Всё это выглядело одновременно очень старинно и довольно современно. Казалось, что этому залу около десятого веков, но её немного подремонтировали и оснастили современным оборудованием, и тогда она стала похожа на зал для заседаний. Особенно выделялись из обстановки семь ноутбуков, что лежали на старинном столе. А ещё сенсоры около каждой из дверей.
Пока мальчики восхищённо осматривались, Ария подошла к одной двери, что была параллельна входу, и дёрнула за ручку.
– Заперто, – осведомила всех она и переключила внимание на сенсор, – Судя по всему это электронный замок, который можно открыть с помощью какой-то программы.
– Можно попробовать взломать… хотя, скорее всего там стоит не самая слабая защита.
– А ещё можно его просто сломать, – предположил Арт.
– Нет, нельзя. Ни тот, ни другой вариант. Тогда дверь автоматически заблокируется, а в чей-то компьютер поступит сигнал, о том, что дверь взломала, – снова проявил смекалку Олег.
– Тогда можно просто сделать так, – Арт протянул к сенсору руку и нажал на центральную кнопку.
На экране зажглась надпись: «Загрузка», затем что-то громко пикнуло, экран зажёгся зелёным цветом, и дверь мягко открылась.
– Что это было? – тихо спросил Олег.
– Не знаю. Но это не так важно, – Ария рукой показала в светлый проход, – Там не темно, дверь открыта, приключения продолжаются.
Дети по очереди зашли внутрь, а дверь так же мягко закрылась.
Это снова был коридор, но на этот раз он был довольно светлый и свободный. Бежевые стены, на стенах светильники, как в отелях, под ногами пушистый ковёр, а вдоль стен стоят цветы. Немного расслабившись, дети двинулись вперёд.
– Да что оно так жжётся?! – тихо прошипел Арт, посасывая палец.
– Эй, ты чего?
– Да у меня после той «кнопки» палец прям дико жжёт.
– Дай посмотрю, – ребята остановились, и Ария взяла руку брата, внимательно разглядывая, – Вроде бы ничего не видно. Разве что какое-то красное пятнышко. Может эта штука уже настолько устарела, что ударила тебя набольшим зарядом тока?
– Может быть. Тогда это объясняет, почему дверь открылась. Могло произойти небольшое короткое замыкание, и программа посчитала, что я нужный человек.
– Кстати это вариант… о, смотрите. Опять дверь.
– Надеюсь, она обыкновенная, – пробурчал Арт.
Дверь оказалась самая примитивная. Деревянная с поворачивающейся ручкой. Открыв её, дети увидели… музей. Ну, или какую-то выставку.
Длинная, уходящая в темноту, комната была заставлена витринами, которые тянулись вдоль стен. На стенах вперемешку с серебряными светильниками, висели портреты каких-то девушек и женщин, а также другие настенные украшения: холодное оружие, декоративные веера и даже части одежды.
– Похоже, что это музей женской культуры, – огласил Олег.
– Ага. Причём женщин из одного рода, – пройдя глубже, заявила Ария.
– Почему это ты так решила?
– Братишка, не тормози! Посмотри вон туда, – девочка закрыла дверь и показала пальцем на изображение чуть выше и левее створок дверей, – Над ней висит родовой герб в виде ромашки со стеблями, а от него, – Ария продолжила свой путь вдоль витрин, – тянутся стебли с листьями и небольшими цветками. Значит, что та девушка – первая из рода, или по-другому – его основательница. Остальные – её потомки.
– Подожди-ка, – глаза Арта замерли на портрете основательницы, – Получается это музей рода… Ромашки?
– А вот не факт, – его сестра пожала плечами, – Насколько я помню, у многих родов, особенно основанных женщиной, на гербе изображены цветы. Взять хотя бы «Порай1», который нам показывали на уроках истории.
– Ого, ты на уроках слушаешь?! – поймав взгляд сестры, наполненный злостью, мальчик махнул рукой, – Ладно, давайте осмотримся, а потом будем судить, чей это музей.
Олег кивнул и пошёл вдоль правого ряда. Арт и Ария присоединились к нему.
Оказалось, что витрины шли змейкой. Витрина каждого представительницы рода была частично напротив витрины её дочери и частично – витрины её матери, как бы соединяя их. Сами же витрины были украшены различные завитушками, на корпусе было выгравировано полное имя с титулом, если он имелся, и годами жизни. Внутри витрин лежали различные личные вещи: платья, обувь, кинжалы, платочки, драгоценности и даже детские одеяла. Но если это детям было понятно, то пряди волос в каждой витрине ребят сильно удивили.
– Я надеюсь, что они были сострижены с ещё живых людей, – огласил общую мысль Арт.
– Я тоже, – раздалось с двух сторон.
Осмотр «музея» продолжился.
Следующее, что отметили про себя дети, был хронологический порядок витрин. То есть, если в первой лежали вещи где-то десятого-двенадцатого веков (со слов Олега), то в самой последней заполненной витрине (дальше шли пустые витрины) лежала довольно современная одежда какой-то молодой девушки. Такую одежду, возможно, когда-то носили родители детей, но всё же по сравнению с остальным – она была почти новой. У витрины почему-то были горелыми некоторые стенки, а на них грубо ножом нарисован взрыв.
– Смотрите, а она открывается! – Ария подняла стеклянную крышку и удивлённо осмотрела содержимое.
Внутри лежало детское бежевое платьице, серая футболка, джинсовая куртка и потёртые джинсы. Рядом с ними – длинное небесного цвета платье, гребешок для волос в виде ромашки, белые балетки и тонкий, изящный кинжал. Тут же был медальон с женской фотографией, два пистолета, туристический нож и книга. Последняя привлекла внимание детей.
– Смотри, здесь что-то написано, – Ария взяла в руки книгу в твёрдой коричневой обложке.
– «Дневник Наследницы», – прочитал Олег.
– Почитаем чужой дневник? – девочка хитро взглянула на братьев.
– Скорее всего, это чей-то так называемый «девичий дневник», потому не думаю что это прилично…
– А ещё, этой «девушке» уже около тридцать-сорок лет, она совсем взрослая и уже забыла про него, так что вряд ли она будет сильно против.
Посмотрев на неуверенные лица мальчишек, Ария села на одну из скамеек, которые тут стояли между витрин, открыла первую страницу и начала читать:
«Эту фигню заставил меня написать этот самоуверенный павлин. Так что никакая критика в мой адрес не принимается. Все вопросы к нему. А вообще – лучше вам это не читать. Себе дороже будет»
– Оу…весёлое начало, – Арт сел слева от сестры, Олег справа.
– А мне она уже нравится, – Ария довольно улыбнулась, понимая, что заинтересовала братьев, и посмотрела на дату, – Она начала писать дневник двадцать первого октября 2007 года. О, этому дневнику почти шестнадцать лет! Неплохо.
– Читай дальше.
– Ладно.
Итак, раз вы так и не послушались моего совета, я начну. Меня зовут… хотя не важно, как меня зовут. А то вдруг кто-то решит найти меня. Не хочу в будущем страдать из-за этого.
Лучше я расскажу вам историю одной семьи. В ней был стандартный набор: отец, мать, старшие сыновья и дочь. Ну и ещё один сын, самый младший. Они жили довольно-таки, на те времена, хорошо, в большой квартире, почти никогда не ссорились, держались все вместе, и вообще в этой семье была полная идиллия. Самого старшего сына звали Саша, он работал в оружейном магазине. Самая классная работа. Второй был Макс, учившийся в старших классах и ходивший на рукопашный бой, а ещё он умел играть на гитаре. Дочка, маленькая Алиса, только в детский сад ходила, а самый младший, Костик, едва родился. Их родители, Сергей и Марина, работали в больнице. Он хирург, она старшая медсестра. Типичная многодетная семья. Но, как вы, наверное, догадались, однажды всё изменилось.
– Макс, Алиса, Костя… вам не кажется это странным, что наших родителей и дядю зовут так же? – перебил кузину Олег.
– Ты прав, Арт, – Олег посмотрел на обложку дневника, – Он выглядит потрёпанным. Может ли это быть дневник вашей матери?
– Ария, сколько маме лет? – мальчик вопросительно посмотрел на сестру.
– Эммм… не знаю. По-моему около тридцати. Но хозяйкой дневника может быть любая её ровесница, а здесь пока не написано, сколько лет было девочке или девушке, которая это писала, так что давайте читать дальше. Хотя совпадение действительно на лицо…
– Подожди-подожди, а дядя Макс старше нашей мамы, да? Ты вроде бы говорил, что твоя мама сказала, что мы дети младшей сестры твоего отца – Арт повернулся к кузену.
– Да, но это ещё не показатель. Он её старше не намного, а тут говорится, что он был в старших классах, а она в детском саду, значит разница минимум десять лет.
– Логично…
– Так мне читать? – раздражённо спросил Ария, которой хотелось скорей узнать, что будет дальше.
– Да, читай.
Одним ноябрьским вечером семья праздновала полгода Костика. Дома была только мать, дочка и сам именинник. Марина накрывала стол, Алиса бегала по разным поручениям, а Костик, красивый и нарядный, лежал в своей кроватке и увлечённо грыз игрушку.
Все ждали, когда вернётся Макс и поможет им украсить комнату. Но вот уже часы пробили девятый час, а парня всё не было. Его мама успокаивала себя, что он мог зайти к другу или просто решил прогуляться по улицам. Когда же пришёл Саша с работы, которая была довольно далеко от дома, Марина запаниковала. Она не знала, что делать. На помощь тут же пришёл старший сын, предложивший позвонить друзьям брата, в спортивный клуб, где занимается Макс, в школу, подружке, и только потом в милицию, больницы… и морги. Но, к сожалению, никто ничего про парня не знал. Тогда Саша быстро оделся и отправился самостоятельно искать брата. Он обнял мать, потрепал по голове сестру и поцеловал в лоб брата. Мама взяла с него обещание, что он вернётся утром, даже если не найдёт брата. Тот быстро кивнул и выскочил из квартиры…
… С того самого вечера я не видела ни Сашу, ни Макса. Нам пришлось прождать три дня, чтобы подать заявление в милицию. Их начали искать. Говорили, что город у нас маленький, и они найдут братьев буквально через месяц-два. Но их не нашли даже через год.
Мама очень переживала из-за всего этого и у неё обострилась старая болезнь. Её положили в больницу, и мы навещали её каждый день, пока одной ночью отцу не позвонили и сказали, что мама скончалась от приступа. Мы даже не успели попрощаться. Отец, отсутствующий в те дни, когда пропали Макс и Саша, винил во всём себя. Он стал часто запираться в спальне, перестал ходить на работу и забыл даже нас, а потом просто-напросто спился.
Таким образом, я и Костик остались одни. Без братьев, мамы и отца. И нет, он не умер. Но тот человек, которого я называла папой; к которому я бросалась на шею, когда он приходил домой; которого я любила всем своим детским сердцем; который любил меня и братьев – он был мёртв. Вместо него остался злой, раздражительный, ненавидящий нас, жалкий и грязный мужик. Я ненавидела его так, как может ненавидеть только ребёнок – не понимая, но ярко и искренне. От этого человека я прятала брата и понимала, что не хочу видеть его в нашей квартире. В той самой квартире, где играли мы с братьями, где мама терпеливо учила хозяйничать по дому, где мы встречали родителей с Костиком на руках, и где когда-то жила моя семья. Семья, от которой остались всего два человека: я и мой маленький брат.
Костя только научился говорить, и его первой фразой было: «Лися, чтё?». Я знала, что этот мальчик вырастит очень любопытным и потому пыталась удовлетворить его любопытство хоть как-то, рассказывая все, что знала сама. И знаете, самое больное из моих воспоминаний то, как я пыталась объяснить, сама плохо понимая, что происходит в нашей семье своему брату. Он лишь хлопал глазами, а спустя минуту спросил: «А папа плохё?». Я смогла лишь кивнуть, потому, как в горле встал ком. Я часто плакала тогда. Это было и не удивительно. Мне было всего семь лет.
– Ария, ты чего? – мальчик посмотрел на сестру.
– Всё хорошо, просто… она плакала и когда писала, – девочка показала на засохшее мокрое пятно.
– Это и понятно. Ты сама сейчас заплачешь. Вы девчонки такие сентиментальные. Дай, я продолжу.
– Дурак, – прошептала девочка, но дневник отдала.
Единственное, что грело меня – надежда, что братья ещё живы. Ведь их тела так и не нашли, а я была оптимистичным ребёнком. Потому верила, что когда-нибудь найду их, верну домой, и мы заживём по-прежнему.
И вот в мае месяце судьба дала мне выбор. Однажды вечером к нам домой пришла милиция. Они долго искали что-то в доме, затем нашли какие-то украшения, долго разговаривали с Сергеем и уехали. И напоследок сказали, что в понедельник, то есть на следующий день, меня и брата заберут в детский дом, пока наш отец будет отбывать срок.
Мне не хотелось в детский дом, ведь я понимала, что там очень плохо. А всё потому, что однажды мама ездила туда, чтобы сделать детям прививки или что-то вроде того. Меня деть было некуда, так как в садике были каникулы, и мы поехали вместе. И я чётко помню всех тех детей, и сам детский дом, и мамины слова, когда во время обратного пути: «Лучше жить в лесу, чем там». Я тогда спросила: «Почему?», и мама ответила, что сам детский дом тут не причём, просто та атмосфера, что твориться среди этих брошенных детей, не измена, насколько бы не старались работающие там люди. А ещё она с улыбкой добавила, что всегда хотела жить в лесу, и будь её воля, жила бы там, а не в городе.
Прокручивая эти слова, я дождалась, пока Сергей в последний раз напьётся и уснет, а затем стала собирать рюкзак.
До всего этого… во времена нашей нормальной жизни мы очень часто всей семьёй ходили в походы на несколько дней, и я тогда собирала рюкзаки вместе с взрослыми, и братья объясняли мне предназначение каждой вещи. Потому я прекрасно знала, что при этом надо брать с собой, да и в кладовке лежало всё необходимое.
Все тёплые вещи и одежду я сложила ещё днём, пока в доме была тишина. Теперь я завернула в них консервы, бутылку с водой, остатки чёрствого хлеба, принесённого соседями, старый пирожок от тёти Маруси, столовые приборы, деньги (из тайников мамы, о которых Сергей не знал), небольшой походный котелок, две железные тарелки и кружки. Туда же пошла походная аптечка и кремень (мама запрещала мне его брать, но не думаю, что она сердилась). Получился полноценный рюкзак с меня ростом, может больше. Я оттащила его в сторонку. Взяв рюкзачок поменьше, я положила в него Костиного плюшевого зайца Фросю, спички, тетрадку, карандаши и перочинный нож.
Перечисляя мысленно всё то, что мы обычно брали в поход, я вспомнила ещё одну важную вещь. Тихонько выйдя из своей комнаты, я зашла в комнату Макса и Саши, покрытую пылью уже много лет. Открыв шкаф и покопавшись в одежде, я вытащила довольно тяжёлый для ребёнка травматический пистолет и небольшой солдатский нож. Саша говорил, что в лесу небезопасно и не только из-за зверей. Потому у него всегда с собой были эти две вещи.
Мама часто повторяла: «Если что-то случится – самое главное деньги и документы». Папку с всякими непонятными бумажками из маминого ящика я положила ещё днём.
Вернувшись в комнату, я ещё раз осмотрела вещи и поняла, что готова идти. Положив последнюю важную вещь (мамин подарок), я оделась, одела Костика, надела рюкзак и вышла из комнаты.
В последнюю секунду взяла с полки единственную фотографию, которую не разбил Сергей. На ней была наша семья: мама, папа, Макс, Саша, Костя и я. У кого-то в гостях, сидящие на большом диване. Всунув фото между вещей, я стала открывать дверь, как вдруг сзади раздался звук тяжёлых шагов. Так мог шагать только…
Мы обернулись и увидели Сергея, стоящего в проёме двери. Он смотрел на нас мутным взглядом, мы испуганно на него. Я на автомате прижала Костю к спине.
Кажется, до Сергея, наконец, дошло, что мы собираемся делать, потому он вдруг заорал, как мне тогда казалось, нечеловеческим голосом:
– Куда, щенки?!
Я, наконец, вышла из ступора и, распахнув дверь, вылетела из квартиры быстрее пули.
– А ну стой!!! Убью!!!
Это было последнее, что я слышала, пока бежала по лестнице, таща за собой брата.
Последнее, что я слышала от отца, в общем-то.
Раздалось пиликанье. Ария выключила будильник на наручных часах и посмотрела на друзей.
– Нам пора. Мы обещали в двенадцать часов быть у входа в библиотеки.
– Ладно, – Арт закрыл дневник и положил его обратно в витрину, – Пошли, пока нас не хватились.
Когда ребята подошли к дверям библиотеки, там уже стояли их «няньки». Те кивнули друг другу и дружным строем отправили в столовую.
Обед прошёл спокойно, мамы ребят и дядя Ник разговаривали между собой, а наши герои всё время переглядывались, вспоминая события дневника и прокручивая в голове ту мысль, что это мог быть дневник мамы двойняшек. И вдруг Арту пришла гениальная мысль, которую он тут же решил проверить:
– Мама, а какое у тебя отчество?
Женщина подняла на него глаза и задумчиво нахмурилась:
– Романовна. А что?
– Значит, твоего папу звали Роман? – уточнил Арт, посмотрев на кузена и сестру.
– Получается, что так. А зачем тебе это? – мама мальчика ещё больше нахмурилась.
– Просто… – Арт, не умевший сильно хорошо врать, тут же растерялся, но его спасла сестра.
– Просто нам в школе задали на каникулах написать состав своей семьи с полными именами, профессией и возрастом. Тебе же двадцать шесть лет, мамуль?
– Да, мои милые, – кивнула женщина.
– Ну вот. Значит, мы всё правильно помним, – девочка с намёком посмотрела на братьев.
В этот же момент взрослые тоже по-особому переглянулись, но дети этого не заметили.
Троица быстро доела и уже хотела сбежать в чью-то комнату и продолжить чтение, но их остановил голос дяди Ника.
– Сегодня мы едем в заповедник, так что идите в свои комнаты, быстро одевайтесь, и я буду ждать у машин, – сказал дядя, с довольной улыбкой.
Дети нехотя кивнули и уже без особого энтузиазма прошли в комнаты.
В заповеднике их ждали необычные птицы и животные, которых нельзя было трогать, но дети и без того были в восторге от увиденного. Они пробыли там до самого вечера, и только потом дядя Ник смог увезли полусонных детей домой.
В своих комнатах дети оказались поздно вечером, и у них не было не на что сил. Они договорились утром после завтрака, встретится в библиотеке и продолжить чтение, а затем разошлись по своим комнатам, кое-как переоделись и упали в кровати, тут же уснув.
В девять утра около клумбы с белыми лилиями двое мальчишек ждали, пока придёт их сестра. Олег сидел на скамейке, а Арт стоял рядом.
– Значит, это дневник не вашей мамы, – вдруг высказал вчерашний вывод Олег.
– Получается, что так. Не могла же она перепутать имя отца.
– И то верно. Но всё же слишком много совпадений: имя, тот же состав семьи. Хотя подожди… а вы что-нибудь слышали о самом старшем брате Саше?
– Нет, но мама нам и про твоего папу долго не рассказывала, – Арт пожал плечами, – Возможно, это правда совпадение и в этом доме жила девочка с тем же именем.
– Может просто спросим у дяди Ника? Он обо всех здесь живущих знает, – предложил Олег, задумчиво повернув голову.
– Ага, чтобы у нас отняли дневник, и мы так и не узнали, чем он кончится?
– Ну да, логично.
На время между кузенами воцарилась тишина.
– Блин, да где же Ария?! – Арт поднял глаза к небу, – Почему эти девчонки такие долгие?
– Да ладно тебе. Она могла просто задержаться в своей комнате. Мало ли какие дела возникли. Слушай, – мальчик повернулся к кузену, – а расскажи тогда про этого Костю. Он ведь наш дядя?
– Ну да… у мамы есть младший брат дядя Костя, а у него есть тётя Кристина и Кирилка. Они постоянно в поездках по Миру, потому что дядя с тётей археологи.
– Ого, интересно! – мальчик восхищённо распахнул глаза, – А у нас есть дедушка с бабушкой?
– Неа. Мы с мамой один раз ездили на кладбище на их могилы. Она сказала, что они умерли, когда она была нашего возраста. И было это два года назад… – Арт, сам поняв, что сказал, перевёл взгляд на кузена.
– Подожди-ка…получается, тогда ей было шесть лет?
Ария, всё это время стоявшая сзади, села рядом с братьями и тут же оповестила:
– Да, гений. Ты правильно понял. Дневник. Всё больше совпадений.
– И тебе доброе утро, опоздунья, – мрачно поприветствовал Арт сестру.
Девочка в ответ показала ему язык.
– Однако мы ещё вчера выяснили, что её папу звали по-другому, – продолжил спор Арт, не обращая внимания на двойняшку.
– Тогда я совсем запуталась! – Ария недовольно сложила руки.
– Хорошо, давайте сделаем «весы», чтобы понять, насколько мы правы.
Олег достал их кармана блокнот и карандаш, открыл на чистом листке и начертил посередине вертикальную линию от начала до конца. С одной стороны он поставил «+», с другой «–», а внизу аккуратным почерком написал «Хозяйка дневника тётя Алиса».
– Этому меня научила мама. Когда хочешь принять важное решение или сомневаешься в чём-то – сделай «Весы» и распиши их. В данном случае: факты за то, что ваша мама хозяйка дневника, и факты против этого.
– Отлично, – Ария задумалась, – Пиши в плюсы. Одинаковые имена. Одинаковые имена двух из трёх братьев. Мама той девочки тоже умерла, когда той было около шести лет.
– Из минусов, – подхватил Арт, – Не совпадают имена отцов. У мамы нет старшего брата Саши.
– Но это не точно. Потому что, вдруг она нам просто не рассказывала, – заметила Ария, встав со скамейки.
– Хорошо, я около последнего поставил знак «?», – сказал Олег и закрыл блокнот, – Пока всё.
– Тогда пошли в библиотеку и почитаем, что было дальше. Вдруг найдём ещё информацию.
– Пойдём.
Мальчики поднялись со скамейки вслед за Арией и дружным шагом пошли в дом, а затем и в их тайное место.
***
Спустившись в «музей», дети вновь достали книгу из витрины и сели на ту же скамейку.
– Ну что, я начинаю? – Ария раскрыла дневник на нужной странице.
– Давай.
Я не помню, как мы пробежали по лестнице и на улицу. Смутно помню, как бежали по дворам, и я, уже не разбирая дороги, тащила за собой брата, который хныкал и сопел. Помню удивлённые лица редких прохожих.
Не знаю как, но мы оказались на вокзале. Там я упала на скамейку, а брата посадила рядом. Я плакала. Меня трясло. Мне было страшно. Горькие детские слёзы катились по щекам. Только сейчас я осознала, что сделала. Я сбежала из дома. С маленьким братом. Почему-то в голове крутилась мысль: «Мама бы поругалась». Хотелось спать. Хотелось домой. Хотелось…
– Лися… – тихо позвал меня Костя.
– Что?
– Плачесь? – он положил ручку на мою ладонь.
– Нет, – я попыталась сделать бодрый голос, – Всё хорошо, Костик. Ты хочешь есть?
– Дя.
– Держи, – я достала из рюкзака пирожок.
Пока брат ел, я вытерла слёзы и попыталась вспомнить слова Саши: «Сильные не плачут, если слабым плохо». Повторяя эти слова и смотря, как Костик жуёт пирожок, дрожа от холода (на улице оказалось довольно зябко, а на нём была лишь осенняя курточка), я достала одеяло и положила его себе на колени.
– Ложись.
Костя доел и послушно лёг, и я на автомате стала гладить его по голове. Я пыталась понять, что делать дальше. В фильмах, которые смотрели Саша и Макс, когда герой скрывался, он менял себе имя, внешность и всегда обязательно одевал капюшон. А ещё никому не рассказывал кто он на самом деле, только друзьям и любимой. За две последние мысли я и зацепилась. Надев капюшон от толстовки, я обратилась к брату:
– Костя, ты должен мне пообещать кое-что.
– Сьто? – отозвался братик.
– Ты никому не расскажешь, кто мы и откуда мы сбежали.
– Посему?
– Потому что иначе нас схватят злодеи и запрут в страшном замке.
– А папа? – обеспокоенно спросил Костя.
– Папа превратился в монстра и завтра его заберут, а потом и нас с тобой, – грустно выдала я.
– Посему?
– Потому что они злые. Все они.
– А мы?
– А мы хорошие, – я улыбнулась своим мыслям, – Мы будем жить в лесу, подружимся с лесными жителями и найдём братьев.
– Правдя? – братик тут же повернул голову ко мне, восхищённо смотря в глаза.
– Да. Честно-честно.
– Когда?
– Утром. А сейчас закрывай глазки и спи.
– А ти? – уже сонно спросил мой брат.
– А я буду защищать нас от монстров.
Когда спустя пару минут Костя засопел, я окончательно почувствовала себя героиней приключенческого фильма. Сама того не поняв, я успокоилась и стала думать, как взрослая: как можно доехать до того места в лесу; что сказать взрослым, которых встречу; как жить в лесу. Пытаясь найти ответы на эти вопросы, я сама не заметила, как откинулась на спинку скамейки и уснула. Не помню, о чём был мой сон. Наверное, о маме и братьях.
Нас разбудила какая-то бабушка. Она удивлённо осмотрела нашу одежду и рюкзаки, затем вдруг понимающе улыбнулась и спросила:
– К бабушке с дедушкой собрались?
Я испуганно кивнула.
– А где родители?
– Нас на остановке встретят, – тут же придумала я.
– Ну, хорошо. Тогда можно посидеть с вами?
– Да, конечно.
Мимо нас пронеслась скорая с мигалками, за ней пожарная и милиция. «Кажется, что-то плохо произошло» – пронеслось в моей голове. Но затем отвлеклась на мысль о том, на чём нам доехать. Я смутно вспомнила, что однажды мы ехали не на папиной машине, а на автобусе и номер этого автобуса был двадцать восемь. Вдруг Костя задрожал, а затем и вовсе проснулся. Он непонимающе посмотрел на бабушку, затем на меня. Я успокаивающе улыбнулась и погладила его по голове. Бабушка улыбнулась в ответ:
– Младший братик?
– Да. Ко…ля.
– Хороший. А папа с мамой не боятся тебя с ним отпускать?
– Нет. Они мне доверяют.
– И деньги дали?
– Да.
– Ну, хорошо. Ох, вот и автобус! Ну, я пошла, внучики.
К остановке действительно подъехал голубо-белый автобус. Я посмотрел на номер и, как ни странно, это оказался именно автобус двадцать восемь.
Поднявшись и подняв Костика, я подошла к автобусу. Водитель посмотрел на меня странно, но деньги взял. Мы с Костиком забрались на последнее сидение и стали смотреть в окно. Это было первое осознанное путешествие Кости, потому он во всё тыкал, а я старалась отвечать и рассказывать о чём знала, а что-то выдумывала.
Таким образом, мы ехали где-то полчаса. До того момента, пока на очередной остановке в автобус не зашёл милиционер. Я на автомате прижала к себе Костика, но мужчина прошёл вперёд и сел около окна. Автобус тронулся, но теперь я не могла сидеть спокойно. Я постоянно смотрела на милиционера и очень боялась, что он сейчас обнаружит нас и увезёт с собой в участок.
Потому, когда автобус вновь остановился, я выскочила из него, подхватив Костю.
Мы оказались на старенькой остановке, которой, в общем-то, и не было. Это была просто бетонная площадка с табличкой, на которой был изображён автобус. Сзади неё были дачи, через дорогу лес. Я не знала, что нам делать дальше, но нужно было идти, потому я взяла брата за руку и пошла вперёд.
Через минут десять, я решила, что идти по лесу будет безопасней и попыталась перейти через дорогу. Дорога поворачивала и за огромными кустарниками вдоль дороги было почти ничего не видно. Однако меня это не напугала, и я смело шагнула на дорогу, а потом…
Я почувствовала лишь удар в бок и то, как, накрыла собой Костика. Пролежав так несколько секунд и поняв, что лежу, я попыталась встать, но почувствовала резкую боль в плече. Посмотрев вперёд, я увидела выходящего водителя. У него дрожали руки. Он шокировано смотрел на нас. Я, испугавшись, посмотрела на брата. Но тот не пострадал, разве что синяк расцветал на плече. Да и у меня просто был выбит зуб и расцарапано плечо. Ну и на щеке была рана, так как я упала на камень.
С трудом поднявшись, я снова посмотрела на водителя. Он поспешно заводил мотор и разворачивался. «Трус» – промелькнуло у меня в голове. Саша всегда говорил, что тот, кто не отвечает за свои поступки – трус. Отвернувшись от уезжающей машины, я медленно похромала на обочину, прижимая к себе брата. Тот испуганно смотрел на мои ноги. Ах да, я же ещё коленки разбила до крови. Как теперь идти? Я ведь упаду. А идти надо. По крайне мере до доктора. Иначе рана загноится. По крайне мере, так говорили мама и папа.
– Лися, боно?
– Нет, – хрипя, ответила я, – Просто…
Не успела я договорить, как нас снова чуть не сбила машина, но этот водитель среагировал быстрее, потому остановился в полуметре от меня с братом. Из машины выскочил молодой парень. Он побежал ко мне и, присев на корточки, стал осматривать.
– Эй, что с вами случилось? – он поспешно ощупал мои плечи, и я вскрикнула от резкой боли, – О… Боже, вас, что машина сбила?
Я кивнула и добавила:
– Мы перебегали дорогу и она…
– Бум! – озвучил Костя, сталкивая ручки.
– О. Господи! Давай, вставай. Пошли в машину.
Я попыталась протестовать, но коленку пронзила боль, и я упала. Парень тут же подхватил меня на руки и занёс в машину. Через секунду рядом появился и Костя. Машина тронулась.
«Нельзя ездить на машине с чужими дяденьками и тётеньками» – прозвучало в голове неоспоримое правило, которое мы с мамой заучивали. Однако выбора особо не было, потому я просто начала осматриваться.
Впереди сидела девушка в жёлтом платье. Кажется. Я помню, что она подала мне тряпку со словами:
– Подержи это у рта.
Я послушно поддержала секунду, а затем ради интереса посмотрела. Там была кровь.
– Как тебя зовут? – девушка улыбнулась, хотя я видела, что ей страшно.
– Али…на, – голос почему-то был булькающий.
– Алиночка, ты не бойся. Всё будет хорошо.
Только сейчас я заметила, что у девушки большой живот, и она его на автомате гладит.
– А как вас зовут?
– Света. Тётя Света, – она очень ласково улыбнулась, потому страх потихоньку уходил.
– Тётя Света, а у вас малыш в животике?
– Да. Малыш.
Я кивнула и ещё несколько минут мы ехали в тишине.
– А куда мы едим?
– Мы сейчас отвезём тебя в больницу, и тебя там подлечит добрый доктор.
Я кивнула, а потом до меня вдруг дошло – в больнице нас не только вылечат, но и пытаются найти родителей, а значит…
– Не надо в больницу! – я резко дернулась, и голова отдалась болью, – Я не хочу…
– Не бойся, – раздался голос парня, – Там тебя подлечат.
– Тётя Света, нам нельзя в больницу. У нас документов нет. Отвезите нас лучше домой.
– А где ваш дом?
– В деревне… Оломна.
Я с трудом вспомнила это название. Это было недалеко от места, где мы проводили выходные и в этой деревне мы часто закупали еды.
– Хорошо. А адрес какой?
– Не помню.
Девушка глубоко вздохнула.
– Ладно. Смотрите, мы тоже живём в Оломне и знаем там всех. Давайте так. Мы отвезём вас к себе домой, и вместе будем искать ваш дом. Вы же его помните?
– Нет.
Парень подозрительно посмотрел на нас в зеркало заднего вида.
– Дети, мне кажется, вы нас обманываете. Ваши родители вообще знают, где вы?
– Нет, – тихонько повторила я, и глаза почему-то защипало, – Не знают.
– О, Чёрт! – он стукнул рукой по рулю и выдал чётким голосом, – Я везу вас в милицию.
И тут мне прорвало. Я вцепилась в руку девушки и заревела:
– Нет, пожалуйста!!! Не надо в милицию!!! Они отправят нас в детский дом! Мы не хотим в детский дом! Не хотим…
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.