Я чистила зубы и смотрелась в зеркало, пытаясь запомнить своё новое лицо. Нос, острый, с едва заметной горбинкой, вместо моего вздернутого носика. Фиолетовые радужки – вместо ярко-голубых. Скулы остались по-прежнему резкими, хотя само лицо вытянулось вниз. Я сплюнула и оскалилась в зеркало, чтобы увидеть форму зубов. Зубы стали значительно ровнее, немного изменили форму, клыки стали длиннее, чем прежде, а передние зубы наоборот – чуть короче. Прямо как у Ремы, – подумала я. У неё тоже были клыки длиннее остального ряда, это, на мой взгляд, было красиво, а она подпилила их. Теперь я её понимаю. Я бы тоже подпилила, потому что они неудобно врезались в нижнюю губу, ну и, признаться, были через чур длинными. Хотя прежде у меня были через чур длинные передние зубы. Мне определенно просто не везёт с зубами…
Артур, я больше не альбинос!.. Кожа была хоть и достаточно бледной, но совсем не молочной, как у альбиносов, а волосы были и вовсе чёрными, крепкими и очень длинными, почти до пояса. Даже ногти стали толще и длиннее, чем были.
Нет, нет… Это не сон. Моё сердце билось ровно, я могла спокойно дышать полной грудью, и жизнь больше не приносила мне боль. Я всё ещё знала, что через неделю меня ждёт смерть, но это совсем не означало, что я умирала. Я была жива, и я чувствовала себя прекрасно. Я смотрела в зеркало и своими глазами видела чудо.
Я вышла из душа и немного прибралась в квартире – на тот случай если Брайс всё-таки сюда приедет. Хотя вряд ли. Сейчас половина пятого утра, и, думаю, я успею приехать к нему в офис ещё до того, как он мне позвонит.
Я раскладывала вещи по местам и испытывала от этого – впервые в жизни! – настоящее удовольствие. Не спуская глаз со своих новых рук, я наслаждалась простым движением, в котором не было боли – ни физической, ни душевной, – только легкость ветра и мимолетность мгновений.
Закончив уборку, я села на диван напротив монитора, и посмотрела в окно. В темноте виднелись размытые огоньки фонарей на площади Юго-Западного района Сан-Мирэль. Видимо, был очень сильный туман. Жаль, что ты никогда не был у меня в гостях. У меня довольно милая небольшая квартира в одной из высоток прямо у площади. Не знаю, почему она продавалась так за дёшево. Это была одна из немногих квартир в городе, которую я могла себе позволить на те деньги, которые остались от родителей. И когда я пришла смотреть её, то сразу же влюбилась – в огромные окна с видом на площадь, где ежегодно проходит показ мод, в совмещённую с кухней гостиную, в небольшой уютный кабинет, где стояла книжная полка, диван оттоманка, и мой рабочий стол.
Артур, тем утром я была так счастлива! Хоть и не сразу позволила себе испытать это чувство. Я словно боялась, но потом… Я стала такой красивой… Мне никогда не нравилось моё тело, тело Эмили. Крошка-альбинос – всю жизнь я выглядела как подросток. Теперь же я значительно прибавила в росте. Правда, на тот момент это представляло некоторую проблему. Я перерывала все свои вещи в шкафах, в поисках одежды, которая бы на меня налезла. Очевидно, все джинсы были отложены в сторону, и я искала среди юбок и платьев. Наконец, я нашла длинное чёрное обтягивающее платье, которое для Эмили оказалось уж слишком длинным, а мне сейчас было коротковато – но сойдёт. Когда-то я купила его, потому что с каблуками оно смотрелось прилично, а потом я больше никогда не надевала каблуки – и это платье тоже. С обувью оказалось сложнее. Единственное, что как-то застегнулось на моих ступнях, были сандалии. Пальцы свисали с подошвы, и выглядело это ужасно, но делать было нечего.
На улице было по-осеннему холодно, моросил дождь. Я бежала к остановке трамвая и молилась, чтобы сандалии продержались ещё хотя бы пару часов и не порвались. К счастью, на улице почти не было людей.
На входе в Центр охранники подозрительно на меня посмотрели, но подписанная визитка Брайса их всё же убедила, и меня пропустили. Я постучала в дверь и аккуратно повернула ручку.
– Эмилия? – послышался голос Брайса.
– Можно?
– Да, проходи, – Брайс стоял у окна. Только сейчас я обратила внимание, что высокое окно выходит как раз на ворота. Брайс задёрнул багровые бархатные шторы и повернулся ко мне, – ты решила приехать пораньше?
– Да. Ничего страшного?
– Нет, как раз собирался тебе звонить. Присаживайся. Ты, – Брайс усмехнулся, – прекрасно выглядишь. Не против, если я буду на ты?
Он забыл, что уже давно перешел на ты. Очевидно, Брайс сам был удивлен тем, как изменилась моя внешность. При включенном верхнем свете я смогла лучше разглядеть Брайса: угловатое, гладко выбритое лицо с острыми скулами, выбритые виски, и идеальный, весьма дорогой костюм в полоску. Его плечи были широкими, он был явно в отличной физической форме, осанка была уверенной, а взгляд твёрдым. Он был красив, но его красота была странной, и странной её делал лукаво сияющий в правом ухе бриллиант.
– Да, нормально, – я кивнула.
– Как прошёл вчерашний день, как ты себя чувствуешь?
Мои волосы были мокрыми, и на коже всё ещё был холодный слой влаги, из-за неприятной прохлады я немного дрожала. Брайс протянул мне плед.
– Спасибо. Я… я чувствую себя отлично. Я… мне кажется, что я никогда прежде не чувствовала себя так хорошо, – я улыбнулась, и вдруг мои клыки больно задели нижнюю губу, – ай! Только с зубами не повезло, слишком длинные, – улыбаясь, сказала я, и взяла протянутый Брайсом платок.
– Прижми, чтобы остановить кровь.
Он вдруг отвернулся и снова подошел к окну.
– Что… Что за чёрт? – замерла я.
Кипельно-белый накрахмаленный платок Брайса был испачкан в чём-то чёрном.
– Так что, ты выбрала себе новое имя? У тебя кровь с губы капает. Прижми лучше.
– Кора… 1
– Кора… Конкордия?
– Корнелия.
– А почему не Нелли?
Я вновь промокнула губу платком, и на нём появилось новое чёрное пятно.
– Да что за…
– Кстати, знаешь, я немного голоден. Как насчет позавтракать в кафе? Есть одно довольно милое место, пойдём, – он резко направился к выходу и жестом велел идти за ним.
Около шести утра. Трассы только-только начинают наполняться машинами. Я сидела на заднем сидении и ёжилась от холода. За окном по-прежнему моросил дождь, а за тонированными стёклами машины казалось, что солнце и вовсе не собирается вставать.
– Куда мы едем?
– Я же сказал, в кафе.
– Зачем??
– Как зачем. Позавтракать, – он улыбнулся мне в стекло заднего вида.
– Может, просто объяснишь, что происходит? Или это так и должно быть? Ну, цвет крови…
– Не отвлекай от дороги, пожалуйста.
У Брайса был чёрный мерседес с молочно-бежевым салоном. Машина плавно вписывалась в крутые повороты многоуровневых автострад. Через некоторое время я поняла, куда мы направляемся. В конце концов, даже несмотря на то, что Сан-Мирэль – город довольно большой, приличных заведений, открытых в этот час, было не так уж много. Как я и ожидала, мы приехали на Южную площадь, чтобы посетить одноимённое кафе. Южная площадь была небольшой и выделялась из общего стиля города.
Южная площадь, каменная, низенькая, с красивыми фасадами невысоких зданий, в которых находились кафешки, небольшие рестораны, пабы и даже сувенирные магазинчики, была излюбленным местом горожан для воскресных прогулок. В центре площади находился большой, красивый каменный колодец – в него падала вся тяжесть городской суеты, и время в районе замедлялось.
Летняя веранда пустовала. Там всё ещё стояли столики, но, очевидно, скоро их уберут. Несмотря на то, что сейчас всего лишь сентябрь, погода была ветренной и в целом, совсем не летней. Мы вошли в кафе, я села за самый дальний в зале столик, и стала смотреть в окно, пока Брайс делал у баристы заказ. В кафе были только мы и сонный молодой юноша у кассы. За окном было темно, да и в зале горели не все лампы. В дальней стене зала, неподалёку от места, которое выбрала я, была арка, ведущая в комнату с креслами и диванами. Там стояли книжные шкафы с художественной литературой и настольными играми, где посетители собирались в компании и шумно развлекались. Впервые я видела эту комнату тёмной, с выключенным светом.
Через пару минут он вернулся с двумя большими чашками кофе и круассанами.
– С шоколадом – для тебя, – уточнил он, садясь за стол и вешая на спинку стула пиджак, на котором всё ещё виднелись капельки дождя.
Я взяла в руки чашку и только в этот момент в полной мере осознала, насколько я замерзла. Длинные волосы спутали ветер и дождь, туман неприятной влагой прилип к моей коже. Я сделала глоток и невольно поморщилась.
– Что? – спросил Брайс.
– Это должно было быть латте?
– Да, так и есть. Тебе не нравится? Может, круассан будет лучше.
Мы взяли с подноса тарелки. Брайс непринуждённо надкусил свой хрустящий завтрак и запил его кофе. Мне как-то не особо хотелось. Я нехотя положила в рот круассан. Как только масленая корка окончательно оказалась на моём языке, я испытала ужасное отвращение. Силой заставив себя проглотить пищу, я отчётливо ощущала, как хлебный комок катится по пищеводу. Хотелось сблевать. Я подняла округлившиеся глаза и обнаружила, что Брайс застыл с поднятой кружкой и внимательно, с интересом за мной наблюдает. Я надкусила круассан вновь, и шоколадная начинка лавиной вылилась в мой рот. Не в сила противостоять рвотным порывам, я выбежала в туалет, чтобы очистить желудок.
Когда я вернулась за столик, дрожа от паники, Брайс уже доел круассан и допивал кофе.
– К чему этот цирк?! Я смогу есть?!
– Да, конечно. Просто обычная еда тебе больше не подходит. Твоя реакция сейчас – абсолютно нормальна. Она означает, что трансформация прошла успешно, и мне остаётся лишь проводить тебя домой и передать тебе недельный запас твоей новой пищи. Пакеты у меня в багажнике.
Я не разделяла спокойствия Брайса.
– Какой новой пиши? Это… особые смеси? Или что? Брайс… Да что я такое? – всплеснула я руками, вновь осматривая новое тело.
– Неужели ты действительно всё ещё не поняла? – усмехнулся он.
– Нет… нет. Это не может быть правдой, – я со страхом смотрела ему в глаза, мотая головой, – Вампиров не существует…
– Как и инопланетян, – он поднял брови и улыбнулся.
***
Артур и Молли переглянулись.
– Мне не нравится этот Брайс.
– И это всё, что ты хотела сказать? – внезапно взорвался Артур.
– Хэй, спокойнее, братец.
Артур достал из шкафчика в столе лавандовый джин.
– Артур, ну, ну… Ну а что ты ожидал? С самого начала ведь было понятно, чем закончится этот эксперимент? Рема довольно недвусмысленно намекнула, да и ты сам сказал, что Эми безумна…
– Не знаю, Мо. Не верил, не хотел верить.
– Видимо, Эми тоже.
– Видимо да. Ну что, что ты думаешь теперь? Выживет ли Эми?
– Эми больше нет, Артур… – Молли положила руку на плечо брату, – Кора заняла её место в этом мире. Не знаю, сможет ли человек с другим именем, телом и совершенно другой жизнью остаться прежним?
***
Меня всё больше одолевало ощущение, что он либо подслушивал наш разговор с Ремой, либо она сама доложила ему обо всём в мельчайших подробностях.
– Почему… никто не предупредил меня?
– Я предупредил. Твоё тело претерпело трансформацию, которая позволяет тебе сейчас свободно дышать, легко ходить. Ты можешь жить полноценной жизнью! Ну почти. Просто твоя физиология в корне изменилась. Ты сохранила вполне себе человеческий вид, – он развёл руками, – Кора, ну что такое вампир? Это человек с иной физиологией.
Мне нечего было возразить.
– Я вообще не понимаю, что тебе не нравится? Ты чувствуешь себя прекрасно, разве не так? И разве Рема тебя не предупреждала о небольшой нелегальности?
Ах да, именно об этом она меня и предупреждала.
– Ну и потом. Нелегальность… лишь вопрос времени, – он довольно улыбнулся, – вопрос только за вторым компонентом.
– Ты говорил, что второй компонент изменит мой облик, вернёт к прежнему… но физиология? Останется этой? Ну, вампирской?
– Нет. Ты вновь станешь человеком в обычном смысле слова. Станешь ровно такой, какой и была, с одним лишь отличием – ты будешь абсолютно здорова.
– Если это действительно возможно, это стало бы… панацеей?
– Именно так, – гордо кивнул Брайс, – именно так.
Я опустила взгляд на бежевое кофе.
– И… как мне теперь? Ну то есть, – я закрыла лицо руками, – неужели это всё правда происходит.
– Нам пора ехать. Пойдем.
Я не сразу догадалась, почему Брайс вдруг заторопился. Его машина была буквально в паре минут ходьбы от кафе. Я торопилась, но идти очень быстро не получалось из-за неудобной обуви. Когда мы были в паре метров от машины, я внезапно почувствовала странный зуд на коже в области грудины. Я непроизвольно стала чесать кожу пальцами и тут обнаружила, что она стала какой-то странной на ощупь. Из-за плотных облаков показалось утреннее солнце. Под его лучами моя кожа плавилась, стекала, как воск со свечи. Я закричала и застыла на месте, наблюдая это омерзительное зрелище. Я думала, я умру. Я думала, что солнце прожжет меня насквозь… Но Брайс со скоростью молнии открыл дверь на заднее сидение и затолкал меня в машину. В тени поплавившаяся кожа мгновенно застыла, и уродливые подтёки приняли форму грязных разводов на груди.
– Какого хрена ты стояла там как вкопанная?
– Я…
– Неужели не очевидно, что нельзя выходить на солнце??
– Слушай, Брайс, я правда, действительно ничего не знаю об этом, я же считала это выдумкой…
– Ладно. Слушай, – он завёл машину, и мы тронулись, – Тебе нельзя попадать под прямые солнечные лучи, ультрафиолет, пусть это будет даже слабый фонарик, будет очень сильно тебя жечь. Для каждого вампира допустимая доза света своя, это не изучено и очень индивидуально. Понятно?
– Окей, что ещё?
– Питание – кровь, больше ничего. Любые попытки что-то есть из твёрдой пищи будут заканчиваться так же, как сегодня. Но что касается чая или кофе – тут проблем не будет. Рецепторы скоро восстановятся, и всё приобретёт прежний вкус. Нужно просто ещё подождать, часов десять… не знаю.
– Ясно. Это всё?
– Главное – это через неделю вернуться ко мне и пройти обратную трансформацию, – мы замедлились у начала пробки при въезде в мой Юго-Западный район, – иначе будут проблемы. У меня, у тебя.
– В смысле? Проблемы какого рода?
– Ты что-нибудь слышала о своде правил для ассимилировавших вампиров?
– Нет. Что это?
– Свод правил проживания вампира среди людей, закреплённый на законодательном уровне.
– ЧТО?!
– Да. Да, Кора, вампиры существуют и даже борются за свои права.
– Отлично…
– Во-первых, неделя – это максимальный срок проживания вампира в квартире, не зарегистрированной как место жительства вампира, – разговоры явно отвлекали его от дороги, – во-вторых, дело даже не в этом. Есть люди, которые очень не любят вампиров. В конце концов, они смогут выйти на меня и мою лабораторию. А мы ведь этого не хотим?
Я встретила его взгляд в зеркале.
– Не хотим.
– Знаешь, просто не думай об этом, Кора. Просто забудь. Просто живи и радуйся жизни. А в четверг мы снова встретимся. Я, ты, Рема и второй компонент. Испытаем судьбу. И, быть может, нам повезёт. Кстати, ты не звонила Реме?
– Нет, сейчас ещё раннее утро, мы договорились встретиться в воскресенье.
– А, – Брайс кивнул, – хорошо.
Итак, я стала вампиром. Я молча наблюдала за проплывающим мимо городом, опустив голову на тонированные окна машины. Брайс иногда уточнял дорогу до моего дома, и я показывала ему повороты. Он спрашивал меня, чем я буду заниматься, и я отвечала то же, что и Реме – это было правдой. Уговор есть уговор. Я не собиралась даже пытаться скрыться и продолжить жить в здоровом, но вампирском теле. Из недолгого разговора с Брайсом я уже поняла, как много я не знаю, а играть в столь опасную игру, не зная даже правил, я не хотела. Вообще, я не хотела в это ввязываться, и, думаю, Брайс мне верил. Меня не заботили тогда такие логичные вопросы, а является ли вампиром сам Брайс, а Рема, и сколько людей умерло при испытаниях… вопросов касающихся их исследований, было миллион – даже больше, но я не хотела лезть не в своё дело, просто отчаянно хотела оставаться от этого всего в стороне. Судьба преподнесла мне щедрый подарок: неделю жизни, пусть и ночной, но жизни, и я хочу провести его так, чтобы умирать, ни о чем не жалея.
Наконец, мы добрались до моего дома. Брайс дал мне зонт, и велел идти в подъезд, а сам он стал разгружать большие черные сумки, доверху заполненные белыми пакетиками с кровью. Когда мы поднялись на лифте на мой этаж, и я уже открывала дверь, внезапно в коридор вышла моя соседка Энни. Я на мгновение застыла, закатив глаза, а потом заставила себя улыбнуться и поздороваться, но Энни меня опередила:
– Привет, а вы к Эмили? – широко выпучив глаза, миниатюрная длинноволосая брюнетка в отвратительно розовой мини-юбке и белом топе тянула руку к Брайсу. Он, так же холодно, как и обычно, ответил на рукопожатие:
– Доброе утро. Я всего лишь помогаю девушке с сумками.
– Кора, двоюродная сестра Эмили, – мы пожали друг другу руки, – а ты её соседка Энни?
– Да, да, – улыбалась она.
– Эмили приболела, и я приехала, чтобы ухаживать за ней.
– О, какая досада, скорейшего ей выздоровления!
– Спасибо, я обязательно передам. Рада была познакомиться, Энни.
– Вы с ней так не похожи! – пищала Энни.
– Мы двоюродные.
– Ах, ну да. Что ж, будет время, заходи, – она подмигнула мне и выскочила в лифт.
Брайс повернулся ко мне и нахмурившись сказал:
– Кажется, ты ей понравилась.
Это звучало так серьёзно, что я рассмеялась.
– А вот так лучше не делай. Клыки видно.
– Ладно.
Холодильник заполнился белыми пакетами с разными эмблемами, которые означали тип крови: человека, млекопитающих животных и рыб.
– Люди… сдают кровь добровольно?
– Да, это кровь доноров-добровольцев.
– А все эти новости? Правда?
– Что-то из них правда, что-то вымысел.
– Но что-то из них правда?
– Да, например, убийство на северных утёсах в октябре прошлого года, или тот случай, пять лет назад, когда человек потерял память – тоже правда.
Брайс снова напомнил мне об осторожностях и дал напоследок баночку защитного крема от солнца.
– Удачи, Кора. Хорошо тебе отдохнуть.
Я ничего не сказала. Дверь захлопнулась, и я, наконец, осталась одна.
Я заварила душистый кофе и села в кабинете за ноутбук. Справа, где-то за облаками, парил Сан-Мирэль, живой, но холодный.
***
Итак, я представляла себе красивые и размеренные вечера в театрах, картинных галереях, веселье в барах, а теперь… пришло время рассказать тебе, как же на самом деле я провела свои последние дни.
…Я заварила душистый кофе и села в кабинете за ноутбук. Я открыла луковый поисковик. Окей, что там у нас по запросу «вампиры»…
***
Артур внезапно отвернулся от экрана, а потом встал и открыл окно.
Молли не стала идти за ним. Как бы она не уверяла Артура, что Эми выживет, как бы сама не отгоняла от себя мысли о смерти возлюбленной брата, ей было невыносимо страшно и тяжело читать про то, как Эмили провела последние дни своей жизни. Само словосочетание «последние дни» заставляло Молли дышать глубже, а её сердце – биться чаще. В памяти всплывали все те ссоры с Артуром, когда Молли ругала его за его привязанность к Эмили, называла его идиотом, а её… тогда она и подумать не могла, что однажды ей будет настолько сильно стыдно за все эти слова.
Бывают события, у которых нет срока давности, и чувства, у которых нет срока годности. И сейчас Артуру было больно не меньше, чем тогда, пять лет назад, когда Эмили раз и навсегда покинула его планету.
***
Первой строкой поисковик мне выдал статью с сайта Archive. Я не часто заглядывала на dark.net, даже редко, но каждый раз, когда открывала Archive, мелькала одна и та же мысль – так же называется моя любимая группа. Я включила Londinium. За окном небо сменило цвет на песочно-бежевый. Видимо, где-то вдалеке сквозь тучи стало пробиваться солнце, и его тусклый свет перекрасил молочную пелену тумана. Казалось, что сам туман стал источником приглушенного оранжевого сияния; что этот источник тёплого света, ознаменовавшего закат, так близко, что стоит открыть окно, протянуть руку – и ты прикоснёшься к нему, тёплому и ласковому, прощальному осеннему солнцу… но нас разделяло монолитное стекло и тысячи километров до горизонта. Звуки скрипки сливались с рыхлым песочным туманом, который медленно темнел, по мере того как солнце садилось за горизонт. Я чувствовала, как этот вечер делит мою жизнь на «до» и «после», как вместе с солнцем за горизонтом скрывается моё прошлое, та жизнь, которая грозилась вернуться, и которая теперь казалась сказкой. Я встала лицом к окну и позволила себе пару минут не думать ни о чем, только чувствовать; позволила себе слиться с песочным светом, и вместе с ним в моё сердце проникла какая-то надежда… That round travelled far too long…
Я тяжело вздохнула, сделала глоток кофе и села в кресле поудобнее. Страницы с пометками «Warning! Conspiracy theory» нужно читать только так – с довольной улыбкой на лице. В прочем, эта улыбка продержалась на моём лице не долго.
Вампир (см. также Упырь, Вурдалак) – человек, зараженный вирусом nigrum sanguine, что в переводе с латинского означает «чёрная кровь».
Теперь ясно, что означали эти буквы на визитке – Black Blood. Что ж, читаем дальше. Я кликнула по гиперссылке и открыла в фоне вкладку «чёрная кровь».
История.
Пять[источник не указан] три[источник не указан] три[источник не указан] веков назад в результате неудачного эксперимента учёные из Исследовательского Центра на Горе…
Еще один научно-исследовательский центр, ничем не лучше Пустыни.
… создали сыворотку, которая сделала из подопытных – вампиров. Ученые проводили эксперименты рамках создания сыворотки против чумы, поразившей весь континент. Получившаяся сыворотка давала человеку иммунитет от всех известных на тот момент заболеваний, в корне меняя физиологию человека: внешность испытуемых менялась до неузнаваемости в течении всего одних суток, в ходе чего они испытывали ужасную боль.
Я кликнула по ссылке, и на экране появилось видео, на котором группа испытуемых, привязанных к своим койкам, корчились в муках, которые испытывали в ходе трансформации. Я тут же закрыла вкладку. Видимо, Брайс дал мне очень мощное обезболивающее. Не удивительно, что я сразу отключилась после того, как выпила его.
Все протоколы создания сыворотки были стёрты[источник не указан]. О существовании сыворотки не было сообщено общественности. До сих пор ведутся дискуссии о существовании вампиров.
Ссылка перекинула меня на сайт обычного поисковика. По запросу «вампиры» там нашлось:
Живой, полумертвец или мертвец, ведущий ночной образ жизни или являющийся в облике летучей мыши, сосущий кровь у спящих людей, насылающий кошмары. Вампирами становятся «нечистые» покойники – преступники, самоубийцы, умершие преждевременной смертью или заражённые от укусов других вампиров.
Понятно… или не понятно. А никого не смущает фраза про заражённых?
Сыворотка получила название «чёрная кровь», поскольку после превращения кровь человека (вампира) становилась чёрной.
Ну в этом я сегодня уже убедилась. Я перешла на вкладку с чёрной кровью. Статья была помечена знаком «запрещённые вещества и препараты».
Вирус передаётся через кровь, а также по наследству. Если хотя бы один из родителей заражен, ребёнок будет вампиром [недостоверная информация].
…
Чтобы превратить жертву в вампира без её ведома, вампиры надкусывают себе губу, а затем кусают окровавленными клыками жертву, в результате чего вирус проникает в тело жертвы. При добровольном превращении, согласно традиции, обращающийся сам отпивает кровь из запястья вампира. Однако, доля удачных трансформаций крайне мала; в большинстве случаев обращаемый умирает, причиной смерти становится болевой шок, разрыв сердца. Практически все ныне существующие вампиры – потомственные.
Я вернулась на вкладку со статьёй про вампиров.
Наши дни.
Численность вампиров доподлинно не известна. Вампиры живут по всему миру, в том числе и в обычных городах. Однако большинство предпочитают вампирские селения, самое крупное из который – Фортон-Хиллз, насчитывает около двадцати тысяч человек.
Я открыла две ссылки в фоне, правда ссылка «человек» перекинула меня на статью «Вампир».
Защитники прав вампиров добились возможности для вампиров работать среди людей, в том числе получать руководящие должности. … В наши дни вампирам не нужно охотиться: свежая кровь всегда есть на прилавках супермаркетов. Если вы хотите стать донором для того, чтобы помочь вампирам, вы можете сдать кровь в клинике Aqua (цены указаны на сайте).
Я перешла на вкладку Фортон-Хиллз. Это был обычный полумёртвый городской сайт. На нём была ссылка на клинику для доноров крови, реклама поставщиков крови, рассада для растений и ссылка для заказа доставки крови на дом. Также было несколько фотографий городского парка и расписание работы всяческих нотариусов, паспортных столов и так далее.
Я открыла карты dark.map и ввела Фортон-Хиллз. Судя по картам, это был соседний город, который находился между Сан-Мирэль и Рокс-Тауном: со стороны Сан-Мирэль город был окружен горным хребтом, а от Рокс-Тауна его отделял лес. Правда, согласно обычным картам, горы и лес занимали всю территорию Фортон-Хиллз, и вообще, на его месте находился заповедник «Фогги-Хиллз» – охраняемая территория. На фотографиях с самолёта территория Фортон-Хиллз покрыта туманом. Ни одной фотографии из самого города я не нашла, и даже на официальном сайте не было никаких изображений, как это обычно любят делать – вставить в шапку здание городского управления или какой-нибудь памятник. Я проложила маршрут от своего дома до адреса центра Aqua в этом городе. Маршрут проходил через Ботанический сад. Я построила маршрут от Ботанического сада и максимально приблизила карты. Если зрение меня не подводило, то карты предлагали мне просто перелазить через забор сада, а потом ещё идти по горам. Лезть через трёхметровые стены – это интересная идея. Про горы я вообще молчу… Я же не собираюсь этого делать, правда? Для начала, мне нужно хотя бы купить одежду.
За окном начинало смеркаться. Я надела сандалии, взяла сумку и зонт. На улице моросил небольшой дождик и дул холодный ветер. Согласно статье на Архиве, вампиры не восприимчивы к болезням. Я закрыла и свернула зонт – вот и проверим. Вскоре я перестала дрожать, окончательно привыкнув к пронизывающему холоду. Ветер пытался поднять в воздух мои тяжёлые, намокшие, спутавшиеся волосы. Я шла и с наслаждением полной грудью вдыхала влажный воздух. Люди торопились домой: не лучшая погода для прогулок. Прохожие в куртках странно, а иногда даже с сожалением, смотрели на девушку, идущую в платье, сандалиях и без зонта, но я старалась не замечать их.
Мне нравилось моё новое тело – точнее, мне нравилось то, что у меня новое тело. Словно и не было никогда никаких обвинений и судов, ни страха, что меня раскроют, не было преследовавшего меня все эти годы чувства безысходности и бессмысленности – не было вообще Эмили. Я старалась прожить её жизнь, но получилось, что получилось, а получилось, как в песне поётся: я чувствую себя свободной, когда рядом никого нет, и когда никто не знает моего имени.
Я широкими шагами шла вдоль шумных дорог по малолюдным тротуарам. Мимо проносились огни машин, и весь мир предстал мне в новом свете – я почувствовала себя наблюдателем целого мира, будто увидела в нём что-то скрытое, словно колодец на Южной площади выплеснул из себя тайну, которую хранит, и эта тайна наложилась на мир как фильтр на фотографию. Я чувствовала себя свободной и, может быть, даже счастливой.
Было восемь часов вечера, когда я дошла до магазина одежды Black Velvet, это значит, что у меня есть час до закрытия, чтобы выбрать себе одежду. Консультанты странно посмотрели на меня, когда здоровались, я улыбнулась им в ответ и уверенно направилась к полкам с джинсами. Я быстро взяла себе несколько пар чёрных джинсов разных размеров, чёрные футболки и кардиган, чёрный, естественно.
Закончив с покупками, я переоделась, укуталась в новое пальто и отправилась в бар. Кто бы мог подумать, что бар так далеко. Точнее, что до него так долго добираться на общественном транспорте. Я всё время пыталась прикидываться спящей, чтобы не пугать прохожих фиолетовыми глазами. Может быть, кто-то их все равно заметил – надеюсь, они просто сочли меня за фрика. Так оно и было. Когда я приехала в Пыль, было уже половина одиннадцатого. Через полчаса сюда должен прийти курьер с моими линзами. Я села за самый дальний столик, который находился в плохо освещённом углу зала, недалеко от двери туалета. Ко мне подошёл официант.
– Виски-кола, пожалуйста.
Он кивнул и удалился.
За барной стойкой сидели несколько мужчин. Они пили пиво и смотрели футбольный матч, который шёл по телевизору на стене. Честно говоря, никогда этого не понимала. В прошлой жизни я не часто ходила в бары, даже, можно сказать, что почти не ходила, но меня всегда удивлял этот некий контраст между красивым интерьером, приглушенной атмосферой – и футболом по телевизору. Я почему-то была убеждена в том, что кому-то из нас – либо мне, либо этим мужчинам, было несколько некомфортно, соответственно, либо из-за футбола, либо из-за обстановки. Но, тем не менее, и я, и они, приходили сюда и были здесь. За столиком в противоположном углу сидели две девушки, что-то активно обсуждали и курили кальян, судя по запаху, кокос-банан – очень тривиальное, на мой взгляд, сочетание. В общем, в баре было не очень людно, но народ потихоньку подтягивался.
Я сделала очередной глоток. В то время как я наблюдала за людьми в баре и крутила в руке смартфон, мой мозг без моего ведома, не совсем осознанно что-то обдумывал, переваривал всё, что со мной случилось. В какой-то момент меня осенила потрясающая идея…
Мой телефон зазвонил.
– Привет, это курьер, я у входа в бар.
– Привет. Я сижу за столиком в самом дальнем углу справа.
– Окей.
В бар зашёл худощавый паренёк. Он не сразу меня заметил, но шёл в нужном направлении. Я махнула ему рукой, и он сел за мой столик.
– Привет.
Он достал из сумки коробочку с заказом.
– Спасибо, – я протянула ему деньги, – не хочешь выпить?
– Нет, спасибо, мне нужно отвезти следующий заказ, хорошего вечера.
Я кисло улыбнулась и махнула ему рукой вслед.
Я отошла в туалет, чтобы надеть линзы, а когда вернулась, что сразу заметила за барной стойкой пополнение. Вне всяких сомнений, там, за барной стойкой, сидел Дэвид Дэйнмар.
Я знаю, твоё сердце замерло сейчас. Или нет?.. Не закрывай письмо, Артур.
***
Молли украдкой посмотрела на каменное лицо Артура, ожидая хоть какой-то реакции, а еще лучше – пояснений, но Артур даже не шевельнулся.
***
Я села на соседний с Дэвидом барный стул, но он, кажется, совсем этого не заметил.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.