В двери послышался стук. Рауль Маноло ждал гостей.
–Проходите-проходите, пожалуйста! – пригласил он вошедших парней. В ратуше рядом с вождем как всегда были его заместители. Но в этот раз здесь присутствовал еще один человек – его младший сын Сантьяго. Проводив гостей к столу, Рауль предложил им выпить. Портной собрался согласиться, но Ганс вмешался в разговор и попросил вместо алкоголя налить им горячего чаю, если таковой имеется. Ему не хотелось, чтобы его друга посчитали жалким пьянчужкой. Портной не стал сильно сопротивляться.
Вождь интересовался, как идут дела у друзей и о чем сейчас вообще толкует народ. Но было очевидно, что это лишь прелюдия.
–Вы ведь не просто так нас сюда пригласили, ведь так? – перешел к делу Портной.
–Да!.. да.., – задумался на мгновенье Рауль Маноло, опустив глаза и нервно постукивая по столу указательным пальцем.
–Говори уже, отец, нет времени на раздумья! – вставил нетерпеливый Сантьяго Рауль Видэл.
–Погоди, сынок! Дай собраться с мыслями, – ему тяжело было говорить. – Вам, полагаю, известно, что утром от нашего поселения отправилась экспедиция под предводительством моего сына Родриго. По одной простой причине связи с ними мы не имеем – нет специальной техники, благодаря которой мы могли бы управлять спутником. Ни у кого теперь нет этой техники. – Ганс, имеющий представление о подобных вещах, одобрительно кивнул. – Дальняя точка, с которой мы наладили коммуникации, – продолжил Рауль Маноло, – находится в Каире. И мы знаем, что около двух месяцев назад они должны были достигнуть столицы Египта и выйти на связь. Но никто на связь не вышел. В прошлые разы такого не случалось. И Родриго, и другие участники прекрасно понимают, что существует точка невозврата. Если они не уложатся в срок и не повернут вовремя обратно, им грозит неминуемая гибель в суровых условиях ночи. И даже если они найдут себе временное убежище, у них попросту не хватит провианта, чтобы существовать длительное время. И экономия здесь не поможет. Заготовить запасы тоже вряд ли успеют, далеко не везде земли настолько богаты, как здесь.
–К чему вы клоните, вождь? – уточнил Портной.
–Кажется, я знаю, к чему! – снова влез Ланге. – Мы отправляемся на их поиски?! – с ликованием предположил наивный чудак.
Рауль Маноло опустил голову. Играющие желваки выдавали его глубокие переживания.
–Ганс прав?
–Да, прав! – ответил за отца Сантьяго. – И если не согласитесь вы, я пойду один!
–Сейчас же прекрати, Сантьяго! Эти ребята ничем не обязаны ни нашей семье, ни тем людям, чьи родственники ушли с Родриго! Нельзя ставить человека перед фактом. Ты ничему не учишься!
–Прости, отец!
–Ганс прав… – недоговорил Рауль Маноло. – Простите, пожалуйста, моего сына за нетерпение.
–Но почему вы просите именно нас? – поинтересовался перевозбужденный Ланге.
–Не вас… Тебя, – вождь пристально взглянул на Портного. – Я знаю о твоем прошлом. И о твоем горе…
–Причем здесь это? Вы ничего обо мне не знаете, не хитрите!
–Ты – сирота. После средней школы тебя поставили перед выбором: либо обучение швейному ремеслу, либо армия. Ты выбрал первое. Портной – это твое прозвище, которое ты придумал себе сам. Вероятно, для того, чтобы похоронить того человека, который скрывается за ним. Ты повстречал девушку, которую звали …
–Довольно! – ответил Портной. – Мое прошлое вас не касается! Разговор окончен! Я ухожу! – нервно поднявшись со стула, сказал он.
–Пожалуйста, постой! Ну, кого еще я попрошу… Кто еще сумеет выжить там, где ничего нет? Жизнь с детства тебя к этому готовила. Ты не будешь рисковать без надобности. А большинство живущих здесь даже представления не имеют о том, что делать, если закончилась питьевая вода, и как быть, если дневной паек не успокаивает аппетит.
–Но зачем мне спасать вашего сына? Если вы не знали, я скажу – он редкий кретин!
–Это не так. Мой мальчик, может, местами и резковат, но в глубине души он неплохой человек. Просто он запутался. После смерти матери… он во всем винит меня… – сказал старик и тяжело прикрыл глаза рукой.
–Перестань, отец, не мучай себя. Ты ни в чем не виноват, – обняв отца, сказал Сантьяго. – Родриго просто дурак!
Портной остановился. Совесть не позволила ему уйти.
–Для тебя это может стать возможностью заявить о себе! – добавил Маурицио.
–Что?! – скривился Рауль Маноло. – Что за ерунду ты несешь, Каррера! – повысил он голос на своего зама.
–Ну, вот опять! Ты никогда меня не поддерживаешь, Рауль, – нервно почесывая свою аккуратно выбритую бородку, обиженно ответил тот.
–Дело не в поддержке! Твое заявление неуместно, поэтому я и сделал замечание.
Тут в заместителе проснулась гордыня:
–И отчего же оно неуместно?
–Что значит твоя фраза «заявить о себе»?! Я не прошу его этого делать. Я прошу человека попытаться спасти моего сына и тех людей, которых он ведет за собой. Это не шоу талантов и ни о чем заявлять здесь не нужно!
Каррера оскалился и поднял удивленно брови.
–Ты выставляешь меня каким-то бездушным существом! А я лишь намекнул парню на то, что по возвращении ему больше не придется штопать одежду, и он сможет заняться действительно достойным делом.
Рауль Маноло и вовсе опешил от этого выпада. «И подобное заявляет мой первый зам?!» – подумав про себя, разочарованно прикрыл он глаза и принялся массировать переносицу.
–Вот как?! То есть ты не считаешь его работу достойным делом? – теперь уже яростно вступился он за Портного.
–Он мог бы войти в совет и решать вопросы городского масштаба. Это более ответственная и важная работа, – намекая вождю на то, что с их стороны это лишь хитрый ход, подмигнув, сказал Маурицио Каррера.
Вождю изначально не понравилась эта идея. Он был категорически против такого подхода.
–А знаешь… – обманчиво завернул вождь. – Вообще-то я с тобой НЕ согласен! Лично я считаю, что именно такие мастера, как Портной и Ганс Ланге, решающие бытовые проблемы да работающие над развитием коммуникаций между поселениями, и имеют настоящую ценность, а вот насчет тебя я уже что-то не уверен… ты только и делаешь, что заявляешь о себе! Не надоело, Маурицио?
–Я больше не намерен терпеть унижения в свой адрес! – темпераментно заявил заместитель. – Все, я ухожу!
Рауль Маноло ничего не ответил. Лишь, прикусив нижнюю губу, с огорчением отвернулся в сторону. Ему было невозможно противно и дико стыдно за такое лицемерие со стороны своего подчиненного.
–Стойте! – остановил уходящего Маурицио Портной. – Хорошо! – спустя мгновение заключил он.
–То есть ты согласен? – воодушевился вскочивший со стула вождь.
–Да, я согласен.
–Да! Мы пойдем и спасем их! – обрадовался Ланге.
–Ты никуда не идешь! – охладил его пыл Портной.
–Это еще почему?
Портной ничего ему не ответил, а снова обратился к вождю:
–У меня есть свои условия. Во-первых, я сам собираю команду, во-вторых, не даю никаких обещаний: вообще мало верю в успех этой кампании, в-третьих, вы должны пообещать, что присмотрите за Гансом и сделаете все, чтобы он остался в Западной Пальмире, ну, и, наконец, в-четвертых, если мы не вернемся в оговоренные сроки, не нужно отправлять повторных экспедиций. Ведь то, что повторяется дважды, обязательно повторится и в третий раз.
На этот раз отправка экспедиции держалась в строжайшей тайне. И в отличие от «Искателей Света Пальмиры» этих можно было окрестить скорее «Спасателями Света Пальмиры».
Портной лежал на кушетке, положив руку под голову, а его пес, Рыжий, устроился рядом.
"Что же мне делать, дружок? Что же делать?" – почесывая за ухом Рыжего, проговорил Портной. Только сейчас он ощутил всю ответственность за свое решение. Он ведь не хотел отсюда уходить. И не смерти он боялся, а того, что приключение захлестнет его с головой и он навсегда позабудет то, что так печально отпечаталось в памяти. Он привык страдать, но привык страдать именно здесь – в Западной Пальмире.
Ланге ворвался в комнату без предупреждения:
–И что это значит: "Вы должны пообещать, что присмотрите за Гансом?" – кривляясь, процитировал он Портного, – Почему это Ганс не может отправиться с тобой?
Портной поднялся с кровати и подошел к рукомойнику. Надавив снизу на поднимающийся клапан, он задумчиво набрал в ладони чистой воды, умыл ею лицо и, наконец придя в себя, сказал:
–Потому что не умеет держать язык за зубами!
–О чем это ты?
–Не стоило рассказывать о нас с Викторией вождю.
–С чего ты решил, будто это я?
–Больше некому! Разве что Рыжему, – спокойно ответил Портной. Он больше никому в Западной Пальмире не рассказывал о своей личной жизни: только этим двоим, и один из них – пес.
–Черт. Ну, прости! Зато благодаря мне ты теперь сможешь стать настоящей звездой в городе. Поздравляю! А как же я? Это несправедливо! – как-то беспомощно и растерянно огрызнулся Ганс Ланге.
–Ты… никуда… не идешь! – отчеканил Портной и вытер лицо полотенцем. Здесь не было места принципиальности, просто упрямому Ланге по-другому не объяснить, что он должен остаться в поселении, хотя бы ради того, чтобы позаботиться о Рыжем. Младший сын вождя – Сантьяго – тоже мечтал отправиться на поиски брата, но отец настоятельно запретил ему даже думать об этом. Парень был молод, горяч и безрассуден, как и любой девятнадцатилетний мальчишка. Благородные помыслы здесь были неуместны: отец мог потерять и второго сына. Сантьяго это понимал и, в отличие от старшего брата, жалел отца и заботился о нем. Ведь скорбь не только по жене, а теперь еще и по пропавшему сыну, разрывала сердце уже немолодого Рауля Маноло день ото дня, не давая возможности затянуться старой ране.
–Ну, ладно! – хитро прищурившись, раздраженно заключил Ганс.
–Звучит как угроза! – усмехнулся Портной.
Развернувшись, Ланге выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. Ему было досадно, что лучший друг из-за какой-то, как он считал, мелочи, перестал ему доверять. Ганс в силу своего возраста был весьма импульсивен. Вообще в двадцать три года мало кто пытается углубиться в занятия самоанализом. Проще обидеться, вспылить, накричать, хлопнуть дверью, а не понять, что причина ни в ком-то или чём-то, а в тебе самом. Обычно, чтобы успокоиться, он шел к себе в мастерскую, запирался и принимался разбирать механические устройства. Так он справлялся со стрессом. Еще в том мире, где существовали клиники, у него были проблемы с нервной системой. Раньше достаточно было выпить таблетку, чтобы прийти в себя, но теперь найти пилюли было непросто, поэтому он нашел им замену – в ковырянии среди шестеренок и микросхем. Надев свои нелепые круглые очки, он мог часами просиживать за изучением электронных приборов. Но на этот раз он настолько рассердился, что забыл о мастерской, а взял припрятанную под матрацем бутылку водки, которую не переносил на дух, и отправился к Сантьяго. Два товарища по несчастью. Два неисправимых авантюриста, которым выпал шанс отправиться в путешествие, но… они и его упустили.
Ганс знал, где отыскать младшего сына вождя. Тот часто вертелся на баскетбольной площадке. И в то время, пока для Ганса личным психологом выступала мастерская, для Сантьяго им служила площадка. Но на этот раз психологом должно было стать ни что иное, как алкоголь.
–Эй, ты! Бросай уже мяч! Пойдем напьемся! – крикнул Ланге из-за сетчатой ограды площадки, где Сантьяго играл с друзьями в баскетбол. «Я пошел… Мне пора!» – отбросив мяч, ответил он на их возмущенное: «Куда ты?! Мы же только начали!»
Юный испанец лишь махнул рукой, давая понять, что сейчас ему не до них.
Они с Ланге присели на свободную скамейки. Перед их взором во всей красе предстала пылающая в вечернем алом солнечном свете Западная Пальмира. Солнце отражалось от множества белых стен, но уже вовсе не ослепляло.
–Ты же вроде не любитель выпить? – задал вопрос Сантьяго Рауль Видэл, захмелев от одного запаха неохлажденной водки.
–Да повод появился, – намекнул Ганс. – Мы же договаривались, что если я приведу к вам Портного, то отправлюсь в путешествие вместе с ним? – возмутился Ланге.
–Да я и сам думал, что отец доверяет мне настолько, чтобы отпустить со спасателями. Но нет. А ты же знаешь, что я не могу его беспокоить – у него ведь больное сердце. Если бы он отпустил меня, я бы попросил отца убедить Портного, чтобы он взял и тебя. Ну, а так… у меня просто нет власти, и со мной никто не считается.
–Это да. Вот же черт его дери, этого обидчивого Портного с его закостенелыми секретами.
–Зачем ты так говоришь? Он же твой друг!
–Да, друг… но иногда он выводит из себя этой своей загадочностью и скрытностью. Я понимаю, что его история весьма трагична и печальна, но этот чертов астероид Апофис у каждого из нас отобрал близких, и никто этого не скрывает, а, наоборот, люди стараются выговориться, чтоб стало полегче, что ли. И никто их за это никогда не осудит.
–Послушай, нельзя быть таким категоричным, как ты. Насколько я понял, до Виктории у него вообще не было близких людей, а катаклизм отобрал и ее. Это, как минимум, сложно. На его месте мне тоже было бы непросто с этим справиться.
–Я вовсе не отрицаю злой участи, выпавшей на его долю. Просто хочу, чтобы он отвлекся от всего этого. И для этого ему необходима встряска, авантюра. Ты так не считаешь?
Испанец кивнул в ответ:
–За тебя! Ты отличный друг, хоть и немного болтливый.
Ланге легонько стукнул его в плечо, и, поблагодарив, сделал глоток прямо из горла бутылки. Водка следом полилась обратно.
–Ха-ха! – загоготал во весь рот Сантьяго. – Дилетант! Смотри, как надо! – одним глотком он опустошил треть бутылки.
–По ходу, это у вас семейное, – откашлявшись, съязвил Ганс.
–Не бойся, я научу тебя пить, чтобы ты не оконфузился перед Зоей Скаврон! – ехидно улыбнувшись, покосился он на Ланге.
–Э-э-э… постой! А ты откуда о ней знаешь? – удивился тот.
–Чудак! Об этом знают все. Ха!
–Да ну! Так заметно?
–Конечно! Знаешь, как в Пальмире уже поговаривают о парне, который без ума от какой-нибудь девушки – «Втрескался, как тот немец в полячку!» И эта метафора появилась именно благодаря тебе. Ха!
–Ничего себе! А я и не знал, – удивился Ланге. – А как ты думаешь, у меня есть шанс?
Сантьяго ухмыльнулся:
–Конечно! Иначе и быть не может. Вон ты какой обаяшка! – потрепал он его по лохматой кучерявой голове.
–Эх! – размечтался Ганс. – Это все хорошо, но что же нам делать дальше, дружище? Сейчас, через пару недель, Портной с экспедицией отправится на поиски Родриго, а мы останемся гнить здесь. Какое-то бесцельное существование… – он настолько расстроился, что даже немного всплакнул.
–Ну, чего это ты расклеился! Прекрати! Отец не даст нам соскучиться, я тебе обещаю. Не хочу умничать, но мы уж точно сидим здесь не без цели, все мы – жители Западной Пальмиры.
Успокоившись, Ланге протер глаза под очками.
–Действительно, чего это я.
–Это не ты, это все алкоголь. Не переживай, Ганси, – по-товарищески назвал его Сантьяго, – все будет хорошо!
Как и планировалось, спустя 48 часов, в ратуше собрались те, на кого пал выбор Портного. Перед тем, как созвать всех на тайное собрание, он проделал тяжелую кропотливую работу. У него были конкретные представления о том, чем будет заниматься тот или иной участник кампании. И лишиться одного звена означало делегировать обязанности и ответственность на других членов экспедиции, что могло привести к перегрузке или провалу. Этого нельзя допустить. Он просто обязан быть убедительным. Перед ним стояли те, кто не должен был опускать руки даже в самой сложной ситуации. Это те люди, которым прежде всего должна быть небезразлична судьба участников пропавшей экспедиции – родственники и друзья, умеющие хоть что-то. Портной действительно верил в то, что любовь является самой могущественной движущей силой.
Вождь наклонился к Портному.
–Ты хорошо подумал? У меня есть на примете еще парочка профессионалов, которых при должном подходе можно запросто убедить, – тихонько обратился к нему Рауль Маноло, изучая собравшихся в зале ратуши.
–Других кандидатов я даже не рассматриваю! – заключил Портной, на самом деле не планируя отвечать настолько резко.
–Ясно! Тогда, если ты не против?.. – поинтересовался вождь, решив самостоятельно поведать людям о том, что их ожидает. Он попросил обратить на себя внимание и начал:
–Сеньоры, сеньориты, попрошу минуточку внимания, – обратился к собравшимся Рауль, сосредоточено сложив руки в замок. Когда народ притих, он продолжил. – Скоро наступит ночь. И мир снова погрузится во мрак. Мрак на улице – и тьма в сердцах слабых. Я не буду рассказывать долго о том, что ожидает тех, кто окажется за бортом – за стенами Западной Пальмиры, а сразу перейду к главному. Вы здесь для того, чтобы отправиться в путь вот с этим человеком, – он указал на Портного. – Это не просто прогулка. Ваша цель – найти пропавшую экспедицию, – беспокойство посеялось и зашелестело среди собравшихся в зале. Ведь большинству из них была небезразлична судьба Искателей. Они ожидали их скорого возвращения, а мысль об исчезновении сбила с толку. Никто не был готов к такому развитию событий. – Успокойтесь! – продолжил Рауль. – Я и сам где-то там потерял родного сына. Но еще есть надежда на то, что они живы, но по какой-то причине отстают от графика. И, тем не менее, времени ждать, когда они выйдут на связь, у нас почти нет. Если идти, то только сейчас. И мы поймем, если кто-то откажется. Эта задача крайне опасна, возможно, даже смертельно… поэтому у вас есть время, чтобы подумать. Но сильно не затягивайте с ответом. Время не на нашей стороне.
Народ зажужжал, словно мухи.
–Вы знаете, где меня искать, – сказал Портной и удалился. Его присутствие в зале больше не требовалось. А еще его обескуражило и буквально взбесило то, что люди, чьи близкие, возможно, сейчас в беде, сомневаются в том, идти ли им на риск ради них или, может, все же не стоит. Если бы он узнал, что есть хотя бы малейший, мизерный шанс спасти Викторию, то, не задумываясь, отправился бы на ее поиски хоть на край света. А здесь он вообще никак не связан ни с одним из участников, и, несмотря на это, согласился пойти. «А эти еще и сомневаются!» – возмущался про себя он.
Портной направился домой, чтобы начать подготовку к походу. Собирая необходимые в пути вещи, он постоянно возвращался к мысли, что сама идея похода абсурдна. Его смущал тот факт, что на бескрайних землях нового континента, даже на минимальный шаг отступившая в сторону экспедиция Родриго могла оказаться в совершенно непредсказуемых местах.
Сильно утомившись от бесконечного жужжания голосов в собственной голове, в разнобой твердивших «Да» или «Нет», Портной завалился на кушетку и сразу же уснул. И приснился ему странный сон. Это была уже знакомая маленькая комнатка, выделенная ему на втором этаже обветшалого Дворца Мондрагон, того, что находился на западе старого Сьюдада. Комната с уже привычной обстановкой: кушеткой слева от входа, под двустворчатым окном, обитым по периметру войлоком да полиэтиленом; стеллажом, дальше, в ногах, с книгами и портновским инвентарем; рабочим деревянным столом с бронзовой керосиновой лампой, над которыми расположилась откидная форточка, продырявленная в стене у самого потолка еще много веков назад и глядящая на самые припортовые дали, в которые превратились некогда прекрасные луга Андалусии. Форточка находилась прямо напротив двери, по правую руку от которой, в углу, стоял стул для вещей и рукомойник, опирающийся о стену рядом с платяным шкафом. И у Портного было ощущение, что он вовсе не спал, а так, лежал в полудреме и таращился в отсвечивающую на потолок приоткрытую форточку. Скрипнула дверь, и кто-то настолько пугливый, чтобы показаться, замер на месте, не рискуя войти с первого раза. Портной повернулся на правый бок, но подняться все-таки поленился. Дверь приоткрылась еще сильнее и, наконец, из-за нее показалась милое лицо девушки. Это была Виктория. Портной улыбнулся. Девушка прикрыла за собой дверь, подошла к нему и присела на кровать, рядом, взяв его руку в свою. Виктория что-то сказала, но совершенно беззвучно, воздушно, без голоса. Шевелились лишь ее чувственные пухлые губы, а накрашенные тушью ресницы легонько колосились от сквозняка. Но Портной все понимал. Лениво моргая, он видел, как в невнятной тягучей меланхолии Виктория раз за разом, повторяет ему одно и то же слово: «Идиии! Идиии! Идиии!». «Куда мне идти?» – поинтересовался Портной. «Туда!» – повернув голову в сторону форточки, указала ему направление Виктория. «Но там лишь вода!» – немного даже возмутился Портной, совершенно запутавшийся в веретене сновидений и реальных обстоятельств, отголоски которых слышались скрипучим фоном. «Не только! Нет! Не только!». Снова послышался стук в дверь. Громкий, настойчивый стук. «Открой! Открой сейчас же дверь!» – снова беззвучно, но в мыслях Портного, весьма грозно изрекла Виктория, после чего парень почувствовал, что картина в его глазах мутнеет. «Ни за что!» – ответил он, медленно покачав головой в водянистом, студнеобразном пространстве. «Сейчас же!» – сказала она, после чего Портной больше не смог удерживаться за зеленую нить забав подсознания и окончательно выпал из сна.
«Сейчас же открой дверь!» – прозвучал женский голос, уже совершенно иной, нежели тот, что слышал он в своем сне. «Да чтоб тебя!» – выругался парень. Впервые за долгое время ему приснилась Виктория, и ту, которая не дала ему шанса, хотя бы во сне повидаться с любимой, Портной готов был казнить прямо у порога.
Щелкнул шпингалет, и дверь отворилась. За ней была Зоя Скаврон. И она не дала парню возможности наброситься на себя, а, наоборот, сама сразу же, без прелюдий, перешла в наступление.
–Ты считаешь, что я не справлюсь? – уперев руки в бока, пристально посмотрела она в глаза Портному.
–Еще одна! Стучаться не учили? – поинтересовался он, окинув рыжеволосую полячку ленивым сонным взглядом.
–Не строй из себя дурака! Ты знаешь, о чем я.
Портной просто не подумал о ней, работая над списком тех, кто мог бы составить ему компанию в пути. Он даже не рассматривал ее, как потенциально полезный объект.
–Как ты узнала об экспедиции? – снова начав копаться в вещах, спросил Портной. – Никому верить нельзя, – пробурчал он себе под нос.
Казалось, полячка вот-вот заискрится от негодования и накопившегося электричества. Она подумала, что Портной руководствуется предубеждениями из-за того, что она всего-навсего девушка.
–А ты думал, мне не расскажут?! Тебе не стыдно? Там же мой парень… – напомнила она. – И я люблю его.
Портной нисколечко не поверил ее последней фразе. Он прекрасно знал, как звучит она из уст действительно влюбленного человека. А интонация полячки была фальшивой, посчитал он. И вообще он принял ее за очередную авантюристку.
–Вот и молись о том, чтобы мы их спасли. Ты, надеюсь, больше никому об этом не рассказала?
–Пока нет, но если ты не возьмешь меня с собой, то…
–Стоп-стоп-стоп! Это шантаж?.. Хорошо, пусть ты любишь своего парня, но какой прок от этого остальным? В дороге мне нужны солдаты, которые смогут держать удар. Извини, но такая хрупкая девушка, как ты, здесь, ну, никаким боком…
–Хрупкая?! Я умею охотиться. И если ты не знал, я – одна из лучших стрелков в Западной Пальмире, если кто-то не в курсе.
–Правда?.. Та-а-ак. Ну, ладно, у нас есть две недели на подготовку, приходи на тренировку и прояви себя достойно, и тогда я, возможно, поразмыслю над твоей кандидатурой.
–Можешь уже добавлять меня в список! – задрала подбородок девушка и, пряча довольную улыбку, ушла, встряхнув своими длинными пышными кудрявыми рыжеватыми волосами.
Она чем-то зацепила Портного. Но он понимал, что такой ярый пыл может и навредить. Главное, чтобы она была сосредоточена на цели и не относилась к походу, как к веселой прогулке по пустоши, благодаря которой можно немного разбавить напиток обыденности свежим сиропом опасной одиссеи. В любом случае, Портной надеялся на то, что она – тот боец, который стоит потраченного на него времени.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.