу, и, если предположить, что сам он сидел в этом кресле, – Хромос пригляделся к предмету мебели, на котором сидел командующий, – нет, спинка слишком высокая и шея будет хорошо защищена от такого подлого удара.
– Тут ты прав, – Хейндир призадумался и после паузы продолжил. – Хромос, я помню, что сам дал тебе следующие дни под отдых, но ты и сам видишь, что дело здесь явно не чисто, и мне как никогда прежде нужна твоя помощь. Поэтому прошу тебя не оставлять службу и лично заняться поисками этого гнома и убийцы.
– Раз сам господин Уонлинг меня об этом просит, то я не смею отказаться. Стоит больше узнать о гноме, иначе мы его вплоть до самой зимы разыскивать будем.
– За подробностями можешь обратиться к Эдвису. Он его вроде неплохо запомнил, но из-за волнения несколько путается в показаниях. Пощади его и будь помягче.
– Разумеется. Если он скажет что-то внятное, то завтра же утром отправлюсь на поиски, и если будут какие-то успехи, то немедля вернусь с докладом. Если на этом всё, господин Командующий, то разрешите идти.
– Буду ждать вестей, и, Хромос, когда будешь выходить из гостиницы, скажи ребятам, чтобы пришли выносить тело и вещи. Мы с доктором Зельдом посидим пока тут.
– Так точно. До свидания, командир, доктор, – Хромос пожал протянутые руки, взял шлем со стола и вышел из комнаты. Закрыв дверь за спиной, капитан огляделся по сторонам и, удостоверившись, что никого рядом не было, протяжно выдохнул. Не только обременённый и закалённый горьким опытом разум, но и шестое чувство недвусмысленно подсказывали, что это был далеко не последний мертвец и что капитану ещё предстояло не раз обменяться пристальными взглядами с опустевшими глазницами.
Мысленно распрощавшись с полагавшимися ему выходными и спокойным сном, капитан прошёл вдоль коридора и спустился по лестнице обратно на первый этаж, где его ожидал Эдвис. На сей раз он сидел на диване в компании своей пышной женой, которая была одета в мешковатый, но лёгкий, дышащий и ничуть не сковывавший свободу движений ночной халат с цветочным узором. Когда Хромос подошёл ближе, то старик шепнул что-то на ухо своей женщине, и она, нежно погладив его по дрожавшей руке, встала и ушла в другую комнату, оставив мужчин наедине.
– Ну, что вы там закончили? – нетерпеливо спросил Эдвис, до того, как капитан уселся на противоположный диван.
– Да, почти закончили, сейчас собираемся выносить тело и вещи покойного. Вам нужно будет дать небольшую расписку о согласии на конфискацию.
– Да, хорошо, сделаю всё, что попросите, только прошу, постарайтесь, чтобы никто не видел, как вы несёте его по коридору. Если для этого понадобиться завернуть его во что-нибудь, то я готов выдать под это дело простыни. Пусть они испачкаются в крови, можете их потом выкинуть, мне не их жалко, только прошу, умоляю вас сделать всё по-тихому, – от волнения Эдвис тараторил и спотыкался в словах. – Я и так с поддержкой господина Уонлинга еле-еле сумел всех успокоить и развести по номерам, хотя один постоялец всё же решил немедленно съехать, потребовав ему вернуть все уплаченные деньги.
– Можете так сильно не упрашивать, мы понимаем, что вы не хотите новой паники среди постояльцев.
– Л-ладно, – уже более спокойно ответил Эдвис, хотя его руки всё продолжали маниакально тереться друг о друга. – Так чего же вы ждёте?
– Перед тем как мы уберем тело, я хочу задать вам пару вопросов.
– Вот как, – снова разволновался Эдвис. – Тогда давайте бы-ыстре. Что вы хотите у меня узнать?
– Что вы знаете об убитом?
– Его зовут Айдрим Вольфуд. Заселился к нам вчера днём. Откуда прибыл, он не говорил, но назвался купцом и сказал, что в городе по торговым делам. На этом всё.
– Всё? – недоумевающе спросил Хромос.
– Да, всё, – сказал Эдвис и размашисто кивнул.
– Вы его ни о чём больше не расспрашивали?
– Ну, он был не очень разговорчивым, но зато спокойным, вежливым и показался мне человеком приличным, даже в чём-то благородным, пускай, что никаких титулов не имеет, по крайней мере он их не называл. Поэтому я и не хотел его излишне беспокоить.
– Вот как. А он не говорил о своей принадлежности к торговой гильдии?
– Нет, ничего такого я от него не слышал. К тому же он прибыл совсем один, без спутников и охраны, – Эдвис задумчиво почесал затылок. – Почти все наши постояльцы бояться путешествовать без телохранителей, поэтому у нас есть и простенькие номера для охраны и прислуги. Я сам удивился, что он был совершенно один.
– Это действительно необычно, – Хромос немного призадумался. – А на каком языке он говорил?
– На нашем, эрсумском, и довольно чисто, почти без акцента. Но он точно не из этих земель, это я могу сказать со всей уверенностью. На это глаз у меня намётан.
– Понятно. А что он сегодня делал до того, как вы нашли его мёртвым?
– Ранним утром он позавтракал и вслед за этим сразу куда-то ушёл. Он вообще здесь мало времени проводил, всё делами занимался. Вернулся он один… на закате. Мы спустились в хранилище, и там он оставил какие-то вещи, а потом…
– Постойте, – прервал его Хромос. – Вы сказали хранилище?
– Да, хранилище, оно у нас в подвале. Там для гостей стоит шкаф с железными дверцами, в котором они могут спрятать золото или иные ценные вещи и не волноваться за них.
– А можно посмотреть, что там лежит?
– Я вас туда сейчас же отведу, но нужен ключ, а он должен быть у господина Вольфуда.
– Я только что обыскал его тело, и у него не было при себе никаких ключей. В комнатах тоже ничего не нашлось.
– Значит его забрали… Ой не хорошо-то как, ой не хорошо…
– Если он сейчас в руках убийцы, то вам стоит лучше охранять этот самый подвал и шкаф. Существует ли способ открыть его без ключа? Там может лежать нечто важное для дела.
– Да, я могу пригласить мастера, что сделал эти замки. Он – единственный, кто сможет открыть дверцу, не разворотив всё остальное.
– Как скоро он сможет прийти? Желательно с этим не затягивать.
– Я, конечно, объясню ему всю важность и срочность дела, но раньше обеда завтрашнего дня он точно не прибудет.
– Ладно, тогда я вернусь к вам завтра и буду ждать его столько, сколько потребуется. Так что же случилось после того, как он оставил вещи в хранилище?
– Ну, затем он поднялся к себе и больше живым я его не видел.
– Вот как. А что насчёт гнома, пришедшего к нему?
– Гнома? Ах, да… да, приходил к нему один, назвался посыльным из Дун-Гарада. Всё тыкал мне в лицо бляху с их гербом и говорил, чтобы я не лез не в своё дело и пропустил его к господину Вульфуду. Жуткий грубиян.
– Помните, как он выглядел? Хотя бы в общих чертах описать его можете?
– Я, да… помню. Он был одет в тёмно-серую одежду посыльного банка, так что он точно не проходимец какой-то, а их рабочий. Молодой, резкий и наглый. Эх, как бы его описать… я в гномах плохо разбираюсь, для меня они все весьма похожи, но у этого были бритые виски, а борода рыжая и заплетена на несколько кос. Имени он, кажется, не называл или… нет, не помню.
– Не волнуйтесь, даже это уже упростит нам поиски. Но как вы думаете, мог ли это он убить Айдрима?
– Он? Нет… нет, думаю… что точно нет. Он поднялся совсем ненадолго, а потом сбежал вниз и заявил мне, что я наврал ему, и купец был не у себя, а потом он умчался прочь. За это время он просто бы не успел устроить такой беспорядок. Я удивился его словам и пошёл проверить, не случилось ли чего с господином Вольфудом, но мне никто не ответил. Я точно помнил, что он не спускался в главную залу, так что я отправил слуг обойти все номера, не сидел ли он у кого-то ещё, но его нигде не нашли. Только тогда я достал из тайника запасные ключи и пошёл отпирать дверь. Когда я её открыл, то увидел… вы сами знаете, что там…
– Хорошо, но скажите, кто-нибудь из постояльцев жаловался на шум из номера?
– Нет, не было такого. Но у нас стены толстые, каменные, сделанные на века, потому сквозь них довольно сложно услышать, что происходит в соседней комнате, но если бы убитый закричал, то мы бы наверняка это услышали.
– Значит, всё произошло мгновенно. Чёрт… ладно, спасибо за ваши ответы. На этом всё. Ожидайте меня к обеду и, если мастер всё же прибудет раньше, чем я, то ни за что не открывайте хранилище сами. Там вполне может лежать что-то опасное.
– Д-да, конечно, мы непременно дождёмся вас, – почти поклялся Эдвис, неосознанно положив руку на беспокойное сердце.
– Прекрасно, тогда я пойду, а вы… поспите хорошенько и, если вспомните ещё что-то про этого купца, то завтра расскажите мне.
– Да, я постараюсь. До свидания, капитан, – сказал Эдвис, когда Хромос поднялся с дивана.
– Добрый вам ночи, Эдвис, – ответил капитан и пожал протянутую руку, ощущая, как она мелко тряслась от пережитых потрясений. Отпустив вялую кисть, капитан развернулся и пошёл в сторону парадной двери, а хозяин гостиницы сел обратно на диван и нервно забарабанил пальцами о колено.
Во дворе по-прежнему горел костёр, и стражи всё также стояли вокруг него, словно каменные истуканы. Разговоры у них совершенно не клеились, а потому они были рады увидеть выходящего из гостиницы капитана. Наконец-то они оставят это мрачное место и вернутся за надёжные стены тёплой Крепости.
– Внимание, – твердым и уверенным голосом начал Хромос. – Господин Уонлинг приказал готовиться к отбытию. Вы, четверо, отправитесь наверх, соберёте все вещи и вынесете их во двор вместе с телом усопшего. Хозяин обещал выдать вам какие-нибудь тряпки, в которые вы сможете обернуть тело. Остальные – принимайте и сторожите груз.
– Так точно, капитан, – слаженно, но не очень громко ответили стражи.
– У вас ведь есть на чём увозить тело?
– Да, вон наша повозка стоит, а лошади дремлют в конюшне, – сказал один из солдат, указывая в сторону пустой телеги, замешавшейся среди набитых грузом экипажей.
– Отлично, можете не медлить и теперь же запрягать.
– Есть, – ответили стражи, и каждый побежал выполнять свою часть работы, но один остался стоять на месте.
– Простите, капитан, а вы с нами не поедете?
– Нет, я переночую у себя на квартире.
– Может, вы тогда одну лошадь себе возьмёте?
– Нет нужды. Живу я недалеко, а искать в ночи, куда бы пристроить голодную кобылу, мне лень. Если привяжу её рядом с домом, то до рассвета её успеют дважды украсть и трижды перепродать.
– Ясно. Простите, что посмел вас задержать, – с этими словами стражник виновато наклонил голову, но Хромос тут же прервал его.
– Не страшно. Главное – заберите из той комнаты всё, что сможете, вплоть до единого листочка.
– Так точно, капитан, – страж ещё раз коротко поклонился и бодрой трусцой побежал в сторону конюшни.
Хромос посмотрел на окно третьего этажа, в котором всё ещё горел свет, а потом перевёл взгляд на крышу, над которой виднелись чёрные верхушки печных труб. Если улики не врали, и убийца всё же пролез в номер через дымоход, то до того ему бы пришлось подняться на крышу здания, карабкаясь прямо по стене, и вряд ли он смог бы остался никем не замеченным. Разглядывать что-либо в ночи было трудно, а Хромос уже ощущал гнёт накопившейся усталости и выпитого эля, поэтому-то он решил изучить здание на следующий день, когда вернётся.
Шагнув во тьму, капитан неспешно побрёл по мрачным городским улицам, полагаясь скорее на память, чем на зрение. Временами он любил пройтись в одиночку по ночному городу, когда с его улиц исчезают почти все прохожие, а луна, окружённая россыпью сверкающих звезд, безмятежно проливает ласковый, серебристый свет на гладь залива. В такие ночи капитан наслаждался уединением, ощущая себя абсолютно свободным от чего либо, даже от самого себя, но эта ночь не была такой. Опустевший город был пропитан гнетущим одиночеством, сводившим людей с ума. И тот, кто осмелился выйти в эту мрачную ночь из своего двора, чувствовал на себе леденящие взгляды из тёмных углов, где собрались все его страхи. Но Хромос не замечал на себе этих злобных глаз. Вся его беспокойная голова и без того была погружена в мрачный омут гнетущих мыслей об убийстве.
Он пытался понять мотив преступления. Чаще всего купцы погибали в дороге от рук разбойников, желавших отобрать заработанное ими золото, но здесь было что-то иное. Была ли это месть, жажда лёгкой наживы или устранение конкурента?
– «Если подумать, то его могли бы убить преступные главари, если он решил вести с ними дела, а после опрометчиво кинул их на деньги. Но в таком случае они бы поймали его где-нибудь на улице, затащили в безлюдное место, избили хорошенько и только потом прирезали. Вот так исхитряться не в их обычаях. Да и пробыл Айдрим в городе всего-то пару дней и должен был бы сильно постараться, чтобы вот так вот вляпаться. Скорее всего, это кто-то неместный, но при этом настоящий профессионал своего дела – наёмный убийца, а не случайный дилетант, соблазнившийся большими деньгами.
Но кто же тогда его наниматель? И как долго он преследовал Айдрима? Почему же не убил его в дороге, где всё было бы стократ легче, где бы никто не стал его искать? Если это был заказ или месть, то уже завтра убийца покинет город и новых смертей больше не будет. Да и к тому же зачем он сре́зал с груди кожу и забрал её с собой? Её ведь подле тела не нашлось. У него было там родимое пятно и должно послужить доказательством сделанной работы? Но в таких случаях принято приносить отрезанную голову, ведь без куска кожи жить ещё можно, а вот без тыквы на плечах уже никак не получится.
Конечно, ублюдок мог забрать её и для иных целей. Может он один из тех охотников, что добывают человеческую кожу для чёрных рынков и изготовления пергамента проклятых гримуаров. Или же он из тех больных сволочей, что поклоняются тёмным богам, и он сам употребляет её в пищу, веря, что тем самым приобретает покровительство и могущество своего обожаемого божка? Но и в этих случая он бы строил засады у большаков или ловил в лесу девиц, ушедших по ягоды и грибы. Так меньше шансов быть пойманным над растерзанной жертвой и можно собрать больший урожай с тела. Нет… всё не то… всё – не то…»
Среди молочного тумана, бережно и нежно окутывавшего сонные дома мистической вуалью, показалось тусклое и размытое желтоватое свечение, за которым последовало приглушённые лязганье и топот. Навстречу Хромосу по улице шёл патрульный отряд стражей из четырёх человек. У двоих из них в руках были точно такие же пузатые фонари, как у тех солдат, что пришли за капитаном в трактир. Заметив отблески света на пластинках доспеха и синий гребень на шлеме, стражи сразу опознали одного из своих начальников, и, подойдя ближе, приветственно стукнули себя кулаками по нагрудникам. В ответ Хромос грузно кивнул и пошёл дальше.
Вскоре после этой небольшой встречи капитан оказался перед аккуратным двухэтажным зданием, с чистыми белыми стенами и коричневой крышей. На первом этаже располагалась лавка всевозможных специй и пряностей, привезённых с разных концов света, а на втором было две квартиры, в одной из которых жил владелец с семьёй, а вторую, поменьше, снимал Хромос. Многие дома в Лордэне имели схожую планировку. Нижние этажи были заняты различными лавками, мастерскими, цирюльнями и кабачками, а на последующих этажах проживали счастливые хозяева и менее везучие арендаторы.
К правой стене здания была пристроена деревянная лестница – единственный путь в квартиру. Не касаясь перил, Хромос поднялся по поскрипывавшим доскам и встал напротив узкой двери, укреплённой парой железных полос. Он снял с пояса небольшую связку ключей, быстро нашёл нужный, отпер замок и лёгким пинком открыл дверь. Прихожая, она же гостиная, столовая и кухня, была достаточно просторной и могла принять компанию весёлых друзей, если только им не приспичило бы потанцевать. Здесь была простецкая и малость покоцанная софа, стол с четырьмя стульями и пара шкафов со всякой домашней утварью, которой капитан почти никогда не пользовался, позволяя ей наращивать слои серой пыли, как древесному стволу новые кольца. Перебрался он в эту квартиру чуть более полугода назад, и заглядывал в неё только во время выходных, а потому большую часть времени она пустовала и служила складом для личных вещей. Хромос был холост и детей не имел, так что особой нужды иметь собственное жильё у него не было, а платить ежемесячную ренту выходило дешевле полноценной покупки. К тому же, если возникала необходимость, то он мог в один день собрать все свои скромные пожитки и переехать на новое место, что прежде уже приходилось не раз совершать.
Пол во всей квартире был выложен плотно подогнанными сосновыми досками, залитых тёмным лаком, который за прошедшие года успел затереться и потерять былой блеск. Стены были голыми, так что можно было усесться и рассматривать каждый использованный при строительстве камень, если вам было больше нечем заняться. Чтобы комната не выглядела столь угрюмо, хозяин повесил на стене без окон небольшую картину неопознанного фрукта, желая таким образом сделать атмосферу более уютной и сторговать цену повыше. Однако живопись была настолько халтурной и нелепой, что вызывала навязчивое желание продырявить её пальцем в паре тройке мест. Напротив входа, рядом с дверью, ведшей в спальню, прижимался к стене закоптелый камин.
Хромос недоверчиво покосился сперва на чёрное жерло, а потом медленно обвёл взглядом тёмную комнату, крутя шеей словно сова. Он был один. Тогда капитан закрыл за собой дверь на увесистый засов и прошёл в угол гостиной, где на комоде стоял глиняный кувшин без ручек и несколько деревянных чаш. Страж снял крышку с сосуда и осторожно налил себе воды. Делал он это почти не глядя, продолжая следить за пустым пространством вокруг себя. Наполнив чашу до краёв, капитан поднёс её к губам и начал неспешно пить, повернув голову боком и всё продолжая коситься по сторонам.
Вдоволь напившись, рыцарь поставил посуду обратно на комод и пошёл в спальню, но остановился у самой двери и уставился на камин, всё не дававший ему покоя. Он был ещё меньше и у́же того, что стоял в гостинице, и через него сумела бы протиснуться разве что кошка. Хромос понимал это, но не мог отделаться от навязчивых мыслей. Поддавшись уговорам внутреннего голоса, он подхватил один из стульев и, зайдя в спальню, закрыл дверь и подпёр под ручку двери спинку стула, уперев его ножки в пол.
Спальня была такой же простой, как и гостиная. Двумя вещами, выделявшими эту спальню среди прочих, были стойка для доспехов, стоявшая в углу, и меч в ножнах, подвешенный на толстый гвоздь над изголовьем кровати. Хромос подошёл к высокому платяному шкафу и осторожно приоткрыл дверцу, но обнаружил лишь свою повседневную одежду, да пару тёплых одеял, свёрнутых в тугие рулоны. Закрыв дверцу, капитан почувствовал себя довольно глупо. Он поддался паранойе, которая зародилась в гостинице, и начал вести себя как ребёнок, наслушавшийся страшный историй перед сном. Капитан криво улыбнулся, посмеявшись над самим собой, и начал снимать с себя доспехи и аккуратно складывать их на стойку.
Раздевшись до плотно прилегавших к ногам льняных подштанников длинной до колена, Хромос приготовился мыслями ко сну и сел на край постели. Как и всегда, вложенный в ножны меч был поставлен рядом, с опорой гардой на прикроватную тумбу. Такую привычку – в любой ситуации держать оружие под рукой, ему внушили ещё в юношеские годы, а потому отказаться от неё было весьма затруднительно, да особо и незачем. Что же до того меча, что висел на стене? Это был старый полуторный меч его отца, которым капитан никогда не пользовался, но бережно хранил и регулярно ухаживал за ним, чтобы железо не съела подлая ржавчина. Длина клинка, выплавленного из сплава стали с небольшой примесью мифрила, была тридцать семь с половиной дюймов, а само оно имело шестигранное сечение и почти параллельные кромки, резко переходившие в остриё. Этот меч был выкован в гномьих кузнях глубоко под горами, и его гарда была украшена вязью угловатых узоров. Длинную рукоять обтягивали переплетённые полоски тёмно-красной кожи, а на круглом навершии были нанесены два герба. Первый – герб гномьего клана, чей мастер выковал этот меч, а второй – герб рода Нейдуэн, по чьему заказу он и был изготовлен. Клинок был достаточно лёгок, чтобы запросто удерживать его в одной руке и без особых усилий наносить стремительные и частые удары.
Хрустнув шеей, капитан улёгся на спину, накрыл ноги тонким шерстяным одеялом без набивки и впервые за день полностью расслабился. Усталые глаза сами слиплись, и капитан тут же заснул.