– А я думал прямо тут, в княжеском тереме. Отбарабанят текст быстренько, корону на лысину водрузят и прошу за стол…
– Решили в храме, – пожала плечами вампирша. – Идите уже.
Я нормально отношусь к церквям, в отличие от большинства наших придворных. Ну это и понятно – бесам и всяким монстрикам в церкви очень неуютно становится. Только и я чувствовал себя очень не комфортно. Всё дело было в толпе зевак, набившихся в церковь, как дружный коллектив столярного цеха в бухгалтерию в день зарплаты. Не спасали ни ладан, ни восковые свечи и тяжёлый дух множества тел, духота, едва не валили меня наземь.
Кое-как пережив церемонию, я вслед за Радиком, пардон – за царём всея Руси Радиславом I, вывалился на свежий воздух, где довольно быстро пришёл в себя:
– А пир когда?
– Сейчас со стены терема народу ручкой помашу, – прошептал Радик, – а как выкатят на площадь бочки с вином да телеги с пряниками, так и мы праздновать пойдём.
Да в общем-то рассказывать особо и нечего. Еда была разнообразная и вкусная. Шашлыков, так любимых мной не было, зато запечённые поросята всё же присутствовали. Как и с сотню ещё других блюд. Пить я не стал, так, пригубил чуть-чуть и всё. Поболтал немного с Радиком, он всё хвалился, что наконец-то присмотрел себе в жёны какую-то европейскую принцессу, а потом обижаться стал, почему мол, не сам Кощей в гости прибыл, а заместителя, пусть и очень важного, прислал?
– Занят Кощей-батюшка очень, – пояснил я, пытаясь разглядеть Радислава через серебряный кубок. – Ничего не видно, странно… Я говорю – научные экспри… экспуру… опыты, говорю, у Государя в полном разгаре, никак оторваться не может.
– Зелье колдовское варит? – заговорщицки подмигнул мне Радик.
– Почти, – кивнул я. – Улучшает вкусовые качества самогона. Процесс в самом разгаре. Уже семерых бесов похоронили. Сам понимаешь – никак его отвлекать от этого дела нельзя. Осерчать может.
– Ну, бог с ним, – вздохнул экс-князь и завёл какую-то побасенку, как он на прошлой неделе круто поехал на охоту, а очнулся только через три дня на каком-то сеновале. Точнее – на какой-то селянке. – Сама – во! – он восторженно раскинул руки в стороны, смахнув на пол осетра, – титьки – во! Задница – во! Давай за женщин, Статс-секретарь!
Уже темнеть начало, как Маша наконец-то вытащила меня из-за стола и я, коротко попрощавшись с первым отечественным царём и его основными придворными, отправился домой.
А в Канцелярии, когда Маша, тихо чертыхаясь сгрузила меня на лавку, а я, хихикая стал заливать в коробку со Шмат-разумом обещанный самогон, чередуя сто грамм для ценного сотрудника и пятьдесят для себя, любимого, Михалыч только вздохнул и покачал головой:
– Опять нажралси?
– Чегой-та? – грозно поднял я брови. – Царь я, блин или не царь?!
– Царь, царь, – успокоил меня дед и завистливо вздохнул: – Погуляли, значится.
– И погуляли! – подтвердил я. – Имею право!
– Про права вам сейчас Варвара Никифоровна расскажет, – вздохнула Маша, снова подхватывая меня на руки.
Я собираюсь сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться
к/ф «Крёстный отец»
– Федь, просыпайся, – потрясла меня за плечо Варя, – тебе на работу пора.
– У меня выходной, – проскрипел я, не открывая глаз.
– Какой у царя выходной? – вздохнула супруга. – Вставай, Федь, вона под дверьми Аристофан уже с полчаса как топчется, тебя требует.
Лечиться в виде исключения пришлось фирменным дедовым зельем. Отрава жуткая! Но опрокидываешь в себя пузырёк, пережидаешь пять секунд мерзких звуковых и визуальных эффектов и здоров, как царь-батюшка в молодости. И не в молодости тоже.
– Босс, пошли на улицу! – зашептал Аристофан, едва завидев меня, выходящего из квартиры в коридор. – Срочно!
– У нас всегда срочно, – проворчал я. – И важно. И жизненно необходимо. И… вообще.
– Пошли, босс. Только плащ накинь для солидности.
– Да ну его, жарко.
– Новый уже доставили, – Варя шагнула за порог и протянула плащ. – Извинялись, что долго и звали на просмотр осенней коллекции. Сходим, Федь?
– Ага, – я подозрительно осмотрел новый наряд. Ну, лёгкий точно. Накинул на себя – вроде сойдёт, но надо ещё посмотреть, как оно под солнышком будет. А так, ничего вроде, удобно.
– Во, босс! – Аристофан показал мне большой палец. – Конкретный такой командир!
– Ладно, пошли. А почему на улицу?
На площади около дворцовых ворот переминались с ноги на ногу три мужика самой обычной нашей местной наружности. Здоровые, в полосатых штанах и расписных рубахах на выпуск, ну и бородатые, конечно, как же без этого.
– Барин, – хором поклонились они.
– Вольно, – скомандовал я. – Кто такие? По какому делу?
– Купцы это, внучек, – пояснил из-за спины Михалыч, естественно присоединившийся к нам. – С важными вестями.
– Купцы – это хорошо, – важно покивал я. – Купцам у нас почёт и уважение. А что за вести?
– Не гневайся, батюшка, – шагнул вперёд один из купцов, – хреновые вести.
– Блин, – огорчился я. – Ну вот всегда так. Ну?
– Орда идёт, – вздохнул рядом со мной Аристофан. – Типа на нас прёт.
– Какая ещё орда?! Вы чего?!
– Азиятская, – пояснил дед. – Какая же ещё?
– Монгольская, – уточнил бес, – или татарская. Или ещё какая.
– Да какая разница? – отмахнулся дед. – Ты ещё поимённый список их затребуй.
– Стоп! – заорал я. – Заткнулись дружно! А ты… – я кивнул мужику.
– Авдей Прохорович, – коротко поклонился он.
– А ты, Авдей Прохорович, давай по порядку рассказывай.
– Мы сами с Урала, батюшка, – снова поклонился он. – Думали сразу к тебе с обозами пойтить, да вишь ты, обломился нам заказ хороший, пришлось крюк на юга сделать.
– До самого Хвалынского моря, – пояснил его товарищ.
– Хазарского, – поправил его третий.
– Дербентского, – подытожил Авдей.
– Мать вашу, – вздохнул я.
– Каспий енто, внучек, – шепнул дед.
– А, понятно. Ну?
– А оттуда уже, – продолжил Авдей, – по бережку до Итиля поднялись…
– До Ра, – снова влез его товарищ.
– Убью, – пообещал я, взглядом затыкая третьего.
– Волга, внучек, – снова шепнул дед.
– Всё равно убью. Ну?
– Везде, батюшка, куда бы мы ни шли, – снова поклонился Авдей, – везде отряды басурманские идут и все они к северу Хвалын… Каспийского моря подтягиваются. Мы поспрошали осторожно, похоже, батюшка в твою сторону идут. Говорят, на север двинутся, как все соберутся, а там и Волгу перейдут.
– О, как… Ну, да, получается в нашу сторону. А с чего вдруг?
– Не ведаю, батюшка, не гневайся, – развёл Авдей могучие руки в стороны. – Мы остереглись дотошно расспрашивать. У нас хоть и фирман имеется…
– Ярлык, – пояснил мне его товарищ.
– Охранная грамота! – рявкнул Михалыч.
– Она, батюшка, – согласился Авдей. – Но мы всё равно расспрашивать остереглись. Дикари они как есть, ни разу не крещёные.
– Ясно, – протянул я. – Спасибо. Вы надолго к нам?
– Как торговля пойдёт, – пожал плечами Авдей.
– Аристофан, – повернулся я к бесу, – обеспечь гостям нашим самые благоприятные условия для коммерции и скажи там, что я велел налогов с них не брать за особые услуги государству.
Купцы откланялись и радостно перемигиваясь, отправились по своим купеческим делам, а я вздохнул, посмотрел на небо, развернулся, шагнул и упал. Ну, да, мы, цари, тоже подвержены влиянию внешних факторов. Чем мы хуже простого народа? И как раз этот вот народ, положил на моём пути какие-то мешки прямо у дворцовых ворот, об которые я благополучно и споткнулся.
– Не, ну что за день, а? – я чихнул, вставая с мешков, отряхнулся, подымая едкую пыль и заорал: – Гюнтер! Тьфу, блин! Аристофан! Маша! Ну что это за бардак, а?! У них царь мордой в песок зарылся, а они стоят, ржут как Максимилиан над «Жизнеописаниями» Плутарха!
– Цемент енто, внучек, – хихикая, поправил Михалыч.
– Без базара, дедушка, – подтвердил Аристофан, хлопая по моему плащу лапами.
– Как уже надоели эти ваши постоянные ремонтные работы, – томно вздохнула Маша. – Прикажите всех казнить, мсье Теодор?
– Ну, всех не надо, но мысль очень интересная и крайне соответствует текущему моменту и моему настроению, – я оглянулся по сторонам и, заметив четвёрку скалившихся бесов, сидящих на штабеле мешков, махнул рукой: – А ну, подь сюды!
– Чего изволишь, государь-батюшка? – подскочили ко мне бесы. – Морду кому набить надобно али спереть что-нибудь, так ты только прикажи, заступник ты наш, а мы уж со всем нашим старанием…
– Молчать! Что это тут за бардак?!
– Дык, это… – почесал между рожками самый крупный бес, – ну, как её?.. Реконструкция, во!
– Да? И чего именно?
– Дык, ворота, батюшка, да ещё велено площадку возле них обновить, а потом раскрасить искусно в соответствии с общим обликом Дворцовой площади.
– Деда? – я повернулся к Михалычу, вопросительно подняв брови.
– Всё правильно, внучек, – закивал он. – В спешке поставили абы как, а теперь Сидор глазом своим хозяйственным узрел непорядок и красоту потихоньку наводит.
– Угу. А чего тогда сидим, не работаем?
– Перекур, начальник, – высунулся из-за спины крупного беса, другой бес.
– Аристофан, – кивнул я своему помощнику.
– Сделаем, босс, без базара, – кивнул он мне в ответ и впечатал кулак одной лапы в ладонь другой.
– Бардак, – снова протянул я, с удовольствием наблюдая, как Аристофан гонит пинками четвёрку бесов куда-то за штабели мешков.
– Как всегда, внучек, – согласился дед. – Пошли обедать?
– Да рано ещё для обеда.
– Тогда – завтракать.
– И Калымдая позовите, – вздохнул я и погладил заурчавшее от предвкушения вкусненького пузо.
– Слышал уже про Орду? – спросил я у слегка встревоженного Калымдая, входящего в Канцелярию.
Он только кивнул, садясь за стол и тут же потянул к себе поднос с запеченной целиком курицей.
– Ну, куда, куда?! – заволновался Аристофан.
– Генералу можно, – Калымдай оторвал куриную ножку, разбрызгивая по столу капли жира.
– Босс, а ты меня когда реально генералом сделаешь?
– Трупоеды, – фыркнула Маша, срезая кинжалом кожуру с яблока.
– И что скажешь? – я пропустил мимо ушей обычные гастрономические перепалки.
– Думаю, сначала всё проверить надо, – прочавкал Калымдай, – а уж потом…
– В леса подаваться, – дед поставил перед ним кружку чая. – В лес ордынцы не полезут.
– Паникёр вы, дедушка, – фыркнула Маша.
– Сейчас организуем разведывательные отряды, – продолжил наш вояка, – из моих и Аристофановых ребят, проведём осмотр местности, а потом уже видно будет…
– В Муромские леса бежать али сразу в тайгу, – снова прервал его Михалыч.
– Что-то ты и правда, дед… – укоризненно покачал я головой.
– А ты поживи с моё, внучек, – отрезал Михалыч. – С какими силами ты Орду воевать собираешьси? С бесами? Мужиков городских подымешь? Скелетики-то наши тю-тю!
– Ну, в пределах города они очень даже боеспособные, – возразил Калымдай.
– А всё, что вокруг города, – фыркнул Михалыч, – да и вся остальная Русь, гори синим пламенем?
– Давайте подождём доклада разведчиков, – сказал я, – а уж потом…
– В леса, – кивнул дед. – Гречки надо побольше закупить, соли…
– Зачем? – удивился я.
– Традиция, внучек, – важно покивал дед. – У нас же завсегда на Руси, как какая катаклизьма приближается, так в лавках соль да гречку начисто выметают.
– Зачем? – повторил я.
– Традиция, – повторил дед.
– Ой, ладно, – отмахнулся я. – Калымдай, ты давай, поторопись с разведкой. Эх, жаль Горыныча нет, он бы быстренько смотался…
– И без него обойдёмся, – Калымдай поднялся. – Аристофан, пошли.
Маша вдруг подняла руку, призывая всех к тишине, прислушалась, а потом доложила:
– Господин городской Губернатор аудиенции у Его Величества нижайше просят.
И тут же раздался стук в дверь.
– Входи, Иван, – крикнул я и кивнул на лавку, вошедшему Битюгу: – Садись. Есть будешь?
– Благодарствуйте, – прогудел Иван, осторожно присаживаясь, – сыт я, да и забежал на минутку. Батюшка, говорят, Орда идёт на нас?
– Соль и гречку уже раскупили? – понятливо кивнул дед.
– А как же, – согласился губернатор, – первым делом.
– Пока точно неизвестно, – пояснил я ему. – Сейчас разведчиков как раз отправляем, но скорее всего – да, движутся враги на нас.
– Мужики готовы, – кивнул Иван. – Только прикажи.
– В леса бежать? – хихикнул дед.
– Город оборонять, – строго посмотрел на него Иван.
– Понятно, молодцы, – одобрил я. – Только пока давайте не дёргаться и волну не гнать. Подождём результата разведки.
– Пойду тогда, – Иван тяжело поднялся. – Дела… Ишо театр ентот твой, батюшка… Столько места попусту пропадает…
– Не ворчи, – хмыкнул я. – Вот с Ордой разберёмся и отгрохаем театр на радость жителям.
– Ежели на радость, – захекал дед, – то там кабак поставить надо.
В коридоре из-за двери раздался какой-то шум, вопли и я подскочил с лавки:
– Ну, что там ещё?!
Десяток скелетов и пять бесов с криками и руганью волокли мимо Канцелярии прямо по полу какие-то мешки.
– А ну! – заорал я. – Стоять!
Ага, да они за своими воплями и зова на обед не услышат, не то что меня.
– Паразиты… – я грустно посмотрел на белые дорожки на полу, образовавшиеся после этих бурлаков.
– Хозяин, – меня подёргали за штанину. Наш домовой возник рядом со мной и тоже хмурясь, смотрел вдоль коридора. – Не дело это, хозяин.
– Да вот же, Трофим, – вздохнул я. – Бардак. А что вообще тут такое творится?
– Ремонт, внучек, – пояснил Михалыч, кивая домовому. – Сидор твой затеял, да оно и правильно, только сам он куда-то исчез.
– Я один всё убирать не буду, – насупился Трофим.
– Да никто от тебя этого и не требует, – успокоил я его.
– Требует, не требует, а только домища у тебя хозяин вона какой, а я один.
– Ну, помощников себе найми за счёт казны.
– А можно? – он недоверчиво задрал бороду.
– Ну а то. А что, есть тут бесхозные домовые?
– Полно, хозяин, – Трофим довольно потёр ладонью о ладонь. – Прямо, значится позвать сюда?
– А сколько нам домовых надо для поддержания порядка?
– Да десятка два на весь дворец достаточно для начала будет, – почесал в затылке он.
– Не вопрос. Гюнтер! Тьфу, ты! Маша! Напомни мне приказ написать о создании бригады домовых под руководством Трофима. Пусть их в бухгалтерии проведут по документам и на жалование поставят.
– Съест тебя Агриппина, – вздохнул дед.
– Это – для дела, – возразил я. – Ничего, не съест… А куда Сидор-то подевался?
– Так вы же его, мсье Теодор, сами в ваше Рябово отправили, – пожала плечами Маша.
– Я? Когда? Зачем? Не помню…
– А это всё…
– Знаю, знаю, – перебил я вампиршу, – склероз от мяса.
– Верно Машка говорит, – подтвердил и дед. – Ты же сам приказ оформлял на командировочные Сидору.
– Совсем замотался, – пожаловался я в воздух, – ничего не помню. А куда? Зачем?
– Совсем ты у меня заработался, Феденька, – будто из-под земли рядом со мной появилась Варюша и прижалась к моему боку. – Сидор Петрович нам усадьбу в Рябово строит. Подобрал артель добрую и ещё на прошлой неделе туда отправился.
– О как… А, ну да, что-то такое было. Надо срочно его возвращать, а то распустились тут без него!
– А усадьба?! – удивилась Варя и брови её грозно поднялись.
– Тогда как закончит усадьбу – сразу домой, – поспешно согласился я, получил поощрительный поцелуй и помахал вслед ушедшей Варе. А когда она свернула за угол, повернулся к деду: – Михалыч, ты пошли там кого-нибудь за Сидором, только тихонько, ладно? Усадьбу, думаю и без него достроят, а вот мы без него тут не обойдёмся.
– Убьёт вас Варвара Никифоровна, – хмыкнула Маша.
– Царь я или не царь?! Ладно-ладно, молчи. Царь я, конечно, только когда дело жены касается…
– Не пропил ещё разум, – захекал дед. – Жить-то всем хочется. Даже нашему царю. Иди оладики кушать.
После обеда, вкусного и спокойного – Аристофан с Калымдаем отбыли на разведку, на доклад в Канцелярию прибыл Виторамус со своей секретаршей Селестиной.
– Ага, – обрадовался я. – Деда, угости следственную группу оладиками, пока они нам ход дела докладывать будут.
– Особо пока докладывать и нечего, – огорчил меня Виторамус, задумчиво выбирая оладик повкуснее.
– Михалыч, сгущёнку им тогда не давать.
Селестина наморщила носик, а пожилой бес вздохнул:
– Следствие ведётся, некоторые результаты есть, но в целом, пока никаких подозреваемых…
– Как енто – никаких?! – взвился Михалыч. – Да мы с Федькой уже список на три листа накидали, пока ты пенсне своё тряпочкой драишь! Увольнять таких работничков да ещё и штраф в пользу Канцелярии та-а-акой вкатить…
– Тише, деда, – прервал я разбушевавшегося Михалыча. – Дай человеку сказать-то.
– Человеки пашут в поте лица, – проворчал, успокаивающийся дед, – а вот бесы ленивые…
– Можно уже доклад начать? – скромно спросил Виторамус, демонстративно обращаясь ко мне.
– Угу.
– В ходе следствия выявлено… – и бес завёл нудный отчёт, но ничего такого, чтобы я не знал, не сообщил.
Ну, то есть, найденные вещественные доказательства и орудие убийства – это при мне обнаружили. Конопля в лёгком варианте, рыбные объедки, нож с выемкой для яда. Ничего нового. Возможных мотивов преступления Виторамус вывел аж пять штук, от самых бредовых, до вполне разумных. Ну, например – убить из каких-либо побуждений беса, а кражей увести следствие на ложный путь. Это мы с дедом в наших изысканиях уже проходили. Или вариант – украсть зелье для собственного использования. Вот это было вполне разумно. А вот вариант – украсть, чтобы отвлечь всех нас от чего-то более важного, глобального, это мы с дедом не рассматривали и над этим стоило поразмыслить.
– Сейчас опрашиваем свидетелей и подозреваемых, – закончил доклад Виторамус. – По итогам допросов, сделаем доклад.
– Где ты там свидетелей нашёл? – проворчал дед. – А к подозреваемым, накось и наш списочек приобщи.
Виторамус пробежал листок глазами и кивнул:
– Эти граждане и так в разработке находятся, разве что… – он взглянул на деда, – разве что гражданку Ягуту я пока подозреваемой не считал, но раз вы настаиваете…
– Ладно, ладно, – отмахнулся Михалыч, – вычёркивай её. Под мою ответственность.
– Господин Виторамус, – вклинилась в разговор Селестина, – про орудие убийства можно ещё сообщить.
– А, да, верно, – бес вытащил платок и стал протирать пенсне. – Спасибо, Селестина. Нож, господа мои, западноевропейского производства. Я беседовал с нашими кузнецами и они уверили меня, что и железо, и сам стиль исполнения кинжала, именно из тех земель.
– Посол хранцузский! – тут же вскинулся дед. – Де Бац ваш, окаянный! А то и с самим родственничком своим – Палычем!
Я вздохнул, а Маша только фыркнула.
– А послу это зачем надобно? – удивился Виторамус. – Я уже не говорю про нашего Иван Палыча.
– А и верно… – дед снова опустился на лавку. – Пойми их басурман, зачем они такое смертоубийство затеяли… Хотя… А вдруг они!.. Нет, вряд ли…
– Деда, успокойся, а? – попросил я и снова повернулся к Виторамусу: – Что-нибудь ещё?
– Работаем, Фёдор Васильевич, – развёл руками он. – Позвольте откланяться, дела.
– А ножик всё ж европейский, – протянул ему вслед Михалыч и задумчиво посмотрел на Машу.
– А вы меня разве ещё не вписали в подозреваемые, дедушка Михалыч? – удивилась вампирша. – Весь дворец в списке, а меня там нет… Обидно.
– А, кстати! – снова вскинулся дед, но под моим насмешливым взглядом, опять опустился на лавку, что-то обиженно бормоча себе под нос.
– А Тиша с Гришей тоже в списке есть? – продолжала издеваться Маша.
– Ладно, хватит вам, – я удержал деда за руку, уже потянувшего из сумы топорик. – Нашли время.
– Да-да, месье Теодор, – подхватила Маша, – у нас столько дел накопилось, а дедушка тут со своими глупостями…
– Не надо дел, – застонал я. – Ну, что ещё?
– Английские и испанские банкирские дома прислали своих представителей к вам, мсье Теодор.
– Прямо ко мне?
– К Государю, – поправилась вампирша. – Просят дать разрешение на открытие у нас филиалов своих банков.
– Гони их на фиг, – отмахнулся я. – Знаем мы этих проходимцев, кредитов льготных наобещают, а потом не расплатимся. Мигнуть не успеем, как всю страну в долговую яму загонят.
– А ты не спеши, внучек, – оживился внезапно дед. – Банки енто дело ой какое хорошее!
– Чем же это? Или ты молодость вспомнить решил? По сейфам соскучился?
– А чего нет, Федь? – горячо зашептал дед. – Пусть открываютси, а мы через полгодика, как жирок накопят их и того!
– Да ну… Мы что, бандиты какие?
– Ну а кто ещё? – удивился дед. – Как есть бандиты.
– Да ну тебя…
– Банки – это престижно, – вступилась за деда Маша. – Цивилизованно. И, в конце концов, Теодор, жалко вам что ли? Пускай дедушка порезвится. Кричать меньше будет да казне прибыль.
– Вот вы… Ладно, один банк пусть открывают.
– Аглицкий! – поспешно уточнил Михалыч. – Помню я, как ишо в…
– Потом расскажите, дедушка, – прервала его Маша. – Шум большой с улицы идёт, Змей наш кушать требует.
– Ура! Наши из Англии вернулись! – обрадовался я.
– А уж как я рада, мсье Теодор. Наконец-то смогу своими делами заняться.
– Опять в карете со своим Шарлем на речку поедешь? – понимающе кивнул дед.
– Не всем же в ступе над лесами фланировать? – парировала вампирша.
– А вот и царь-батюшка соизволили нас встретить! – заорала средняя голова Горыныча, отрываясь от говяжьей туши, аккуратно брошенной на плиты Дворцовой площади. – С уважением, значится к труженикам и ценным специалистам!
– Не ори, – поморщилась правая голова, – дай покушать спокойно.
– Ваше Величество, – поклонился мне Гюнтер, – ваше приказание выполнено, можете раздавать награды.
– Молодцы! – искренне порадовался за них, за себя и за эльфов я. – Рассказывайте!
– Посторонние не помешают? – повел глазом дворецкий в сторону столпившихся любопытных придворных.
– Донт вори, государь-батюшка! – пропищала, вытянув шею левая голова, набирая побольше воздуха в лёгкие. – Ноу проблем! Сейчас по бездельникам зе файрболлом зафигачу!
То ли бездельники хорошо английский знали, то ли по контексту догадались, но уже через пять секунд на площади остались только царь-батюшка и особо приближённые лица.
– Ну, рассказывайте, – чуть не подпрыгивая от нетерпения, попросил я.
– Шли мы лесами тёмными… – начала было правая голова, но, покосившись на внезапно возникший топорик в руке Михалыча, пробурчала: – Пусть дворецкий доложит, а мы пока покушаю.
– Мы, Государь, – снова поклонился мне Гюнтер, – решили сразу к центральной местной власти обратиться, справедливо посчитав, что с какими-то там баронами нам разговаривать не по чину…
– Эт, точно, – рыгнула вонючим дымом средняя голова.
– Фу! – сказали хором я, дед и Маша.
– Никакой культуры, – согласилась левая голова. – Джентльмен, блин!
– Где вы там в Англиях культуру увидели? – удивилась правая голова.
– Горыныч! – опять хором завопили мы. – Дай же Гюнтеру рассказать!
– Ой, да и пожалуйста, – обижено вгрызлась в тушу средняя голова.
– Па-а-адумаешь… – в тон ей, только более пискляво протянула левая.
– А мы старались, – буркнула правая, – вкалывали…
– Крылья поистрепались до полного изнеможения! – завыла левая голова.
– Ну хватит уже, Горынюшка, – врезала Змею хвостом по хребту Горыня. – Осерчает батюшка и с кормового довольствия снимет.
– Отличная идея,– кивнул я. – Спасибо, Горыня.
– Для вас, царь-батюшка, всегда рада стараться, – потупила глазки Горынычева подруга.
– Подлиза, – пробурчал тот, но всё же умолк.
– Давай, Гюнтер, – вздохнул я. – Есть, кстати, не хочешь?
– Попозже, Государь, – откашлялся дворецкий и продолжил: – Змеи наши даже подпалить ничего не успели, так только, приветственный салют в честь королевского двора дали, а государь английский Хьюберт II, уже со всей свитой нас из дворца встречать выбежал. Встретили нас торжественно, уважение оказали по первому разряду, урона чести вашей, Государь, не выказали, грех жаловаться.
– Ну а то, – буркнула средняя голова.
– Спалили бы там всё на фиг, – поддержала её левая.
– Цыц! – зашипела на них правая. – Ещё и правда с довольствия снимут…
– Знай наших, – одобрительно кивнул Михалыч. – Рассказывай дальше, милок.
– Международную обстановку мы им пояснили, – продолжил дворецкий, – приоритеты наши обозначили, а когда Змеи пошли погулять над городом, крылья размять, так сказать, то Хьюберт этот тут же велел королевский Указ издать, вот, извольте ознакомиться, Ваше Величество, – он достал из-за отворота своего сюртука свиток и протянул мне.
– Издеваешься? – я развернул бумагу и наморщил лоб, пытаясь сложить из красивых, но совершенно нечитаемых готических букв хоть какие-то знакомые английские слова.
– А ну-ка, внучек, – протянул дед руку к свитку, – дай-ка, тряхну стариной.
– Не трудитесь, дедушка Михалыч, – опередил его Гюнтер, – я и так вам всё расскажу. Король английский Хьюберт II в надежде на дальнейшую дружбу между нашими государствами, милостиво дарит лорду Захарову поместье Бассетшильдское, коим он, то есть – вы, Государь, можете распоряжаться по своему усмотрению.
– Федя теперь у нас барон, – льстиво пропищала левая голова. – Классно, Федь, да?
– Барон, блин, Бассетшильдский, – уточнила средняя голова.
– Мы старались, – скромно подтвердила правая. – А вы на нас…Эх…
– Ну и зачем мне эти хлопоты? – вздохнул я. – Просто не могли договориться, чтобы Хьюберт этот тому барону мозги вправил?
– Ну, вот, – тяжело вздохнула левая голова.
– Ага, – пыхнула дымом средняя.
– А мы вкалывал, – горько протянула правая, – недоедали, недосыпал, а он…
– Просто – никак не возможно, Государь, – ответил Гюнтер, не обращая внимания на вздохи Горыныча. – Барон этот, как вам справедливо заметил Алиллортаэль Третий – форменная скотина. Мало того, что короля своего и в грош не ставит, так ещё и обладает многочисленными друзьями, готовыми поддержать барона и хорошенько поразвлечься во время бунта против государственной власти.
– Баронская вольница, – кивнул головой Михалыч. – Знакомое дело.
– Дела… – поддерживая народные традиции, полез я пятернёй в затылок. – Это мне теперь не только за поместьем приглядывать, но ещё и с бароном этим разбираться?
Горыныч укоризненно фыркнул, положил головы на мрамор и попытался прикрыть их лапами, а когда не получилось, снова выпрямил шеи и стал демонстративно и гордо пялиться куда-то в сторону.
– Мы обо всём позаботились, Государь, – успокоил меня Гюнтер. – Теперь только один барон Бассетшильдский существует – вы.
– А?
– Мы со Змеями сразу же полетели к этому барону, – пояснил он.
– И совсем он не вкусный, – вздохнула Горыня. – Я даже, извиняюсь, половину обратной дороги икала.
– Сама же просила: «Дайте мне, дайте попробовать!», – проворчала правая голова Горыныча.
– Ну я же не знала… – опять вздохнула дракониха.
– Сожрали змеюки барона! – захекал Михалыч.
– Э-э-э… – я ошарашено потряс головой, пытаясь переварить услышанное. – Так я теперь что, английский подданный?
– Что вы, Государь! – замахал руками Гюнтер. – В Указе специальная приписка есть: ваши владения теперь являются территорией нашего посольства в Англии, правда, только на время вашей жизни. По наследству права на землю не передаются.
– Будет теперь у нас кусочек Руси в Англиях, – смахнул несуществующую слезинку дед. – Берёзки посадим, баб будем вечерами хороводами гонять…
– А мне теперь ещё и поместьем этим руководить? – немного успокаиваясь, проворчал я. – Чтобы не растащили по брёвнышкам на личные нужды?
– Ну, Теодор… – вздохнула Маша.
– Аки дитя малое, – поддержал её дед. – И как тебе, внучек, только доверили государством командовать?
– Управляющего назначите, Государь, – пояснил Гюнтер. – Будете раз в год от него доклад и мешок с налогами принимать и всё.
– А, тогда ладно, – совсем успокоился я. – Надо будет среди бесов подходящую личность подыскать… Стоп. А друзья эти баронские? Ну, которые против короля готовы пойти?
– Какие ещё друзья? – хихикнула левая голова Горыныча. – Нет никаких друзей, Федь.
– Нет, ну может где по окраинам и остались, – поправила её средняя голова, – мы так далеко залетать не стали.
– Вёрст на пятьсот вокруг территорию от друзей зачистили и всё, – подтвердила правая голова.
– И они тоже не вкусные, – икнула Горыня и стыдливо прикрыла пасть лапой. – Извиняюсь…
– А это ещё что? – я обернулся на шум, раздавшийся метрах в тридцати от нас, где десяток бесов с увлечением тузили друг друга. – Аристофана на вас нет!
– Обойдёмся и без Аристофана твоего, внучек, – дед, покачивая топориком, направился к месту потасовки.
– Так что, – я опять повернулся к Гюнтеру, – Алика можно порадовать?
– Как будет угодно Вашему Величеству, – поклонился он. – Земли там теперь ваши, эльфам притеснения чинить некому. Уже.
– Молодцы! – я развёл в стороны руки. – И Змеи наши отлично поработали, и ты, Гюнтер, на славу потрудился! Премии вам гарантирую!
– Обнимемся, Государь? – шагнул ко мне дворецкий.
– Но-но! – я поспешно завёл руки за спину. – Премией перебьёшься!
– Тогда, позвольте отлучиться, Государь, – томно произнёс Гюнтер. – Мне ванную принять надо после дальней дороги…
– Без подробностей! – прервал я его. – Иди, конечно. И ты, Горыныч, бери свою подругу и до утра можете быть свободны. Благодарю за службу!
– Рад стараться, Ваше Величество! – рявкнул он тремя головами сразу. – А за премией когда зайти?
– В бухгалтерию, – отмахнулся я.
– А мне бы ситца разного на платочки, – застенчиво прошептала Горыня.
– Пойдём, ласточка моя, – не дав мне ответить, Горыныч погладил её хвостом по спине. – После бухгалтерии – сразу на рынок.
– Поздравляю, господин барон, – хихикнула Маша, когда наши дипломаты разошлись по своим делам.
– Спасибо, – буркнул я, поворачиваясь к бесам. – Ну, что там у Михалыча?
Дед уже возвращался к нам, а за ним вприпрыжку следовал один из бесов. Другие же драчуны, понурив рожки, плелись к лестнице.
– Вот, внучек, – указал дед на беса, подойдя к нам, – знакомься – твой новый управляющий, славный бес Навсифой.
– Царь-батюшка, – поклонился бес. – Не извольте беспокоиться, всё сделаем в лучшем виде.
– Хм-м… Вообще-то, я хотел с Аристофаном посоветоваться, – протянул я.
– Тебе бес поганый лучше мудрого дедушки насоветует?! – вспыхнул Михалыч. – Ой, внучек, не гневи меня, не доводи до крайности и прокисания всей сгущенки!
– Да что ты так завёлся? – удивился я.
– Вы, Теодор, лучше спросите, – хихикнула за спиной Маша, – сколько дедушка Михалыч с этого беса за протекцию слупил?
– А тебе зачем знать – сколько? – прищурился Михалыч. – Твоей доли там нет, девонька!
– Деда, ну ты чего? – вздохнул я. – Опять взяточничество?
– Да тьфу на тебя, внучек! – обиделся он. – Демократические выборы, понимать надо! Как я тебе претендента на такой важный пост определю? По выжившему после драки? Мы же не дикари какие!
– Кто больше презент преподнесёт дедушке, – снова хихикнула Маша, – тот и станет управляющим.
– А что не так? – удивился Михалыч. – Взнос на текущие расходы нашей славной Канцелярии.
– Сегодня же вечером занесу! – поклялся бес, приложив лапки к груди.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.