… Валька тряслась на спине вирма уже битый час. Ничего не происходило интересного, да и не интересного тоже. Время двигалось вперед, как и версты, но все это словно застыло на одном месте. Валька устала, ей было скучно. И чтобы разогнать скуку она начала ворчать:
– Слышь, Колояр? К тебе, отрок, обращаюсь. Ты бы своему червяку стойки поменял с гидравлических на масляные, глядишь амортизировали бы лучше и не так трясло. А что? Колояр, ты ему умение открой «Мягкий ход», вторым навыком – «Мягкие сидения».
Колояр многое из того, что говорила Валька не понимал. И не пытался, он слегка задремал и сейчас находился в полуцарстве Сна (СОН – славянский бог сна. Был мужем ДРЕМЫ, сыном Велеса и Марены, отцом УГОМОНА и братом СОНЕ. Прим. автора). Спорить с Валькой он бы не рискнул даже бодрствуя, поэтому пропускал ее слова мимо ушей и помалкивал.
–… рей бы вырос твой червяк. Глядишь, пространства на спине стало бы больше. А то прекрасной даме некуда протянуть свои стройные, гладкие, длинные и красивые ножки… на которые кто-то даже не смотрит, – обиженно закончила тираду Валька и неожиданно переключилась на Ива. – Слышь, Ком, ты хоть изредка объясняй нам, куда мы премся, а то едем в неведении.
Ив буквально несколько минут назад вернулся из облета территории на своем Гугле, и теперь единорог шел не спеша впереди вирма Сивки. Ив отмалчиваться не стал, пора дать отпор несносной девчонке.
– Как ты меня назвала? Ком? Типа сокращенно командир? Смотри, я ведь могу и тебя переиначить. Будешь ты у меня не Валька, а Кирька (полный ник у Вальки – Валькирия. Если сокращать вторую часть, то можно получить и такой вариант. Прим автора).
– А, как к вам прикажете обращаться его божественное недовеличие?
– Ив.
– Хорошо, Сен Лоран, а юбочку ты мне от кутюр смоделируешь, чтобы я была еще краше и отличалась от всех?
– Ага, смоделирую и даже сошью. Из ежика, иголками внутрь.
– Да ну тебя, ты и такое можешь, садист недопедофильный. Я, можно сказать, сохну по тебе, а ты… по той, что не дает тебе, – Валька зыркнула на Айку, но не зло, а скорее изображая злость на лице. – А давайте жить вместе? Она будет старшая шведская жена – я младшая. Я согласна, а ты Айпад? Ой, Айка.
– Если, командир решит взять меня в жены, я подумаю над твоим предложением. А пока говорить не о чем, не муж он мне, – спокойно ответила Айка, чем еще больше подзадорила Вальку.
– Гляньте, люди-дварфы-домовые добрые, подумает она. А может я подрасту, причем скоро, Ив на мне и женится, а не на неписи какой-то. Вот тогда я тебя точно второй женой звать не стану.
– И такое может быть, – все тем же ровным голосом сказала Айка. Такой вариант Вальке было крыть нечем, поэтому досталось Митричу, который лукаво зырил на происходящее и прикрывал ладонью рот, но глаза выдавали его с потрохами, точнее – его улыбки. Этого оказалось достаточно.
– А ты, что любишься злыдень старый? Весело тебе? Вот напомните-ка, кто нам сапоги новые сточать обещался, а сделал только командиру? – Валька обратилась ко всем, пытаясь еще кого-то втянуть в спор. Безрезультатно. Никто не с ней связываться не желал. Но Валька не сдавалась – Трепло ты, а еще наставления делаешь, сам бы их выполнял… Да ну вас всех!!! Вы че, издеваетесь???
Последние слова прозвучали потому, что Митрич заржал в полный голос, уже не имея возможности сдерживаться, а его задорный гогот подхватили и остальные. Смех длился уже третью минуту, пока Ив не отдал команду: «Тихо!»
Каждый из отряда давно уже «сфотографировал» себе берестяную карту и наложил на карту системы. И хотя для большинства это ничего не проясняло, тем не менее, можно было хоть как-то ориентироваться.
Вот сейчас отряд находился в абсолютно безопасной точке, судя по карте (картам). Будь это «темное пятно» дубовой рощи, когда из-за деревьев в любой момент может вынырнуть…да мало ли что может, тогда бы была понятна осторожность командира. Но по середине чистого поля, где за редкими кустиками даже мышь бы не спряталась, ожидать подвоха не приходилось. Сплошное спокойствие до самого горизонта.
Но это лишь в том случае, если смотреть по плоскости, не ожидая атаки сверху. Нападения с неба и не последовало, зато из-под земли стали выходить полупрозрачные женщины. Кто-то из них в сверкающих белизной облачных нарядах, а кто-то, как противоположность – в черных, траурных покровах.
Девы появились явно по своим делам и на команду Ива не обращали внимания. Но это на расстоянии, а что будет, стоит приблизиться к ним? Одному, Велесу, известно, а может, и другим богам, но только не отрядовцам.
А идти к ним придется, так как путь лежал именно через то место, в котором они проявлялись. И с каждой секундой из становилось все больше и больше. Белые женщины встали в хоровод и что-то пели веселое. Черные жены шли по кругу в затылок друг другу и уныло тянули плаксивое.
– И что это за чудо-чудое, диво-дивное? – по инерции болтая, игнорировала команду Ива Валька.
– Божетымой, – одним словом прошептал Митрич. – Это же невесты…
– Тех, кто в светлом – в ЗАГС позвали, а кто в темном – нет? – не унималась девчушка.
– Не знаю, что такое загыссс (Митрич произнес незнакомое слово звуками), но понимаю, что снова насмехаешься. А сейчас не до смеха. Это страшные создания.
– Рассказывай, – подбодрил домового Ив, подошедший к остальным, уже спешившимся с вирма. Самого червя Колояр убрал в пестень. Хоть отряд в большинстве своем соблюдали тишину, Сивка своими размерами сводил эти усилия на нет. – Пока ведешь рассказ, может все само собой рассосется, то есть образумится.
И Митрич рассказал вот что:
«Невесты, тако же кличутся женами – белыми або черными. Некогда молодые девушки были убиты своими женихами или завистницами погублены, а кто-то и руки на себя наложил. Или же детей нежеланных умертвил», – домовой вытянул палец вверх, показывая, что на этом деянии особый акцент нужно сделать. – «То черные невесты. Белые же жены – умерли в родах, когда производили на свет нагулянных на стороне детей. При муже или до свадьбы. То не было особым грехом. А вот, когда блудница и отца своего дитяти назвать не могла, за это наказывали.
И тех и других после Калинового моста захватывала нечисть. Но к Вию не отсылала, а пристраивала пребывать в особых заколдованных местах – недрах земли, где есть подземные замки или сокрытые клады с несметным количеством золота или драгоценными каменьями».
В этот момент у некоторых в глазах зажегся огонек жадности. Больше всех он горел, аж чуть не дымил, в очах дварфа, который уже подсчитывал, куда потратит золото и что сделает из самоцветов.
«Тока бессмысленные те клады. Не потому что прокляты и до добра не доведут, а потому что прокляты так, стоит их на свет белый вынести, как золото в песок превратится, а яхонты и смарагды, да простите меня за слова эти – в говно обратятся. Только перемажешься и не более.
Но невесты стерегут именно богатства. Ибо, кто его ведает, может и сыщется такой умелец, что не даст пропасть богатству, и сохранит его в истинном виде. Вот они те клады и стерегут, но ждут своего избавителя, что придет и уничтожит колдовство нечистое».
– И, как его уничтожить? – поинтересовался Один.
– Известное дело, пройдя испытание. Трудное.
– Конкретизируйте, ваше мудрокладезное народное величество, – съязвила Валька. – Али скажешь, не ведаю?
– Отчего же, знаю и ведаю…
– Так говори уже, – рявкнул от нетерпения Нарви. Понять дварфа было можно, он только что узнал смысл слова «облом». – Тянешь кота за яйца.
– К каженному из нас подойдет дева, она сама выберет себе жертву. На цвет одеяния не глядите, добра, что от светлых, что от черных не сыщите. Вот она подойдет и возьмет его за руку, поведя за собой. Противиться нельзя, но нужно хранить во время испытания гробовое молчание, чтобы не приключилось. Справится проверяемый, тогда невеста его в губы и поцелует, тем самым, снимая с себя проклятие, а его проведет по дороге только туда, куда ему и надлежало идти.
– Хм, и нас с Айкой тетки поведут? – спросила Валька.
– Само собой, – отвечал домовой.
– И целовать в губы будут?
– Будут… – подтвердил Митрич, на что Нарви сплюнул, а Колояр поморщился.
– Прикольно! Вот интересно только, с языком или без? – добила всех девчушка своими широкими сексуальными границами, на что Нарви сплюнул повторно…
После плевка Нарви, Валька крикнула невестам:
– Ну что красавица незамужние, встречайте гостей!
Митрич поморщился, а Ив покачал головой в знак неприятия действия Вальки. Он все еще надеялся, что ситуация «рассосется». Теперь, после выкрика сыщицы и того, что на отряд полупрозрачные черные и светлые жены обратили внимание, рассчитывать на подобный ход вещей уже не приходилось. Но что сделано, того не вернуть.
– Пошли уже знакомиться и смотреть, что из этого выйдет, – сказал Ив и направился в сторону хороводов, остальные посеменили за ним.
Жены остановили танец, и сейчас глядели на приближающихся гостей, нарушивших своим появлением ход какого-то ритуала. Но неудовольствия или других эмоций у существ не было, кроме изначальных: светлые улыбались, темные – плакали, но теперь беззвучно.
Когда группа подошла к месту хороводов, навстречу к ним поплыли фигуры. Удивительно, но всем достались женщины в светлом, кроме Ива и Айки. К ним подплыли девицы в саванах. Не было произнесено ни слова, просто красавицы (и не очень), не касаясь ногами земли, пролеветировали к своим, назовем их «подопечными», и молча взяли за руку. После этого у каждого из отрядовцев началась новая жизнь на время испытания.
…Колояр снова и снова обращался в волкодлака. Это происходило по мимо его воли. Вот он идет по городскому рынку, чтобы купить подарок маме. Она давно хотела новый платок, но жалела на себя денег. А сыну было не жалко, он очень хотел увидеть улыбку радости на устах Миланьи и услышать от нее: «Совсем ты у меня взрослый». Но неожиданно, уже фактически дойдя до торгового ряда, началась трансформация. Тело выкручивало, каждый сустав пытался вырваться из положенного ему места, чтобы встать на другое. Но самым ужасным было не это, а то, как люди смотрели на него. Их на долю секунды парализовал ужас, а затем они в страхе начали разбегаться. Вот стражники, рванувшие на крики толпы, увидев монстра, остановились, вытащили оружие, сдвинули щиты и стали теснить волкодлака. К рядам щитоносцев спешили копейщики, сейчас они загонят зверя в угол и проткнут его. Колояру захотелось вопить, что он не желает никому зла, что скоро он снова станет человеком и уйдет отсюда. Но крик не вырвался из глотки, часть сознания помнила, что нужно молчать и не произносить ни слова. В противном случае можно навсегда остаться в мороке…
… У Митрича горел дом нового хозяина. И снова причиной тому стал лишний стакан браги. Окосевший домовой решил развести очаг и подогреть ужин, чтобы встретить Ива. Лучина занялась споро, горела ровно, и Митрич уже подносил ее к аккуратной стопке дров, сложенной в печи. Но затем его предательски качнуло, он не удержал равновесия и завалился на бок, выронив горящую лучину. Та не просто выскользнула из рук, а отскочила от пола, не погаснув. Жарки языки пламени нашли где-то солому, и она занялась, распространяя огонь выше. Вот он уже сжирает занавески, которые Митрич только вчера повесил после стирки. А затем гигантский «петух» начинает «клевать» потолок и стены…А Митрич не может подняться. Он испытывал беспомощность, наливавшую его сердце горечью так, что хотелось кричать!!! С другой стороны часть сознания понимала, что сейчас они далеко от дома и все происходящее – иллюзия. Поэтому крик так и не прозвучал…
… Айка тонула. Ее тянул кто-то вниз омута. Попытки вырваться не приносили результата. Нечто крепко вцепилось в лодыжку и тащило на глубину. Было невыносимо страшно. Жутко не хотелось гибнуть вот так, глупо и без цели. Вода еще не добралась до рта и не начала заполнять легкие. Но Айка понимала, что это обязательно произойдет, и она станет русалкой. Она помнила все эти дни, которые ей предстоит пережить заново, если утонет! Но ведь пока не утонула, тогда откуда эти воспоминания? Из-за этого раздрайва и ужаса скорой гибели хотелось орать и звать на помощь. Но Айка сдержалась. Она помнила, что утонет, станет русалкой, а затем встретит Ива, который ее спасет. Поэтому магиня молчала, стирая от ужаса зубы в порошок…
…Один вколол кубик «герыча» в вену Марины, девушка расслабилась и закатила глаза, когда он распустил жгут, пережимавший мышцу. Сейчас очередь Виктора. Вот он воткнул кончик иглы в коричневый пузырь, образовавшийся на разогреваемой ложке, вот жидкость полилась внутрь шприца, чтобы затем ее впрыснули в кровь. Потом настанет черед Одина. Он подождет, хотя ломало уже не по-детски. В этот раз им повезло. Отжатый тридефон удалось быстро скинуть, и денег хватило на дозы. В прошлый раз, когда не удавалось срубить бабла аж четыре дня, пришлось помучиться. Ломало серьезно. В долг не давали, даже за обещание Маринки отсосать дилеру по-быстрому. Раньше это срабатывало, и он отпускал им наркотики в долг (подробности вы сможете узнать из «Истории Одина», которая вскоре будет опубликована. Прим. автора). Но сейчас нет. Долг уже имелся, ребята гасили его частями, при покупки очередной дозы, но увеличивать сумму задолженности дилер не рискнул – с него спросят. Да и внешний вид Маринки сейчас уже далек от супермодельной. Поэтому предложение сделать минет вызвало лишь брезгливую ухмылку на лице продавца. Ее бы помыть, покрасить и… подлечить. Но это постом, сейчас долгожданный шприц уже в руке Одина, осталось только нащупать вену и нажать на упор, ощущая, как сладостный яд проникает в тело, отправляя мозг в туманный полет. Но неожиданно Один увидел краем глаза, как Витек начал заваливаться набок. Кожа его приобрела пепельный оттенок, глаза закатились, а изо рта полилась пена. Один поискал глазами Маринку, чтобы та помогла другу. Все же у нее медицинское образование, пусть и всего два с половиной курса. Но его девушка была в отключке. Поэтому Витек мог рассчитывать только на помощь Одина, а тот просто не знал, что делать и за что хвататься, чтобы спасти друга. Началась паника. Захотелось кричать… но Один вспомнил, что Витек уже три года, как мертв. А Маринка… Про нее думать не хотелось…
… Нарви снова выгоняли из племени. И пусть он нашел преступника, вывести его на чистую воду не дали. Выгоняли именно его, а не Гарди, который стоял в стороне и ухмылялся в бороду. Еще бы брат, (он приходился Нарви родным братом по отцу), происходил от настоящего брака короля и королевы. Тогда, как сам Нарви родился от простой дварфийки. Это ничего не меняло. Незаконнорожденные королевские дети получали одинаковые права с законнорожденными. Но это, если смотреть с юридической стороны. Фактически за него в различных ситуациях вступался только отец. А в ссорах с братом он стоял на стороне Нарви лишь на половину. Ведь и Гарди был ему сыном. Но у младшенького всегда за спиной стояла мать. Паритет выходил таким – 50 процентов за Нарви и 150 – за Гарди. Кроме того, королеве хотелось видеть на троне своего сына, а не байстрюка. И вот Гарди умело подставил старшего брата. Нарви он признался, что преступление его рук дело, но только для того, чтобы сделать больнее. Все аргументы и доводы Нарви услышаны не были. Поверили тому, за кого выступила королева. А самого Нарви не казнили лишь потому, что в его жилах текла королевская кровь. Но лучше аутодафе, чем призрение своего племени и изгнание. Хотелось выть от несправедливости, но он закусил бороду и смолчал. Этого не происходит на самом деле. Не может быть отец за или против него. Его убил Гарди! Но он добудет Скрижаль Муццдрости, вернется и отомстит за отца. Но никогда не станет королем племени, предавшим его. Да и смысла нет – у него теперь другая семья…
… Ив никогда не боялся за себя. К смерти он относился, как к естественному процессу жизнедеятельности человека. Раз родился, то обязательно умрешь, рано или поздно. Но это, когда речь шла о нем самом. Сейчас информация, которую он узнал несколько минут назад, повергла молодого мужчину в панику. Его мама смертельно больна, и счет идет на недели, а может даже дни.
Уже битый час он пытал лечащего маму врача на предмет ее спасения. Пусть это будет маленький шанс, пусть незначительная надежда. Сергей готов продать почку, только бы мама осталась живой. Но доктор лишь разводил руками – медицина бессильна.
Первый раз Ив испугался за мать, когда она попала в автокатастрофу и находилась на волоске от смерти. Три перелома, черепно-мозговая травма, она лежала на больничной койке реанимации и была белее самой простыни. Три дня Сергей находился в паническом неведении, и все же тогда ей удалось выкарабкаться.
С тех пор нет-нет, но приходила мысль, которая липкой паутиной влезала в голову: «Что я буду делать, когда мамы не станет?». Он гнал ее из головы, запрещал себе даже думать об этом, но все равно мысль просачивалась обратно, чтобы отравлять жизнь Сергею. Потерять самого любимого человека стало его фобией.
И вот сейчас он сидел возле больничной койки и держал за руку маму. Ему казалось, что стоит разорваться этой связи, как душа матери покинет бренное тело. Поэтому Сергей буквально впился в материнскую кисть своими пальцами, хотя ладони уже давно вспотели. Он смотрел и смотрел на мать, пытаясь запомнить секунды, которые истекали, будто крупинки в песочных часах. Кап, и осталось меньше. Казалось, только криком можно прогнать эту боль из груди.
В свои шестьдесят с хвостиком мама выглядела на 45-ть. И гордилась всегда этим. Худенькая, хрупкая, вечно молодая. Она даже красила волосы… Стоп! Мама никогда не была блондинкой, считая, что этот цвет можно спутать с сединой. Только жгучая брюнетка. Причем, красила волосы каждый месяц, строго по расписанию день в день. Тогда почему она блондинка сейчас? И до Ива стало доходить, что это все не по-настоящему. Ожил его страх. Это происходит не в реальном мире, а только в страшной иллюзии испытания. Поэтому он смог подавить, рвущийся наружу крик…
…Валька снова была маленькой девочкой. Снова жила с любимой (трезвой) и ненавистной матерью, которая опять привела домой этого противного усатого жирдобана. Его сало всегда противно вываливалось через резинку трусов и колыхалось из стороны в сторону холодцом, когда тот выходил из спальни, чтобы покурить или поссать. И каждый раз сальные глазенки пялились на Вальку (подробности в «Истрии Вальки». Прим. автора).
На этот раз он вышел вместе с мамкой. Снежана никогда не стеснялась дочери (и никого вообще), поэтому сейчас ее сиськи тряслись в унисон салу жиртреста. Они подошли к холодильнику и достали еще одну бутылку водки. Мужик тут же открутил крышку и приложился прямо из горла. Затем влил жидкость в подставленный раскрытый рот матери. Он закашлялась и залилась смехом, алкоголь потек по ее грудям, животу и заполз в материнские стринги.
Мужик что-то шепнул матери. На что та удивленно ответила:
– …еще соплюха, нафига она тебе. Хочешь, давай Жанку позовем, она не откажет. А с нее какой резон? – нарочито громко закаркала под конец мать пьяным голосом. Для нее секс был такой же естественной вещью, как сон или испражнение. Снежана не раз говорила, что мечтала стать порнозвездой, чтобы можно было красиво трахаться на камеру и получать за это деньги. Но было одно «но» – родилась она не в том месте. Зато отдавалась она всегда со страстью, будь то Жанка, или этот жирный кусок мужской плоти… Или какой другой, или сразу несколько. Поэтому в том, что дочка изведает «сладенького», ничего страшного не видела. Даже пусть в юном возрасте. «Чем раньше начнет, тем быстрее почувствует вкус к этому делу», – не раз рассуждала мать в пьяной беседе по душам с Жанкой.
– Вот пусть и попробует! Я же ее не трахать собрался, а только в рот дать. Пусть привыкает, учится правильно обращаться с мужиками с детства. Это всегда пригодится. А я опытный и симпатичный, – разошелся от грязных мыслей кусок сала.
–Ну дай, с нее не убудет. Эй, Парашка, хочешь сладенького? Иди лизни, вишь дядя Толя что тебе приготовил? И уже встало у него…, – этот факт сильно рассмешил Снежану, и она сломалась пополам в приступе пьяного смеха. А мужик направился к Вальке с торчащим в руках членом…
«Пошел на хер!!!» – выкрикнула Валька и вывалилась из ниоткуда прямо перед своими друзьями, на секунду «мигнув», а затем снова исчезла.
Она не прошла испытание! Она закричала! Отрядовцы испуганно переглядывались и смотрели с надеждой на то место, где еще мгновение назад была Валька. Но опасения оказались напрасными. Девушка появилась снова на этом же месте со своими бебутами в руках. Разъяренная, с сумасшедшим взглядом. Ее руки словно сломанный вентилятор отправляли кинжалы в разные стороны под разными углами. А Валька все орала и орала: «Пошли на хер! Все!!!»
Рядом с ней возникла «невеста». Ее лучезарно ослепительный белый наряд был исполосован, словно это полупрозрачное одеяние подрала когтями кошка. Воздушные куски субстанции, из которого было соткано одеяние, отрывались, но не падали на землю, а парили рядом. А Валька била бебутами светлую жену, не уставая, пока та не рассыпалась искрами.
– Эй, а поцеловать? Айка, тебя уже засосали в десны? Нет? Вот и меня нет, одни обещания…
В этот момент перед каждым возникло по одной (своей) «невесте». Существа быстро прильнули к губам своих подопытных, чтобы затем уйти по своим делам. Наверное, снова кружить в хороводе. Поцелуй был коротким и холодным, и никак не эротичным. Это было скорее печать и знак того, что испытание пройдено успешно. Но Валька из вредности стояла на своем:
– Где мой поцелуй? Я прошла через ТАКОЕ, я требую его! – и тогда одна из невест в черном, вместо уничтоженной подруги, подплыла к Вальке и коснулась ее губ своими.
– И это поцелуй??? Кто так целу…, – начала было выпендриваться Валька, но резко замолчала. Зато заговорила система своим оповещением:
«Игроку Валькирия удалось уничтожить бессмертное создание. Опыт+ 1000, физический урон увеличен на 2 процента. Режущее оружие +1. При этом, на нее наложено проклятие «Тишины» от «Черной жены». Игрок Валькирия не сможет говорить в течение суток».
«А вот это испытание для Вальки будет посерьезней предыдущего», – подумали отрядовцы, усмехаясь про себя. Юный сыщик возмущенно жестикулировала руками и даже ногами, но сказать что-либо так и не смогла. А затем Валька сплюнула на землю по примеру Нарви, смирившись с проклятием. И в том месте, куда упал плевок открылся портал…
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.