Сейчас мне уже довольно сложно вспомнить и ощутить то время, когда я не говорила по-английски, а только училась. Кажется, что знала его всегда. Все, что написано на английском, я читаю в оригинале (за исключением детективов Агаты Кристи в мягком переплете, которые дарит мне мама, они на любом языке доставляют удовольствие). Могу выразить практически любую мысль, что придет мне в голову на русском языке, по-английски. Кстати, какие-то мысли теперь и рождаются сразу на английском, без перевода.
На самом же деле язык я кропотливо учила, писала упражнения в тетрадях, делала ошибки и получала не только пятерки. Сейчас добавились интересные и полезные дополнительные инструменты для изучения: приложения в телефоне, возможность заниматься с хорошим учителем или даже с носителем языка по видеосвязи. Пользуйся ими! А еще обязательно слушай музыку и смотри сериалы (или документальные фильмы, или мультики – что хочешь) с субтитрами. Так, эпохальный сериал Sex and the City10, без сомнения, улучшал мой английский в течение шести сезонов, а параллельно еще и понимание женской и мужской психологии, а также моды Нью-Йорка.
Уже в Англии, когда люди узнавали, что я русская, то бессознательно ожидали, что я буду говорить like zis, то есть не выговаривая какие-то специфические английские звуки. Мой акцент точно не полностью британский, но вполне естественный для английского языка. Некоторые люди, в основном мужчины, были разочарованы, что я не звучу как экзотическая Bond girl, девушка из фильмов о Джеймсе Бонде. Когда мы изучали язык – это было первое, от чего хотелось уйти. Но ожидания у всех разные и всем не угодишь.
Английский мне нравилось учить в песнях. Папа очень любил The Beatles, и я тоже до сих пор люблю их музыку. Напеваю какую-то песню каждый раз, когда проезжаю на машине тот переход-зебру на Эбби-Роуд, который они увековечили на конверте своей пластинки. Он находится минутах в десяти от моего дома и как раз по пути в центр. Там постоянно собираются туристы, чтобы сфотографироваться на зебре в смешной позе ливерпульской четверки с той обложки. По правилам движения я должна уступать дорогу всем, кто ступает хотя бы ногой на переход. А поскольку фанаты хотят не только перейти, но и попозировать для фото, то иногда я там застреваю надолго. Но как злиться на людей, которые, как и я, любят Here, There and Everywhere и Eleanor Rigby? Невозможно. Жду, пою вслух ту песню, что приходит в голову, и еду, улыбаясь, дальше. А владельцы студии, где записывались пластинки The Beatles и до сих пор рождается много современных хитов, раз в неделю стирают или закрашивают граффити, которые на белых оштукатуренных стенах забора и дома оставили поклонники.
На первых порах я хваталась за любую, самую простую, возможность попрактиковаться в английском. Напомню, что в конце 80-х и начале 90-х годов в России иностранцев попадалось совсем мало. Как-то я подошла к паре (иностранный мужчина и русская женщина) в Пушкинском музее изобразительных искусств и храбро – хотя, конечно, внутри волновалась, – сказала, что изучаю английский. Спросила, есть ли у него для меня какой-то совет по языку или, может, вообще жизни? Запомнила этот эпизод потому, что само слово «совет» (advice) мне подсказала как раз его спутница. И оно до сих пор всплывает у меня в голове на фоне картин на музейной стене. Его ответ не помню. Наверное, что-то полезное сказал, раз так хорошо все сложилось.
В процессе обучения мне помогало любопытство и желание дойти до первоисточника – я люблю знать, что стоит за сокращениями. К примеру, когда знаешь, что на самом деле значит i. e. и e. g., которые часто встречаются в английских текстах (хотя вообще-то обе из латыни), то гораздо меньше путаешься в их использовании. А ты можешь сейчас их расшифровать? Или знаешь, как они применяются? Расскажу в конце главы, на десерт. Пока можно подумать. Такие мелочи и в викторинах иногда пригодятся, и в кроссворде – я еще в подростковом возрасте зазубрила, что ДНК – это дезоксирибонуклеиновая кислота. Может, занудство, но мне помогает по сей день и память развивает.
Из более веселых и неформальных, которые «глотала» в Америке, да и позже в Англии.
TLC – tender loving care (тогда как раз была популярна одноименная музыкальная группа).
R&R – rest and relaxation (гораздо позже узнала, что это армейский термин).
CYA – для бизнеса и BM – из медицины – посмотри в интернете сама.
Так что далеко не только ленивые подростки только за последние пять лет придумали TTYL (talk to you later) и LOL (это, кстати, значит не только laughing out loud, но и, как я узнала от ничего другого не подозревающих пожилых английских знакомых, lots of love!) – было это все и раньше, просто использовалось немного иначе.
Учитывая современные реалии и возможности, советую тебе не стесняться, не бояться, общаться и практиковать язык. Даже если знаешь и говоришь на нем пока не очень свободно. И особенно, если уже свободно! В самом туристическом месте в твоем городе или в поездке, даже не в англоязычную страну, – говори, спрашивай, лезь в телефон за незнакомыми словами. Но постарайся не вносить туда всю фразу и показывать его собеседнику, а общаться самой. Вдруг сядет батарейка? А ты и так готова!
Помимо кино и приложений, в нашу жизнь вошли еще подкасты и аудиокниги – их можно слушать за рулем, делая что-то по хозяйству или на пробежке. Я их открыла для себя в первый год жизни Лео, когда дневной сон был долгим и проходил на прогулке. Из минусов – нет субтитров, из плюсов – точно развивается слуховое восприятие.
Если хочешь практиковаться в письме, заходи на интересные форумы (например, Reddit), Facebook, Instagram и пиши там. В последнем, впрочем, эмодзи и визуальный контент перетягивают на себя одеяло, да и качество текстов для чтения может быть не самое лучшее. Хотя читать посты интересных тебе личностей можно так: прочитала, поняла, сколько смогла, а потом для проверки нажала «посмотреть перевод». Что думаешь?
Напоследок наноурок английского: одна из моих любимых фраз-скороговорок – Winter Vacation. Казалось бы, «зимние каникулы», ничего особенного. Но произносить ее правильно и еще несколько раз подряд не так-то просто, особенно для русского человека. Ну нет у нас естественного звука, когда делаешь губы трубочкой и издаешь что-то посередине между «у» и «в». А большинство слов, которые начинаются с буквы W в английском, правильно произносить именно так: what, when, William, winter и так далее.
Русская речь тянет новичков произнести более понятное «В», когда верхние зубы слегка прикусывают нижнюю губу. Но если сказать так, то это будет неправильно и будет резать слух. Эта фраза помогла мне отточить эти звуки и калибровать разницу между ними. Я иногда до сих пор сбиваюсь в долгой беседе или когда устала.
Теперь ты попробуй несколько раз подряд, а еще лучше перед зеркалом: трубочка-зубы-трубочка-зубы – уинтер-вакейшен-уинтер-вакейшен – winter-vacation-winter-vacation. Закончили упражнение! Победа? Приятное чувство.
На одном из уроков английского в лицее мой одноклассник Алексей Х. вышел к доске писать письмо американскому другу. Вместо I want to meet with you («Я хочу с тобой встретиться») Леша пишет: I want to meat with you («Я хочу с тобой мяса»). Кто-то заметил ошибку, и мы все посмеялись. А Алексей теперь директор по маркетинговым коммуникациям огромной FMCG-компании в России! Мораль в том, что ошибки вначале присущи всем, мясо веселее есть вместе, а он явно сделал выводы и узнал how to meet all the right people along the way to his success11.
Как обещала, в конце этой главы, то есть (id est = i. e.) под занавес, прошу тебя запомнить как минимум одну полезную вещь, к примеру (exempli gratia = e. g.), значение этих сокращений.
Над каким американским штатом реяло как минимум шесть разных флагов? Где я пою пять дней в неделю в течение года в хоре? Что в 1995 году нам с семьей заменяет электронную почту в общении через тридевять земель? И наконец, кто такие «гаражки»?
После распада СССР президент США Джордж Буш-старший с подачи сенатора-демократа Билла Брэдли решил внести свой вклад в отношения с бывшими советскими республиками, ставшими теперь независимыми государствами. И в 1992 году был подписан Акт в поддержку свободы, или Freedom Support Act. Его целью было выстроить новые связи путем прямого контакта постсоветской молодежи с демократией и США за время проведенного там учебного года. Одноименная программа обмена школьниками началась в 1993 году. Позже ее переименовали в Future Leaders Exchange (Обмен будущими лидерами), что даже больше отражает результаты для выпускников. Нас сейчас много – свыше 28 000 человек, и это люди на разнообразных ведущих позициях в бизнесе и общественной жизни своих стран. Кстати, программа действует и по сей день, но, увы, не в России (РФ отказалась в 2014 году), Беларуси и Узбекистане. Хм-м, что же общего между этими странами?
Принять участие в FSA можно было, пройдя довольно высокий конкурс, около 50 человек на место. Об этом мы узнали уже потом, но сначала в лицее появилась весть о существовании этой программы. Несколько ребят подали туда заявки еще в тот год, когда я не проходила по возрасту. Они рассказывали о трех этапах отбора, где проверялись знание английского языка, коммуникабельность и в целом гибкость мышления, а также потенциал подростка вынести из программы максимум. Подать заявку можно было школьникам трех последних классов школы, в возрастном окне примерно с 14 до 17 лет. В «мой» год только из нашего любимого Красногорского лицея прошло в финал четыре человека, включая меня и мою подругу с первого класса и по сей день – Аню Тихомирову. Это подтверждение того вклада, который наша альма-матер внесла в наше образование и развитие.
Кстати, сначала я попала на «скамью запасных» – в waiting list. Его создали на случай, если кто-то из финалистов не сможет поехать, передумает, испугается. Все-таки родителям надо было набраться смелости и отпустить свое чадо на десять с лишним месяцев жить в страну, которая еще недавно была врагом, куда они не смогут приехать навестить, и в семью абсолютно незнакомых, пусть и отобранных специально людей. Да и сам ребенок должен был хотеть такое приключение. Хотя со своей стороны не помню и минуты сомнений.
Тут мне улыбнулась удача: место для меня открылось, и без иронии скажу, что после этого года в Америке моя жизнь уже не была прежней. Это была реальная путевка в жизнь, за которую я очень благодарна и судьбе, и американскому правительству. Не буду сравнивать себя с Чарли, выигравшим золотой билет на фабрику Вилли Вонки. Все-таки и жили мы не бедно, и другие возможности у меня наверняка появились бы. Но это событие стало в моей жизни поворотным благодаря двум факторам: во-первых, я заговорила на прекрасном свободном английском; во-вторых, год жизни вдали от семьи и родного города развил во мне чувство независимости и уверенности в себе. В период своего взросления я столкнулась с демократией, рыночной экономикой, миром с огромным потребительским выбором и обожанием клиентского сервиса.
А теперь про сам учебный год и ответы на загадки в начале главы. Ученик не мог выбирать штат, город или семью, в которой окажется, – меня распределили в город Сан-Антонио, штат Техас. Узнала я об этом на трехдневном инструктаже перед отправлением в семьи, который проходил в пригороде Нью-Йорка. Сейчас бы – раз, и тут же в Google нашла и прогноз погоды, и основные достопримечательности, и близким послала бы ссылку на мое новое пристанище. А тогда прилетела в аэропорт, увидела встречающих меня людей с двумя флагами и плюшевым медведем, одетым в бирюзовую баскетбольную форму с надписью Spurs, и начала по крупицам собирать образ города, штата и страны.
Кстати, эта программа не была в прямом смысле обменом – ни в нашу семью, ни в Россию вообще американские подростки не приехали поддерживать свободу. Но мы не только вкушали американскую мечту и стиль жизни вперемежку с невиданными тогда в России чизкейками, хлопьями на завтрак и в моем случае кухней текс-мекс. Каждый из 1600 школьников, приехавших из СНГ в США в том году, был маленьким послом мира, дипломатом и представителем своей страны. Я не помню сейчас, чтобы меня спрашивали о каких-то банальных стереотипах вроде водки и медведей на улице. Но им было интересно, все были открыты, дружелюбны и не знали о нас практически ничего.
Мы жили в принимающих семьях (host family), которые на добровольных началах вызвались принять школьника, предоставить жилье, питание, возможность посещать школу и жить полноценной жизнью американского тинейджера. У нас была небольшая ежемесячная стипендия на расходы. Помню, что еще немного денег мне досылали родители через всемогущий Western Union, основанный как агентство телеграфных коммуникаций и переводов еще в 1851 году. Это сейчас можно перевести платеж онлайн, по карте и даже на телефон, а тогда папа должен был прийти в московское отделение WU, сделать платеж, указать получателя, а я приходила к их стойке в одном из местных гипермаркетов в Сан-Антонио и по предъявлении паспорта получала драгоценные доллары.
– Да, конечно, я говорю по-русски, – заявил Роланд Клар при первой нашей встрече. Улыбчивый высокий техасец лет семидесяти, отец моей host mother, то есть как бы мой «приемный дедушка».
– Гаражки! – сказал Роланд и заливисто рассмеялся. На его слух словосочетание garage key (гаражный ключ) вполне походило на звуки моего родного языка.
Он был настоящим патриархом своего клана – четыре взрослые дочери, их мужья и все внуки смотрели на него с обожанием, как и жена Джойс. Они напечатали свою собственную брошюрку мудростей и жизненных кредо и дарили ее близким и гостям. Она до сих пор у меня хранится. Вот несколько примеров оттуда.
● Очень интересно наблюдать за разными людьми в мире.
● Будьте честными и скромными.
● Чтобы приготовить чудесный салат для тако, возьмите много авокадо, мелко порежьте латук и лук и добавьте нарезанные кубиками помидоры. Затем заправьте соусом из оливкового масла, лимонного сока, соли и перца.
● Прощать нужно, но при этом не забывать о своей гордости и достоинстве.
● Кормите птиц.
● Сделайте глубокий вдох и продолжайте двигаться вперед.
● Совсем не обязательно полностью взрослеть.
● Прежде чем поднять камень, пните его ногой – под ним может быть скорпион.
В домашнем офисе Роланда стоял факс-аппарат, на который мой папа слал написанные от руки письма из дома, и уже не надо было ждать заветных конвертов с марками. За это время папа и Роланд крепко подружились и общались потом еще несколько лет.
Тут надо отметить, что Техас – это отдельное царство. Недаром они гордятся шестью флагами: 1) Испанской империи (1519–1685; 1690–1821), 2) французским на пять лет перерыва между испанцами, 3) мексиканским тоже всего на пять лет, 4) Техасской республики (1836–1845), 5) США, 6) Конфедерации южных штатов. Штат огромен – по площади он второй в США после Аляски, а по численности населения тоже второй, но после Калифорнии. На 10 % больше Франции, а Великобританию, Германию или Японию в Техас можно уместить дважды. Там и степи, и океан, и плодородные поля, и нефть, и скот.
Основной же актив, безусловно, техасцы. Негласный девиз «Don’t Mess with Texas!» перевести без потери смысла не так-то просто – это и предостережение, и гордое заявление, мол, «С нами лучше не ссориться», «К Техасу не лезь». Но, несмотря на это, большинство жителей гостеприимны и дружелюбны. Такая простота и некая грубинка (но не грубость) присущи и в стереотипах, и в реальности многим жителям южных штатов. Неспешная речь с протяжным акцентом (drawl), простая мода на клетчатые рубашки и джинсы, незамысловатые танцы «по квадрату» (line danсing), много присказок и особых словечек. Все это как будто объясняет выбор в пользу просторов и природы и осознанный отказ от прикрас и сложностей жизни индустриального севера или набитого людьми города.
Когда ты живешь в краю больше Франции, то сильно волноваться и изучать, что там происходит за его пределами, не очень-то и надо. К тому же самая важная страна-соседка прямо с юга – Мексика. С другими школьниками мы съездили туда на выходные за покупками и впечатлениями. В моем случае покупкой была пара традиционных пончо, которые потом долго жили в Красногорске. И единственный алкогольный напиток за весь тот год я выпила как раз в Ларедо – пиво «Корона» с кусочком лимона в горлышке бутылки, и то, по-моему, больше для фото. Покупки сомбреро мне удалось избежать, но фото в ней в архиве есть, значит, кто-то из друзей не устоял. Правда, не думаю, что шляпа доехала до Европы.
В том году я жила в трех семьях, и это не было запланировано организаторами программы. Но и не было уникальным явлением – некоторые школьники меняли семьи, потому что не всегда все срасталось с самого начала и на весь год. Некоторые семьи подавали заявку на прием exchange student, не продумав все до конца. Кто-то имел другие ожидания. Или семья понимала уже по ходу дела, что не готова принять нового человека в свой круг, пусть и не навсегда.
Я не раз оглядывалась, чтобы постараться оценить себя более объективно с высоты зрелого возраста. Прикинуть, каково было со мной тогда управляться и почему пришлось менять семьи. Либо память-хитрюга все мои недостатки заполировала, либо и правда особенно не к чему было придраться. Посуди сама: я была веселым, контактным подростком-экстравертом, не курила, не пила, не стремилась к рискованным авантюрам, не заглядывалась на мальчиков, вкалывала в школе, пользовалась дезодорантом, следила за своей одеждой, деньги вокруг меня не пропадали и т. п. Все, что я хотела, – это впитывать свой американский опыт, познавать мир вокруг, заводить друзей.
С этим и возникла проблема в первой семье. Я в ней стала третьим членом, присоединившись к маме и дочке по фамилии Барриентес. Первого поколения американка мексиканских корней, Грасиела была жилистой, невысокого роста женщиной, с коротко стриженными salt-and-pepper13 волосами. Ее образ и характер можно было объяснить службой в армии. Это была ее работа. Вообще, в Техасе много военных баз, и этот сектор – один из крупнейших работодателей в штате. Моя ровесница Лина с детства привыкла сидеть тише воды ниже травы и быть маминым домашним батальоном из одного солдата. Само по себе ничто из этого не было проблемой, но вскоре после приезда я завела друзей, знакомых по кружкам и группам, надо было и хотелось куда-то ездить после школы, а для этого договариваться и общаться по телефону. Мобильных в 1995 году у простых людей пока не было.
Помню утро, когда перед школой меня усадили и объявили о новых правилах. Их было на одну Моисееву скрижаль точно, а то и на две. Среди них: «Нельзя давать никому свой номер телефона» и «Надо звонить на работу Грасиеле и спрашивать разрешения посмотреть дома фильм днем после школы». Этот последний пункт возник после того, как мы с Линой посмотрели вместе моего любимого «Форреста Гампа». Он оказался «запрещенкой» для двух 15-летних девушек, несмотря на рейтинг PG-1214.
Плачу в тот день в школьном туалете от несправедливости и того, что впереди еще почти целый год жизни вдали от моих родных, понимающих, теплых мамы с папой. Спасла меня дорогая миссис Джонсон – или ее ко мне в туалет кто-то привел, или я сама прибежала к ней в кабинет жаловаться на судьбу, уже не помню. Она меня всегда выручала и в этот раз позвонила моему координатору из программы обмена, написала объяснительную записку на урок, который я пропустила, и вернула веру в людей и справедливость.
В школе Уильяма Ховарда Тафта было около 2000 человек, и это была только high school (средняя школа), то есть выпускные классы с 9-го по 12-й. Расписание у каждого было индивидуальное, и составляли его в начале учебного года своего рода классные руководительницы – guidance counsellors. Они также могли помочь с проблемами типа пропуска уроков по болезни, с успеваемостью и т. п. И помогали готовиться к поступлению в колледж. Так я попала в начале учебного года к своей прекрасной спасительнице.
До перехода в должность советницы школьников Дебби Джонсон была учительницей труда, или, как этот предмет назывался в Америке, домашней экономики (home economics). Она была мастерица и рукодельница. Как сейчас вижу ее в длинной юбке и очень техасской по стилю матерчатой жилетке с яркой аппликацией. Не помню, что за рисунок был на ее, но на той, что она пошила и передала потом в подарок моей маме в Россию, – были веселые ангелы.
Осенью мне понадобилось платье, чтобы пойти на Homecoming Dance в школе (бал для старших классов, но менее формальный, чем выпускной). Это важная составляющая культурной жизни американского выпускника, и пропустить его было бы обидно. Но платья в арсенале не было, а стипендия была рассчитана или уже потрачена на другое. Дебби тогда предложила для меня его сшить. Мы выбрали в магазине нежно-голубую, с пудровым оттенком, чуть бархатистую ткань, обсудили модель и длину. Была ли это швейная машинка или волшебная палочка, но в нужный день и час Золушка пошла на бал, ощущая себя принцессой!
Переселенная от «армейского дуэта», я оказалась в семье с рыжим «братом» в очках и с неправильным прикусом – Майком. Он, как и Лина, был единственным ребенком в семье. Рискну предположить, что это и было проблемой, когда в семью приходил еще один ребенок – я. Слишком большой дисбаланс наступал в устоявшемся мирке. Его родители Мэри и Дэйв были приятные и гостеприимные. Майк был моим ровесником, но учился в десятом классе, а я в двенадцатом.
В России я бы шла в последний класс и решила, что в Техасе надо тоже быть в выпускном, 12-м. В основном там ученикам было по 17–18, но мы с миссис Джонсон посчитали все мои предметы и часы, которые я привезла в школьном табеле с родины. Благодаря академичности программы лицея и в целом среднего образования в России выяснилось, что мне для техасской программы хватает практически всех предметов, кроме тех, которые я по определению не могла бы пройти дома, например американская история, правительство/экономика (по полгода), и еще одного года английского и физкультуры. Из этого и составили мое расписание.
А пустые места заполнили такими радостными уроками, как «хор» и «театр». В Америке это не выносится за рамки основного образования в формат кружков, а входит в школьную программу. И каждый день у меня было шесть одинаковых уроков в течение года (некоторые предметы всего по семестру). Помимо этого, я вступила в student council, то есть в школьный совет, общество юных управленцев и политиков, так сказать. И была еще группа других школьников по обмену, не только из СНГ, с которыми были регулярные мероприятия, так что скучать не приходилось вообще.
Через пару месяцев новый «брат», видимо, стал ревновать меня то ли к родителям, то ли к успеху в школьном обществе и начал делать мне за столом замечания типа «Алиса, ешь, пожалуйста, с закрытым ртом» и всячески придираться. Этот пример, возможно, и не вспомнила бы, но в дневник тогда записала этот инцидент с пометкой, что «ели мы их всякие мексиканские тако-фахиты». А есть их аккуратно почти невозможно.
Кто все время был в курсе и моих успехов в школе, и проблем дома? У кого у самой было двое активных детей-школьников, а еще муж, собака и хомяк? И кто в итоге пригласил меня жить в свою семью? Настолько, что я по-прежнему остаюсь ее частичкой? Да, та самая Дэбби Джонсон, моя фея-крестная из школы. Ее муж Даг работал учителем математики, дочь Джилл училась в 9-м классе в нашей школе и сын Вестбрук – в 7-м классе средней школы. У каждого из них было дел невпроворот и интересов достаточно. Для меня раздобыли матрас-кровать и отделили часть гостиной двухэтажного дома на улице с прекрасным названием Donkey Flat (Ослиная равнина). После этого в оставшемся моем американском полугодии не было никаких запинок.
Были многочисленные поездки: на конкурс с хором в Даллас, в Вашингтон с моей программой обмена FSA, в Мексику с другими иностранными студентами, в Остин – столицу штата – с семьей. В школе у выпускников тоже было много всего интересного: два важных бала (Homecoming и Prom), матчи по американскому футболу и девчачий матч между 12-м и 11-м классами, для которого мы сами раскрашивали футболки. Были церемонии награждения и собрания, пикники и походы в кино. А закончилось все выпуском – graduation, когда мы выходили на сцену в красных мантиях и квадратных шапочках, а в зале сидели счастливые родители. В России с фамилией Зотимова я была в первой половине списка в журнале, но в Америке попала в самый конец. Никогда не переживала, потому что найти легко.
Начало июня 1996 года: я иду по сцене, красно-белая кисточка шапки шлепает по щеке, по телу мурашки. В этот раз я – самая последняя из 532 выпускников. Директор называет меня по имени, жмет руку и вручает мне кожаную папочку с аттестатом. Я поворачиваюсь для фото. И вижу, что весь зал встал с мест, ликует и аплодирует. Мы окончили школу. Впереди взрослая жизнь.
В дневнике 23 мая пишу – наивно, но правда: «Сегодня предпоследний день моего последнего класса. Так чудно. Вроде в школу всю жизнь ходила, сколько себя помню. В начале школы смотрели на выпускников, и они были такие большие и взрослые. А теперь и я такая. А с другой стороны, есть во мне и первоклашечка: все интересно, все хочется узнать и понять. Наверное, всегда этот первоклашка там живет, всю жизнь, потому что нет предела познанию. Всегда будет место для мысли, надо только двери держать открытыми. Попадаю на какую-то новую ступень жизни, теперь я взрослый, что ли? Ново это, не пройдено еще, непонятно, страшновато, но жутко интересно! Сколько всего хочется достичь!»
Когда я вернулась на родину, то начала заниматься новыми интересными вещами: состояла в комитете ассоциации выпускников программы, волонтерила в центре Роналда Макдоналда, переводила для делегаций, общалась на английском и пошла дальше по пути общественно активного человека. Помимо тех впечатлений и испытаний, которые я уже описала, этот год мне дал много практических жизненных навыков: вести учет и планировать расходы, покупать на распродажах, не бояться острой еды, не тушеваться, даже если вокруг все старше, быть гибкой, заводить друзей, не терпеть, если что-то явно не работает, не бояться изменений, рисковать и познавать мир.
После я еще несколько раз была в Техасе у своих новых «родственников». Погуляв на свадьбе Мэллори в 2000 году в Нью-Йорке, я приехала и в Сан-Антонио. Джилл поступила в колледж, Вестбруку до окончания школы оставалось всего ничего. А потом приехала уже и на свадьбу Джилл в 2008 году. Вестбрук потом стал музыкантом и переехал в Нью-Йорк, мы встречались и там, и в Лондоне.
Грустные новости пришли лет десять назад, когда у Дебби обнаружили раннюю деменцию. Она стала постепенно терять ясность ума, память, речь, контроль над движениями и, потеряв всю свою суть, в 2020 году ушла из жизни. Все это время за ней ухаживал ее муж Даг, пару раз в неделю приходила сиделка. Они оба жили дома, правда, уже не в том доме, где мы резвились все вместе двадцать пять лет назад, а поменьше. Ее мама Джойс в свои 94 года здорова и бодра, наслаждается правнуками. Но каково это – пережить собственного ребенка? Дебби была ровесницей моей мамы. И моей мамой тоже.
Ты уже поняла, что частица моего сердца осталась в Техасе и в Америке. Я по-прежнему испытываю большую любовь к этой стране и ее ценностям. Со времен первой поездки в 1993 году я бывала там много раз и посетила в общей сложности около двух десятков штатов. Там до сих пор живут мои друзья, причем не только американцы, но и русские, австралийцы и другие.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.