Звук воды в душе тут же стихает. Мужчина спешно отправляется к себе в комнату, и я следую за ним.
Выходит, так же просто как с предметами, с людьми я взаимодействовать не могу. Или как в случае с дневником, причина именно в Егоре? Это еще предстоит проверить, но в любом случае неприятно, что, когда смартфон остался в руках мужчины он сделался для меня неосязаем.
Мужчина садится на кровать и открывает записанное видео. Встаю рядом и наблюдаю. Ему удалось записать несколько секунд того, как Лина моется под душем. У них специально, что ли, там нет никакой шторы или ширмы? Егор нажимает значок в виде трех точек, соединенных парой линий – поделиться. Ого, а у него целый чат в телеграмме. Что-то мне вспоминается про этот мессенджер. Удобный и безопасный. Вот уж действительно.
Егору сразу отвечают, шлют какие-то черно-красные стикеры с надписями. Не могу разглядеть, да и не хочу. Возвращаюсь к себе.
Благо Лина еще в душе, я слышу, как она сушит волосы феном, поэтому без проблем вхожу в комнату, не боясь вызвать у нее испуга. Что ж, хоть с дверью у меня проблем нет. Стою возле зеркала и размышляю.
Мне хочется как-то защитить девочку, ну не дело же ей жить в таком дерьме. К тому же, я уверен, что дальше ее ситуация будет лишь усугубляться. Надо только хорошенько все обдумать, не хотелось бы превратиться в этакого призрачного донкихота. С дневником лучше тоже не откладывать. Добрые дела – это, конечно, хорошо, но и про себя забывать не следует.
Качаю головой. Кто бы мог подумать, что у призраков бывает столько хлопот?
Жаль, что первоначальный план с сохранением инкогнито, или хотя бы медленным выходом из тени, придется творчески переработать. Уж очень высок риск того, что, пытаясь помочь, я раскрою себя и лучше уж в таком случае заявить о себе заранее, в более-менее контролируемой ситуации. Надеюсь, у Лины хватит устойчивости психики, чтобы принять мое состояние как данность и не сойти с ума от такого сюрприза.
Решаю, что завтра, когда останусь один, изучу все свои возможности и ограничения, надо понимать на что я теперь способен. Вспоминаю, что призраки вроде как должны уметь проходить сквозь стены, даже какая-то формула всплывает в голове: видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий. Ну вот и проверим, работает ли она на практике.
Слышу, как открывается дверь, и Лина проскальзывает в комнату, быстро запираясь на защелку.
На ней короткое белое полотенце, волосы чуть еще влажные после душа. Снова думаю о том, что она очень хорошенькая, но отворачиваюсь и иду в свой угол возле зеркала.
Девушка, как и прошлой ночью засыпает при свете, услышав ее изменившееся дыхание, так же прикрываю глаза, проваливаясь в свой странный призрачный сон.
Слышу трель будильника, поднимаюсь, но Лина отключает сигнал и продолжает спать. История повторяется во второй раз, а затем и в третий. Я все жду, однако смартфон, похоже, смирился с готовностью хозяйки не вставать до обеда.
Размышляю как бы так ее разбудить и не испугать слишком сильно. Сажусь напротив и в этот момент Лина приоткрывает глаза.
Она вскрикивает и пятится, упираясь спиной в стену, я от удивления пугаюсь и сам, но девушка уже протирает глаза, быстро успокаиваясь.
– Приснится же, блин, такое, – шепчет она.
Неужели на мгновенье я стал для нее видимым? Очень интересно.
Касаюсь ладонями своего лица, может я выгляжу как покойник? На ощупь, конечно, разобрать сложно, но вроде бы все в порядке. Тогда даже обидно как-то, чего пугаться-то? Впрочем, проснись я при жизни и застань перед собой личико Лины, я бы тоже, наверно вздрогнул.
Решаю, что таким образом мы квиты, поднимаюсь и честно встаю лицом в угол, чтобы не смотреть за тем, как девушка переодевается. Вскоре она идет умываться и приводить себя в порядок, чуть позже собирается и выходит из квартиры. Ловлю себя на мысли, что еще ни разу не видел, чтобы она ела дома.
Открываю ноутбук и захожу на свою страницу. Отлично, еще не забанили.
Одно новое сообщение.
Лина:
– Привет. Очень неожиданно. Ну давай поговорим.
Пишу:
– Предмет о котором я говорил – это тетрадь в бордовой обложке. Она мне очень важна.
Девушка отвечает почти сразу.
– Да я ее находила, она тебе нужна? Могу передать, если что.
– Очень бы хотел, но, к сожалению, я при всем желании не смогу ее у тебя забрать. Может, ты передашь мне информацию из нее?
– Сори, не очень понимаю, что ты имеешь в виду.
Размышляю, как ей сказать. Действительно, предложение вышло каким-то бредовым, но что поделать, варианта лучше у меня попросту нет.
– Видишь ли, там описываются детали психологической работы и мне сейчас важно узнать их в точности, можно сказать, до запятой. Можешь отсканировать тетрадь и отправить мне файлы? Или набрать текстом здесь в ВК. Смотри сама как тебе менее хлопотно.
– Нет, я не буду этого делать.
– Почему? – удивляюсь не столько сути ответа, сколько его форме.
– Потому что это все пипец как странно! Каким боком ты вообще оказался у меня в друзьях? Я тебя не добавляла!
Присылает злой смайлик, после чего долго не отвечает, да и я сам не знаю, что ей теперь сказать. Профиль у нее был закрытым, и если бы я не подружил нас заблаговременно, то, скорее всего, остался бы у нее в подписчиках, как многие другие люди, а значит не смог бы писать. Впрочем, теперь все рискует пойти по тому же сценарию.
Я вздыхаю. Была не была.
– Лина, описанная в тетради ситуация, с человеком которого называют Е, может коснуться и тебя. Скажи, ты чувствовала в последнее время, что-то напоминающее посторонний взгляд?
На сей раз она не отвечает почти двадцать минут. То и дело проверяю, не оказался ли я вдруг забанен. Наконец вижу мигнувший значок сообщения.
– Что ты об этом знаешь?
– Чтобы тебе ответить подробнее, мне нужно, чтобы ты прислала мне информацию из дневника. Главное, если у тебя были похожие симптомы, будь спокойна, для тебя это безопасно и скоро пройдет.
– Спасибо.
Не понимаю, ерничает она или говорит серьезно. Спустя пару минут она пишет снова:
– То есть ты вроде как психолог? Я не представляла с кем можно таким поделиться, чтобы меня не приняли за двинутую. Но откуда ты узнал?
Присылает удивленный смайлик.
– Даже не знаю как тебе объяснить, чтобы не напугать.
На сей раз Лина присылает смайлик, скорчивший скептическую гримасу.
Я ничего не отвечаю, потому, как и впрямь не знаю как ей объяснить. Кажется, я сам загнал себя в тупик.
От девушки приходит новое сообщение:
– Заинтриговал. Но может все-таки попытаешься?
Иду ва-банк.
– Скажем так – я и есть причина того, что тебе мерещится чей-то взгляд.
– Звучит и правда жутковато. Только очень уж напоминает какой-то идиотский розыгрыш. Если это так, надеюсь тебе там пипец как весело.
– К сожалению, это не розыгрыш, Лина.
– Ок. Тогда попробуй меня убедить.
– Как знаешь, но учти – ты сама меня попросила.
Морщусь от того, что собираюсь сделать, но успокаиваю себя тем, что иного выхода у меня нет. Пишу:
– Я в курсе про твоего отчима и про его странные пристрастия, связанные с твоим нижним бельем.
Лина набирает вам личное сообщение…
Лина набирает вам личное сообщение…
Лина набирает вам личное сообщение…
Долгая пауза, минут на пять, наконец от нее приходит ответ:
– Ты тоже двинутый, как и он?! Что он тебе рассказал?!
– Мне никто ничего не говорил. Еще я знаю, что ты никак не можешь пройти карту, в третьих, Героях, вчера ты снова безуспешно переигрывала бой.
Она не отвечает, и я продолжаю:
– А позавчера, перед сном ты испугалась того, что в твоей комнате вдруг выключился свет.
Долгая пауза. Новое сообщение:
– Это все ни фига не смешно! Откуда ты столько про меня знаешь?
– Я объясню тебе, но прежде ответь на вопрос. Как бы ты отреагировала, если бы увидела то, во что раньше не верила, то, что считала невозможным?
– Не знаю, при чем здесь это?
Думаю, что ей нужен более конкретный пример:
– Представь, что ты видишь человека, который, скажем, умеет летать, как супергерой. Ты бы смогла в это поверить?
– Хочется сказать, что да, но на самом деле не знаю. Скорее сошла бы с ума от такого.
– Жаль. Тогда я не буду летать.
Лина набирает вам личное сообщение…
Смеющийся смайлик.
Темно-оранжевые точки и линии на сером фоне превращаются в кляксы и снова обретают свои черты. Похоже на шум старой пленки в видео до цифровой эпохи кинопроизводства. Интересно, выбирал ли я эти обои специально оттого, что они рождают такие ассоциации? Словно ты сам находишься в старом фильме.
А ведь где-то есть дизайнер, создавший все эти декоративные помехи и расположивший их именно в такой последовательности, количестве и отношении друг к другу. Чтобы тысячи людей жили среди них свои жизни, разыгрывая личные мелодрамы и комедии. Актеры и зрители в одном лице.
Сегодня же у нас по планам мистическая фантастика, необходимая для того, чтобы сюжеты в комнате Лины не превратились однажды в фильм ужасов.
Я протягиваю руку и касаюсь пальцами прохладной стены, для меня она такая же осязаемая как собственное тело. Невольно задумываюсь над тем, чем я сейчас являюсь с точки зрения законов физики, если, конечно, таковые ко мне теперь применимы. Сгустком энергии, отпечатком некогда почившего сознания? Неизвестно.
Наваливаюсь на стену всем телом, пытаюсь вжаться в нее, но безрезультатно. Для неодушевленных предметов я будто бы еще жив, и они по-прежнему являются для меня преградой. Вот уже несколько часов после переписки с Линой я изучаю свои возможности: заставлять посторонние предметы двигаться удается относительно легко. Только совсем мелкие вещи, вроде канцелярских скрепок, подцепить отчего-то никак не удается. Долго выбираю на чем испытать свои вкусовые рецепторы. Кажется, я никогда раньше не задумывался какова на вкус кожа тыльной стороны моей ладони. Теперь я знаю ответ, но ситуации это не меняет – может просто чувствительность притупилась. В поле моего зрения попадает какой-то крем на столе Лины.
Откручиваю крышечку и касаюсь основания тюбика языком.
Случайно надавливаю пальцами слишком сильно, и желтоватая масса попадает мне в рот. Принимаюсь кашлять и отплевываться. Какой же мерзкий вкус у этого крема! А ведь на запах был вполне ничего. Замечаю, что несколько капель упало на пол. Прошли сквозь меня что ли? Решаю в будущем провести подобный эксперимент и с едой, хоть я и не испытываю голода, было бы приятно снова попробовать что-то из любимых блюд.
С коридора слышатся голоса. Вот уже пару часов как к Егору пришли гости – двое мужчин его возраста, сидят на кухне и, судя по звукам, пьют. Из комнаты не могу разобрать что они говорят, однако происходящее мне нравится все меньше. Матери Лины нет и не понятно собирается ли она сегодня возвращаться. Что ж у нее за работа такая?
Подхожу к ноутбуку и смотрю на время, уже почти пять вечера. Моя подруга сегодня не спешит идти домой, но может оно и к лучшему в данных обстоятельствах. Мое последнее сообщение в нашей с ней переписке: «Еще раз привет. Тебе есть где переночевать сегодня, если не дома?» Увы, девушка офлайн и сообщение отображается не прочтенным.
Слышу стук в дверь, громкий и напористый. Лина не стала бы так стучать, тем более у нее есть ключ.
Осторожно приоткрываю дверь и вижу, как Егор впускает еще одного человека. Грузный мужчина в очках с толстой оловянной оправой. Ловлю себя на мысли, что очки кажутся мне очень устаревшими, словно бы вышедшими из другой эпохи, жить в которой мне не довелось.
– Я не опоздал, надеюсь? – вкрадчиво, почти шепотом, спрашивает гость.
– Куда ж, мы без тебя? – усмехается Егор. – Заходи.
Протискиваюсь в коридор и аккуратно прикрываю за собой дверь. С кухни тянет сигаретным дымом и алкоголем. Кто-то о чем-то шутит и раздается смех.
Задумываюсь над тем, как много может сказать смех о человеке. Порой он бывает скованным, словно смеющегося держит за горло его страх, а бывает, напротив, грубым, напоминающим собачий лай. Такой смех граничит с насмешкой, им бросают вызов окружающим.
Впрочем, бывает и другой смех – легкий и чистый, стоит его услышать, и ты понимаешь – это смех радости. Так не смеются над кем-то или чем-то, так улыбаются вслух. Но мне кажется, что этого смеха сегодня я не услышу.
Прохожу на кухню вслед за мужчинами и встаю в углу возле плиты и окна.
– Значит, ты Юра? – один из мужчин, коротко стриженный с сигаретой в зубах и холодным взглядом протягивает через стол руку. Он выглядит лишним в этом месте – дорогая рубашка и золотые часы, вроде не бутафория, хотя мне кажется, что я никогда в этом не разбирался. Толстяк отвечает ему рукопожатием и кивает.
– А я Мазут.
– Чего? – не понимает Юра. Похоже, что он чувствует себя не в своей тарелке.
– Ничего, дорогой, – улыбается во весь рот тот, что представился Мазутом. – Просто считай, что ты уже замазался.
Все кроме Юры смеются, а затем молчавший до этого мужчина говорит с ухмылкой:
– Что-то скучно у тебя Егор. Где там гуляет твой прицеп?
– Не борзей, Игнат, – отвечает Мазут вместо Егора и хлопает задавшего вопрос по плечу.
Егор, тем временем, берет со стола двухлитровую баклажку и разливает пиво по бокалам. Осматриваю стол – сухари и вяленая рыба беспорядочно лежат в разорванных упаковках рядом с опрокинутой солонкой перца, в пепельнице, среди вороха разномастных бычков, дымит не затушенная сигарета. Открытая бутылка виски стоит у самого края, похоже, что пьет из нее только Мазут.
Я встаю возле того, кого назвали Игнатом и провожу рукой по его волосам – мои пальцы легко проходят насквозь. Тогда я касаюсь его плеча, но ситуация повторяется, и я проделываю свой маленький эксперимент со всеми в кухне.
Между тем мужчины выпивают и принимаются за снеки, в этот момент я слышу, как в конце коридора открывается дверь.
– Гости, – пренебрежительно бросает Мазут. Все оживляются, но более не произносят ни слова, Егор же поднимается с табурета и выходит в коридор. Размышляю над тем, что могу сейчас сделать, но учитывая то, что контактировать с живыми людьми я видимо не способен, арсенал возможной помощи кажется мне небогатым. По большому счету, чтобы изменить настроение подвыпившей компании, будет наверно достаточно и банального полтергейста, однако неспроста я удивился, еще совсем недавно обнаружив себя призраком. Я все еще ничего толком не помню о себе, но абсолютно уверен, что считал при жизни истории о привидениях выдумками и дремучими суевериями. Что случится, если я начну открыто демонстрировать свои способности людям? Кто знает, быть может, силы, вернувшие меня в мир живых, решат подарить распоясавшемуся приведению его настоящую и окончательную смерть.
– Не хочу я с вами сидеть! – это голос Лины. Похоже, она напугана.
Прохожу чуть в сторону, так чтобы видеть коридор, в этот момент Егор буквально впихивает девушку в кухню.
– Да заходи, не стесняйся! – с усмешкой бросает тот, кого назвали Игнатом. Он сидит ближе всех к коридору, тянется к Лине руками и рывком усаживает ее к себе на колени. Девушка бегает глазами по собравшимся, поправляет волосы, но не сопротивляется.
– Расслабься, малыш, чувствуй себя как дома! – смеется Мазут. – Выпьешь с нами?
Лина опускает взгляд и качает головой, Егор тем временем возвращается на свой табурет и откидывается на нем, принимаясь, словно зритель, наблюдать за происходящим.
– Не хочешь? – деланно удивляется Мазут. – Может тебе не нравится наша компания? – он отхлебывает виски из своего бокала, не отрывая взгляда от лица девушки.
– Я ничего не буду ни есть, ни пить, – тихо, но уверенно отвечает Лина, не поднимая глаз.
– Это ты не спеши с такими заявлениями, – сообщает Мазут и в его голосе сквозит раздражение. Он недовольно смотрит на один из бокалов, в котором уже было пиво еще до того, как я появился на кухне.
– А расскажи нам, как у тебя дела на учебе, Лина? – участливо интересуется мужчина, держащий девушку у себя на руках.
– Нормально.
– А вот Егор нам на тебя жалуется, – с наигранной укоризной произносит Игнат, качая головой. – Говорит, ты занятия прогуливаешь, – его рука скользит по тонкой ткани лосин девушки, поднимаясь от колена все выше. Лина пытается остановить его ладонь, но похоже, что мужчине это даже нравится.
Мазут поднимается из-за стола и не сводя глаз с девушки, берет со столешницы небольшую темную видеокамеру, которую я сперва не заметил, протягивает ее Юре.
– Ты хотела бы сняться в кино, Лина?
Девушка смотрит в сторону и молчит. Она бледна, а в ее глазах застыло отчаяние. Ловлю себя на мысли о том, что никогда еще прежде я не видел ни у кого такого взгляда. И не хотел бы увидеть его вновь.
Странно.
Чувствую, как быстро бьется мое сердце, словно оно у меня еще есть.
Протягиваю руку и вижу, что пальцы чуть подрагивают в напряжении.
Зачем призракам нужен страх? Я не знаю.
– Да убери ты блядь руки! – это голос Игната.
Вспоминаю фразу, что самый сильный страх – это страх смерти. Я не помню успел ли вкусить его в полной мере, когда умирало мое тело. Возможно, темнота коснулась меня прежде, чем я смог что-то понять или почувствовать.
– Ну, раздевай ее уже, хватит лапать, – говорит Юра.
Но можно ли считать мертвым того, кто боится за другого? Я оборачиваюсь к окну и вижу в небе едва проступающую полную луну, она провожает клонящееся к горизонту солнце. День умирает, чтобы возродиться вновь.
– А че, прямо на кухне начнем?
– Хватит! – произношу я, и все, кроме разве что Лины, оборачиваются, глядя в мою сторону. Удивляться поздно и бессмысленно, потому что в моих руках нож, а глаза застилает пелена ненависти.
Удар в лицо.
Егор кричит то ли от страха, то ли от боли.
Напрасно, ему ведь еще повезло – как только лезвие коснулось кожи, я почувствовал, что моя рука проскальзывает насквозь, уже не в силах удержать оружие, сделавшееся вдруг неосязаемым. Впрочем, инерцию никто не отменял. Берусь за ручку увесистой сковороды и метаю ее в Мазута, удар приходится в плечо, и все же мужчина падает со стула на пол.
– Че за хуйня, блядь! – Игнат подскакивает и спихивает с себя Лину. С силой распахиваю дверцу верхней секции кухни, так что ее едва не срывает с петель. Повторяю процедуру с холодильником и оттуда что-то валится на пол. Прекрасно, чем больше шума и неразберихи, тем лучше.
– Сука, мой глаз! – орет с пола Егор, из рук, которыми он зажимает лицо, сочится кровь.
Одним движением смахиваю со стола бокалы, пепельницу и лежащие в беспорядке снеки, все это разлетается по комнате, а я уже переворачиваю стол.
Игнат пытается убежать по коридору и его настигает в спину большой стеклянный бокал. Полагаю не очень больно, но надеюсь, что страшно. Пытаюсь придать ускорение жирному телу, что в ужасе распласталось на полу. Ложки и вилки не слишком массивны, но адресованные персонально толстяку заставляют того засеменить на корточках, точно свинья, по коридору. Мазут опережает его, матерясь и непрерывно озираясь, он сломя голову мчится к двери.
Нахожу в себе силы взглянуть на Лину. Она выглядит в этом царстве хаоса будто вырванный с корнем цветок – одной рукой прикрывает лицо, второй живот, стоит чуть ссутулившись и ее плечи непрерывно вздрагивают.
Прости меня, девочка. Наверняка существовали иные способы помочь тебе, но я уже сделал то, что сделал.
Что я теперь, могу, кроме как двигать предметы и нагонять этим жути? У тебя молодое гибкое сознание, найди объяснение тому, что ты увидела, придумай его, главное – не замыкайся в себе.
Девушка медленно поворачивается и робко делает шаг в сторону своей комнаты. Стою, не шелохнувшись и боюсь неосторожным движением издать какой-либо звук. Она делает еще шаг и еще. Медленно иду за ней следом.
Вот мы уже в моей комнате. Запоздало вспоминаю, что я не скрыл следы своей активности в ноутбуке – он так и стоит на столе открытым, благо хоть перешел в режим ожидания. Лина все еще двигается словно на автомате – запирает дверь на защелку, затем забирается с ногами на кровать, как обычно не застеленную с самого утра, и накрывается одеялом, завернувшись в него словно в кокон. Я сажусь перед ней.
Звуки в коридоре давно стихли, похоже, что даже Егор поспешил в ужасе убраться из квартиры. Надеюсь, надолго. Впрочем, когда он все же вернется, в чем я не сомневаюсь, у меня уже припасена масса идей по погружению этой мрази в волшебный мир полтергейста.
Замечаю, как из глаз девушки беззвучно катятся слезы, затем она начинает всхлипывать и наконец заходится рыданиями, уткнувшись лицом в одеяло. Правильно, выбрасывай из себя эмоции, не копи это в голове. Хочется обнять ее словно сестру или дочь, которых, как мне кажется, у меня никогда не было, но вместо этого сажусь в свой угол к зеркалу и принимаюсь за единственное, что мне сейчас остается – ждать.
Лина плачет почти час, то успокаиваясь, то снова заходясь слезами. Один раз у нее звонит телефон, но она лишь бегло смотрит на экран и сбрасывает вызов.
Я, в свою очередь, размышляю над тем, что может произойти дальше. Для, любителей домашнего видео все происходившее, выглядело, скорее всего, донельзя странным и пугающим, однако, что они решат теперь делать мне совершенно неясно. Поставить себя на их место я не могу, и все же, мне кажется, что от девушки они пока отстанут. Жаль только забыть свое приключение они смогут еще не скоро, и вот это уже мешает мне построить какие-либо прогнозы.
Наконец Лина немного успокаивается и некоторое время просто сидит, подперев голову коленями. Берет в руки смартфон, хмурится. Может, прочла мое сообщение в ВК? Думаю, что в данном случае фраза «лучше поздно чем никогда» не уместна.
Затем она поднимается, подходит к двери и, приложив к ней ухо, прислушивается. Я уверен, что она сейчас в квартире одна, но также напрягаю слух. Слышно лишь шум машин за окном, да голоса играющих возле дома детей. В моей голове вдруг рождается воспоминание, как я еще при жизни сижу за столом в этой комнате, играю во что-то на компьютере и слышу за окном разговоры подвыпившей компании. Еще удивляюсь, что несмотря на то, что квартира на восьмом этаже, а на окнах хорошие стеклопакеты, слышно все будто бы совсем рядом.
Лина осторожно открывает защелку на двери и высовывается в коридор. Постояв так немного, она выходит из комнаты, и я следую за ней. Первым делом девушка запирает входную дверь на дополнительный замок, а в замочную скважину основного засовывает ключ.
Молодец.
Киваю ее находчивости.
Затем она отправляется в кухню и, остановившись в дверях, рассматривает учиненный мною погром.
– Как я все это сделала? Это что-то вроде телекинеза?
Я улыбаюсь.
Постояв еще немного в задумчивости, Лина открывает одну из нижних секций кухни и достает оттуда тряпку и ведро.
Я готов ей сейчас аплодировать, потому как мне кажется, что это очень хороший знак. Если она найдет в себе силы прибраться, принять душ, а затем уснуть, я буду за нее спокоен. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не начать помогать ей с уборкой, даже чувствую себя немного неловко из-за учиненного мной бедлама.
Через час она уже заканчивает, и кухня выглядит как ни в чем не бывало, разве что большой мусорный пакет, хранит в себе следы произошедших недавно событий.
Лина открывает морозилку, единственным содержимым которой оказывается изрядно покрытая инеем полупустая пачка пельменей. Девушка скептически их рассматривает, вздыхает и принимается за готовку. В ход идут соль, перец, лук и несколько лавровых листов. Лина стоит возле плиты, помешивая содержимое кастрюли и вдруг я слышу ее голос, слишком громкий, чтобы быть обращенным к самой себе:
– Или все это сделала не я? – она резко оборачивается и начинает шарить взглядом по комнате. Размышляю, стоит ли теперь себя выдавать, вроде как впечатлений у нее и без того на сегодня хватает.
– Если ты где-то рядом, дай о себе знать, – просит девушка, а затем качает головой. – Пипец. Чувствую себя идиоткой.
Чуть помедлив, я решаю все же отозваться на ее просьбу, подхожу к столешнице и приподняв на пару сантиметров ложку заставляю ее со звоном упасть обратно.
Лина вскрикивает и пятится назад, пока не упирается в стену. Наклоняет голову набок, рассматривая ложку. Хоть мне и не хочется ее пугать, вынужден признать, что смотрится она сейчас забавно.
– Так… мне не показалось? – спрашивает она и я снова заставляю ложку издать стук.
– Афигеть! – Лина протирает руками лицо, как делают люди спросонья, а затем уточняет: – Ты, что какой-нибудь домовой?
Любопытно, старославянский фольклор ей вспомнился первым. Ну и что мне ей на это ответить? По-видимому, догадавшись о том, что у нас с ней есть проблемы в коммуникации Лина предлагает шифр:
– Окей, стукни один раз ложкой если да, два раза, если нет. Хорошо?
Стук, стук.
– Мне стоит тебя бояться?
Стук, стук.
– Это ты мне помог сегодня?
Стук.
Она все еще не отходит от стены, но я слышу ее шумный выдох, словно она чуть расслабилась. Впрочем, вопросы еще не закончились.
– А ты поможешь, если снова произойдет… что-то такое?
Стук.
Мне кажется или в уголках ее губ промелькнула улыбка?
– Спасибо тебе… А ты случайно не связан с сообщениями в ВК от Арт Арта?
Удивленно качаю головой, а она сообразительная.
Стук.
– То есть это ты отправлял мне эти сообщения?
Стук.
Она касается ладонью лица и стоит в задумчивости, пытаясь сложить кусочки пазла, что раскинулись в ее жизни столь сложной и замысловатой головоломкой. Я решаю, что гораздо эффективнее будет продолжить наш разговор в виде электронной переписки. Поднимаю ложку и принимаюсь помешивать ей пельмени.
Смотрю на Лину. Она удивлена, все еще напугана, но при этом… улыбается.
Хорошо.
Достаю ложку из кастрюли и машу ей в сторону коридора, после чего и сам направляюсь туда.
Через пару минут Лина заходит с дымящейся тарелкой в руках, говорит извиняющимся тоном:
– Извини, я просто давно ничего не ела. Последний раз только вчера в обед.
Ноутбук уже выведен мной из ждущего режима, и я набираю текст:
– Все хорошо. Поешь, конечно, я подожду.
Девушка слышит стук по клавишам, а затем смотрит в смартфон. Начинает набирать ответ, и я ей пишу:
– Ты можешь говорить голосом. Я отлично тебя слышу, – затем отправляю улыбающийся смайл.
– А, ага! – отвечает Лина, – Просто это пипец как странно. Я не понимаю кто или что ты такое. Если бы сама не разобрала сейчас все на кухне, решила бы, наверно, что сошла с ума.
– Тогда давай расскажу о себе все, что могу, – пишу я и принимаюсь описывать события с того момента, как впервые увидел Лину. Времени на это уходит довольно много и когда я присылаю последнее сообщение, девушка уже расправляется с ужином.
– Это все вообще невероятно! А ты еще каких-нибудь призраков видел?
– Нет, я даже не выходил еще из квартиры.
– Ну да, точно, – Лина устроилась теперь в кровати полулежа на подушке, смотрит за тем как я печатаю, и, кажется, приходит от этого в легкий восторг, все еще не до конца веря в происходящее.
– Арт, а как ты выглядишь?
– Я сейчас не отражаюсь в зеркалах, так что не могу сказать наверняка. Но вроде как и при жизни. Чуть выше тебя ростом, короткие темные волосы, – я трогаю свое лицо и дополняю ответ. – Щетина на лице. Надеюсь, что волосы и ногти у меня теперь не растут.
– Прикольно. Жаль ты не смог отыскать свои профили в соцсетях. Блин, у меня к тебе, на самом деле, миллион вопросов в голове, даже мысли путаются, и кажется, что спрашиваю всякую несущественную фигню, – она улыбается.
– Спрашивай то, что приходит на ум. На твоем месте я бы, наверно, чувствовал себя точно так же.
– Кстати о чувствах! – оживляется девушка. – А ты ощущаешь холод или усталость, можешь чувствовать вкус и все такое?
– Вроде бы все как и при жизни, но надо еще проверять. Для меня ведь и самого мое состояние пока не понятно, может что-то теперь и ограничено. Зато с эмоциями полный порядок – я очень переживал за тебя сегодня. Иначе бы наверно и не стал себя выдавать.
Лина читает сообщение, но вместо ответа чуть меняется в лице и смотрит в сторону, она долго молчит, и я уже собираюсь написать ей что-нибудь еще, но, наконец, слышу ее тихий голос:
– Хотя бы призраки за меня переживают. У некоторых, возможно, нет и такого.
– Расскажи о себе, где твоя мама? – пытаюсь сменить тему, не желая рассуждать сейчас на темы вселенской несправедливости.
Она слышит, что я закончил печатать, но не спешит читать текст. Продолжает смотреть в одну точку и о чем-то думать. Я догадываюсь о направлении ее мыслей, потому как быть в ее возрасте одинокой и без поддержки родителей в принципе нелегко, а уж испытывать при этом регулярные домогательства отчима и подавно. С деньгами, похоже все также не гладко, зато ее богатство в другом. Молодая, красивая и явно неглупая. Она еще не понимает этого, но у нее впереди целая жизнь, чтобы как следует разобраться в том, что действительно ценно. В отличие от меня, потому как мой хрупкий путь может оборваться так же внезапно как начался и, что бы ни ждало меня впереди, помочь ей потом я уже не смогу. Вот только сейчас помочь ей все-таки надо.
– Кстати, у тебя очень красивые глаза. Даже когда ты грустная.
Лина наконец смотрит в смартфон. Прячет улыбку и начинает печатать. Вскоре я получаю ответ:
– У меня сегодня было неудачное свидание, потом меня чуть не изнасиловали пьяные мужики, а потом я узнала, что призраки существуют. В общем, настроение у меня фиговое, так что подкат не засчитан!
Смайл, показывающий язык. Я не обижаюсь, ведь я сделал то, что хотел – вырвал ее из дебрей жалости к самой себе.
Вижу, что она спешно набирает еще одно сообщение:
– Но за комплимент спасибо, на самом деле мне приятно.
Говорит вслух:
– Слушай, я как-то все о себе думаю, но надо бы и тебе помочь с этим дневником. Почему ты, кстати, сам его не прочел?
– Он почему-то для меня неосязаем. Давай завтра, я думаю тебе надо поспать и отдохнуть.
– Вряд ли смогу уснуть сегодня, – задумчиво произносит она. – Как ты думаешь они не вернутся?
Лина смотрит в мою сторону, и я вздрагиваю, скорее всего это получилось случайно, но она посмотрела мне прямо в глаза.
– Сегодня нет. Завтра, скорее всего, вернется Егор, пока ты будешь на занятиях, но я сделаю так, что он будет бояться даже смотреть в твою сторону.
– Вообще-то я думала не ходить завтра на пары, – она произносит это извиняющимся тоном, словно бы отпрашиваясь у меня. Мне кажется это милым.
– Нет, Лина, лучше иди на учебу.
– Какое-то ты скучное приведение! – с иронией произносит девушка. – Нет бы предложил гулять ночью по крышам и пугать прохожих.
– Полегче с юмором, юная леди, не то примусь стенать и греметь цепями.
Она тихо смеется и чуть смутившись отвечает:
– Не надо, если честно ты и так жуткий… Вернее, нет, извини, в смысле не ты, а мне как-то жутко, от того, что я тебя не вижу и все такое. А еще у тебя ситуация ведь пострашнее моей.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.