Мама повторяла об этом день за днем, пока еще была жива: «Никогда и никому не открывайте правду о способностях к нескольким видам стихий, молчите, прячьтесь, доверяйте только друг другу». И Мэр верила, а вместе с ней верила и я, хотя тайные послания и измененный цвет камня силы казались просто веселой забавой, сближавшей меня с сестрой.
Никому не было дела до двух сирот, живущих на краю империи. И если бы не амбиции Мэрион, вытащившие нас наверх, скорее всего, так оно и оставалось бы.
Вместо того чтобы выполнить завет матери, сестра затеяла какую-то странную игру. Сначала был Вест-холл, затем – назначение к Луноликой императрице и сближение с высшей придворной знатью, а после – туманные обещания скорого богатства и возвышения над нищетой сиротского приюта. Мэр не делилась деталями. Из десятка писем, написанных невидимыми чернилами на обороте надушенных листков, я поняла только, что это как-то было связано с магией и герцогом Голденом. Иногда упоминался кто-то третий, но даже в скрытых посланиях сестра не называла его имени.
Слова звучали загадочно и рождали в душе смутную тревогу. Я всерьез беспокоилась о сестре, справедливо опасаясь, что заговоры и секреты не доведут до добра, но к моим робким просьбам оставить все как есть и довольствоваться тем, что мы уже имели, Мэр оставалась безучастна. Она упрямо шла к своей цели и даже между пылких строк, восхваляющих герцога Голдена, умудрялась втиснуть обещание, что еще немного – и все изменится. Она уже близка, она почти докопалась до истины…
И вдруг – побег.
Я подняла испорченный лист и с подозрением уставилась на него. Столько месяцев я убеждала сестру отказаться от неведомого плана, но и предположить не могла, что письмо без магической приписки испугает меня сильнее туманных обещаний скорого богатства, которое свалится на нас из ниоткуда, мгновенно превратив двух нищих сироток в первых леди империи.
Не могло такого быть, чтобы Мэр отказалась от своих многолетних планов из-за внезапно вспыхнувшего чувства. Или могло? Или все это не более чем очередная маска? Но мне-то сестра уж точно должна была довериться.
Или нет?
Буквы путались, разбегались перед глазами, складываясь в пустые слова о любви и страсти, подходящие скорее героине дешевого романа, нежели прагматичной и здравомыслящей Мэр. Казалось, мне принесли письмо какого-то совершенно чужого, незнакомого человека. Эти пылкие признания, импульсивные решения, это «не ищи меня» и отсутствие даже намека на магическое послание. Как будто кто-то другой написал за нее эти строки, а потом попытался убедить меня, что именно такой была моя сестра.
Глупость, конечно. Если кто-то и изменился, предав старые клятвы, то это я, а не Мэрион. Это я забыла о ней, променяв сестру на новую подругу, а когда осознала, стало уже слишком поздно. И вместо того чтобы смириться с выбором Мэр и от всего сердца пожелать ей любви и счастья, я зачем-то выдумываю нелепые объяснения в виде поддельных писем. Какая бессмыслица.
Убрав письмо в сундучок, я оправила платье и засобиралась в сад, надеясь, что еще успею застать Лорри, пока та не попала в цепкие лапы гувернеров. Но как ни старалась отвлечься от мрачных мыслей, беспокойство точило изнутри, заставляя сердце биться быстрее.
Что, если предчувствие не обманывало меня? Что, если последнее письмо – странное, неправильное – написала не Мэр?
Сад Солнцеликого, или попросту Дневной сад, как между собой называли его слуги, зеленым квадратом обрамлял императорский дворец. Считалось, что к его основанию приложил руку первый император Айоны, объединивший под своей властью семь враждующих герцогств и семь граней магии.
Буквально.
По легенде Солнцеликий, высадившийся на остров вместе с ближайшими доверенными помощниками, вытянул вперед руку и совершил чудо. Неприступные скалы разгладились, превратившись в пологие холмы, покрытые нежной зеленой травой, болота высохли, деревья вытащили из земли корни и выстроились точно на марш, формируя ровные, как по линейке, аллеи. Звери и птицы со всех краев Айоны заселили охотничьи угодья, а прямо перед тем местом, где позже был выстроен парадный въезд во дворец, забил из-под земли родник, давший воду для каскада прудов и фонтанов. Даже солнце, ветра и тучи покорились невероятной мощи императора. Поговаривали, что на Дворцовом острове дождь и снег идут в точном соответствии с графиком увеселений Солнцеликого, но за три недели, проведенные здесь, у меня пока не было возможности это проверить.
Такова была сила, которой покорялись стихии.
Истории о подвигах первого императора, объединившего Айону и давшего начало династии, способной управлять всеми гранями магии, казались мне удивительной волшебной сказкой. Книга преданий, тайком стащенная из скудной городской библиотеки, была моей любимой: великие сражения, опасные враги и верные союзники, а главное, женитьба на принцессе соседней Варравии, в которую Солнцеликий всю жизнь был безумно влюблен, скрашивали унылые серые будни приютской воспитанницы. Мэр же, глядя на это, только смеялась. Ей куда больше нравилась прагматичная версия чудесной легенды, согласно которой территорию под дворец общими усилиями расчистили для первого Солнцеликого подчиненные маги, получившие в награду за несомненный талант потакать монаршим прихотям титулы герцогов и обширные наделы в богатых регионах Айоны.
Я вспомнила, как Мэрион беззлобно поддразнивала меня, удивляясь, как легко я готова поверить в сказки, и на душе стало горько. Что же все-таки случилось с ней на самом деле? Была ли это, как судачит двор, внезапная безумная влюбленность, заставившая разумную девушку совершенно потерять голову, или же дело совсем в другом? Я боялась даже предполагать.
Несмотря на огромные размеры Дневного сада, Лоррейн я отыскала на диво легко – дворец возвышался над окрестными холмами, и с верхней ступени парадной лестницы передняя часть сада с тенистыми аллеями, невысоким зеленым лабиринтом и прогулочной зоной вдоль фонтанов была как на ладони. На фоне изумрудной травы стайка дебютанток в белоснежных платьях сразу же бросалась в глаза. Девушки столпились у раскидистого дуба и звонко хихикали. Само собой, Лорри должна непременно быть среди них – пропустить общее веселье для нее было бы немыслимым преступлением.
Объект хихиканий и перешептываний, молодой рыжий садовник, стоял на высокой стремянке посреди белого озера из щебечущих девиц и стоически пытался приладить на толстую нижнюю ветку дуба веревочные качели под щебетание юных дебютанток. Советы сыпались на него со всех сторон: «правую сторону выше», «слишком далеко», «слишком близко», «Линдси, смотри, какие у него больши-ие руки… Ой, извините, сэр, я думала, вы не слышите!» – и бедный юноша взмок, пытаясь одновременно угодить всем и сразу и удержаться на шаткой стремянке.
Наконец ему удалось – непослушный узел затянулся и качели с изящно выточенной скамеечкой опустились с ветки прямо в протянутые руки дебютанток. Девицы разразились восторгами и тут же бросились к садовнику, наперебой выражая свое восхищение его работой. Стремянка опасно покачнулась, не выдержав одобрительного напора почти двух десятков девиц. Юноша дернулся в отчаянной попытке удержать равновесие, но вышло только хуже. Послышался скрип, визг, сдавленное оханье. Дебютантки бросились врассыпную испуганной стайкой птиц. И…
Ничего дурного не случилось. Подхваченный воздушной магией в метре от земли, юноша мягко опустился на твердую поверхность. Взгляд без труда выхватил в девичьей группке магичившую дебютантку со сверкающим камнем силы в ложбинке между ключицами. Лорри конечно же. Ничуть не взволнованная случившимся, она выступила вперед и сверкнула на растерянного садовника смешливыми изумрудными глазищами.
– Все в порядке, сэр? – участливо поинтересовалась она. Юноша растерянно кивнул, веснушчатые щеки раскраснелись. Я усмехнулась про себя, наблюдая за веселой сценкой. Да, чувствую, зеленые глаза и пшеничные кудри молодой графини Хенсли будут еще долго преследовать садовника в снах. Лорри же, точно не заметив произведенного ею эффекта, улыбнулась, чем окончательно вогнала юношу в краску: – Вот и славненько. Спасибо за помощь, сэр.
Подхватив с земли упавшее кепи, садовник спешно ретировался. Дебютантки разделились: три девушки принялись проверять качели, разом умостившись на узком сиденье, и теперь весело болтали ногами, с визгом взлетая в воздух, остальные же наперебой поздравляли Лоррейн с удавшейся затеей:
– Луноликая будет в восторге!
– Уверена, когда мы предложим ей, она ни за что не откажется покачаться!
– Как же здорово ты придумала отыскать в саду этого малого! Он справился в два счета, будто только и ждал приглашения повесить для нас новенькие качели.
– А может, и ждал…
Лорри довольно улыбалась и согласно кивала в ответ на предложения организовать на поляне послеобеденное чаепитие. Но стоило ей заметить меня на главной аллее, как юная графиня засияла, точно полуденное солнце. Перебросившись парой фраз с подругами, она без промедления направилась ко мне. В изумрудных глазах сверкали хитрые искорки.
– Эв! – Она помахала мне рукой, привлекая внимание. – Как я рада, что ты нашла меня! Я уж боялась, что придется сбегать с занятий и разыскивать тебя по всему дворцу.
Я тихо фыркнула – боялась она, как же. Судя по предвкушающей улыбке, Лорри с удовольствием воспользовалась бы любым предлогом, лишь бы не строить из себя благовоспитанную леди под надзором строгой гувернантки. Поиски пропавшей компаньонки – чем не веселая игра?
– Леди Лоррейн…
Она закатила глаза и недовольно наморщила носик.
– Эв, сколько раз я просила тебя не называть меня так. Когда я слышу, как ты говоришь «леди Лоррейн», – передразнила она, – кажется, будто мне не восемнадцать, а восемьдесят.
– Прости… – Я покосилась на дебютанток за спиной Лорри и смиренно добавила: – Простите, миледи.
По-своему истолковав мой ответ, Лоррейн шагнула ко мне и, взяв за руку, решительно потащила к ближайшей беседке. Из-под скамейки сонно высунул голову лопоухий щенок – наверное, питомец того самого садовника. При виде нас малыш сверкнул золотисто-зеленым взглядом, дружелюбно вильнул хвостом и вновь задремал, свернувшись клубком в прохладной тени.
Как только плотная стена плюща отрезала нас от любопытных взглядов дебютанток, графиня Хенсли выпустила мои пальцы. Придирчиво оглядела с головы до ног и вдруг выпалила:
– Рассказывай, Эв, рассказывай скорее! Я по глазам вижу – что-то случилось! Неужели он все-таки решился?
Я недоуменно хлопнула ресницами, сбитая с толку внезапным порывом Лоррейн и совершенно непонятным «он».
– Кто?
– Мой брат! – Лорри нетерпеливо топнула ножкой. – Неужели он признался тебе в нежных чувствах, а потом прижал к книжным полкам решительно и властно, не в силах больше сдерживать рвущуюся наружу страсть? Скользнул руками по нежному телу, рождая в твоей груди ответное томление, а потом наклонился и накрыл своими губами твои трепещущие, дрожащие губы?
– Что?.. – Я попробовала вообразить себя, притиснутую мрачным начальником императорской службы безопасности к стене его кабинета, и содрогнулась от ужаса. Представшая взору сцена скорее напоминала допрос в пыточной, чем прелюдию к любовной игре.
– Но мне сказали, – Лорри задумчиво нахмурилась, – что он звал тебя сегодня утром.
– Звал, – неохотно подтвердила я. – Но… разумеется, не за этим.
– Значит, никаких поцелуев не было?
– Нет! Конечно нет!
– Нет? – Глаза Лоррейн загорелись. – Неужели он зашел еще дальше? Подхватил тебя, усаживая на край стола, притянул к себе, заставив бесстыдно обхватить его бедра ногами? Окинул жадным темным взглядом хрупкое девичье тело…
«А потом разложил на темной столешнице, прижав руки и ноги стопками неразобранных документов, начертил посреди кабинета гептаграмму и принес в жертву древним богам, чтобы заполучить мою силу и все мои тайны. Удобно – и даже допрашивать не надо», – пронеслась в голове безумная мысль. Я смутилась. За мимолетное, почти случайное сравнение лорда Коула со жрецами из старых легенд стало стыдно.
Но вслед за стыдом пришло раздражение. И откуда только Лоррейн черпала вдохновение для своих непристойных фантазий, полагая, будто мы с ее братом неравнодушны друг к другу? Да мы встречались-то за год от силы раз десять. И он никогда не проявлял ко мне интереса – если, конечно, не считать сегодняшнего дня, но и это скорее исключение, чем правило.
– И, естественно, – продолжила вещать Лорри, благоразумно опустив самую откровенную часть, – как честный человек он тут же попросил твоей руки. И ты, безусловно, ответила согласием, потому что в глубине души всегда ждала от него решительного шага. А значит, скоро брат объявит о помолвке… Кстати, а где кольцо? Я знаю, в прошлый визит на континент он забрал из отцовского сейфа помолвочный перстень своей матери и теперь хранит его здесь, под рукой…
А вот это уже слишком.
– Да нет же, нет! – Упоминание о помолвке, графе Коуле и честных молодых лордах окончательно вывело меня из себя, и вместо того чтобы привычно отшутиться в ответ на обычное, в общем-то, проявление буйной фантазии Лоррейн, просыпавшейся к месту и не к месту, я сорвалась: – Между нами ничего не было, нет и никогда не будет!
Выкрикнула – и тут же остро пожалела об этом, увидев, как оживление на лице Лоррейн сменилось недоумением, растерянностью и обидой. Раньше я никогда не позволяла себе грубости в отношении Лорри, предпочитая промолчать, но сейчас сдержанность изменила мне в самый неподходящий момент. Да к тому же, забывшись, я выпалила последние слова так громко, что через секунду сюда наверняка должна сбежаться половина Дневного сада. Что может быть привлекательнее для сплетников и губительнее для репутации, чем зарвавшаяся компаньонка, позволившая себе повысить голос на высокородную леди?
И после такого меня уж точно уволят безо всяких рекомендаций.
– Леди Лоррейн…
Она посмотрела на меня со всепрощающим участием.
– Мы здесь одни, если не считать этого малого. – Она махнула рукой на скамейку, под которой спал щенок. – Так что можешь звать меня Лорри. И кричать сколько вздумается – я поставила завесу тишины. Эв… – тонкие пальчики легли на мой локоть, – прости, если сказала что-то не то. Я просто хотела тебя развеселить. Ты сегодня сама не своя – смотреть больно.
– Извини… те… Извини.
– Расскажи, что случилось, – мягко попросила она. – Я помогу. Если Коул тебя обижает, обещаю на следующей прогулке побить его зонтиком. И не своим, а Норры – видела, какой он тяжелый, с резной рукояткой. Получить таким по голове ой как больно. Ой-ой-ой! А если это не Коул – тем более. Только скажи – я ради тебя на все готова. Даже… даже… – Она на секунду задумалась, и выдала: – Даже надеть Норре полный ночной горшок прямо на голову, а потом выслушать многочасовые нотации от Коула. Честно-честно, буду молчать как рыба и никогда не признаюсь, почему это сделала.
Предложение было настолько заманчивым, что я не удержалась от слабой улыбки.
– Вот видишь! – Лорри расцвела, довольная тем, что таки сумела меня отвлечь. – Я тебя всегда защищу, а от злобных когтей меланхолии – тем более! Так что случилось?
По-хорошему, нужно было перевести тему, выдумать какое-нибудь безобидное оправдание и позволить Лорри найти решение проблемы, а потом переключиться на новые загадки. Ни к чему вовлекать активную и деятельную графиню в чужие проблемы. Но мне было так тревожно за Мэр, так тяжело на сердце, что я призналась.
– Моя сестра-близнец, Мэрион… помнишь, я рассказывала тебе о ней? Она… – я вздохнула, собираясь с духом, – сбежала от собственного супруга, герцога Эдельберта Голдена, и теперь скрывается неизвестно с кем.
Я ожидала, что мои слова оттолкнут юную графиню – о подобных вещах, какими бы романтичными они ни казались впечатлительным молодым леди, не принято говорить вслух, разве что в качестве назидания, – но вместо того чтобы возмутиться или ужаснуться, Лорри сочувственно сжала мое предплечье.
– Я знаю, – только и сказала она. – Дебютантки сплетничали во время прогулки, но я запретила всем, кто не хочет потерять мою дружбу и хорошее расположение, приставать к тебе с расспросами. Да и сама собиралась молчать. Можешь не говорить ничего, если не хочешь. Это касается только тебя, твоей сестры и герцога Голдена.
– Дело в другом. Сегодня утром я получила письмо, в котором сестра попросила меня больше не писать ей и не искать встречи. Сказала, что так будет правильно, что лучше, если о них с Диком все забудут. Но… – Я сглотнула тяжелый ком, и слова полились сами собой, горькие и отчаянные: – Я не могу, Лорри. Не могу! Мне кажется, Мэр – такая, какой я помню ее по нашей прежней жизни, – никогда не поступила бы так со мной. Ее последнее письмо должно было все разъяснить, но я только больше запуталась. Эти строки, эти слова… их как будто написал совсем другой человек. И я боюсь… боюсь, что с Мэр что-то случилось. Что ее похитили, заставили…
– Думаешь, это сделал тот самый таинственный конюх Дик? Или враги герцога при дворе? А может, сам герцог инсценировал побег, чтобы…
– Я не знаю, не знаю! – Нос предательски шмыгнул. – Лорд Хенсли пообещал, что служба безопасности с этим разберется, но нетрудно догадаться, чью сторону они примут, если его сиятельство будет настаивать на разбирательстве.
– Коул никогда так не поступит, – вступилась за брата Лоррейн. – Он защитит тебя.
Но я не разделяла ее оптимизма.
– Разве? Подумай сама: слово безродной девицы из провинциального при… пансиона против слова второго человека в свите Солнцеликого императора. К кому скорее прислушаются люди, стража, суд? Куда проще выставить Мэрион неверной супругой, чем искать настоящую причину побега. Мама и сестра были правы. Всем наплевать…
– Неправда! – пылко выпалила Лорри, вскинув сжатые кулачки. – Мне не все равно, что случилось с твоей сестрой! И если во всей Айоне не найдется ни одного человека, которого заботила бы судьба пропавшей Мэрион Вестерс, значит, мы сами отыщем ее! Вот увидишь!
– Лорри… – Я посмотрела на юную леди Хенсли, не в силах справиться с изумлением. Она казалась как никогда серьезной и очень решительной. И, кажется, по-настоящему хотела мне помочь. – Ты не обязана…
– Обязана, – отрезала она. – Ты моя подруга, а друзья – это когда один за всех, а все за одного. Разве ты бы бросила меня в беде, пусть даже все вокруг не пожелали бы тебе помогать?
– Что? Нет конечно же нет!
– Вот и я поступаю так же. – Она крепко сжала мою руку. – Пойдем!
– Куда?
– Для начала покажешь мне то самое письмо Мэрион, если ты, разумеется, не против. Я стащила у брата несколько книг по криминалистике, уверена, там есть что-то о подделках и анализе почерка. Вернемся в мои покои и начнем наше расследование. Первое дело великой леди-детектива Лоррейн Хенсли и ее бессменной помощницы мисс Эверли Вестерс – таинственное исчезновение герцогини Мэрион Голден – объявляю открытым!
– Правее… Нет, левее… А теперь немножечко выше…
– Пытаюсь, – вздохнула я, покрепче закусив губу от напряжения. Перед внутренним взглядом в облаке черных точек плясал иллюзорный образ зеркальца, реального двойника которого я сейчас удерживала напротив своей спальни с помощью тонкой воздушной паутинки, пока Лорри магией пыталась нащупать защелку с обратной стороны окна.
– Ровнее, ровнее держи, Эв! Пожалуйста, сконцентрируйся.
Я послушно зафиксировала зеркальце и с тоской посмотрела на лежавшие на коленях пяльцы с неоконченной вышивкой. Вот уж чему точно не помешало бы быть ровнее. Рукоделие, откровенно говоря, не было моей сильной стороной. Но кому-то из нас двоих нужно было создавать видимость усердной работы, пока вторая занималась тайной добычей писем, так что выбора не было. Через час леди Норра должна была зайти за Лоррейн и заодно получить новый платок, раз уж неугомонная графиня Хенсли вместо прогулки вдруг ни с того ни с сего изъявила желание заняться рукоделием.
Увы, использовать воздушную магию и одновременно вышивать получалось не очень. Тонкая игла дрожала в пальцах, норовя воткнуться куда-то не туда, нитки путались, грозя испортить и без того неидеальную вышивку пушистого котенка. Внутренний огонь, моя настоящая сила, настойчиво подкидывал картинки весело горящего батиста, искушая радикальным решением проблемы, но я стоически гнала их прочь, концентрируясь на том, чтобы ровно держать зеркальце для Лоррейн.
Сама зачинщица тайного проникновения со взломом уселась на подоконнике, откуда, точно кукловод, управляла невидимыми воздушными руками, пытаясь направленным потоком воздуха вытолкнуть щеколду. Странный способ добычи писем из закрытой комнаты был вычитан ею в каком-то модном шпионском романе. Я подозревала, что горе-автор попросту написал первое, что пришло в голову, но Лорри вцепилась в идею крепче любимого бульдога старшего графа Хенсли. В конце концов, не ее вина, что правила приличия не оставили леди законных способов получить желаемое: появление знатной особы на этаже слуг было делом немыслимым, мне же как наемной компаньонке полагалось неотступно следовать за Лоррейн, охраняя честь и добродетель юной графини. Разумное решение подождать до утра и посмотреть письма после завтрака было решительно отвергнуто – день казался Лорри вечностью, а она не готова была терпеть ни одной лишней минуточки.
– Отлично! – В голосе графини послышалось ликование. Похоже, задвижка наконец поддалась. – Где письма?
– В сундучке на кровати. Подожди, я сейчас.
Развеять собственную магию было куда проще, чем наложить. Легкий щелчок пальцев – и замок открылся. У окна взвизгнула Лорри, наблюдавшая за моей комнатой через наклоненное зеркальце.
– Получилось, Эв, получилось! – довольно воскликнула она, пугая любопытного ворона, наблюдавшего за нашими манипуляциями с ближайшего каштана. Соскочив с подоконника, графиня чинно уселась в кресло напротив меня. – Сейчас-сейчас. Летите ко мне, мои маленькие крылатые вестники!
Несколько секунд ничего не происходило. А потом, точно стайка бумажных голубей, в открытое окно будуара юной графини один за другим впорхнули желтые конвертики писем. Спланировав через всю комнату, они аккуратно опустились на белоснежную юбку дебютантки. Лорри довольно захлопала в ладоши.
Из-под кресла было извлечено клетчатое фетровое кепи, по всей видимости принадлежавшее раньше кучеру графа Хенсли, и потертое пенсне без стекол. На стол легла массивная библиотечная лупа и толстый том с золотым тиснением «Криминалистика. Продвинутый курс для слушателей Лонбургского университета». Вероятно, Лоррейн считала, что атрибутика «великого сыщика» придавала ей значительности, но в сочетании с кипенно-белым платьицем дебютантки выглядело это донельзя комично. Хорошо, что мне удалось отговорить ее от рисования закрученных усиков угольком из камина, – в случае внезапного появления леди Норры объяснить подобный маскарад было бы решительно невозможно.
– Что ж, приступим, – прочистив горло, низким «мужским» голосом проговорила Лорри. – Мисс Вестерс, с какого письма мне начать экспертизу?
– Можешь читать с первого. Оно в белом конверте с синим штампом.
Перебрав «голубей», Лорри отыскала нужный конверт. Проворно вытащила сложенный вчетверо лист – и вдруг замерла, так и не развернув его. Зеленые глаза вопросительно взглянули на меня.
– Ты точно-точно не против? – привычным тоном уточнила она.
– Конечно, детектив Хенсли, – улыбнулась я, видя, как расцвела Лоррейн от такого обращения. – Они ваши.
На некоторое время в будуаре графини повисло молчание. Лорри шуршала страницами, взгляд скользил – вправо-влево, вправо-влево – по ровным строчкам. Я честно пыталась сосредоточиться на вышивке котенка, но терпеливое ожидание давалось с трудом. Стоило сделать стежок – и взгляд тут же перескакивал с пушистой мордочки на сосредоточенное личико погруженной в чтение Лорри. Усилием воли я заставляла себя вернуться к работе, но через три секунды все повторялось заново.
Время, выделенное на рукоделие, показалось вечностью. Минутная стрелка за толстым стеклом напольных часов лениво ползла к полудню. Терзаемый иглой котенок без носика и глаз в моем исполнении больше напоминал шерстяной мяч, чем живое существо.
Я нервничала. Пусть детективные способности Лорри, почерпнутые из дамских романов и умных книг лорда Коула, и не вызывали особого доверия, мне все равно хотелось узнать ее мнение о письмах. Было немного неловко – за то, что я поделилась чем-то настолько личным, за редкие и скупые упоминания Мэр, из-за которых у Лоррейн могло сложиться странное мнение о жизни и характере моей сестры, за то, что вовлекла постороннего, в сущности, человека в собственные проблемы. Я знала: Мэрион не одобрила бы моего решения. Но я не могла поступить иначе. Я должна была узнать правду, а сделать это в одиночку, будучи бесправной компаньонкой в огромном дворце, полном загадок и тайн…
Немыслимо.
– Готово, – наконец возвестила Лоррейн, откладывая последнее письмо и снимая с носа ненужное пенсне. – Дело раскрыто.
Сердце тревожно забилось. Я едва сдержалась, чтобы не вскочить с места и не начать нервно расхаживать по комнате.
– Мисс Вестерс…
– Что? Что?
– Ваша сестра… – юная графиня намеренно сделала паузу для пущего эффекта, – влюбилась.
– Что? Быть такого не может!
Я сама не поняла, зачем вдруг начала спорить, хотя еще вчера тоже была убеждена, что причина молчания Мэрион крылась в ее чувствах к герцогу. Влюбленность послужила бы прекрасным объяснением, почему мы с Мэр отдалились друг от друга: у нее появилась своя жизнь, у меня – своя. Но после побега и странного последнего послания что-то мешало мне просто согласиться и забыть обо всем, смирившись с тем, что я больше никогда не увижу сестру.
– Это же очевидно, Эв! – Лорри выложила на столик передо мной три письма: весеннее, написанное всего через месяц после нашего расставания, зимнее – с описанием того самого бала, где Мэр впервые танцевала с лордом Голденом, и одно из последних, про подготовку к свадьбе. – Неужели ты никогда не замечала, как изменилась за этот год твоя сестра? Письма до встречи с герцогом такие сухие и скучные – была там-то, встретила лорда Эм, понравилась леди Эн. Представление младших фрейлин Луноликой – подумать только! – заняло у нее едва ли пару строк. А потом, – Лорри мечтательно вздохнула, – все вдруг изменилось. Рассказывая о танце с герцогом, Мэрион как будто взволнована. Посмотри: буквы неровные, скачущие, нажим сильный, совсем не такой, как в других письмах. Это любовь, Эв, точно любовь! Твоя сестра влюбилась!
– И что, хватило всего одного танца? – невольно повторила я недавний аргумент лорда Коула.
– Двух, – наставительно поправила Лорри. – Почему бы и нет? Любовь меняет людей. Как она пишет о свидании с герцогом на весеннем балу – «он был огнем, я – текущей водой, но мы не тушили, а лишь распаляли друг друга». Правда, красиво?
Возбуждение Лоррейн невольно передалось и мне. Сердце забилось быстрее. Герцог и вправду взволновал Мэр, но поначалу тон ее тайных посланий, которые Лорри не могла видеть, показался мне скорее деловым, чем восхищенным. Это потом, когда речь в письмах впервые зашла о свадьбе, я вспомнила зимний бал и сиятельного партнера по вальсам. А сейчас слова Лоррейн словно заново открыли мне сестру. Неужели и правда…
Громкий стук каблуков за дверью заставил нас отскочить от стола. Письма закружились по комнате, подхваченные воздушным потоком, и юрко спрятались под кресло. Туда же полетели кепи и пенсне. «Леди-детектив» села в кресле, как подобало приличной юной дебютантке: спина прямая, руки чинно сложены на коленях. За мгновение до того как распахнулась дверь, я успела кинуть Лоррейн пяльцы с вышивкой. Взгляд зацепился за лупу и книгу, которые оказались слишком тяжелыми для воздушных нитей и так и остались лежать на столике. Я потянулась к ним, да так и застыла, пригвожденная к месту недовольным взглядом леди Норры.
– Чем это вы тут занимаетесь, а, мисс Вестерс?
– Эверли собиралась почитать мне, – тоненьким голоском пропела Лоррейн, вышивая многострадальному котенку усы прямо из ушей. – Я только что выбрала нужную главу.
– Вот как? – Гувернантка подслеповато прищурила глаза, но с расстояния в несколько шагов мелкие буквы пособия, на наше счастье, разглядеть было невозможно. – Надеюсь, мисс Вестерс не откажет мне в удовольствии прочесть несколько абзацев вслух.
Аккуратно, чтобы ненароком не засветить обложку, я переложила книгу к себе на колени.
«Средства визуального увеличения текста используются для детального рассмотрения нажима, который является идентификационным признаком для исследования почерковедческих материалов. Замедленности, остановки в рукописи – тоже признаки подделки или письма под давлением. Также опытные специалисты с элементарной магией проверяют образцы на следы графита, так как чаще всего преступник пишет текст карандашом перед тем, как вывести поверх него чистовой вариант».
– Наш первый танец на весеннем балу был незабываемым, – бодро и вдохновенно начала я, усиленно изображая чтение с листа. – Он был огнем, я – текущей водой, но мы не тушили, а лишь распаляли друг друга…
– Очень интересно, – скучающим тоном прервала меня леди Норра. Вовремя – об остальных подробностях бала Мэрион умолчала, и пришлось бы выдумывать на ходу. – Надеюсь, роман приличный?
– Разумеется, миледи, – поспешила заверить я. – Все в высшей степени благопристойно. На последней странице герои поженятся и будут жить долго и счастливо, осененные благословением Солнцеликого.
Одарив меня напоследок неприязненным взглядом, леди Норра подошла к Лоррейн и придирчиво рассмотрела вышивку. Брови ее нахмурились, но секунду спустя разгладились.
– Недурно. – Она одобрительно кивнула, возвращая Лорри пяльцы. – Апельсин вышел вполне натуралистичным. Надеюсь, вы добавите к нему еще несколько фруктов, чтобы получился полноценный натюрморт. Можете отослать его матушке в качестве подтверждения вашего усердия и прилежания.
– Благодарю за совет, Норра, но я лучше оставлю платок себе. Или подарю лорду Коулу. Насколько я знаю, он без ума от… фруктов.
«Это котенок!» – мысленно поправила я, но возразить вслух не решилась.
– Что ж, не буду мешать. – Гувернантка чопорно поклонилась. – Ленч в пятнадцать минут пополудни, графиня, будьте готовы. А сейчас позвольте вас оставить.
– Вы свободны, Норра.
Дверь закрылась.
Дождавшись, когда стихнут шаги в гостиной, Лорри захихикала. Котенок вернулся ко мне. Письма и кепи, выпорхнув из-под кресла, вспрыгнули на стол, точно вереница цыплят под предводительством пестрой курицы. Пенсне появиться отказалось, но, кажется, юную «леди-детектива» этот факт не очень-то огорчил.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.