Ты не ходи по старым адресам.
И не пытайся отыскать следы из прошлой жизни….
Нет в жизни аксиом! Всегда решаешь сам.
Решил идти – иди, а там уж будет видно.
И как определить какой же адрес «старый»?
Когда все годы помнишь ты о нём.
Он в памяти живёт, горит рубином алым,
И греет душу трепетным огнём.
Нет «старых» адресов, раз мы ещё их помним.
Нет «старых» адресов, коль там живут ещё.
Те люди, кого ты давно когда-то обнял.
Кого поцеловал ты в губы горячо.
Там зыбкой линией сверкающих штыков
Очерчены границы нашей жизни.
Ступить за линию не каждый и готов:
Перешагнёшь её, других не будет линий.
И в одиноких сумеречных страхах
Встаёт той линии сверкающий булат.
Там, в Алма-Атах и в Сумгаитах, Карабахах
Свой начал звон в сердцах оставшийся набат.
А в Припяти и до сих пор старухи
Сажают репу, помидоры, огурцы.
И до сих пор болеют Кольки да Петрухи,
Что в год беды совсем были юнцы.
Тому уж восемнадцать лет
Апрель разорван был бесшумным взрывом.
Лавиной скорбей и вселенских бед
Наш мир был сброшен вниз с обрыва.
Расчёт пожарный погибал
В тот день совсем не за награды.
Ведь в те минуты каждый знал:
Залить водой реактор надо!
За ними следом шли солдаты.
Шли ликвидаторы беды.
Они свой бой вели без автоматов,
Они вели свой бой против судьбы.
И в войнах всех в двадцатом бурном веке,
Они ярчайшую победу одержали.
И разумом, живущем в человеке,
Добра пред злом величье доказали.
И пусть герой уходит незаметно.
Он на Земле потомкам оставляет
Частичку света, искорку надежды….
Тем души вслед идущим окрыляет.
Флажки теснятся на столе
В державном разноцветье.
Дипломы в рамках на стене —
В них два десятилетия.
Уже минуло двадцать лет.
Как будто двадцать дней.
Был первый шаг, и был расцвет.
Признание людей….
Флажки – лишь символы тех стран,
Что в жизнь мою вошли.
Идей высоких караван
С собою принесли.
Чем больше видишь ты людей,
И городов и стран,
Тем понимаешь ты ясней:
Нам мир прекрасный дан.
За каждым флагом человек.
Особый в жизни путь.
Двадцатый миновали век,
Нет часа отдохнуть.
Прошло всего 7300 дней.
И двадцать лет одним мгновеньем пролетели.
Все эти годы я учусь профессии своей.
Да так, что волосы почти все поседели.
Бывали в жизни разные минуты:
Победы радость, горечь неудач.
Учитель ты, а это значит утром,
Вставай и снова в класс. Так каждый день, хоть плачь.
Но плакать некогда! Решать задачи надо.
Жизнь каждый день нам преподносит их.
Достигнув цели, постигаешь радость.
Детей не делишь на чужих и на своих.
Кувырок, пробежка, кувырок.
И бегом с мячом через всё поле
Мяч, пытаясь втиснуть в створ ворот,
Тренируют парни тело, душу, волю.
Команды тренера, свистки, солёный пот.
Мастерство так просто не даётся.
Но ведёт мальчишка мяч, ведёт,
Может, через пару-тройку лет,
Где-нибудь на Кубке мира,
Этот парень гол решающий забьёт.
Всей России станет он кумиром.
По флагштоку рвётся в небо флаг.
Солнце Кубок мира осветило….
А начало мастерских атак
Маленькое поле положило.
Я часто в высь смотрю на облака.
В лазури их узор волшебный необычный.
Вся суть его воздушна и легка.
Смотря на них, мы забываем мир привычный.
Мы детство вспоминаем, глядя в небо.
Мечтаний детских сказочный полёт.
Мечта безбрежна, как сама Вселенная.
Мечта всегда в душе у нас живёт.
Неизвестность страшнее темницы.
Решётки, оковы… но ясно там всё.
Со страхом душевным читаем страницы
Мы жизни своей, постигая её.
Да, чёткий ответ – он для нас как награда.
И именно чёткость желаний предел.
Когда всё понятно, конечно, мы рады.
Но кто б зазеркалье познать не хотел?
Когда красивые стремятся к доброй цели,
То красота – защита их души.
Красивые уж точно не ущербны,
Они творят в бою или в тиши.
К себе всегда нас манит красота.
Она не зря дарована нам Богом.
Души богатство и святая простота.
Они укрыты красоты покровом.
В подземке мчаться поезда,
Домов коробки сотрясая.
Подобно им летят года,
Календарей листки срывая.
Судьба крутой вираж порой
Нам может подгадать нежданно.
Лишь поезд колеёй прямой
Мчит по тоннелю в даль упрямо.
Метро – особый мир подземный.
Он полон тайны и страстей.
Все пассажиры в нём: бич, коммерсант, военный.
И каждый мчится за судьбой своей.
Мы с Китая идём по Варварке,
По Зарядью спускаясь к реке.
Здесь когда-то стояли товарки,
Требуху, продавая в горшке.
Здесь владыкою был Ванька Каин.
Гиляровский гулял здесь и пел.
Днём рядами, а ночью притонами
Рынок звал, волновался, гудел.
Всё минуло. Но между высоток
Жив осколочек старой Москвы:
Две церквушки стоят одиноко.
Да палаты, что помнят те дни.
За деревьями не видно колокольни.
И горит на синем небе крест.
Золотом сверкает он на солнце,
Освящая землю всю окрест.
Изумрудные сверкают кроны
На небесном фоне голубом.
Крест вознёсся, словно невесомый,
Мы идём к нему со всех сторон.
Улыбнитесь, люди, солнцу, небу, ветру
По заботам, утром начиная путь.
Будет на душе светлей, наверное,
Коль с улыбкой в новый день шагнуть.
Будет легче говорить друг с другом,
Если каждый улыбнётся по утру.
И улыбка возвратится к нам по кругу.
Надо только верить в доброту.
Я говорил с тобой совсем недавно.
И год ещё не минул с той поры.
А ты уже ушёл, и спишь в земле державы,
Которую любил. Спишь у Пикуй-горы.
У каждого своя в душе панует правда.
И каждый верит в то, что дорого ему.
Ты украинскую всю жизнь любил державу.
Ты сердце отдал краю своему.
Меняем флаги и страны названия.
Меняем веру, позабыв легко,
Все клятвы и присяги и преданья,
Что к нам пришли из глубины веков.
Черты эпох в себе хранит столица.
В хитросплетеньях древних, новых улиц.
Со стен на нас взирают предков лица,
Порой тяжёлым взглядом, злобно хмурясь.
Бесконечной вереницею машин
Улицы Москвы весь день покрыты.
И змеиное шипенье серых шин
Провожает нас ко сну, а утром будит.
На железо променяли мы коней.
Жар мотора – не горячее дыханье.
Хоть машины бегают в сто крат быстрей,
Нет в них чувств и жизни пониманья.
Летним вечером в парке, на тенистой аллее,
Я стихи записать на скамейку присел.
И, как солнце, склоняясь к закату, бледнеет,
Я сквозь кроны деревьев смотрел.
И на миг отрешась от забот повседневных,
Окунулся в мечтаний я призрачный мир.
В мир видений, живущих в душе потаенно,
В этом парке мы с ними устроили пир.
Из космоса не видно никаких границ.
Но это только в космосе возможно.
А на Земле чужих не любят лиц.
В свой дом чужих пускают осторожно.
Настанет день, и обретут народы
Единый дом с названием Земля.
Покуда ж волчьи на Земле царят законы,
Достигнуть этого нельзя.
Конечно, книги можно записать на дисках.
Но исчезает вместе с шелестом листов
Очарованье, скрытое в страницах,
И тайный мир, стоящих в ряд томов.
На дисках книги, к сожаленью, не живые.
Всего лишь информации набор.
Герои ж книг живых – они нам как родные,
Взяв книгу, с ними начинаешь разговор.
«Нет шедевров, погибших в забвении….»
Сквозь века сохраняют они
Гений авторов ярких творений,
Может быть, неизвестных в те дни.
Да, картины, дворцы и поэмы
Не всегда знают имя творца.
Но, как малые дети, взрослея,
Прославляют родного отца.
А Михайловский замок Баженов,
Или Бренна, построил, не суть.
Он веков романтизмом овеянный,
Нас влечёт, не даёт нам уснуть.
«Грузия – вечные слёзы России….»
Вместе не в мочь, и расстаться нельзя.
Два православных народа не могут,
Забыть друг о друге, они ведь друзья.
И если правитель, прорвавшись к престолу,
Однажды народ не туда поведёт.
История, время решат эти споры.
А дружбы народов никто не порвёт.
Величие силы и душ благородство,
Славян и грузин единенья основа.
Пред Богом не будем искать первородства.
Был братский союз, возродится он снова.
Неоновым блеском сверкает реклама.
И двери призывно раскрыл ресторан….
Но плакать нам поздно, а праздновать рано.
А коли уж так, то вперёд, по делам.
Разогнал ветер серые тучи.
Засверкал синевой небосвод.
Лучик солнца раскрасил сотней «зайцев летучих»
Лужу возле тесовых ворот.
Вот прошло деревенское стадо.
Враз проснулась вся сотня дворов….
Все минуло, но помнить нам надо
Светлый дух деревенских домов.
Я пришёл посмотреть на воду.
На суда, что идут по реке.
Как их контур бледнеет и тает
В том загадочном далеке.
Вот стою у речного вокзала.
Утром золотом блещет здесь шпиль.
Только к вечеру солнце устало.
Слабый ветер, прохлада, штиль….
Бакен светит глазком багровым.
И суда по реке всю ночь….
С палуб льётся мотив бедовый,
Сноп огней гонит сумрак прочь.
У москвичей нет связи с русскою землёй.
Москва – Руси столица номинально.
А капитал враждебный нам, чужой
Здесь правит злобно и реально.
Здесь, в сердце Родины, крушат,
Ломают русскую державу.
И, не таясь уже, вершат,
Гешефт свой низкий и лукавый.
Доколе, люди, будем спать?
Когда, когда понять сумеем:
Свою страну пора спасать?!
Иначе просто не успеем.
Лесовозы идут по грунтовке,
Что лежит средь бескрайней тайги.
В бесконечности дальней дороги
Ясно слышатся звуки тоски.
Той тоски по родимому дому,
Что когтями по сердцу скребёт.
Но дорога конечна. К порогу родному
Всё равно она нас приведёт.
Сотни вёрст от деревни к деревне.
Эх, родная сторонка Сибирь!
И по царскому, по повеленью
Одолел наш мужик твою ширь.
Когда-то написал Буццати
Рассказ про заколдованный пиджак.
Что деньги отбирал у нищей братии
И нёс хозяину, но не за просто так.
Ничто не возникает ниоткуда.
И никогда не исчезает в пустоту.
Не просто так рискнул Иуда
Нарушить клятву, данную Христу.
Сегодня взяв, вернёшь потом сторицей!
Лукавый рядом: души стережёт.
Пред златом совесть постепенно умолкает.
И редко кто такой пиджак сожжёт.
Но главная расплата – гибель.
Навеки вечные кромешный ад.
Дай срок, и он придёт в твою обитель.
Тому, что взял, уже не будешь рад.
Кавказ – он кровь и слёзы и любовь
Великой, независимой России.
Враги её веками вновь и вновь
Сюда войну и горе приносили.
В стихах и в музыке, в художниках твореньях,
Воспеты горные вершины.
От персов, турок горные селенья
Российский спас солдат, поднявшись из долины.
Сюда дороги нет надменным англичанам.
Американцам наглым нет сюда пути.
К горам кавказским путь врагам заказан.
Звездою яркою Кавказ в душе у нас горит.
Цвета чистого неба униформа спасателей.
В этом цвете живёт образ светлой мечты.
Этот образ ведёт, вдохновляет старателей,
Что людей защищают от ударов судьбы.
Взрывы, бури, пожары, селевые потоки,
Изверженья вулканов, потрясенья земли….
И везде наш спасатель на помощь приходит.
Он рискует во имя жизни, мира, любви.
Сохраняя спокойствие в роковые минуты,
Он спасает всех тех, кого можно спасти.
Наш спасатель любые осилит маршруты,
Самой дальней достигнет он точки Земли.
Ночная молитва.
Мороз такой, что птиц срезает на лету.
Всё ледяной броней вокруг сковало.
Лишь только ветер не подвластен льду.
Он снежное взбивает одеяло.
Прожектор с вышки бьёт во внутрь зоны,
Лучом на струнах проволоки играя.
Запреткою от мира огорожен,
Монах в бараке к Господу взывает.
– Куда ты, Русь, идёшь, кресты свергая?
– Забыв ниспосланный тебе удел?
– Бог попустил. Но веру сохраняя,
– Переживём и этот передел.
– Минует всё, и воцарится правда,
– Что православным дорога сердцам.
– Ведь справедливости неистребима жажда,
– И мы душой близки своим отцам.
Гражданская война
А сколько их было, погибших за нас,
Что в истину верили свято?
Епископ, матрос, поседевший монах….
Их сотни убитых, распятых.
Кровавая бойня Гражданской войны,
Как смерч пронеслась по России.
Краскомы, поручики нашей страны
Друг друга в атаках косили.
И вдоль Дона и вдоль Волги
Эскадроны шли и шли
Кровью политы дороги,
Что искали, то нашли.
Нет страшнее войн гражданских:
Отступать ведь в них нельзя.
И смертельными врагами
Вдруг становятся друзья.
Справедливость, уважение,
К ближним братская любовь….
Может быть, и не прольётся
В русском доме русских кровь.
Когда один решаешь….
Когда один решаешь судьбы многих,
Они идут перед тобою чередой.
Ты их не помнишь, ни сановных, ни убогих.
А образ твой они берут с собой.
И если через много лет кого-то встретишь,
Дай Бог, чтоб не горела в человеке том,
Обида на неправедность решения,
На то, что ты разрушил его дом..
ХХХ.
И, строя церкви, русский человек,
Бездушный камень петь заставил.
Мелькают дни, летит за веком век,
А храмы те живут, и помнят, кто их ставил.
Русские попы.
Чем знамениты русские попы?
Собранием в едино русской силы.
Святые православия столпы,
Они народ на битву вдохновили.
При иге тяжком русский дух храня,
По всей земле от Киева до Твери,
Единой верой всех соединя,
Они Победе отворили двери.
Чем знамениты русские попы?
Нет, ни одним ударом Пересвета,
Великой силою наделены,
Они сквозь тьму несли источник света.
Подобрели славяне душой,
Восприняв православную веру.
Даже край, защищая родной,
Убивая врагов, знали меру.
Снизошла на народ благодать,
Что не видим в латинской Мадонне.
Человек наш способен понять
Символ веры, сокрытый в иконе.
Подобрели славяне душой,
Сохранив богатырскую силу.
Нет на свете державы другой,
Чтоб добро от зла защитила.
Русь несла и несёт тяжкий крест,
Православную веру спасая.
И возносится в русских церквях благовест,
Веры истинной дух сохраняя.
Отсутствует в Мадонне благодать.
Горит в ней только красота земная,
Которая не в силах век блистать.
Она с годами меркнет, увядая.
А Божья Матерь – символ веры чистой.
Защитница людей и всей Земли.
Сама, пройдя тяжёлый путь тернистый,
В своих глазах Она свет истины хранит.
Небесным светом блещут образа,
Где Матерь Божья к сердцу прижимает
Младенца чудного и Господа Христа,
Пред ним нас грешных защищая.
В истории свершается судьба
Народного, святого духа.
И разум мировой сквозь все века
Свой суд вершит триумфом, иль разлукой.
Ошибся Гегель в этой фразе лишь в одном:
Не разум – Бог решает судьбы мира.
Судьба народов в духе том святом,
Которым его небо одарило.
Спокойно и легко звучит в лесу молитва.
И голос пастыря разносится окрест.
В ветвях берёз, к воде склонённых ив, затихнув,
Он достигает синевы небес.
У алтарей величественных храмов,
В пустыне, море и в глухом лесу,
Молитву жаркую возносит непрестанно
Служитель верный Господу Христу.
Он в каждом видел образ Божий,
Всего себя он людям отдавал,
И даже тем, кто клял его безбожно,
Души их ради помогал.
Служение пастыря святое
В темнице он не забывал.
Не знал, не знал инок покоя,
За павших духом он страдал.
Не мог в предательство поверить
Духовных братье и детей.
Одной стремился меркой мерить
Он близких всех к нему людей.
И вызывал он восхищенье,
Арсений-иеромонах,
Чекистов, зеков. Без сомненья
Дух жил святой в его словах.
Такое вряд ли кто забудет:
Мороз, колонна и этап.
Устали и ослабли люди,
С трудом даётся каждый шаг.
Один упал, как льда кусок.
Уже последний ряд подходит.
Нажмёт охранник на курок….
Рука монаха ствол отводит.
И взгляд его, спасавший души,
Смягчил приказа жёсткую строку.
Людскую душу чёрствость не иссушит,
Пока есть люди, что подобны старику.
Смерть на миру всегда красна.
Страшней всего на свете безысходность.
И сила победить её не каждому дана:
Попробуй, разорви ты мрака однородность.
Раз неизбежна смерть, зачем тогда стараться
Жизнь в людях сохранить? Да, чтоб жила душа!
Телесной смерти нам не должно опасаться.
Спешите жить, добро вокруг верша.
Отдать кусок последний – это подвиг.
И подвиг жизнь пред смертию воспеть.
Арсений-инок, Господа угодник,
Сумел и тьму, и чёрствость одолеть.
В обрамлении белых облаков
Врезаются в небо высотки.
В них собраны вместе сотни домов,
Что раньше стояли в слободках.
Высотка, как улей, высотка, как город.
Порой в ней сосед нам совсем не знаком.
Асфальтных дорог, охвативший нас ворот,
Мы видим, курить, выходя на балкон.
Когда-то одной бы такой вот высотки
На город уездный хватило.
Но разница есть: недоступна красотке
Того городишки духовная сила.
Порядок жизни современной
Задуман кем-то очень злым.
Чтоб не было у нас мгновенья
В раздумьях посидеть одним.
Нам в мозг внедряется программа,
Для них желательный стандарт.
Хотя, победу петь им рано:
Ещё не пал златой штандарт.
И вера, церковь будут вечно,
Вплоть до пришествия Христа.
Суетна жизнь и скоротечна.
Необорима мощь Креста.
Среди обыденных событий Божью милость
Увидеть может далеко не каждый.
Для некоторых, чтобы не случилось,
Был бы доход, а остальное всё не важно.
Такому чудо душу не затронет.
Нажива для него – основа мира.
В болоте жадности он словно камень тонет.
Звон злата для него прекрасней звуков лиры.
Но ведь на то нам и дана свобода воли,
Чтоб каждый выбрал путь земной.
И в чудеса никто нас верить не неволит, Но чудо главное, что дан нам шанс такой.
Русские дороги.
Дороги русские особенность имеют:
Стоят ли вдоль прекрасные леса,
Иль степь своим покровом зеленеет,
А упираются дороги в небеса.
Вот так, устремивши свой взгляд к горизонту,
Просёлком, иль трактом широким идя,
Наш предок далёкий, мечтой окрылённый,
Шёл, храмы и сёла вокруг возводя.
Сегодня мы скрипа тележных колёс
Наверно, нигде уж почти не услышим.
По трасе, несясь мимо сосен, берёз,
Мы той же мечтою и вольностью дышим.
Четвёртый удел
«Спасись сам, и спасутся вокруг тебя тысячи»
Прп. Серафим Саровский, иеросхимонах.
Не одолеть четвёртого удела,
В последний час пред ним отступят силы зла.
Канавка станет линией раздела,
В явлении Божья Матерь здесь прошла.
Монахини канавку прокопали,
По Слову, что услышал Серафим.
Всю силу благодати восприняли,
Мы им сегодня похвалу творим.
Не ведома духовной силы тайна.
Нет той науки, что могла бы объяснить,
Особый дух, что в тех местах витает,
Где праведникам выпало служить.
Муром
По понтонному пройдя мосту,
Попадаем в древний город Муром.
Встретил он нас ветром и дождём,
Взглядом неприветливым и хмурым.
Но затем развеял взгляда хмурь.
Куполов сверканьем улыбнулся.
И, от туч освободив лазурь,
Вдруг былинным градом обернулся.
На Оке уж скоро 1000 лет
Град стоит, Россию закрывая.
Он нам дал могучего Илью,
И живёт державу прославляя.
Троицкий храм в Дивеево.
Купол серебряный, крест золотой,
Над ними бескрайнее, синее небо.
В Дивеево, в Троицком храме любой
Вбирает в себя православную веру.
Величием четвёртого удела,
Наполнена Дивеево земля.
Здесь Дух Святой живёт, живёт святая вера,
Собою Русь от гибели храня.
Да, здесь всегда особо почитали
Заступницу Земли – Святую Мать Христа.
Здесь старцы свой духовный подвиг совершали,
Черпая силы в святости Креста.
Канавка Божьей Матери.
Огнём взовьётся к небесам канавка —
Антихристу неодолимый вал.
Крепчайшим шлемом станет камилавка.
Моленьем Матери Господь им силу дал.
Не одолеть четвёртого удела
Ведомым Зверем силам зла.
Редут последний здесь отрыть велела
Заступница. Там, где Она прошла.
Моли Христа о нас, ты отче Серафиме!
Пусть светоч веры Русь святую защитит.
К тебе, наш иерей, почивший в схиме,
Сама Заступница Руси благоволит.
Своим величием храмы возжигают,
В нас православной веры царственный огонь.
Дивеева святыни в мире знают.
Над ними распростёр Господь свою ладонь.
Илья Муромец
В гранитную броню закован,
На переправе у Оки,
Стоит былинный воевода,
Крещённый именем Ильи.
Народ слагал о нём былины,
Он – сын славян и муромы,
Он – богатырь Руси единой,
От Киева до Коломны.
В нём символ новой русской силы.
Её с крестом мы обрели.
Святой России образ милый
В сердцах сквозь время пронесли.
И милосердие и сила,
В Илье слились в единый сплав.
А Божья Мать благословила,
На подвиг ратный силы дав.
Века проходят. Но всё так же
Илья – народный богатырь,
В потомках дух его отважный
Хранит земли российской ширь.
Крест инока.
Вся жизнь инока отражается в кресте.
Нательном, купольном, наперсном.
И в том, что выбрал он себе
Всю жизнь нести под небом звёздным.
И силой Божьего Креста,
Животворящего, святого,
Инок, служа, крепит себя,
Душой на подвиг он влекомый.
Животворящий Крест Святой,
Он – символ вечного служенья.
Для жизни праведной, иной.
К ней путь сквозь скорби и лишенья.
Уделы первый и четвёртый.
Россия, Грузия – уделы
Пречистой Матери Христа.
Они живут единой верой
Под сенью Божьего Креста.
Не разорвать их связи вечной.
И ход судьбы не изменить.
Земная власть не долговечна.
Ей Божьей воли не избыть.
Не славьте Бога вы чужого,
Иль выйдите из храма вон.
Коль стал чужим для очага родного,
Покинь его – таков закон.
Милость Господа.
«Несть греха, побеждающего милосердие Божие».
Прп. Серафим Саровский.
Нас искупитель защищает
От козней Диавола презлых.
И нет греха, что побеждает
Господню милость в битвах сих.
Победы, даже пораженья,
В боях за душу дарят нам
Всю сладость с Богом единенья.
Чрез покаянье путь к венцам.
Тайны души.
«Не должно без нужды другому открывать сердца своего…».
Прп. Серафим Саровский.
Не должно без нужды другому
Все тайны сердца открывать.
Скорбь, радость ли свою иному
Всегда ли стоит поверять.
Пред Господом у иерея
Свои вопросы разреши.
И в тишине благоговея,
Всё для себя ты сам реши.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.